Клоун

Dept — Winter Blossom

Ара не могла узнать свою подругу, которая буквально за секунду превратилась в самого скромного человека, которого она когда-либо встречала в свой жизни. Стоило Дали увидеть Чонгука, улыбающегося, сидящего в бордовой футболке, которая открывала вид на все его татуировки на руках, девушке как будто язык оторвали. Младшая Чон, зная, насколько брат был заморочен на своём облике, с утра пораньше принесла ему спортивный костюм. С помощью медсестёр Чонгук переоделся, и младшая заметила, что у брата настроение поднялось, как только снял больничный костюм. Правда, оно так же быстро упало, когда он понял, что ноги у него слабые и стоять без посторонней помощи не получится. Чону предложили инвалидное кресло, но тот категорически отказался. Было решено, что встречать посетителей он будет на своём прежнем месте — койке. — С тобой всё в порядке? — шёпотом спросила Ара. Дали отрицательно покачала головой, чем вызвала самодовольный смешок у Чонгука. Да, с чего младшая решила, что брат не будет пристально смотреть на них и не поймёт ничего. Ну, хоть настроение чуть-чуть поднялось после прихода Минов. — Рад знакомству, Чонгук. — Юнги подошёл поближе к мужчине, чтобы пожать ему руку. — Я очень благодарен, — начал пациент на койке, — за то, что вы помогли моей сестре, господин Мин. — Ох, ещё один! — закатил глаза Юнги. — Со мной без господинов и только на «ты». Семья Хосока — моя семья. Ара не стала рассказывать брату историю Дали, да и искренней дружбой Чонгука было сложно удивить. Решила, что девушка сама откроется Чонгуку, если будет нужно, а пока пусть брат знает, что есть ещё близкие отношения между людьми, потому что в скором времени, хотела она того или нет, ей придётся рассказать про Тэхёна. Про всё, что привело нас в сегодня… Немного пообщавшись с новым знакомым, Юнги вызвал врача и медсестёр, потребовав, чтобы они чётко и доступным языком изложили, что ждёт Чонгука, а заодно и их, ведь у него даже в мыслях не было отправить Чонов обратно в Пусан, пока пациент полностью не оклемается. Несмотря на свой молодой внешний вид, который совершенно не совпадал с возрастом, Юнги вселял в людей трепетный страх, перетекающий в колоссальное уважение. Ему хотелось интуитивно угодить, чем и занимались молоденькие медсёстры, даже врач, мужчина в солидном возрасте, попал под его чары. То, что сказал доктор, не удивило в палате никого, кроме Чонгука, хотя, конечно, в глубине души он понимал, что оно всё так и будет. Ара чувствовала, как поменялось настроение брата, стоило ему сжать челюсть и выпучить глаза. Ох, ему столько хотелось сказать, он сдерживался. Как и предполагалось, старшему Чону запретили на время заниматься боями, никаких тренировок, пока он не сможет нормально стоять на ногах и держать предметы. О работе в тату-салоне надо было тоже временно забыть, пока движение рук не будет восстановлено. Месяц-два физиотерапии для бойца прозвучали, как несколько лет. — Я хочу уйти, — сказал резко Чонгук, перебив врача. Юнги стоило посмотреть на кузена своего друга буквально секунду, как он тут же попросил сделать всё возможное, чтобы можно было перевезти пациента домой, заверив, что не составит никакого труда ежедневно приезжать на физиотерапию и иные процедуры, если они будут необходимы. Врач начал спорить, но Мин был непоколебим, к спорам подключилась и Ара, которая, как поняла, что был шанс выписать брата, стала уговаривать убедительней Мина. Пока одни пытались найти общий язык с врачом, заверяя, что Чонгуку это пойдёт только на пользу, последний играл в гляделки с Дали. Чон понял, что он уже почти выписался, как только Юнги повернулся к доктору. А вот что делать с его робкой сестрой, которая, как только сталкивалась с ним взглядом, пылала ярче солнца и смотрела то на потолок, то на стену, лишь бы не на парня на больничной койке, а того это крайне забавляло, потому что взгляд он не отводил, а Дали со своими «проверками» обжигалась снова и снова. Вниманием девушек мужчина обделён не был, а когда начал заниматься боями, от дам отбоя не стало. Но за свои годы в серьёзные отношения он вступил один раз и то с тату-салоном. Дали ему сразу приглянулась, стоило ей переступить порог палаты. До этого он просил фотографию, не удивился, когда у Ары не оказалось, значит, за полгода любовь фотографироваться у девушки не появилась. Младшая Мин совершенно не была похожа на брата: волосы цвета пшеницы, Чонгук и не думал, что у кореянок бывает такой цвет волос. И он мог бы подумать, что она могла быть приёмной, но робкая улыбка с опушенными в пол глазами, когда их представили друг другу, была точно, как у Юнги. Сначала хотела сесть, потом выйти из палаты, не знала, куда деть руки, посмотрела один раз в телефон, изучила каждую трещину на потолке, когда Чонгук разговаривал с её братом, успела изучить и самого парня, он чувствовал этот изучающе-прожигающий взгляд, и кто бы знал, как Чону это льстило. Мужчина отвернулся от Дали, когда услышал отчаянный вздох врача. Перевёл взгляд на сестру и Юнги и по радостным глазам и улыбкам обоих понял, что им удалось. Правда, на мольбы отпустить брата прямо сейчас, врач уже был непреклонен. — Это делается только ради вас, господин Мин, — начал доктор серьёзным голосом. — Под вашу ответственность. И я иду вам навстречу, но сегодня выписывать господина Чона нельзя. Не раньше завтрашнего дня. А пока прошу вас и госпожу Чон пройти со мной для подписания документов. Ара посмотрела на Чонгука, тот улыбался, и сестра, не выдержав, показала ему два больших пальца в знак того, что им удалось. Девушка перевела взгляд на подругу, которая внимательно изучала свою обувь, покачала головой стеснительности Дали и вышла за Юнги из палаты. Стоило закрыться двери палаты, как Чонгук всё внимание снова переключил на скромно стоящую девушку. — Любишь молчать? Дали стояла молча, не услышав ответ на вопрос Чонгука, она подняла глаза и поняла, что в палате они теперь были вдвоём и вопрос был адресован ей. Смутившись, отрицательно покачала головой. — Стесняешься? Пожала плечами. — Почему? — Чонгук наклонил голову и начал с ещё большим интересом смотреть на девушку. — Ты красивый, — тихо произнесла Дали. — Ты тоже, — подражая девушке, ответил также тихо мужчина, чем вызвал снова румянец на щёчках. — Но я не молчу. — Я обычно тоже не молчу. — Так давай пообщаемся, мне, правда, пока сложно. — У тебя отлично получается! — в сердцах воскликнула Мин, вызвав у мужчины довольную ухмылку, от которой девушка как будто ожила. Она не из таких, кто будет пасовать перед парнем, пусть и таким красивым, и расправила плечи. — Мне нравятся твои татуировки. Чонгук посмотрел на свои руки так, будто в первый раз их увидел. — Некоторые сам набивал, — гордо произнёс он. — Какие? — удивилась девушка, подходя чуть поближе к лежащему на койке. Он поманил рукой, подзывая к себе, чтобы похвастаться перед девушкой. Видела бы сейчас его Ара, обрадовалась бы воздействию подруги на брата. Будто не он минуту назад от злости сжимал челюсти. — Вот эта, например. — он показал татуировку на запястье: дата, набитая римскими цифрами. Дали восторженно вздохнула, в прошлую встречу она так и не рискнула подойти ближе, да и на фотографиях в интернете всё не разглядишь, а сейчас она видела почти все узоры так чётко, и не предполагала, что татуировки на ком-то могут смотреться настолько красиво. Интересно, у него и правда в интимном месте есть татуировка, подумала девушка и тут же покраснела от своих мыслей, когда поймала взгляд Чонгука. — А что это за цифры? — Это дата свадьбы моих родителей, — мягко ответил Чонгук. — Я видела другие твои татуировки на фото в интернете, с боёв. — О, ты смотрела бой? — засияв от упоминания любимого дела, спросил Чонгук. Мин кивнула, она даже успела посмотреть тот злосчастный бой, который, оказывается, во всю транслировался средствами массовой информации. — Да, только Аре не говори! — занервничала Дали. — Почему не говорить? — Чонгук резко схватил руку гостьи и притянул к себе, девушка на мгновение испугалась такого резкого выпада. — Она не договаривает что-то, да? Дали напряжённо смотрела на мужчину. Вот кто её за язык тянул, вряд ли Чон был в курсе, что их друга рядом нет, причём давно. — Это связано с Тэхёном, да? — спросил Чонгук с напряжением, Дали уставилась удивлённо на парня. Как он понял? — Ара не договаривает про него, да? Тэхёна же нет, верно? Он был бы тут, я знаю, — мужчине потребовалось колоссальное усилие, чтобы сказать всё это, он делал паузы между словами, сильнее сжал руку девушки, смотрел с мольбой в глазах, ему нужен был ответ. — Ответь мне, Дали, пожалуйста. — Он… — Чонгуки, завтра ты едешь домой! — радостная Ара, пританцовывая, ворвалась в палату, прервав разговор в палате, её взгляд упал на их руки, и, выгнув в притворном удивлении бровь, она добавила: — Я гляжу, вы зря время не теряли. — Что они не теряли? — вслед вошёл Юнги, посмотрев сначала удивлённо на Ару, затем перевёл взгляд на Чонгука с Дали. — Чонгук, всё же так хорошо начиналось!

