Клоун

Я чувствую себя по-прежнему глупой, Но я хочу любить тебя — Hwa Sa

Ара бежала так быстро, что лёгкие горели, саднило в горле и покалывало в боку, но скорости не сбавляла. Она не стала ждать лифт, влетела на лестницу, пренебрегая неприятными ощущениями в теле, перепрыгивала через две ступеньки. Боялась сильно, что этот звонок мог быть сном. Её Чонгук… Её старший брат, с ним всё в порядке, он живой, он проснулся, он вернулся к ней, после долгого перерыва они увидят друг друга. Чон влетела в отделение интенсивной терапии, стараясь вести себя как можно тише, чтобы не беспокоить других пациентов, подошла к палате брата и застыла. Дверь в палату была открыта, доносились голоса. Ара поняла, что там врачи, а так хотелось бы быть с ним наедине. Девушка медленно вошла в палату, в такую привычную, ставшую за эти полгода вторым домом. Вся уверенность в том, что она знала, как себя вести с братом, как только он выйдет из комы, мгновенно улетучилась, стоило ей осознать, что всё стало реальностью, — Чонгук проснулся. Было страшно. Девушка не переодела домашнюю одежду, она не хотела тратить впустую ни одну секунду своей жизни после звонка. Ара прошла чуть вперёд, хотя ей с трудом удавалось сдерживать своё громкое дыхание после забега, старалась вести себя как можно тише, чтобы иметь возможность, пока Чонгук её не заметил, понаблюдать за ним со стороны. И она увидела его, такого родного, с открытыми глазами, до боли в сердце знакомым взглядом, он внимательно следил за врачами и слушал. Он смотрел на врачей, медленно моргая. Родные большие глаза брата — только увидев их спустя полгода, Ара осознала насколько сильно можно скучать по человеку. Именно в этот момент она поняла, что не смогла бы жить, если бы врач сказал о том, что её брат не вышел из комы, она, не раздумывая, пошла бы за ним, её бы ничего не держало в этом мире. От осознания этой страшной мысли у девушки предательски задрожали губы. Почти полгода ожиданий — сейчас, находясь рядом с очнувшимся братом, вместо того, чтобы показать, насколько она счастлива, Ара часто дышала от осознания того, что она могла потерять, кого она могла лишиться в своей жизни. Девушка зажала себе рот рукой, чтобы подольше любоваться братом, пока он её не заметил. Она стояла и смотрела на него, отчаянно сдерживая всхлипы, но не смогла справиться с переполнявшими её эмоциями. Чонгук, услышав странные звуки, медленно повернул голову и увидел сестру, приоткрыл губы, но сестра не смогла прочитать его взгляд. Удивлён ли он, счастлив, изменилась ли она в его глазах, о чём он думал в этот момент. Она замерла и продолжала смотреть на брата, зря переживала, что будет чувствовать себя неуютно рядом с врачами: она не видела никого перед собой, кроме Чонгука. — Красивая, — медленно, еле слышно проговорил мужчина, но сестра прочитала по губам. Она убрала руку от губ и уже не сдерживала выходящие из берегов чувства. Ара бросилась к брату, обняла его, насколько это было возможно, уткнулась в его шею и заплакала. Плакала горько за все те долгие дни ожидания, за все те дни жизни в глухом одиночестве и леденящем душу страхе. Чон плакала как никогда в жизни: теперь ей можно было вздохнуть полной грудью, она не будет больше жить в страхе, её брат не умер, он вернулся, и она больше не была одна против всего мира. — Спасибо, Чонгук, — выла девушка, захлебываясь слезами. — Спасибо тебе! — Прости, — с трудом выговорил в ответ брат. — Спасибо тебе! — Ара не могла успокоиться, ей казалось, что она может в любой момент потерять сознание от облегчения и лавины сдерживаемых всё это время чувств. — Спасибо, что вернулся ко мне, спасибо тебе, Чонгук. Спасибо…