***

Indila — Derniere Danse

Надо отдать должное Мин Юнги — вечеринки в честь открытия выставок он закатывал роскошные, не жалея ни средств, ни сил, ни времени. Мужчина мог позволить себе, в такие моменты он пользовался своим богатым положением на всю катушку. Если в обычной жизни деньгами он не кичился, то эта мантра не имела силу во время открытия выставок в его галерее. О выставке должны были говорить все, именно это было целью Юнги. Отец, который никогда не ставил под сомнение работу сына, очень гордился заголовками на первых полосах всех крупных средств массовой информации о детище своего ребёнка. Несмотря на то, что Юнги был заядлым трезвенником, на его вечеринках всегда текли реки алкоголя, порой казалось чересчур много, для непьющего человека довольно-таки странный факт. Не выдержав, Ара так и поинтересовалась, а почему собственно такое разнообразие в баре, раз ни брат, ни сестра не приветствуют градусы. На что Юнги с кошачьей довольной улыбкой ответил, что наблюдать, как клиенты становятся податливыми после одного бокала — то ещё удовольствие, которое к тому же пополняло его счёт в банке. Ара вошла в главный зал. Это была для неё не первая вечеринка Юнги, но, как и в прошлые разы, масштабу она не удивлялась, ей хватило шумихи и журналистов на боях. Их и тут было довольно большое количество, все жаждали увидеть прославившегося заграницей соотечественника, который впервые выставлялся у себя на родине. Правда, если раньше во время выставок Ара хотела слиться со стенами галереи, то сегодня оделась так, чтобы быть в центре внимания. Внушила себе, что просто хочет внимания. А почему бы и нет? Она работала над этой выставкой, как и все остальные, пусть знают, что и она тут имеет хоть какую-то власть. Кого обманываешь?! Ара остановилась около зеркальной стены и придирчиво осмотрела себя с ног до головы. Выбор девушки после часового метания среди своего скудного гардероба пал на ультракороткое чёрное платье на тонких бретельках, а чтобы не провоцировать окружающих, накинула сверху единственный пиджак, который имелся в наличии, — тэхёновский. Правда, как она поняла после полугода жизни в столице, местных открытыми участками тела не удивить. Дополнила образ крупными украшениями на обеих руках и конверсами. После ситуации дома перед зеркалом с жутким макияжем на собственном лице Ара приехала на выставку с одной определенной целью — поговорить с Тэхёном, но чем ближе она подъезжала к галерее, тем чётче понимала, насколько глупо было надевать пиджак мужчины. Желающих увидеть наделавшую шума выставку было много, не настолько, чтобы зрители мешали друг другу наслаждаться работами, ведь Юнги следил за количеством гостей в помещении. В день открытия пришла половина сеульского бомонда, богатые дамы, которым не терпелось потратить свои деньги, а также журналисты. О, да, Юнги хотел, чтобы все говорили о его галерее. «Пусть знают, что дело не в размере, а в умении его использовать», — всё время цитировал Юнги самого же себя. Деньги деньгами, но наслаждаться искусством следовало не в давке, поэтому в пригласительных указали разное время посещения. В зал с совместными фотографиями друзей девушка решила не заходить, почему-то уверенная, что Тэхёна там не найдёт. Ара обошла остальные помещения, надеясь наткнуться на мужчину, но, так его и не найдя, стала искать подругу, уж она точно знала о местонахождении всех. Мин Дали стояла у барной стойки в красивом миди-платье в ярко-красных цветах на тёмно-зелёном фоне и тоже в конверсах. Обе девушки не любили каблуки и ни разу не пожертвовали своим комфортом ради светского мероприятия. Подруга пила, предсказуемо, воду со льдом и непременно двумя дольками лимона, одновременно девушка писала в своём блокноте, не сразу осознав, что Ара стоит сзади неё. Чон заглянула за плечо подруги и удивлённо уставилась на страницу: Дали рисовала… сердечки. — Дали! — Боже! — вскочила младшая Мин. — Ты меня напугала! — Где ты летаешь? — сощурив глаза, спросила Ара, затем многозначительно перевела свой взгляд на рисунок, от чего Мин тут же захлопнула блокнот. — В палате у Чонгука? Щёчки Дали предательски покраснели, стоило ей услышать имя очаровательного пациента, в которого она влюбилась так по-детски с первого взгляда. — Конечно, нет! Я тут занята, как видишь! Юнги где-то сделки заключает, а я вот занимаюсь чёрной работой! — Да ладно тебе! Я же не обвиняю тебя в том, что тебе приглянулся мой брат. Я тебя понимаю, он чертовски привлекателен. Дали театрально закатила глаза, уткнувшись в свой блокнот, который открыла на чистой странице, чтобы не провоцировать Ару на шутки в стиле Юнги. Мин ничего не ответила, но в уме с сестрой Чонгука согласилась. Ара бы и дальше донимала Дали с удовольствием, видеть, как она краснела — ещё какое удовольствие, но её мысли снова направились в сторону человека, которых эти мысли никогда и не покидал. Чон встала спиной к барной стойке, облокотившись на неё, и пристально изучала всех, кто входил и выходил из зала. Она пока не решилась спрашивать у Дали, чтобы избежать лишних вопросов. — Ищешь кого? — притворно безразлично спросила Дали, кажется, избежать вопросов не получилось. — Ты не видела Тэхёна? — спросила напрямую, чтобы не терять былую уверенность поговорить с ним. — Он не придёт сегодня, — спокойным голосом ответила Мин. Ара резко повернулась в сторону подруги. — Что значит «не придёт»? Это же его выставка! — Менеджер отмазался фразой об акклиматизации, — всё также буднично ответила Дали, не поднимая взгляда на подругу. Значит, он не хочет меня видеть? Или ему больно меня видеть? Или… или что? — Но как так можно?! — всё ещё не веря в происходящее, начала Чон, не заметила, как снова ногтями впилась в большие пальцы, стала учащённо дышать то ли от злости на него, что не пришёл, не поговорил, то ли на себя, что вообще глупо хотеть после его поступка встретиться с ним. Она шла сюда с одной целью, она придумала в голове речь, которую всю дорогу сюда репетировала. Да она кеды-то надела, чтобы уверенно стоять на земле, когда будет разговаривать с ним, хотя можно было сегодня и пожертвовать комфортом ради эффектности. Да чего уж там! Она разоделась для него, чтобы он увидел её, заметил! И этот чёртов пиджак, который сейчас весил целую тонну на её плечах, придавливал к полу… Она так хотела, чтобы Тэхён понял, начал действовать, подошёл, объяснил, извинился, в конце концов! И почему, какого чёрта, она чувствовала себя настолько расстроенной? Почему не всё равно? Почему так больно кольнуло в груди? И почему снова впилась в свои пальцы? — Ты расстроилась? — Дали пыталась поймать взгляд подруги, который был устремлён на её собственные руки, но девушка голову не подняла, почувствовав, что глаза от злости на саму себя предательски застилают слёзы. — Хочешь, позвоним ему? — осторожно поинтересовалась Мин. Да тут не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что Аре крышу сносило по этому парню, но, как можно любить того, кто бросил в трудную минуту, девушка не понимала. Она поставила небольшой эксперимент с безразличными ответами, и Чон сразу попалась. — Позвонить? — зло, будто выплюнув, ответила Чон. — Он ведь ни разу не захотел набрать мне за всё это время. — Он бы смог? Ара повернула голову в сторону подруги, размышляя над её словами, и машинально отрицательно покачала головой, задумавшись. Не смог бы. Хосок постарался, Юнги обещал. — Хочешь, поедем к нему и выскажем всё? — в сердцах сказала Мин, ей не нравилось видеть кузину Хосока в таком состоянии. — Я могу подготовить какую-нибудь жидкость, испортишь его милую причёску или одежду. Его костюм был явно сшит на заказ. Чон рассмеялась попыткам подруги поднять ей настроение. — Да какой это теперь имеет смысл, Дали? Мой брат вышел из комы, совсем скоро мы уедем домой, и все мои одинокие переживания больше не будут иметь веса в моём сердце. Младшая Чон отвернулась от входа к бармену, попросила у него холодного чёрного чая со льдом. Дали бы добавить что-то, например, что не хотела бы, чтобы Чоны уезжали так быстро, она ведь не успела как следуют познакомиться с Чонгуком, но посчитала, что на данный момент будет звучать не мило, а слишком эгоистично. Мин бросила мимолётно взгляд на вход, затем ещё один, пристальный, и застыла, увидев Тэхёна. Мужчину встречал менеджер, он забрал чёрное пальто из рук и отошёл в гардеробную. Тэ стоял у дверей такой красивый, что невольно, как бы сейчас она ненавидела этого человека за боль, которую он причинил её другу, поняла, что не влюбиться хотя бы в красоту этого мужчины было бы чем-то нереальным. — А у тебя действительно есть адрес Тэхёна? — Ара взяла свой напиток со стойки, отпила немного и добавила: — Было бы забавно вылить на него что-нибудь, что потом нереально будет отстирать. Ты чего застыла? Чон проследила за взглядом подруги и застыла сама. Если бы эта встреча была первой после полугода разлуки, стакан с напитком с грохотом разбился бы об пол, но она морально и мысленно была готова увидеть его сегодня, поэтому стакан в руках покачнулся, пролив часть напитка на кеды. Дали поняла, что Ара тоже заметила мужчину, взяла напиток из её рук. — Ара, — она нежно коснулась её локтя, — хочешь, уйдём? — Поздно. Мин повернулась в сторону Тэхёна, увидела, что мужчина уверенным шагом направлялся к ним. Утром взгляд у него был виноватый и подавленный, сейчас в нём было столько решимости, что Дали была бы не прочь присутствия брата рядом с ними в этот момент. — Мин Дали, добрый вечер, — сказал Тэ, подойдя к подругам, но не отводя взгляда от Ары. — Могу ли я поговорить наедине с вашей коллегой? — Не стоит утруждать себя, господин Ким. — Ара уверенно выпрямилась. — Говорить со мной вы должны были 183 дня назад.