***

Чон Ара выбежала из дома без грамма косметики, ей не нужно было больше скрывать свой взгляд, ведь брат пришёл в себя, значит, она возвращает себе привычный облик и вид. Любительница мини ходила полгода в джинсовых брюках и костюмах, а сегодня с утра очень обрадовалась тому, что всё-таки взяла с собой в Сеул несколько старых вещей, несмотря на своё жуткое состояние и нежелание делать что-либо, кроме как сидеть у койки брата. Среди них был пиджак Тэхёна, который она однажды, пока его не было дома, взяла себе и потом периодически доставала, чтобы вдохнуть любимый древесный аромат, становившийся с каждым разом всё призрачнее. Ара, радостная, вбежала в один из залов галереи, где завтра должна была состояться выставка нашумевшего фотографа. Девушка была невероятно счастлива, ночью она успела позвонить Хосоку и Юнги и рассказать о чуде, которое произошло в её жизни. Чуть ранее Чонгук не смог уговорить её уйти, тогда пришлось вмешаться сотрудникам больницы, которые заверили, что с братом уже ничего плохого не случится, самое страшное было позади, но впереди — месяцы восстановления. Только поговорив с главным лечащим врачом, девушка уехала домой, где за всё это время уснула, как положено, на кровати, как-то по инерции прошла в спальню и легла. Юнги и Дали уже стояли в зале и о чём-то спорили. Эти двое всё время яростно и бурно беседовали, потому что у каждого Мина была своя точка зрения и своё мнение по любому поводу. И самое удивительное, чему успела младшая Чон поразиться, — они могли спорить с пеной у рта, но ни разу не ругались. Ара подошла незаметно к старшему со спины и напугала его. — Твою ж! — Юнги дёрнулся и, увидев подругу, сделал недовольное лицо, которое сменилось на удивление, когда заметил образ девушки. — Тебе не говорили, что я стар, моё сердце может не выдержать. — Ты свежее летнего бриза, Юнги. — заиграла бровями девушка, Мин ухмыльнулся и приобнял девушку. — Выглядишь непривычно. Ну, как ощущения? — Потрясающие! — искренне ответила Чон. — Почему ты меня не разбудила ночью? — обиженно надула губы Дали, ей понравился образ подруги, но она решила не акцентировать на этом внимание, чтобы не смущать её. Ара кулачком в шутку ударила девушку по плечу, тоже надув губы и еле скрывая улыбку. — Между прочим, у нас с ним связь! — С кем? — не понял Юнги. — Не неси чепуху, Дали. — закатила глаза Ара. — Это случилось спустя пару часов после нашей встречи! — не унималась девушка. — Когда ты успела встретиться с Чонгуком? — продолжал задавать вопросы старший. — Признаю, — Чон кивнула, — странное совпадение. — О каком совпадении идёт речь вообще? — Это вся твоя благодарность? — в притворной печали произнесла Дали. — Чего ты добиваешься? — сузив глаза, спросила Ара. — Познакомь нас теперь официально! — Вы вообще понимаете, что не вдвоём тут находитесь? — начал закипать Юнги. — Тут стоит твой старший брат, а ты о свиданках без стыда и совести думаешь, Мин Дали? — Я хочу представиться ему официально, — продолжала Дали, совершенно не обращая внимания на брата. — Хорошо, — кивнула Ара, — я сделаю это! Но! Дали, почувствовав подвох, вопросительно посмотрела на подругу. — Если ты ему не понравишься как девушка, ты выкинешь его из головы, — младшая Чон протянула ладонь для закрепления договора. — Идёт. — Дали пожала руку подруге. — Но я ему понравлюсь. — Мне бы твою самоуверенность. — цокнул языком Юнги, на что получил полный презрения взгляд сестры. — Я обязательно загляну и познакомлюсь с Чонгуком, Ара, и с превеликим удовольствием вручу тебя ему обратно. Подруги одновременно показали язык Мину, а он лишь помахал перед ними рукой, как будто отгоняя надоевших мух. Стоило Аре отвлечься от Юнги, как её взгляд упал на картину, которая висела на стене позади мужчины. Это была фотография пожилой женщины, она сидела вполоборота, смотрела в объектив камеры и улыбалась, причём лицо у модели буквально сияло от счастья настолько искренне, что девушка, сама того не осознавая, улыбнулась в ответ. Чон огляделась вокруг: на стенах расположились фотографии людей разных национальностей, полов и возрастов, единственное, что общего прослеживалось между героями выставки, — нескрываемая искренняя радость в глазах. Девушка, разинув рот в восхищении, подошла к очередной работе, на этот раз с изображением молодой пары, и не смогла оторвать взгляд. — Так вот в чём его фишка, — шёпотом произнесла Чон, разглядывая фотографию. — Могу сказать только одно, — Юнги подошёл следом, — я ни на секунду не пожалел, что рискнул. — Но кто он? — заворожённо спросила Ара. — Так как работы мы получили, то нам раскрыли и остальные детали. — Дали полезла в свой блокнот и продолжила: — Название выставки — «Singularity», что в переводе с английского означает «необычность». Озвучиваю перевод специально для тебя, братик. — Твоя доброта доведёт меня до гроба. — Его работы и правда необычные, — сказала Ара, не обращая внимания на препирания друзей. — А зовут нашего неизвестного — Ванте. — Звучит, как средство от засора! — Умеешь же ты всё испортить, Мин Юнги! — воскликнула Дали. — Не я ему прозвище выбирал! — Юнги, в дополнительном зале все картины развешаны. — к троице подошёл один из работников галереи и доложил руководителю. Все сотрудники были привыкшие к стилю общения Минов, поэтому даже не извинялись, когда встревали в их разговор. Юнги поблагодарил кивком и показал девушкам следовать в следующий зал, ступив в который, друзья сразу застыли в изумлении. Юнги вопросительно посмотрел на сестру, а Дали в свою очередь не могла оторвать взгляд от первой же картины, которую увидела. — Тэхён! Прекрати! Я ненавижу фотографироваться! — Ара кричала, пытаясь убежать от мужчины, который гонялся за ней по всей квартире. — Мне нужно фото, где ты одна стоишь без своего братца, — не унимался Тэ. Девушка вбежала в спальню и зарылась головой в одеяло. Тэхён, усмехнувшись такому глупому способу спрятаться, сел на девушку сверху, обхватив её бёдра ногами. Он поднёс аппарат к лицу и стал ждать подходящего момента, чтобы запечатлеть любимую. — Слезь с меня, ты тяжёлый, — запротестовала девушка. — Несколько часов назад ты не жаловалось. — Тэхён усмехнулся. — Ну, правда же! Слезай! — ответила Чон, начиная смеяться, но не выпуская одеяло из рук. — Ара, а ты любишь меня? — Люблю! — закричала девушка, всё ещё скрывая своё лицо. — Я не слышу тебя из-за одеяла. Так любишь меня или нет? Ара опустила одеяло с лица, заливаясь смехом, что так по-детски позволила себе купиться на слова Тэхёна. — Я люблю тебя, — снова закричала девушка, улыбаясь и сияя от счастья. — Я люблю тебя, Ким Тэхён. Щёлчок! Ара помнила этот день отчётливо. Сейчас трудно было узнать в ней ту девушку с фотографии, у той глаза сияли от любви, потому что она была безумно счастлива рядом с человеком, которого она любила так сильно, что иногда становилось страшно. Но, даже потеряв его, она не сошла с ума, не умерла, как писали в книжках. Значит, всё врут, от любви с ума не сходят, и, к сожалению, время всё-таки не лечит, оно просто притупляет боль. Ты вернулся? Ты пришёл за мной? Ара отдёрнула себя за такие мысли, не стоило надеяться на то, чего быть не могло. Как минимум, не могло быть подобных совпадений, что за почти сутки в её жизнь ворвались двое, которых, она думала, потеряла навсегда. Таких совпадений в её жизни просто не могло быть, она была не настолько везуча, последние полгода доказали это. Но откуда тогда тут её фотография? — Почему эта девушка так похожа на Ару? — первым пришёл в себя Юнги, Дали развела руками на вопрос брата, хотя понимала, что эта девушка на фотографии не просто была похожа на Ару, это и была Ара. Я была такой с тобой? Такой ты меня видел? Чон повернула голову направо и увидела фотографию своего брата. Ахнула. Чонгук был пойман во время работы, причём его явно отвлекли, но он не казался злым, а, наоборот, не смотря на маску на лице, видно было, что мужчина улыбался фотографу. Брат был запечатлён живым и весёлым, с его любимой «рабочей» причёской — волосы, завязанные в хвост на затылке. Девушка слегка покачнулась от нахлынувших чувств, снова осмотрелась и застыла в напряжении и даже в страхе. Не понимала, что происходило, почему так много их лиц: дополнительный зал был полон их фотографиями: Ары, Чонгука и Тэхёна. Это шутка? Или это правда ты? Девушка подошла к ещё одной работе, размытой, но было видно, что Тэхён делал снимок сам, одной рукой, хотя такая техника не для селфи предназначена, двое смотрели в объектив, Чонгук с приоткрытым ртом, будто пытался укусить Тэхёна, а тот, в свою очередь, заливался смехом. Я скучаю по нам. — Я слегка в замешательстве, что тут происходит. — Юнги всё так же ошарашенно смотрел на изображения. Чонгука он тоже сразу узнал, а вот кто стоял рядом с Чонами, мужчина стал догадываться по воспоминаниям: не тот ли это парень, что бросил Ару прямо в больнице? — Господин Мин, прошу прощение за опоздание. Юнги и Дали повернулись на голос вошедшего, Ара же застыла в напряженном изумлении, совершенно не веря в происходящее. Не может быть таких совпадений. Скорее всего у неё начались галлюцинации, проблемы со слухом, да и с обонянием, потому что девушка через пару секунд почувствовала шлейф древесного аромата. Бархатистый глубокий голос с лёгкой хрипотцой стал забываться в её воспоминаниях, но она бы не перепутала его ни с одним звуком мира. Не одна Ара была удивлена, Мины уставились на вошедшего в немом удивлении, старший даже покачал головой, как бы сбрасывая видение. Потому что фотограф был как две капли воды похож на модель с фотографий. — Э, — начал Юнги, — господин Ванте? — Зовите меня Тэхён, — мужчина протянул руку в знак приветствия, но Юнги всё ещё стоял застывший. Дали, совершенно не контролируя своё выражение лица, смотрела на гостя, разинув рот. — Так вы не умерли? — удивлённо спросила сестра, а Тэхён сузил глаза и подозрительно посмотрел на девушку: с чего ему быть мёртвым? Поняв, что руку ему так никто и не протянет, он её опустил. Ара знала, что ей не сбежать никуда из этого помещения, не найти ей спасения в этих четырёх стенах, что выход находился позади Тэхёна, что придётся с ним столкнуться взглядами, хотела она того или нет. Боялась. Чон неуверенно повернулась к собеседникам, ей показалось, что время замедлило ход, даже страшилась спугнуть наваждение, вдруг это всё происходило в бреду или во сне, потому что он даже во снах её не появлялся. И она увидела: всё такой же красивый, с тёмной копной волос, которые длинными локонами ниспадали на его ореховые глаза. Был одет в непривычный для него образ: классический костюм серого цвета, дополненный белой рубашкой, верхняя пуговица которой была расстёгнута. Ара даже ахнула от одного его вида. Лучше бы он выглядел ужасно, подумала девушка. Тэхён улыбнулся девушке, которая повернулась в его сторону, признание того, что перед ним стояла Ара, его Ара, пришло не сразу, увидев гостью из прошлого, так же, как Юнги пару минут назад, потряс головой: это не могло быть правдой. Мужчина смотрел с таким же изумлением, отзеркалив её выражение лица. Он пытался, он ведь пытался узнать хоть что-то о ней и о Чонгуке, однако Хосок не разрешил даже думать о них. Тот разговор с другом мужчина не забудет никогда. Он сам виноват, сам попросил, сам убрался из их жизни как конченый трус, чего он хотел? Клоун — вот кто он. — Ара? — осторожно спросил Тэ. Девушке потребовалась буквально секунда, чтобы сменить удивлённое выражение лица на безразличное. Но Ким заметил эту перемену. Она меняла свои образы как перчатки, привыкла быть в заложниках реальности, но упустила момент, что на свете есть два человека, которые всегда читали её как открытую книгу. Ара склонила голову и, насколько это было возможно, пренебрежительно посмотрела на мужчину. Чон изменилась. Дело даже не в короткой стрижке, которая ей так была к лицу, а во взгляде. Всегда желанные грустные глаза, которые некогда смотрели на него с огромной любовью, теперь смотрели безразлично. Она хотела смотреть на него безразлично, Тэ почувствовал это, он уловил смену во взгляде, но не знал, за чем легче наблюдать: за болью или безразличием. — Это, правда, ты? — Привет, Тэхён. — девушка даже смогла хмыкнуть. — Не знала, что ты — знаменитый фотограф. А потом, после сказанных слов, поняла, что не справляется. Нет, она не могла стоять вот так перед ним, как ни в чём не бывало, и вести светские беседы. Зря по ночам думала, что простила его и не держит зла. Она была зла, очень зла, до остервенения зла на него, и, стоило его увидеть, эти чувства волной нахлынули на неё. Однако было то странное, что Ара никак не могла понять и проконтролировать, стоя там, в зале, — её сердце учащённо и звонко забилось. Казалось, оно вырвется из груди и оглушит всех вокруг. И нет, это было точно не от ненависти или волнения — она скучала. Она настолько сильно по нему соскучилась, что, не будь препятствия в виде этих невнятных и жутких полгода в её жизни, она бы непременно запрыгнула на него, как вчера на брата, и обнимала