***

Tender — Smoke

Oh Wonder — Technicolor Beat

Oh Wonder — I Like It When You Love Me

Ара злая вышла на улицу, у первого встречного парня стрельнула сигарету. Так давно не держала её в руках, что от непривычки даже не могла вспомнить, как правильно надо пользоваться никотиновой палкой. Чон отвязалась от Тэхёна благодаря подруге, которая тут же подсунула ему под нос очень важные бумаги, которые незамедлительно нужно было подписать. А теперь стояла на улице, пытаясь привести мысли порядок, чтобы потом пойти к брату. Несмотря на то, что завтра он будет дома, сегодняшний вечер решила провести с ним, а не убегая от Кима в галерее, хотя полчаса назад была полна решимости поговорить с ним. Чон вертела сигарету в руках, параллельно сканируя толпу с мыслью, у кого бы огоньку попросить, но покачав от недовольства головой, бросила сигарету в ближайшую урну, засунула руки в карманы пиджака и направилась в сторону больницы. Скоро они с братом уедут, всё забудется, она ждала, чтобы Чонгук вернулся, и вот он тут, нельзя показывать перед ним, что ещё что-то мучало всё это время. Когда-нибудь, когда невозможно будет и дальше врать, она расскажет брату всю правду, но так не хотелось делать это сейчас, ему нужен был стимул, чтобы поправиться поскорее, а не новость, которая может расстроить его настолько, что опустятся руки. А то, что Чонгук будет расстроен от того, что Тэхён больше не являлся частью их жизни, девушка ни на секунду не сомневалась. — Ара! Девушка дёрнула плечами от неожиданности, но поворачиваться не стала, этот глубокий голос ей опознавать не надо, и, что удивило ещё больше, она даже не ускорила шаг. То хочешь сбежать, то не предпринимаешь попыток. Молодец! Ара продолжила свой путь, даже, когда Тэхён стал идти рядом с ней, не нарушая её личного пространства. А запах, всё тот же родной запах, шлейфом ворвался в мозг, с непривычки у девушки закружилась голова, чтобы сохранять самообладание, впилась ногтями в пальцы. Запахи возвращали былые воспоминания, как телепорт. А с этим запахом, запахом любимого, таким терпким, древесным и… родным — у неё, к сожалению, были связаны одни из лучших воспоминаний в её жизни. От того и болело больше. — Ара, — начал Тэ осторожно, — мы могли бы поговорить? Насколько нелепо было бы взять такси для пятиминутной езды? От её смелости не оставалось уже и следа, чем дальше они шли так вместе. Запах дурманил, присутствие дурманило, голос вообще лишал рассудка, а если ещё и притронется, то она больше не сможет держать маску безразличия на лице. Скучала, скучала, скучала. Не поздно ли сбежать? Ара критично оглядела себя, снова пожалела об этом неуместном пиджаке, а потом услышала «прошу», и ей будто лёгкие выбило из груди от страха, впилась в пальцы сильнее, делая себе больно, чтобы не упасть в обморок, надо быть уверенной, не показывать его влияния. Девушка остановилась и повернулась в сторону мужчины. Ким пытался смотреть только в глаза, но не получалось, изучал-изучал, заметил пиджак, но не акцентировал внимание на этом. Может, и не его вовсе, принимал желаемое за действительное. Ара перевела свой взгляд с глаз Тэхёна на губы, куда угодно смотреть, только не в глаза, они лишали решимости, хотелось тут же броситься ему на шею, забыть его поступок, эти полгода, но так ведь не получится. — Я не отказываюсь от своих слов, Тэхён, — начала Ара решительно, затем голос её поник. — Почему ты не мог поговорить полгода назад, бросая меня одну? Вот. Все подготовленные темы для разговора, например, почему он без разрешения использовал фотографии её и брата, почему вернулся именно в Корею, почему выглядит настолько виноватым, а не хладнокровным, и ещё множество «почему» разбились о дно, стоило ему оказаться настолько близко, в ней проснулась та Ара, которая была невыносимо сильно задета поступком любимого человека. Она бы приняла любой ответ, но только не молчание, с которым её оставили на все эти месяцы. — Я хочу рассказать, — Тэхён закусил губы, неуверенно продолжив: — Я хотел бы всё объяснить сейчас, когда нашёл тебя. Позволь мне. Она подняла свой взгляд, встретившись с его, смотрела изучающе: не ошиблась, чертята, которые жили в его глазах, давно отпели похоронный марш. Если присмотреться лучше, можно было увидеть и новые морщины у любимых глаз, кожа потускнела, и такой он весь… устал жить? Чон покачала головой, отбрасывая плохие мысли. Чего ему уставать? — Я не уверен, что тебе или мне станет от этого легче, но… Дай объяснить, просто выслушай меня. — Что ты… — Ара закатила глаза от своих мыслей, что он мог ей такое сказать, чего она не знала ещё. Чон отвернулась от мужчины и свернула с дороги в маленький парк, который находился во дворе ближайшего бизнес-центра. Тэ облегчённо вздохнул и ступил за девушкой, когда понял, что уходить без разговора она не собиралась. Младшая присела на ближайшую скамейку, так и не вынув руки из карманов, старалась смотреть по сторонам, не показывая свою заинтересованность, но стоило Тэхёну присесть рядом, как девушка снова напряглась. «Да, что с тобой такое», — думала Ара. — «Это ему надо напрягаться, но уж точно не тебе!» Повернулась к мужчине и снова потеряла дар речи от него, от того, что он находился рядом, такой родной и чужой одновременно, такой близкий, протянуть бы руку, прикоснуться, убедиться в реальности. Оба вернулись… так ведь не бывает… И этот взгляд… Он жил или существовал всё это время? Почему взгляд такой? — Я… — начал Тэ, Ара сверлила его взглядом, но мужчина, будто не замечал, будто искал в себе внутренние силы сказать то, что собирался. — Ты о нас хоть думал? — девушка не выпускала его из виду, стараясь ловить, насколько возможно, эмоции на лице. Ви резко повернулся в её сторону после вопроса, зрачки расширенные, взгляд шокированный, вопрос задел его. — Обо мне? — Я хотел вернуться, я вас искал, не было такого дня, чтобы я… — «Чтобы ты» что? — девушка выпятила подбородок, вздёрнув бровью. К её удивлению, она разговаривала крайне спокойно, минутная слабость в виде проступивших слёз ушла, Ара и рада. До конца бы продержаться… — Ты не поверишь ни одному моему слову, не так ли? — грустно вздохнув, обречённо отозвался мужчина, проведя ладонью по волосам. — Должна? — Чон отвернулась от него. — Честно говоря, и разговаривать с тобой мне бы сейчас не стоило. Что бы ты ни сказал спустя столько дней, вряд ли что-то изменится. — Я пытался вас найти. — Плохо искал. — Хосок не позволил вернуться, не позволил больше помогать вам. — Чем же ты так утрудился помочь нам? — Я… не думаю, что имеет смысл об этом говорить сейчас, — сказал Тэхён, кивнув будто в подтверждение своих слов самому себе. Ара хотела было перейти всё-таки к сути встречи, как до неё дошло, чем же Тэхён тогда помог. — Ты купил квартиру? — посмотрела в его глаза, оба молчали. — Ты отправлял деньги? — Я попросил увезти вас, не знаю, как он это сделал, Хоби зол на меня. — Оно и неудивительно, — устало вздохнула Ара. — Придётся искать новое пристанище. Почему-то информация про то, что квартира была куплена на деньги Кима, медленно выводила из себя. Хосок не имел права умолчать о покупке квартиры, а уж тем более о том, как он себе смог позволить такую сумму. И всё это время она жила не в своём доме, а в доме Тэ, от осознания ей сейчас хотелось ворваться в эту квартиру, которая, надо признать, стала ей домом за этой время, и крушить-крушить, пока последняя деталь в ней не будет разрушена. — Не говори так, это твой дом. — Мой дом был там, где были вы с Чонгуком, — выплюнула девушка. — Сейчас у меня нет дома. — Чонгук? — испуганно спросил мужчина. Ара поняла, что он до сих пор не знал, что случилось с братом, да и не было у неё желания признаваться, что с Чоном всё в порядке. Пусть мучается, страдает, грызёт себя от вины — ей плевать. На вопрос девушка не ответила. — Я верну тебе каждый вон, который ты отправил Хосоку. — Не начинай, пожалуйста. — Тэ хотел прикоснуться к Аре, но та отпрянула от него, вскочив на ноги. Рука мужчины так и повисла в воздухе, он крепко сжал ладонь в кулак. — Я и не заканчивала. Что ты о себе возомнил, Тэхён? — девушка возмущённо развела руками в воздухе, качая головой. — Заявляешься спустя полгода, говоришь о том, что якобы искал, о подачках, выглядишь так, будто страдал, но я не поверю тебе! Не поверю ни единому твоему слову! — Тогда попробуй не поверить и в это, — повысив голос, сказал Ким, встал со скамейки, и, тыча пальцем себе в грудь, продолжил: — Я… это я виноват в том, что случилось с Чонгуком. Ара не сразу поняла, что произнёс мужчина, слова медленно проникали в кору головного мозга, а смысл будто ледяным дождём вылился на неё за раз, девушка застыла и без того огромными глазами, которые стали ещё больше, уставилась на Тэхёна. — Что ты сказал? Какой нелепый вопрос, всегда смеялась в фильмах над такими моментами, будто реально не услышали, что говорят, а на деле сейчас поняла: просто даёшь собеседнику шанс понять, что он соврал, был неправ, сказать, что это была шутка, да что угодно, лишь бы его слова не подтвердились. — То, что произошло с Чонгуком тогда на ринге, — моя вина. — смотрел пристально, ловил эмоции. — Не понимаю. — Моей рукой это произошло. — Ты виноват только в том, что бросил нас! У Чонгука была интоксикация, как ты можешь быть к этому… У девушки закружилась голова, она сделал шаг, чтобы найти равновесие, не смогла управлять своим телом, наклонилась вперёд, но была подхвачена Тэхёном. — Не трогай. — Ара чувствовала, что отключается, перед глазами почернело. Тэ не послушал девушку, подвёл к скамейке и усадил. Ему бы сейчас за водой сбегать, но он боялся её оставить в таком состоянии. Конечно, он понимал все риски, конечно, он должен был признаться ей в тот же день, конечно, ещё столько «конечно», которые ему следовало бы сделать, чтобы не пошатнуть доверие к себе, но он испугался отца. — Ты отравил его? — спросила, боясь ответа. Ара громко дышала через рот, пытаясь привести себя, насколько это было возможно, в порядок. Вот почему он ушёл? Испугался, что она сдаст его? — Врачи получили анонимный звонок тогда. Это был ты? Кивнул. — Я не могу поверить и, знаешь что, не поверю, ты не мог так поступить с ним, с нами. — Я мог предотвратить это… и не сделал. Девушка сжала его руку машинально, а у мужчины в груди будто лава растеклась от её жеста. — Объясни мне нормально, прошу. — спокойно произнесла Ара, задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух. — Мой отец, это был его план. — Господин Ким? — девушка затихла, судорожно вспоминая события того дня, не отпускала его руку. — Но он приходил сразу после тебя, на нём лица не было, он же наш опекун, был им… и я подумала… Но за что? Зачем? О, боже, он хотел твоей победы? — Если бы всё было так легко, Ара. — Тэхён устало потёр переносицу, — Он хотел денег. Им всегда двигали деньги. — Его надо посадить, надо привлечь его. — Думаешь, я не пытался? — Деньги, снова деньги. Поэтому он поднял ставки в тот день. — Я нашёл все доказательства, чтобы привлечь его, но… — Ким убрал сам свою руку, опустив взгляд в землю. — Что «но»? — Его схватил инфаркт. Я подумал, что жизнь его достаточно наказала. — Боже! — Ара испугано посмотрела на него. — Как он? — Существует, делами занимается дядя, хотя должен был я. Но мы отвлеклись… — Почему ты мне сразу не сказал? Вместе мы бы что-то… — Я пытался, Хосок не позволил, и я не виню его. Я всё знал, — отрицательно покачал головой, — я знал о его планах, он говорил как-то, я мог бы больше не выходить на ринг с Чонгуком, я мог бы уехать, забрав вас, мог бы просто рассказать Чону, предупредить его, мог бы быть не таким наивным, полагая, что отец не доведёт свой план до конца. Я много чего мог бы, но не сделал. И я испугался. Да, я испугался, что он захочет сделать это ещё раз, захочет довести до конца, убить, в конце концов, чтобы отвести от себя всякое подозрение. Именно поэтому я попросил Хоби помочь, а сам начал искать доказательства, и я их нашёл, пока мать не позвонила. Я хотел отвести его от вас, в итоге потерял вас. — Я не понимаю. — Да что тут непонятного, Ара! — рассердился Ким, ему и так это признание давалось не легло. — Если бы не я, если бы не моя тупая вера в то, что так нельзя поступать, это претит всяким моральным, да, чёрт побери, отцовским принципам, моя вера в это святое дерьмо, сделало то, что Чонгук… — Так ты не виноват. — с облегчением выдохнула Ара, будто гора с плеч свалилась, настолько отлегло от сердца, что девушка, не контролируя себя истерически рассмеялась. — Ты меня не слушаешь. — Нет, это ты себя не слушаешь и не слышишь, Тэхён. Ты ушёл! — Ушёл, боясь, что отец ещё что-то вытворит, искал доказательства, чтобы заявить на него. — Ты нашёл причину, которая не стоит ничего! Она не имеет никакого веса! Каким образом ты можешь быть виноват в поступке этого мерзкого человека? — продолжала девушка, не слушая. — Ара! — Что Ара, что? Почему ты не сказал мне сразу? Почему? Я не боюсь его, я бы не боялась его, будь ты рядом! Но я боялась каждый день без тебя, мне было страшно без тебя. — Мне так жаль. Хосок не захотел больше общаться. Я пытался найти вас по данным, но не смог. И тогда придумал эту выставку. Я знал, что друг Хоби падок на именитых и странных знаменитостей. Кто же мог подумать, что на первой же выставке я встречу тебя. — Почему ты так плохо обо мне подумал, ты усомнился в моей любви? — с сердцем спросила девушка, глядя на него своими грустными глазами. — Вот в этом ты виноват! То, что случилось с Чонгуком… — Я знал, что отец что-то замышляет. Я дал Чонгуку этот напиток! Я отправил его курьером! Моей рукой это случилось. Ненавидь меня, ты должна ненавидеть меня ещё сильнее! — Напиток? — как давно это всё было, девушка не сразу поняла, о каком напитке шла речь. — Протеиновый? Да ты всегда отправляешь его перед боем! Это ваш ритуал, ещё один, дурацкий, но он ваш! — И о нём знал мой отец, он вылил туда вещество, которое должно было лишить координации Чонгука, но случилось то, что случилось. Это моей рукой, Ара, моей, я, пойми уже, я не мог тогда тебе признаться в этом, это бы убило тебя… Я испугался, что ты не сможешь никогда… — Отец, он всё подстроил, он… А ты начал винить себя? — что-то внутри девушки дрогнуло, но виду не подала, подсознательно Ара готова была согласиться со страхом Тэхёна, раз его отец, не моргнув глазом, пытался отравить её брата, то он реально захотел бы довести дело до конца, но обида, эта чертова обида не давала ей сейчас мыслить здраво. — Ты ушёл, ты был так нужен! — Да… — грустно отозвался эхом Тэхён. — Когда ты даже не виноват в этом, Тэхён! Мы не в ответе за поступки своих родителей. Господин Ким, он, когда он пришёл… — Ты ещё оправдай его, — зло выплюнул мужчина. — Никогда! — Мне до него дела нет, я больше с ним не общался, — вполне спокойно ответил Тэ. По семье он не скучал совершенно, а об отце ни слышать не хотел, ни видеть его. — Ты просто не доверял мне никогда… — Это не так, — снова спокойно откликнулся Ким. — Я жила полгода в неведении, а ещё, оказывается, жила на твою подачку! — продолжала девушка. — Это… — Все эти годы дружбы с братом, вся эта любовь… ты действительно стал первым, ты первый у меня во всём, вплоть до такого низкого поступка, до твоего предательства, взял и вычеркнул семейку Чон из жизни, и глазом не моргнув! Зачем они ему? А она так вообще одна сейчас останется на моей шее… — Ара уже не контролировала, что говорила. Грубые слова, полные желчи и злости, стали выливаться наружу, она совершенно не осознавала, что могла задеть Тэхёна, потому что во многом была несправедлива, но обида сейчас, в эту секунду, застелила глаза и разум, не позволяя мыслить адекватно и трезво. — Не неси чушь! — закричал Тэхён, хотя считал, что кто тут и должен орать, так это точно не он. Но слова Ары очень больно задевали его, ведь ничего такого он никогда не имел в виду. Он ушёл, боясь, что она не простит подобного предательства, обвинит его в состоянии брата. О чём он думал? Действительно, о чём он всё же думал, раз не доверился любимому человеку? Он просто хотел, чтобы они оказались настолько подальше от него, насколько возможно. Но кто же знал, что, когда скучаешь сильно по любимому человеку, каждый день потихоньку умираешь? — Не смей орать на меня! — Ара зажала уши руками и закрыла глаза. — Ты меня не слушаешь! — А я и не хочу тебя слушать! Ты мерзкий! — Да, я мерзкий, хорошо, что ты это понимаешь! — Я понимала это без твоих речей и признаний! Я плакала так, что мне не хватало воздуха, я с ума сходила без тебя, ты понимаешь или нет? А ты! Неужели я настолько мерзка тебе? Насколько сильно ты не хотел, чтобы я висела на твоей шее?! — Прекрати! — Не прекращу никогда! Я ненавижу тебя, Ким Тэхён, зачем ты вернулся? — Прекрати! — И что мне теперь от этого знания? Знания того, что меня не любили никогда, что всё твоё отношение было клоунадой — Прекрати, прекрати немедленно, а то я… — Что, что ты? Снова бросишь, сбежав, как конченый… Тэхён всё это время следил за эмоциями на лице любимой, которая стояла напротив, сильно зажмурив глаза, ладонями закрыв уши, как будто реально его не хотела слышать, и, стоило ей снова начать говорить обидные слова, он не выдержал, посмотрел пристально на её губы и впился в них поцелуем. Ара застыла на секунду, но потом, облегчённо вздохнув, чуть ли не хныкая от того, насколько она соскучилась по Тэ, по его губам, по клубничному аромату, ответила на поцелуй, медленно опуская руки и хватая мужчину за воротник пальто. Когда до него дошло, что его не отталкивают, от осознания того, что ему отвечают на поцелуй, Тэхён почувствовал непозволительную свободу мыслей, его будто освободили от оков, в которые он сам себя приковал, наказывая за то, что случилось. Он обхватил ладонями скулы Ары и углубил поцелуй, не мог насыться. Ему было мало, им обоим было мало. Голову сносило, ноги подкашивались, дыхание сбилось от нехватки воздуха, но никто даже не собирался отстраняться, хотелось слиться, раствориться друг в друге через поцелуй, стать единым целым. Спустя бесконечность, когда губы начало саднить от усталости, мужчина и женщина остановились, прислонились к друг другу лбами, закрыли глаза и пытались утихомирить дыхание. Оба стояли молча, Тэхён — обхватив лицо любимой ладонями, Ара — держась за пальто.  — Я не могу, — прошептала Ара скорее лично себе, чем Тэхёну. — Прости, я не могу. Девушка нехотя, болезненно, будто отрывая часть от себя, отдалилась от мужчины, не отпуская лацкана пальто, смотрела в глаза так, будто хотела передать свои чувства, что запуталась, сама запуталась в клубке нервов и масок, которые стали ей родными из-за Тэхёна, она такой стала именно из-за него. — Не получится, — снова сказала малышка Чон громче, будто в первый раз мужчина не услышал. — Я не могу так. Медленно она опустила свои руки, не решаясь больше посмотреть в глаза любимого человека. Понимала, что сама себя обманывала сейчас, могла она всё, могла остаться, простить, да она бы сама сейчас умоляла не уходить, но нельзя так, этот комок обиды и злобы зажал её в тиски, и единственное верное для себя решение Ара определила, как … сбежать. Девушка, насколько ей позволяли самообладание, разум, тело, ведь после поцелуя, после мужских губ, прикосновений, по которым она так сильно соскучилась, стоять ровно на ногах — непосильная задача, отстранилась от Тэхёна и ушла, не оборачиваясь и думая только о том, что же она наделала. А мужчина, боясь повернуться и побежать за любимой девушкой, так и стоял, зажав руки в кулаках до побелевших костяшек. Заслужил. Так тебе и надо, Тэхён, так тебе и надо…