бы, целовала, плакала и благодарила бы, что он вернулся. Дыхание участилось, ладошки вспотели, и неосознанно Ара ногтями впилась в большие пальцы, делая себе больно. Девушка удивлённо посмотрела на свои руки и вернула напуганный взгляд Тэхёну. Он — её боль, и эта боль снова ворвалась так неожиданно в её жизнь. Что он чувствует? Как он жил? Пытался ли найти её? Юнги дал гарантию ещё тогда, в первый день их знакомства, что никто не сможет найти ни Чонгука, ни её, об этом она могла никогда не беспокоиться. И она не беспокоилась, пока не увидела Тэхёна, вот так просто стоящего перед ней. Но кого Ара обманывала? Саму себя? Каждый долгий день в одиночестве она ждала его. Ждала, чтобы высказать ему всё наболевшее, ярым пламенем выжигавшее внутренности каждый божий день. Столько вопросов хотела прокричать ему в лицо, выплюнуть каждую отрепетированную фразу, но сдерживалась, чтобы не сорваться. Надо было держать лицо. Струсила. — Прошу меня простить, — Ара говорила машинально, как робот, что Дали поняла, это действительно тот самый бывший друг, только по одним глазам подруги, этот взгляд было не спутать ни с чем. Любила? Любит?! Чон откланялась всем и быстрым шагом направилась к выходу из зала. Дали грустно посмотрела вслед подруге, переводя полные злобы глаза на Тэхёна. — Господин Тэхён… — начала девушка, но Тэ её прервал. — Извините, я скоро подойду, и мы продолжим. — он посмотрел на Дали, кивнул, как бы подтверждая свои слова. Юнги хотел было что-то сказать, но сестра незаметно сжала его руку, заставив поднять взгляд на неё, и отрицательно мотнула головой. Мин-старший не стал спорить, а просто кивнул Тэхёну, который уже не замечал никаких жестов, шёл за Арой в желании догнать обязательно. Мужчина побежал по длинному коридору, недоумевая, куда смогла за минуту деться девушка, а потом увидел её макушку. — Ара! — закричал Тэхён, она услышала его, но шаг не сбавила. — Ара, постой, прошу! Чон решила всё-таки остановиться, глупо было вести себя как ребёнок. Конечно, первый порыв был дать дёру, стоило знакомому голосу окликнуть, но она не могла так поступить — нет, не с ним, а с собой. До щемящей боли в груди хотелось посмотреть на него ещё раз, убедиться, что это он, настоящий, реальный, и, может быть, осмелев, сказать то, что вертелось всё это время на языке. Девушка повернулась в его сторону, впившись снова в большие пальцы ногтями, теперь — чтобы унять дрожь в теле. — Ара! — Тэ посмотрел на неё умоляющим взглядом. Что хотел? Прощения? Девушка дёрнула подбородок вверх, давая понять, что готова слушать, раз он решил её остановить. — Чонгук? — спросил Тэхён странным голосом. Если бы не дрожь в руках и в теле, она бы потянулась к области сердца, потому что именно там больно кольнуло от его грустных глаз, будто он забрал её полгода боли и переживал вместе с ней. Голос, полный сожаления, скорби и вселенской печали. А вдруг он страдал тоже? — Прости. — снова струсила, подняла на него взгляд, посмотрела прямо в глаза и бессердечно добавила: — Ты не имеешь права спрашивать о моём брате. Ким понимающе кивнул и опустил голову, засунув руки в карманы. Оба стояли неподвижно, со стороны казалось, что не хотели уходить. Да так оно и было на самом деле. Столько недосказанного витало в воздухе и бурлило в душе, столько вопросов, претензий, обид, невыплаканных слёз, так хотелось кричать. Ара учащённо дышала, ей до чесотки хотелось сказать что-то, обидеть его, сделать гадость, задеть ещё больше, чтобы неповадно было, чтобы не смог нормально стоять, чтобы не выглядел так идеально, когда она скрывала глаза за ярким макияжем, когда он оставил их одних. Он должен страдать. Она этого хотела, ей даже самой стало страшно за свои мысли, но они бушевали необузданным потоком в её голове, не давая опомниться, а пока она осознавала, что ляпнула, было уже поздно брать слова обратно. — Позволь мне объяснить… — Знаешь, Тэхён, ты — самый настоящий цирковой клоун. Мужчина поднял стеклянный взгляд. Только сейчас девушка заметила, что его лицо осунулось, глаза стали неестественно огромными, былые задорные чёртики, которые с ума сводили Ару, сменились неживым взглядом. И мысль о том, что он страдал, начала выводить из себя, Чон уже не могла контролировать своё возбуждённое от гнева и обиды дыхание, сама того не понимая, и, как в замедленной съёмке, её рука поднялась, а затем резко отвесила Тэхёну звонкую пощёчину. Голова мужчины слегка отклонилась вправо. Он пошевелил челюстью скорее от неожиданности, чем от боли, и облизнул губы. Повернувшись к девушке, посмотрел на неё грустным взглядом. Всё, что она сейчас испытывала, — поделом ему. Сколько бы она ни хотела отвесить ему пощёчин — поделом ему. Как бы презрительно она на него не смотрела — поделом ему. — Полегчало? — устало вздохнул Тэхён. — НЕТ! — прокричала Ара, хотя ладонь жгло, но облегчение к ней так и не пришло: ни от мерзких слов, брошенных любимому человеку, ни от этой пощёчины. Чего она хотела этим добиться? Увидеть боль? Она видела полнейшее опустошение. Точно не этого она хотела. А может… Девушка, страшась себя, своей реакции на старого друга, резко развернулась и ушла. Мужчина вслед кивнул, соглашаясь с её поведением. А чего он хотел? Он заслужил, как никто другой в этом мире заслужил такое поведение. Да будь он на её месте, даже не стал бы разговаривать. Но Чонгук… Ему так хотелось знать о Чонгуке. Даже отец, с которым пришлось связаться ради того, чтобы выудить информацию, даже он, имея столько влиятельных связей, не смог найти Чонов. Тэхён устало потёр ладонями лицо, глупой была идея с этой выставкой в Корее. Полгода прожил в Америке, затем менеджер сказал, что владелец одной крупной галереи мечтает выставить его работы. Сеул. Ким даже не подумал, что владельцем мог оказаться друг Хосока. Но решил, что это прекрасная возможность — выставить личные работы, чтобы кто-то смог вывести его на Чонов. Кто ж мог подумать, что с первого раза он попадёт в яблочко. Тэ хотел объяснить, пусть не поймёт, но столько времени прошло, хотя бы выскажется, расскажет, а она уже решит, что с этим делать, ведь она не может больше нести этот груз, это оказалось не так легко. Мужчина не хотел делить бремя с Арой, просто хотел донести, почему так поступил. Признавал свою вину, уже не страшно быть отверженным, сам себя вогнал в состояние отверженности от всего. Пусть только она знает правду, пусть не прощает, но пусть знает, что он не мог по-другому. Пусть лучше ненавидит за правду, чем за то, что он её бросил.