***

Ара лежала на заправленной кровати и пялилась в потолок. В комнату пробирались уже утренние лучи, да и Сеул стал просыпаться, можно было услышать проезжающие машины, везущие своих хозяев на работу, а сна у девушки ни в одном глазу, зато мысли, как мерзкие муравьи, расползлись в голове, не оставляя шанса даже вздремнуть. Тэхён — любовь её жизни. Слишком пафосно, подумала девушка, но не могла подобрать других слов. Стоило послушать его, услышать, прикоснуться, вспомнить весь спектр эмоций, которые вызывали его поцелуи и прикосновения, как от её решимости, внутреннего стрежня снова не осталось и следа. Она боялась встречи с ним, но так её желала. Он появился так же неожиданно, как и исчез, но Ара не готова была в обоих случаях к неожиданностям. Девушка повернулась к окну, подложив под щёку ладошки. Тэхён был искренен. Он мог сыграть любую эмоцию всегда, из веселого парня за секунду был способен превратиться в того, кто мог уничтожить одним взглядом, но не с ней. И то, что ему было тяжело, больно от своих слов, от реакций, от того, что принял на свой счёт, хотя его вину Ара не углядела в этой мерзкой ситуации нигде, он не мог это сыграть. Не с ней. Никогда. Господин Ким потерялся в своей тщеславности, давно потеряв сына. Зачем надо было брать на себя ответственность за сирот, когда жизнь одного из них была для него шуткой? Всё-таки, наверное, кто-то наверху сидел и следил за ними, раз отцу Тэхёна сейчас плохо. Как бы сейчас Чон мысленно не ругала себя за подобные злые мысли, но ничего не могла с собой поделать. Взрослый мужчина мог лишить её сразу двух любимых людей из-за денег, повсюду и везде были эти деньги, и чем больше их, тем ещё жаднее становился человек. Ара думала над словами Тэхёна, почему он ушёл. Винил ведь себя. Это же естественно, наверное. Девушка громко вздохнула. Мы не в ответе за поступки своих родителей, тогда все последующие поколения тиранов, маньяков должны жить с виной в сердце, но это не их выбор. Тэ винил себя из-за напитка, говорил, что знал о желании отца так поступить. Но даже эти моменты не выводили девушку на негативные эмоции. Скажи ей тот же Чонгук, что собирается отравить своего соперника, последнее, что сделала бы Ара в подобной ситуации, — поверила бы ему. Так и Ким, не так ли? Как он может винить себя за то, что подумал об отце не так плохо, как следовало бы. И его глаза, эти чёртовы глаза Тэхёна, как две чёрные дыры, которые засасывали в свои омуты, стоило только встретиться взглядом, его шоколадные глаза — они угасли. Не было в них той искры, задора, иногда страсти, не было в них ничего, к чему Ара так привыкла. В них поселились грусть, боль и одиночество. Но почему тогда она всё это транслировала на себя? Почему сейчас, лежа на кровати, думала о том, что сама в этом виновата? Виновата в том, что её любимый человек погас? Из вредности не хотела, чтобы он нашёл их, но Тэхён нашёл, пусть и сам удивился, что с первой попытки. Из вредности она не хотела с ним разговаривать, но он добился своего, пусть и с третьей попытки. И этот поцелуй, он будто аромат любимых духов, которые моментально вернули её в те дни, в которых она была счастлива. Она хотела снова ощутить эти эмоции, винила себя в этом, но очень хотела. Хотела его рядом с собой, хотела прильнуть к нему, готова была вообще не прикасаться, если встанет выбор, но пусть рядом, пусть снова улыбается, пусть снова в глазах воскреснут его личные чертята, которые из Ары весь дух выбивали, каждый раз заставляя чувствовать себя ещё более влюбленной и на каждую восторженную реакцию от своего парня, она бы думала, что так не бывает, так сильно не любят. А ведь я люблю. Очень-очень сильно. Ара грустно вздохнула, повернувшись на кровати на другой бок, взяла с тумбочки телефон и нашла в избранных контактах номер подруги, нажала на кнопку вызова, молясь всем богам, чтобы подруга, как минимум, уже открыла глаза. — Ара? — голос Дали был напуганный. — Что случилось? — Должно было? — Сейчас шесть утра, подруга, — громко зевнула Мин. — Понимаю, что нам на работу, но всё-таки мы имеем некий блат. — Дали… — Точно что-то случилось. Чон услышала, как подруга встала с кровати и, шаркая босыми ногами, направлялась, скорее всего, на кухню. — Чонгук? С ним всё в порядке? — Не переживай, пожалуйста, — ответила Ара, — скоро будешь любоваться новым соседом. — Тогда что заставило тебя пугать меня с утра? — Адрес… — Адрес? — не поняла Дали. — У тебя есть адрес Тэхёна?

***

Молодая девушка стояла перед дверью гостиничного номера с застывшем в воздухе от нерешительности кулаке. Естественно, у Дали был адрес Тэхёна, стоило ему раскрыться, как подруга собрала на него досье, ей бы в детективы, а не в галерее работать. Чон Ара приняла решение, приняла его, как только увидела Тэ в первый раз после долгого расставания, но ей нужно было ещё чуть-чуть, пару минут, часов на подумать и взвесить то, что давно уже сформировалось в голове. Всегда можно развернуться и уйти, но тогда она убьёт не только себя внутренне, но и его, маску надо бы снять уже и жить полноценной жизнью с близкими. Только готов ли он теперь к этому? Она постучала два раза, как ей показалось, тихо, костяшки даже толком не коснулись поверхности двери, но звук от стука разлетелся по всему коридору, оглушая её и слегка отрезвляя. Захочет ли сам? Простит себя? Ара критично оглядела себя, надевать первый попавшийся спортивный костюм было не лучшей идеей для подобной встречи, но об одежде ей хотелось думать в последнюю очередь, ей будто лёгкие выбило из груди от страха, впилась в пальцы, делая себе больно, чтобы не упасть в обморок, надо быть уверенной, не показывать его влияния над ней. Дверь открылась, и перед ней предстал Клаун, её личный Клаун: в спортивных штанах, растянутой белой футболке, босиком, в руках телефон, волосы взъерошены, будто не расчёсывался месяцами, но Ара-то знала, это «творческий беспорядок». Взгляд из недовольного, что кто-то побеспокоил его, превратился в удивлённый. Тэхён не удивился бы, если бы перед ним стояла королева Великобритании, но точно не Ара. Кто угодно, но её он не ожидал увидеть. Ни один из них не проронил и слова, так и смотрели друг на друга, пока Тэ не помотал головой, выдергивая себя из прострации, отошёл в сторону, чтобы девушка смогла пройти. В коридоре Ара увидела чемодан и дорожную сумку на ней. — Собираешься куда-то? — спросила осторожно, боясь услышать ответ. — Обратно, — грустно ответил Ви, — Я хотел найти тебя и рассказать причину моего поступка. Я нашёл и рассказал. — А если я попрошу не уезжать? — спросила тихо, почти шёпотом, подняв свои большие грустные глаза и столкнувшись с мужским взглядом, который был искренне удивлённым. — Я поступил с тобой как тварь, я заслуживаю всю боль и издевательства, но прошу не надо так. Голос мужчины дрогнул, он сжал крепче в руках телефон, чтобы не поддаться эмоциям самобичевание к себе. Достаточно. Не верит… — Ты, — голос у девушки слегка дрожал, — страдал тоже? Молчал. — Жил всё это время с виной в сердце? Молчал. — Тебе было также одиноко? Молчал. А что ему было сказать? Утвердительно ответить на все заданные Арой вопросы? Что это изменит? Вычеркнет боль из сердец обоих? Страдал ли он? Ему будто лёгкие выбили, когда он увидел своего лучшего друга без сознания. Жил ли он с виной в сердце? Вина отцовская, он пытался себя ни раз в этом убедить, но не получалось. А от неведения, что и как с Чонгуком, вина только усиливалась, въедалась, словно клещ в кожу, и впрыскивала туда свой яд. Было ли одиноко? До вчерашнего дня он бы не смог членораздельно ответить на этот вопрос, но, когда увидел Ару, осознание своего одиночества, как прохладная мерзкая погода, накрыла его с головы до ног. — С Чонгуком всё в порядке сейчас, — сказала тихо Ара. Мужчина, запрокинув голову, облегчённо вздохнул. — Хочешь, пойдём к нему? — Думаешь, он захочет меня видеть? Думаешь, он простит меня? — взахлеб стал спрашивать мужчина. — Тэхён, в том, что случилось с моим братом, твоей вины нет, никакой. — Отец… — Если бы ты дал этот напиток ему в первый раз, то такое совпадение бы могло вызвать вопросы, но это ваш ритуал. — Я хотел сам во всём разобраться и отвести его от вас… — Он наказан. Он лишился троих детей за раз, и это не говоря о его подорванном здоровье. Я хочу простить тебя, я прощаю тебя, только не уходи больше. Мне было плохо без тебя, я скучала безумно, мне было обидно, больно. Я не думала, что сердце так может ныть от потери человека. — девушка указала пальцем в область сердца. — Я признаю, что твой страх был оправдан. Я обещаю никогда тебе не напоминать о том дне и об этих месяцах. Но Чонгук вернулся ко мне, а ты? Ты сможешь? Они снова оба замолчали, наблюдая друг за другом, не прерывая визуального контакта. Скучали, безумно скучали. Скучали так, как пустыня не скучает по дождю, как звёзды не скучают по ночи, как художники — по краскам. — Почему ты так на меня смотришь? — Ты сможешь меня простить? Когда-нибудь? — А ты? Сможешь, если я смогу простить тебя? Тэхён подошел близко к Аре так, что она ощутила его дыхание на своих губах. Не уезжай, согласись остаться. Попытайся ещё раз… Девушка не выдержала этой близости и сама поддалась вперёд, коснувшись своими губами таких родных и знакомых губ. — Я попробую, — прошептал он. — Это будет нашей тайной, необязательно Чонгуку что-либо говорить. Про господина Кима расскажем, но позже. Тэ машинально кивнул. — Знаешь, почему он не хотел, чтобы мы встречались? — вздохнул устало Ви, — Он был уверен, что я уйду. Как всегда прав, видел меня насквозь! — Ты пытался нас защитить, ты пытался разобраться во всём сам. Я твоей вины в этой ситуации не вижу, я так хочу, чтобы моя жизнь снова вернулась в прежнее русло. — девушка обняла крепко Тэхёна за шею, прильнула к нему, а он благодарно приобнял за талию, положив голову на её макушку. К этим мыслям девушка пришла после бессонной ночи, ей просто было надо, чтобы он выбрал её на этот раз и больше никогда не уходил. — Знаешь, я ведь хотела сама поговорить с тобой, ненавидела себя за эту слабость. Как и вчера, я ненавидела своё тело, мозг, сердце и душу за то, что отреагировали так на тебя спустя полгода. Я ведь жила с мыслью, что ты просто не хотел брать обузу, а ещё со страхом, что не смогу никогда с тобой заговорить, увидеть тебя снова. Ты прав, мне следовало бы ненавидеть, не общаться, да даже скрыть информацию про Чонгука. Но я так устала, Ви, я так устала ждать вас. И вот вы оба почти вместе снова врываетесь в мою жизнь. Я не знаю, зачем мне было дано это испытание. Но я прошла его? Может, это наказание за мою прошлую жизнь? Да, я стала верить в сверхъестественное, как ещё объяснить, что двое любимых снова в моей жизни, хотя мысленно никогда её не покидали. — Ара, я… — Если ты готов простить себя, если ты всё ещё видишь себя рядом со мной, с нами, то Тэ… давай продолжим с того дня, с того момента поцелуя на трибуне. И мужчина впился в её губы резким поцелуем, как голодный зверь. Она посчитала это действие положительным ответом, поэтому, окрылённая, ответила на столь желанное касание, притягивала ближе, сильнее, жаднее. Ким отстранился от губ и поцеловал щёки, по которым катились слёзы, мокрые глаза, слегка покрасневший нос, а девушка пыталась улыбаться сквозь всхлипы, держа Тэхёна за руки. — Ара, Ара, прости меня, — мужчина непрерывно целовал девушку. — Прошу, прости меня, ради всего, что нас связывало, прошу, прости меня. Я буду молить у тебя прощение каждый день, позволь мне только быть рядом, хорошо? Пожалуйста, прошу тебя, прости меня, Ара. Прошу. И девушка кивала сквозь слёзы, которые очищающим, освобождающим от боли потоком вырвались из её — не глаз — души, столько месяцев, дней ожидания, жизни в страхе, и теперь пришло оно — облегчение. Снова всё встало на круги своя. Снова всё так, как должно быть. Чон осознала, насколько она счастлива сейчас, поэтому не могла остановить не прекращающиеся ручейки слёз радости. — А с Хосоком у меня будет отдельный разговор, он не имел права решать, хочу я с тобой общаться или нет, — в сердцах выпалила девушка, злясь на кузена. — Как раз в этой истории Хосок — единственный, кто поступил правильно. Не говори ему ничего, — Тэхён ободряюще посмотрел ей в глаза. — Хочешь к Чонгуку? — Ара резка перевела тему. Мужчина отстранился, не выпуская Ару из объятий, и благодарно кивнул.

***

— О, Ара, это ты? — Чонгук привстал на койке, лицо его озарила улыбка, стоило увидеть сестру в дверном проеме. — Забери меня сейчас, скоро выть начну. Сестра молча прошла вперёд, и за ней показался ещё посетитель. Сначала Чонгук не понял, кто это, мужчина посмотрел внимательно на гостя, и его рот открылся в изумлении. В последний раз, когда он видел друга, волосы того были красного цвета, а сейчас он совершенно не был похож на того бойца с ринга: чёрная копна волос, ниспадающая на глаза чёлка, классические чёрные брюки и такого же цвета водолазка. Пижон, ни дать ни взять, подумал брат Ары и улыбнулся своим мыслям. — Тэ? Ким Тэхён? — Чонгук искренне расплылся в улыбке от радости, не веря своим глазам. Ким тоже выдавил из себя улыбку, тяжело вздохнув. Его лучший друг, брат лежал на койке. Длинные волосы — гордость и фишка — были срезаны в короткую стрижку. Задор прослеживался в искре глаз, но не в положении лёжа на койке в спортивном костюме. И во всём этом был виноват отец. Тэхён посмотрел на Ару, та напряжённо кивнула, показывая, что надо ответить Чонгуку. Как ты справилась одна, девочка моя? Сколько раз я должен извиниться, чтобы искупить свою вину? Ви перевёл взгляд на друга и, грустно улыбнувшись, медленно встал на колени. Брать и сестра застыли в немом шоке. Девушка смотрела удивлённо на любимого, переводила взгляд на Чонгука, который надеялся, что сестра объяснит, что происходит, но та выглядела не менее поражённой. И вдруг у Чона-старшего кольнуло, он приоткрыл рот, стал медленно отрицательно мотать головой, чтобы убрать жуткие мысли из головы. Без того большие глаза стали ещё больше от страха оказаться правым. А Тэхён прижался головой к полу, поместив руки перед собой, и начал плакать, от чего Ара бросилась поднимать его, сейчас до жути пугающего своим поведением. А Чонгук всё понял, он понял и как-то обречённо смотрел на друга, не веря своим мыслям, не веря в то, что произнёс, будто в бреду: — Ты бросил её, верно?..