***

Ара тихонько постучалась в дверь палаты и приоткрыла её. — Чонгук? Мужчина в полулежачем положении смотрел новости на ноутбуке. Ара мысленно поблагодарила медицинский персонал, который подумал о том, что брату это будет интересно. Не смотря на то, что сестра окликнула Чона, тот не сразу понял, что не один в палате, увлечённо слушал ведущего с широкими раскрытыми глазами. Девушка любовалась братом с глупой и довольной улыбкой на лице. Полгода — по сути небольшой срок для каждого человека, и вроде ничего глобального в мире и не произошло за эти месяцы, но только не для Чонгука. Заметив движение у входа, мужчина поднял взгляд и увидел сестру. Его лицо тут же озарила яркая улыбка. Ара широко улыбнулась в ответ и подошла ближе. Чонгуку было тяжело передвигаться, и младшая, не акцентируя ни взглядом, ни словами, молча помогла ему выключить ноутбук и отложила его в сторону. Он благодарно вздохнул, не привыкший быть беспомощным, его это стало раздражать уже спустя минуты после пробуждения. Врачи сказали, что понадобятся месяцы физиотерапии, чтобы он мог спокойно ходить, двигаться, говорить, а уж о занятиях спортом и речи не могло пока идти. Мужчина уже устал полчаса подбирать слова, чтобы сказать что-нибудь, а как же его работа в салоне, как этими беспомощными руками можно набивать что-то на чужом теле, не говоря о том, чтобы набить кому-то на ринге рожу. Слова давались тоже тяжело, язык заплетался, чтобы произнести одно слово, вышедший недавно из комы тратил сил больше, чем когда-то на тренировках. Это выводило из себя. Браво, Чонгук! Только проснулся, а уже недоволен собой. Мужчина пытался выудить, что с ним произошло. Единственный ответ, который повторяли все, — интоксикация. «Какая к чёрту интоксикация?!» — думал он всё это время, хотел спросить у сестры, но ночью, прибежав в больницу, она была слишком возбуждена, а сейчас Чонгук вообще не хотел ни о чём говорить, лишь бы она была рядом и улыбалась так же широко. Вчера её слёзы подействовали на него хуже известий об отравлении. Слишком горько, отчаянно плакала. Успела попрощаться с ним? — Ты как? — спросила сестра, устраиваясь рядом с братом, она буквально прилегла к нему, положив голову на грудь и обнимая за талию. Чону потребовалось приложить усилия, чтобы приобнять в ответ, но он сделал это и внутри ликовал за свою маленькую победу. — Уже хорошо, — тихо ответил Чон. Ара понимала, что брату было трудно, она чувствовала, даже не так — она знала всё это время, была уверена в том, что брат будет злиться на себя, будет ненавидеть каждую свою слабость, даже, может, беспомощность. Но в одном не сомневалась ни на секунду, что именно эта его злость и нелюбовь к жалости к себе в первую очередь заставит его восстановиться намного быстрее, чем прогнозировали врачи. — Ты? — Я очень счастлива, — почти искренне ответила Ара: друг, бросивший их полгода назад, подпортил день, но сейчас рядом с братом она почувствовала себя в безопасности. — Тэхён где? Девушка незаметно ухмыльнулась, стоило подумать о том, из-за кого она сейчас была напряжена, как брат сам про него вспомнил. Хотя этого следовало ожидать, ведь Тэхён должен был появиться вчера с ней в дверях. — Тэхён? — переспросила, чтобы потянуть время, не хотелось врать брату, но сейчас это был единственный вариант, чтобы не расстроить его, — пока не расстраивать его. — Он в командировке. Знаешь ли, он — важная шишка. — Наш Ви? — голос Чонгука звучал удивлением. — Стал знаменитым фотографом. Даже наши фотографии по галереям показывает! — Его мечта. — Угу. — Поженились? — заинтересованно спросил Чонгук. — Кто? — удивилась Ара. — Вы. Ара снова хмыкнула. Конечно, Тэхён всегда говорил, что Чонгук всё знает, значит, реально знал и даже был уверен, что они могли пожениться. — Конечно, нет, Чонгук! Ты должен меня повести к алтарю, о какой свадьбе может идти речь! Я ждала тебя. Девушка не видела, но по довольному смешку брата поняла, что очень уж польстил ему такой ответ. — Значит, ты знал? — С первых, — мужчина сделал паузу, было тяжело, но он не сдавался, — взглядов. — Так давно. — Ара приподняла голову и посмотрела на брата. — Почему не ругал? — Видел. Видел… Их сложно было не заметить, она это понимала, и Тэхён об этом ни раз говорил. Но как было сдержать себя, свои чувства и желания? Движения они ещё могли контролировать, но не взгляды. Стоило Тэ появиться рядом, как Ара тут же подстраивалась под него. Причём не нужно было никаких слов, просьб, это получалось само собой, девушка будто родилась, чтобы быть с ним. А Ким столько раз говорил ей не смотреть так, не вести себя так, потому что он-то не мог себя контролировать. Никогда не мог держать в себе ни гнев, ни любовь — никаких эмоций, у него всегда всё на лице было написано. А подруга и рада была вывести его, испытать, следя за каждым его движением. Особенно её забавляло, как он пытался сдержать свои порывы перед Чонгуком. Младшей Чон непонятен был его страх. До сих пор. Они замолчали, слова между ними излишни, успеется. Девушка лежала удобно на брате, слыша его размеренное