***

G-Eazy — Calm Down

Спустя 3 месяца — Чонгук прекрати! — Ара устало потёрла глаза. После выхода из комы брат стал ещё большим бараном, чем был до этого, и ей уже не хватало терпения мириться с его перепадами настроения. Ладно, в первые дни после разговора с Тэхёном, правда, сложно было назвать мычание одного и второго диалогом. Скорее это был бенефис Ары, которая пыталась оправдать Кима в глазах брата и одновременно уверить первого, что зла она не держит, что всё в порядке. Это продолжалось бы ещё дольше, пока в один день младшая Чон не сорвалась на крик, который не ожидал никто со стороны спокойной вроде бы девушки. Да и позорная истерика случилась в присутствии Дали и Юнги. С другой стороны, если бы не этот срыв, дело дальше мычаний не продвинулось бы. — Даже не подумаю. — Чонгук сидел на диване в раздевалке, упрямо сложив руки на груди, поджав губы и не глядя на сестру, которая стояла рядом, нависая над ним. — Ты сам себе противоречишь! — Ара громко вздохнула. — Ты сам дал добро, а теперь сидишь тут как трус! Месяц назад Хосок предложил возобновить бои без правил в Пусане и первый после перерыва бой посвятить жертвам боёв. Идею тут же поддержал Юнги, который стал спонсором. Было решено собрать всех известных бойцов, которые когда-либо дрались на этом ринге, и все вырученные средства отправить жертвам и их семьям. Кузен Чонов тоже первое время был против Тэхёна, потом привык к мысли, что этот мужчина снова появился в их жизни и, скорее всего, теперь навсегда. Он понимал гнев Чонгука, но влиять на брата не собирался. Само собой в городе хотели видеть на ринге Клауна и его несменного партнёра — Джей Кея. Только первый боялся на ринг смотреть, а второй при всём желании решил отказаться на время от боёв. Когда стало понятно, что Клаун уж точно нужен для благотворительного боя, Тэхён подошёл к Чонгуку и попросил разрешение на участие. Чон согласился, потому что как-то не вовремя в квартиру вошли Ара с Дали, а очередного скандала с сестрой он бы не выдержал. Да и с младшей Мин он начал встречаться сразу, как только смог ходить без посторонней помощи. И разочаровывать в себе не хотелось. — Клевета! — Чон повернул голову к сестре. — Это я-то трус? Чего я, по-твоему, боюсь, а? В раздевалку вошла Дали, тихо прикрывая за собой дверь. Мужчина, как увидел свою девушку, на секунду засиял, потом снова принял серьёзное лицо, но сестра читала его, как открытую книгу, поэтому сразу уловила, что присутствие подруги могло очень ей сейчас помочь. — Прекрати, Гук, прошу тебя, тема пройдена, — Ара застонала, обессиленная села рядом с братом. Эти препирательства выжимали из неё все соки, а девушка в последнее время и так неважно себя чувствовала: головокружение и усталость стали её друзьями в эти несколько недель. И больше всего она боялась идти к врачу, только-только в жизни всё налаживалось, не хватало узнать, что у неё неизлечимая болезнь. — Ничего не пройдено Ара, — раздражённо ответил Чон. — Он бросил тебя в трудную минуту. Девушки переглянулись, и обе закатили глаза. — Прошло уже почти три месяца, — делая акцент на каждом слове, ответила сестра. — Да хоть три года, Ара! Я — не ты. — Но я простила, Чонгук! — младшая повернулась к брату, который смотрел в ответ взглядом «попробуй, удиви». — Я простила его, он не виноват в том, что случилось. — Ха! Безусловно, он не виноват в том, что случилось со мной! Я бы никогда не посмел даже подумать такое, но он ушёл, когда меня не было рядом. — Он испугался, что господин… — Ара, ты себя слышишь? — перебил сестру Чон. — Чёрт возьми, ты простил уже, ты дал добро, что ты вытворяешь сейчас, когда ему важно, чтобы ты был там? Выйди уже в зал! — Я передумал, — спокойно ответил Чонгук, вздёрнув бровью. — Гука, — тихо сказала Дали. — Дали, не начинай. Ты всегда на стороне своей подруги, — он посмотрел на свою девушку, подавив в себе желание умилиться её осторожному виду. Когда Мин рассказала мужчине про свои предыдущие отношения, врачи назвали это чудом, а Ара — любовью, потому что брат стал резко идти на поправку. Он вернулся в свой салон, клиенты, которые ждали его так долго, стали разрывать телефон с надеждой успеть записаться. А ещё Чонгук вернулся к рисованию. Правда, теперь он рисовал абстрактные картины, которые не несли в себе никакой смысловой нагрузки, но Аре казалось, что он пытался поделиться с миром своими снами по время комы. — Я на стороне правды, — отчеканила девушка. — Ты уже говорил с ним, ты говорил с Арой, ты сказал, что простил его, почему сейчас ты так себя ведёшь? Да, в конце концов, он не собирался выходить на ринг без твоего разрешения и напутствия. И что мы имеем? Ты дал ему и то, и другое. — Прошу тебя, я не хочу ругаться, я просто не хочу выходить. Всё! — Чонгук упёрся локтями в колени, устало потирая лицо. — Ты мог сам участвовать, но отказался, — напомнила Ара. — Я только начал набивать татуировки… — И первую же набил Тэхёну, между прочим, — фыркнула сестра. — …и рисовать без дрожи в руках, — продолжил Чонгук, не обращая внимания на её слова. — Мне надо быть полностью уверенным в себе, прежде чем выходить. — он посмотрел на Ару. — И вообще я не из-за этого не выхожу! Девушка разочарованно покачала головой, встала с дивана и уверенным шагом подошла к двери. — Чонгук, я не хочу больше поднимать эту тему, просто прости его ради меня. Потому что я простила, и я люблю его. Причём настолько сильно, что, увидев его после долгой разлуки, я подумала только о том, что не хочу больше расставаться с ним, а не то, что я не хочу его больше видеть. Ради меня обязан побороть, чёрт тебя дери, свою долбанную баранью гордость и дешёвые понты! — девушка не дала брату возможности ответить, громко хлопнула дверью и ушла в зал. — Чонгук, — подала голос Дали, присела рядом и мягко взяла его за руку. — Я не прав, что ли, а, Дали? — Она любит, и очень сильно, — начала девушка, и Чон лишь подтверждающе кивнул. — Конечно, у неё были мы с Юнги, Хосок, но она скучала больше всего по тебе и Тэхёну. И теперь, когда у неё в жизни есть снова вы оба, не будь таким и дай ему шанс. У вас за плечами крепкая дружба. К тому же только слепой не увидит, что он дышит ею. — Это я тоже вижу, и его этот взгляд тоже вижу, виноватый, хочется вмазать, чтобы прекратил так смотреть, что на неё, что на меня, — раздражённо ответил Чонгук. — Он же тоже не дурак, чувствует. Так выйди и прости. — Дали приблизилась к лицу своего парня. Он посмотрел в ответ, усмехнувшись: кто бы мог подумать, что найдётся ещё один человек на свете, кроме сестры, который будет вот так профессионально им манипулировать. Чон с нежностью коснулся подбородка своей девушки и пальцем провёл по нижней губе, отчего Дали не выдержала и поддалась вперёд, касаясь своими губами губ напротив. Она реально помешалась на этом парне, стоило впервые его увидеть. И сейчас, прикоснувшись к нему, Мин поняла свою ошибку, потому что он не успокоится, пока не возьмёт больше, а в помещение в любой момент могли войти. Чонгук умело перехватил инициативу, не прерывая сладкий поцелуй, легко повалил сдавшуюся девушку на диван, нависая сверху. Она была бы и рада сказать, что в раздевалку могут войти, да вот прерываться ей тоже совершенно не хотелось. Она позволяла ему действовать, не сопротивлялась, отдавая роль ведущего и всю себя, а Чону только это и нужно было, он углублял поцелуй, проникал всё глубже, ныряя рукой под кофту и поглаживая нежное девичье тело. Пара не могла остановиться, усиливая напор и пробуждая страсть, забурлившую в крови, Дали запустила руки в мягкие, уже отросшие мужские волосы и потянула их назад, чем тут же была вознаграждена утробным рыком. — Хочу, — прошептала девушка, а Чон только и ждал зелёный свет от любимой.

***

Muse — Uprising

— Добрый день, дамы и господа! Давно мы с вами тут не собирались, не так ли? — ринг-мастер довольно расхаживал по рингу, ведя взглядом по переполненному залу, все пришли посмотреть на легенд, но, впрочем, как и раньше, большинство фанатов пришли именно к Клауну и, не смотря на то, что Чонгук в состязаниях не был заявлен, к нему. — Сегодня у нас необычный бой! Сегодня не будет проигравших, потому что все вырученные средства пойдут в фонд поддержки жертвам боёв и их семьям. Зал взорвался аплодисментами. Ара стояла, сложив руки на груди, периодически смотрела на вход, вдруг у брата проснётся совесть. Вся надежда на подругу, но Чонгук всегда был упрямым, а сейчас он был ещё и обижен. Его можно было бы понять, если бы сестра не простила Тэхёна. А сейчас она злилась на себя, что не могла уговорить брата, не смогла добраться до его разума. Может, она и приложила бы больше сил в раздевалке, но плохое самочувствие и расстроенное настроение сделали своё дело, и девушка теперь стояла одна, собирая волю в кулак, чтобы, когда на ринге появится Тэ, обворожительно ему улыбнуться. — Встречаем наших бойцов, — ринг-анонсер закричал в микрофон. — На ринг приглашается абсолютный чемпион в своём весе, Бон Куан, он же — В-е-есна-а-а! Когда был анонсирован благотворительный бой, Куан первым связался с Хосоком и организаторами. Тот бой с Чонгуком он не забудет никогда, точнее — страх, который успел испытать. Одно дело — когда соперник сопротивляется, это часть их работы, хобби, другое — когда молодой мужчина стал просто куклой под его руками. Весна вышел на ринг, поклонившись всем по кругу, Юнги, который сидел вместе с организаторами, отсалютовал бойцу. Вообще, всё это затевалось исключительно ради друзей, его любимый вид спорта, баскетбол, нёс в себе смысл, а в бойцах на ринге Мин видел только будущих пациентов пластических хирургов. Когда зал немного стих, ринг-анонсер продолжил: — Дамы и господа, наш следующий боец не нуждается в представлении, — закричал он в микрофон, вытянув руку в сторону входа на ринг. — Прошу встречайте, единственный в своём роде, легенда боёв без правил — Кла-а-а-у-ун! И снова оглушительный рёв, как в старые добрые времена. Ара довольно улыбнулась, потому что зрители помнили, они ждали все это время её Клоуна, и начала хлопать в такт хлопков зрителей, внимательно глядя в зал. Он вступил на ринг в чёрном халате, маске и панаме. Зрители скучали, Чон скучала по нему такому. Тэхён признался, что все полгода даже не смотрел бои, считал себя недостойным. Какие глупости! Это его родная стихия. Боец сбросил с себя халат под неутихающие вопли и аплодисменты, представляя зрителям свои татуировки во всей красе, в том числе и заполненную пустоту в области сердца — с именем Ары. Клаун прошёл вокруг ринга, раззадоривая толпу руками. А глазами, как и раньше, искал её, свою единственную, чтобы увидеть её реакцию. Они не виделись несколько дней, чтобы Тэ смог подготовиться к бою, а сейчас нашёл взглядом возлюбленную, что стояла выше и гордо улыбалась, глаза мужчины засияли, но плечи осунулись, когда он понял, что друг так и не вышел. Девушка поняла смену настроения, обречённо пожала плечами. Но сразу ощутила, что к ней подошли. Она подняла голову и благодарно вздохнула, осознав, что это брат и Дали, которая довольно подмигнула подруге. Тэхён снял с себя маску, его лицо озаряла яркая улыбка, он не постеснялся бы и заплакать, ведь если Чонгук пришёл, значит, точно простил, не держал зла, после боя он обязательно обнимет друга, ещё сто раз скажет «прости», уведёт его выпить по традиции, где пить будет только он сам, и будет рядом с ним. Ему предстоит долгая дорога, чтобы искупить вину перед своими Чонами. Боец резко сбросил с себя панаму, глядя прямо на Ару, которая раскрыла рот от удивления: волосы мужчины были серебристого оттенка и бликовали от света прожекторов. Тэ довольно улыбнулся, когда получил то, что хотел. Вспышки фотокамер ослепляли, восторженные крики глушили другие звуки, но Тэхён очутился, будто в туннеле, где есть только он и … его друг. Ара поняла это сразу, она повернулась к брату и стала ждать, как и Ким. Чон сложил руки на груди, сощурил глаза то ли от ярких вспышек, то ли из-за недовольства. Смотрел прямо, высоко держал голову, как скала, державшая напор. Боец на ринге почти не моргал, боясь упустить момент, любое изменение. Под громкие крики его дыхание замерло. И Чонгук кивнул. Тэхён глубоко вздохнул, довольно оскалился и повернулся к сопернику.

flashback

— Сын? Господин Ким специально оставил дверь в кабинет открытым, чтобы выловить Тэхёна. Отпрыск и так никогда не бывал дома, но сегодня по просьбе матери должен был заскочить. Тэ не предполагал, что матери-то дома не будет, а встречу на самом деле ему назначил отец. — Я пришёл к маме. — Тэхён просунул голову в дверной проём, не имея ни малейшего желания общаться с отцом. — Пройди и сядь. — господин Хван указал рукой на кресло перед его рабочим столом. — У меня мало времени, поэтому в следующий раз. — Тэхён отошёл от двери, чтобы уйти. — Это я попросил твою мать позвать тебя. «Да чтоб тебя!» — подумал Тэ, и всё же вернулся, вошёл в кабинет и сел в кресло, развалившись в нём, широко расставив ноги, то есть сделал всё то, что так ненавидел Ким Хван; затем поднял руку в жесте, мол, можешь продолжать. — Через месяц состоится важный бой, — начал было отец Тэхёна, но был остановлен ладонью сына. — Можешь не продолжать, — устало вздохнул Ким-младший. — Мы договорились с тобой в тот день, когда ты решил влезть в то, что мне дорого, что никогда со мной никакие бои обсуждаться не будут. — Тема разговора состоит слегка в другом. — улыбнулся довольно господин Ким. — Удиви меня, — фыркнул Тэхён. — Как я и сказал, скоро состоится важный бой в твоей карьере… — Ох, ты ж, избавь меня от этого двуличного разговора, — мужчина нагнулся вперёд, — Прошу, папуля? — Оставь свой тон для своих друзей. — Оставь тогда подобные разговоры. — Ви начал закипать. Как же его это достало, свалить бы в Америку, чтобы отец не мог никаким образом контролировать ничего из того, чем он занимался. — Бои были моей отдушиной, моим отдыхом от тебя и твоего гнилого опекунства, ты полез даже туда. Фотографии тебя не привлекли, не так ли? От них бабла меньше? Господин Ким ничего другого от сына и не ожидал. Их отношения были бесповоротно испорчены, но, несмотря на то, что по логике вещей старший должен был быть мудрее, в данной семье главой семейства двигали только деньги. Тэхён каждый день удивлялся тому, что отец взял опекунство над Чонами, ведь их семью сложно было назвать материально богатыми. — Не настроен на нормальный разговор, сын. — Ким Хван отхлебнул воды со стакана, как будто специально тянул время, проверяя насколько крепки нервы у младшего, который уже начал хрустеть костяшками пальцев, сжимая руки в кулаки, будто разминал ладони перед боем. — В этом бое должен быть один победитель. Ты. — Это невозможно, — отчеканил Тэхён. — Насколько бы я сейчас самоуверенно ни звучал, но в финале снова будем я и Чонгук, никаких Буйволов и прочих животных. — Ты знаешь, что я не люблю повторяться, Тэхён, но так уж и быть. — отец посмотрел в глаза сыну, который выпятил подбородок, как бы поддакивая: «Давай, повтори». — В финале должен быть только ты. — Даже тест на отцовство не нужен, упрямством я весь в тебя, — ответ Тэхёна прозвучал слишком нежно, но в этом и состояла его прелесть. — В финале всегда будут двое: я и Чонгук. — Значит, тебе надо поговорить с Чонгуком, — спокойно добавил Ким Хван. Тэ вздёрнул бровь, не веря свои ушам. То, что его папаша — старый маразматик, тут к доктору не ходи, но, чтобы настолько его переклинило от жажды денег, такого мужчина не ожидал, и каждый раз стоило теме зайти в материальное русло, всё сильнее удивлялся и разочаровывался в родственнике. — Я никогда и ни за что не выйду на ринг вместе с Чонгуком, никогда. — Этого не придётся делать. Поговори с ним, чтобы он уступил сопернику. Тэхён пальцем почесал бровь, зло ухмыльнувшись. — Не суди по себе людей, папуля. Чонгук на такое дерьмо никогда не пойдёт. — Поэтому я рассказываю тебе, чтобы ты поговорил с ним. — Да я никогда в жизни не унижу своего близкого друга подобными дешёвыми просьбами, — выплюнул Тэ, вставая с кресла. — Этот разговор окончен. Смирись, всех денег ты не заработаешь. Ким младший направился к двери, чтобы сбежать, наконец, от общества мерзкого человека, который, к его величайшему сожалению, являлся его отцом. — Если не переубедишь друга, тогда я сам помогу ситуации повернуть в нужное русло. Тэхён остановился, думая, что ему послышалось, он медленно повернулся к отцу. — Как я должен понимать твои слова? — с опаской спросил Тэ. Не до такой же степени отец — скотина? — Ты понимаешь правильно, — ответил спокойно. Господин Ким уже и не смотрел на сына, подписывал бумаги, которые лежали на столе. — Каким же образом ситуация может повернуть в выгодную для тебя сторону? Не позорься, не смей такое предлагать Чонгуку. — Я и не думал, — продолжил мужчина. — Есть много безопасных для здоровья способов лишить человека координации, например. Или вызвать резкие боли в животе. — Воу-воу, — Тэ вытянул руку, прося отца заткнуться. — Прекрати нести чушь! Твои слова могут быть расценены как покушение… — Какое покушение, сын? Никто на жизнь Чонгука не покушается. — Тебе денег мало? — Денег много не бывает. — Ты один из богатейших людей Кореи. — И ты думаешь, этот статус сам по себе мне на голову свалился? — Хочешь сказать, что свалился как раз подобными грязными способами? — Тэхён поморщился, насколько ему противным стал человек, сидящий перед ним. — Ты — его опекун. — Повторюсь, поговорить можешь ты, или помогу я. — Или ты засунешь эту свою бредовую, больную идею в одно место под названием задница! — закричал Тэхён, сплюнув прямо на ковер, тыча пальцев в отца. — Не будь гнидой. Ким Хван смотрел на сына, совершенно не выказывая эмоций, Тэхён решил, что отец просто хотел его напугать или за что-то мстил, но никогда так не поступит. Он считался приёмным отцом Чонов, отцы, какими бы гнусными они ни были, так не могут поступить. Мужчина ещё раз посмотрел на родственника и вышел из кабинета. Через минуту господин Хван услышал, как хлопнула со всей силы входная дверь. — Не сделаешь ты, значит, сделаю я. Хван достал связку ключей из кармана, нашёл нужный и открыл верхний ящик рабочего стола. Оттуда он достал пузырёк, на котором чёрным по белому было написано «Вальпроат».

end of flashback