дыхание и чувствуя физически сердцебиение, от этого становилось тепло на душе. Ара рассматривала узоры на руках брата, каждый что-то значил для него, но не всегда он делился, что именно. Татуировки — это образы души человека. Не каждому должно знать, что они значат. — Чонгук? — М? — Если допустить мысль, что ты нарисовал бы на мне образ моей души сквозь твою призму, что бы это было? — Кит. — Рыба? — Не рыба, а кит. — Почему именно он? — Мощь, сила. Духовная и физическая. — Этот символ явно мне не подходит, — произнесла, надув губы девушка, прижавшись к брату сильнее. — Мне виднее, — самоуверенно ответил мужчина, на что получил в ответ лишь недовольное хмыканье сестры. На самом деле кит имел и второе значение на теле девушки — гибель. Чонгук понял по взгляду, по слезам, по фразам, по объятиям, что она умерла от страха. Или одиночества? Не мог пока раскусить. Но то, что часть его самого близкого человека куда-то исчезла, растворилась, он понял сразу. Она, безусловно, воспрянет, как феникс, он уверен, что это произойдёт быстро, потому что он рядом, но та часть умерла без права на воскрешение. Но об этом он ей не сказал, да и не скажет, потому что не позволит чернилам рисовать на её теле. На её теле может рисовать только Тэхён, сколько бы они ни отводили взгляды, когда он надменно будет смотреть на двух людей, которые пытались от него всё скрыть, он знал всегда, что лучше Тэ рядом с Арой никого и быть не может. — А борьба? — вдруг спросил Чонгук. — Что с ней? — Тэхён занимается? Ара снова прокрутила в голове сегодняшнюю встречу с Тэхёном. Такой же подкаченный? Возмужал больше? Но ничего кроме шоколадных глаз, полных печали, не вспомнилось ей. — Он? — снова пришлось врать. — Иногда. Чонгук не хотел признаваться вслух, что где-то внутри кольнуло слегка от обиды. Но жизнь ведь продолжалась у всех, кроме него. Однако, если это действительно так, почему сестра выглядела такой потухшей? — А я? — Занимаешься ли ты? — удивилась девушка, Чонгук рассмеялся. — Нет. — пауза. — Как так получилось? Да, этот вопрос, так же как вопрос про Тэ, должен был прозвучать рано или поздно. Девушка старалась не выдать напряжения, чтобы брат не почувствовал. Но что сказать? Соврать? Сказать правду? Всё вылить на него вот так? Чонгук только пришёл в себя, ощущалась его злость и прямо слышно было, как в уме отсчитывал секунды, чтобы снова вернуться к привычной жизни. — Я расскажу тебе позже, обещаю, — ответила Ара и бодро перевела тему: — Кстати, с тобой хотят познакомиться! — Юнги? — уверенно спросил Чонгук. Сестра вчера сквозь всхлипы в двух слова рассказала, как они сюда попали, кто стоял за всем этим и как сильно она благодарна человеку по имени Мин Юнги. А Чон помнил о нём по рассказам Хосока, хотя никогда не виделся со знаменитым другом кузена. Чонгук был невыносимо сильно благодарен этому мужчине за то, что он взял сестру и его. Хоть и удивился, что этим не занялся господин Ким, но Ара, снова соврав, заявила, что у отца Тэхёна не имелось подобных связей как у Юнги, который был чуть ли не местной сеульской шишкой. — Лучше, — заговорщически ответила Ара. — Дали. ​ — Ха-ха! — Это не шутка! — Он воскрес? — Это она. — Ара легонько ущипнула брата за бок. — Сестра Юнги. — Зачем? — Ты ей приглянулся. «Мягко говоря», — подумала Ара, но не сказала брату. — Где видела? — Тут? — Тут? — удивлённо переспросил Чонгук. — Я на койке. — Поверь, это не помешало ей влюбиться в тебя. — вздохнула обречённо сестра, освобождая брата от своих объятий. — Даже так, — самоуверенно ответил Чонгук, заведя язык за щёку, как любил делать раньше в моменты излишней заносчивости и пробудившегося азарта. Девушка притворно недовольно покачала головой. То, что брат за время сна не растерял свою надменность, её только радовало. — У нас завтра выставка в галерее, поэтому я подойду к тебе с утра. — Ара встала с койки брата и стала обуваться. — Скорее всего, со мной подойдёт и Юнги. — Один? — Чонгук пытался скрыть своё любопытство, но всё же сестра уловила нотки надежды. Если Дали окажется тем человеком, благодаря которому Чонгук быстрее встанет на ноги, чтобы показать всё, на что способен, то младшенькая только «за» эти отношения. — Если ты о художнике, то он увяжется за братом. — Напоминает кого-то, — с любовью в голосе ответил Чонгук, на что девушка грустно улыбнулась, благо стояла спиной к брату, и он не заметил печали. Не стоило ему знать про Тэхёна. Сестра помогла Чону, снова поставила ноутбук перед ним, включила популярную дораму про спорт, у недавно пришедшего в себя бойца даже глаза загорелись, хотя раньше он не очень и жаловал подобного рода фильмы. Перед уходом Ары мужчина смущённо поинтересовался, хорошо ли он выглядит. Сестра заверила, что выглядел он точно так же, как и полгода назад, — слишком роскошно для подобного места, и новая причёска с короткими волосами оказалась ему к лицу, большие глаза стали ещё больше, делая мужской, и без того привлекательный образ, ещё более таинственным. — Да, я полон загадок, — фыркнул Чон на поэтичный настрой своей сестры.

***

Hwa Sa — Why

Ара наводила порядок дома, рьяно убирала всё, что видела, драила полы и шкафы. Как только Чонгука выпишут, они будут жить вместе. Переезжать обратно в Пусан девушка не видела смысла в первое время, потому что брату нужно проходить физиотерапию, и лучше это делать в той же больнице, где он наблюдался с самого начала. Да, он захочет в свою студию, захочет вернуться в спорт, и это будет, но не всё сразу. Она обставила комнату, в которую крайне редко заходила. Переместила туда все подарки, аккуратно и красиво расставив их на полке. Заказала одежду для брата, ориентируясь на его вкусы. А развесив полученный заказ в шкафу и поправив последнюю складочку на покрывале, девушка довольно окинула взглядом комнату и вышла, прикрыв дверь. Никогда ещё уборка не доставляла ей такого удовольствия. А ещё Юнги по телефону заверил, что как только врачи намекнут, через часик Чонгук уже будет вне больничных стен. Но кто же мог подумать, что уборка помогает ещё и очистить свои мысли, не думать о том, что человек, которого до сих пор любила безумно, до боли в груди, сейчас находился в том же городе, и вероятность встретить его на выставке равна… хотя о какой вероятности идёт речь? Она точно увидит его завтра, от этого сердце разрывалось от волнения и — что Ара пыталась скрыть даже от самой себя — надежды. Да, мазохистка, но так хотелось увидеть его снова, ещё раз просто взглянуть в глаза. Хотя бы ещё один раз. А потом он уедет… Девушка заварила себе кофе и поставила у трюмо. При другом раскладе завтра была бы обычная выставка, Ара бы надела как всегда костюм, собрала бы волосы в небрежный маленький пучок, насколько позволяли её волосы, и броский макияж завершил бы образ. Но не завтра. Чон должна выглядеть настолько шикарно, чтобы Тэхён… — Прекрати думать об этом! — недовольно произнесла вслух девушка, громко вздохнув. Мозг был забит совершенно не тем: с какой это стати ей надо было перед ним хорошо выглядеть? Вообще, почему она хотела его впечатлить? Что она хотела доказать? Что справилась и сама? Без его помощи? Задеть его? Но его глаза, они не оставляли в покое. Глаза цвета тёмного кофе, которые превращались в два огонёчка, стоило Аре появиться рядом, теперь отдавали остывшим напитком, покрытой белой пеленой. Была ли она причиной смены цвета глаз? Их настроения? Ему, правда, было больно? Ему больно? Тогда почему вместо радости, она испытывает грусть? Почему ей не хочется, чтобы он грустил? Зачем ей хочется забрать эту боль от него? Он заслужил, как никто другой страдать из-за того, что оставил её. Но почему, почему его глаза, полные сожаления и вины, сейчас не давали ей покоя. — Он — просто клоун. Взгляд Тэхёна менялся от чувств, всегда так было. Но разве можно так сыграть? Девушка снова громко вздохнула и начала раскладывать перед собой всю косметику, которая была у неё в арсенале. Раз в месяц она проводила ревизию своего богатства: склянки с просроченным содержимым безжалостно отправились в мусорное ведро. Заодно девушка составляла (хотя уверяла себя в том, что всё делает на автомате, а не ради Тэхёна) свой образ на завтра. Достала красную помаду и пальцем провела по ней, растушевала цвет на губах, улыбнулась своему отражению в зеркале, рассердилась улыбке. — Что я делаю? Какое мне дело вообще? Взяла салфетку и смыла макияж на губах, продолжая то, чем занималась. И вроде склянки, как и уборка должны были отвлечь от навязчивых мыслей, но почему-то именно сейчас это не срабатывало? Изначально не стоило влюбляться в лучшего друга своего брата. Но сердцу не прикажешь, не так ли? Так ведь пишут в заумных книжках, которые любил читать Чонгук и которые спасали Ару от бессонницы. Но почему нигде не было написано, что делать, если это самое сердце так жёстко ошиблось в человеке? Он ошибся, да. Он сделал неправильный вывод, да. Запутался? Может быть. Испугался? Тоже очень вероятно. И она вроде бы простила его, пока не увидела. И в тот момент, как назло, сердце чуть не выпрыгнуло из груди, выделывая невероятные кульбиты, доказывая ей же самой, что ни черта ты, девочка, не остыла и уж тем более не разлюбила этого человека. Простила? Имеет ли право любимый человек сомневаться в своей половинке? Можно подумать о целостности, что каждый человек не имеет никаких половинок, он целый от рождения. Но ведь это такая большая глупость. Если бы это было правдой, почему так тоскливо? Почему захотелось тут же схватить его за руку, прижаться, обнять, почувствовать, что пазл сложился, вот тот недостающий кусок, он нашёлся? Понимала поступок? Никогда. Такое недоверие к любимому вызывало невнятные эмоции, о понимании даже речи не могло идти. Или всё-таки понимала? А как бы она сама поступила? Ара всё время крутила эту мысль в голове: а как бы поступила, будь на месте Тэхёна? Высокопарно думать о том, что она не такая, она бы не сбежала, — Ара не могла. Думала, что выучила Тэ за все эти годы, но оказалось, в нём было ещё больше загадок, чем ей удалось до этого разгадать. Тогда, если он изначально был не таким, каким казался девушке всё то время, почему так хорошо сыграл любовь? Её можно сыграть? Она читала, что возможно сымитировать оргазм, но относилось ли это и к имитации чувств, которые записаны на лице, которые не проконтролировать? Они появляются как-то сами собой, стоит любимому человеку оказаться поблизости. Зрачки расширяются, как будто от дозы наркотиков. Лицо озаряет улыбка, неосознанная, мимолётная, как рефлекс, как при виде лимона у людей выделяется слюна, так же при виде любимого человека чёртова улыбка появляется. И дурацкие движения, когда нестерпимо хочется прикоснуться, убедиться, что вот он, рядом, он твой, а не предмет больного воображения. А вдруг не тот кусок? Вдруг он стал неподходящим? Вдруг Тэхён — не кусок моего пазла? Ара застыла с карандашом для бровей в руках и посмотрела на своё отражение в зеркале. Ей потребовалась секунда, чтобы выражение лица от напуганного от своих мыслей застыло в откровенном шоке. В зеркальной поверхности на неё смотрела не она сама, а… клоун. Девушка за своими мыслями и не заметила, как воссоздала на своём лице образ Тэхёна для боёв. Белоснежная кожа, ярко подведённые серыми тенями глаза в стиле смоки, и губы в жуткой улыбке Джокера. Зеркало показывало совершенно другого человека, до чёртиков её пугающего. Почему из всех образов на земле она нанесла макияж в образе Тэхёна? Девушка начала медленно выдыхать через рот, чтобы как-то успокоить себя. Руку, которая держала карандаш для бровей, потряхивало. Осторожно опустила кисть на трюмо и снова взглянула на своё отражение. Поверх макияжа пролегла мокрая дорожка. Одна. За ней следом ещё. Девушка даже не осознала, что плачет, глядя в зеркало, пока на лице не появились разводы, делающие образ ещё более устрашающим. — Какого чёрта!!! — закричала Ара, снося правой рукой всё, что было на столе. Банки с кремами, помады, карандаши разбивались, стоило им встретиться со стеной или полом. Девушка с остервенением сносила предметы со стола, что спасти хоть какую-то часть её богатства было бы невозможным. Бросала всё, что попадалось под руку, на пол, доставала из ящиков косметику, которую так любя раскладывала, и тоже швыряла с ожесточением, в неистовом сумасшествии, исступлённом гневе, доходящим до бешенства. Когда под рукой ничего не осталось, тяжело дыша с высоко вздымающейся грудью, девушка снова глянула на своё отражение. Макияж расплылся на лице, кроме губ, растянутых в жуткой улыбке, вызывающей ужас. Ара учащённо дышала, поджала губы, чтобы не разреветься снова, и яростно выплюнула зеркалу: — Ты мне противна…

***

— Тэхёна… — М?.. — Отец в больнице, — произнесла женщина, — инфаркт. Мужчина повесил трубку и заплакал. Оно того стоило? Что же ты наделал?

***

— Хосок, слушай — Не буду, Тэхён! Всё. Месяц прошёл, парень, ты так ничего не объяснил и не объявился в её жизни, поэтому просто прекрати. Прекрати звонить, помогать, всё прекрати. Я справлюсь без тебя. Тогда был твой выбор, а сейчас мой. — Опасность миновала. Мне надо к ней, не поступай так… — Извини, но нет. Мужчина сбросил вызов, так и не дав ответить Киму, застывшему с трубкой в руках, которую сжал до боли в пальцах: обидно, больно, но он заслужил, и, к сожалению, понимал это сам. Но ему надо найти её, он снова набрал номер Хосока. Номер абонента выключен или находится вне зоны действия сети. — Значит, надо искать окольными путями.

flashback

Britney Spears — When Your Eyes Say It

Ара во всю хозяйничала на кухне Тэхёна. Боже упаси, конечно, её от готовки, но побаловать любимого чем-то хотелось, поэтому она деловито раскладывала по тарелкам еду, заказанную в ресторане. Всё-таки иногда можно чему-то научиться в глупых фильмах. Чонгук на три дня уехал в Сеул на выставку для татуировщиков. Сестре бы взгрустнуть для приличия, но она была нереально счастлива этой новости. После того, как они с Тэ начали встречаться, пусть и тайно, младшая Чон была рада любой информации о том, что брат задержится или собирается в другой город. Старший родственник доверял Ару в руки лучшего друга, поэтому никакого зазрения совести у пары не наблюдалось. Ким и правда присматривал за девушкой, а она ради своей безопасности — а как иначе — оставалась у него дома. Чон услышала пиликанье закрывающейся двери, которая оповестила, что хозяин квартиры дома. Вытерла руки о свои ультракороткие шортики, хотя можно было бы воспользоваться полотенцем, где ткани было больше, и прошла в коридор встречать любимого. — Ты пришёл! — радостно воскликнула девушка. Не то, чтобы Тэ не собирался приходить, просто, увидев его, первое, что пришло ей в голову, — сказать очевидную фразу. Мужчина тут же просиял радостной улыбкой, раскрыв объятия навстречу, а Ару упрашивать не надо было, она прильнула к нему всем телом, нежно обхватив руками мужскую талию, и уткнулась лицом в грудь. — Устал? Девушка вдохнула аромат любимого, который сводил её с ума, и если бы не крепкие объятия, точно бы растеклась перед ним лужицей. Ара обожала его нюхать, вдыхать запах кожи, волос, несменно древесного кимовского одеколона. Это у них явно семейное, Чонгук тоже никогда не упускал возможности понюхать шевелюры своих друзей и сестры. — Угу, — промычал утомлённо в девичью макушку Тэхён. — Отец не теряет надежды завлечь меня в свои дела. — Не буду говорить заумных фраз, что «надо поговорить». — Очень благодарен. — довольно ухмыльнулся мужчина. — Вот твой брат любит пофилософствовать на этот счёт. Молодые люди постояли так ещё пару минут, не говоря ни слова. Им и так хорошо, между ними не нужны слова, лишние эмоции. Тэхён нашёл во вроде бы незнакомом человеке дом, ласку, любовь, которые не получал от родителей. Ара стала его островком рая, понимания и — так банально — любви. Кто ж знал, что все чувства, испытанные до его малышки Чон, были всего лишь имитацией перед тем, что предстоит испытать. И он был так благодарен, он бы хотел кричать, выть, орать во всю глотку о том, как он благодарен тому, что Ара есть в его жизни. Он бы вечно так стоял, обнимая её, поглаживая длинные волосы, вдыхая яблочный аромат волос. Ему так комфортно в моменте: здесь и сейчас. Ким поднял голову от женской макушки и принюхался. — Чем это пахнет? — расширил глаза. — Едой? — А почему ты так удивлён? — девушка отстранилась от Ви, поправляя невидимые складки на шортах. — Не хочу задеть твои кулинарные способности, но… — Да не бойся! Еда из ресторана, — наигранно недовольно произнесла Ара, закатив глаза и махнув на своего парня рукой. — Не обижайся, любимая. — Ким снова обнял её, теперь уже со спины, и поцеловал в шею. — Я готов съесть и твою стряпню тоже. Слова были сказаны будоражащим полушёпотом в ушко, девушка старалась, как могла, не выдать, какое действие оказывает на неё поведение Тэхёна. — Так доверяешь? — спросила она, громко сглатывая. Сколько должно пройти времени, чтобы она не так ярко реагировала на прикосновения, слова, действия своего мужчины? Год, два, три? — Так люблю… — а тот развернул девушку к себе и пристально посмотрел в глаза. Наверное, и столетия не хватит, чтобы Ара привыкла к нему. Она слегка кулачками оттолкнула Ви от себя, сказав, что перед тем, как садиться за стол, ему не помешало бы смыть с себя сегодняшний день.

***

Девушка стояла перед дверью в ванную с домашней одеждой Тэхёна в руках. Слышала звук воды, понимала, что душевая кабина закрыта, да и что она там не видела, но открыть дверь всё же не решалась. Так и стояла с рукой на дверной ручке. От одной мысли, что он там голый, у неё подкашивались ноги. — Ну не в одежде же он должен принимать душ! Включи голову, Ара! — шикнула она на себя, но успокоить сердцебиение не получилось. Чон тихо отворила дверь и вошла внутрь. В ванной стоял густой пар, складывалось ощущение, что его можно потрогать руками, зеркало и душевая запотели, поэтому видно уж точно ничего не было. Тэ, как и Ара, любил принимать горячий душ, который аж обжигал кожу. Девушка тихо положила вещи на тумбочку и застыла, а что если?.. Он — мой, а я — его. Чон бесшумно сняла с себя сначала шорты с футболкой, затем и нижнее бельё. Насколько это было возможно, тихо открыла дверцы душевой кабины, зашла внутрь и сначала даже не заметила мужчину из-за густого пара. Он стоял к ней спиной, опустив слегка голову, упираясь ладонями о кафель, наслаждался горячими струями воды, которые мощным потоком падали на обнаженную спину. Затворив дверцу, девушка подошла и обняла любимого со спины, прижавшись к его телу. Вода стала падать и на неё, она на самом деле была обжигающей, но Ара не обратила на это внимание. Тэхён слегка дёрнулся от неожиданности, но, узнав любимую, успокоился. Хотел было сказать что-то, но понял, что из-за шума воды девушка всё равно не услышит. Шаг, что она сама пришла к нему, для него много значил. Сколько бы он ни старался раскрепостить её, всё заканчивалось на моменте, когда оба достигали пика. А уж проявить инициативу у неё получалось очень мило, Ара краснела смущённо, вцеплялась ногтями в пальцы, а Тэ брал тогда всё в свои руки, улыбаясь прямо в любимые губы, её стеснение ещё больше сносило ему крышу. Мужчина развернулся к девушке и чуть-чуть отодвинул её от потока вода, обнял за талию и посмотрел на свою любимую девочку с грустными глазами. Щёки пылали, но Ви был уверен, это не от духоты, она снова смущалась. Медленно наклонился к её губам и поцеловал. Сладкий аромат геля для душа дурманил голову, девушка еле держалась на ногах от трепета, от поцелуев, что становились всё более страстными и глубокими. Ара обвила руками мужскую шею, отвечая на поцелуи так же вдохновенно. Мужчина хотел бы улыбнуться, но не мог, ведь невыносимо сильно хотел её. Повёл руками вниз, к мягкой девичьей груди, сжал её нежно, от чего тело Ары тут же прогнулось в пояснице и сорвалось стоном. Удивительная способность: стоило слегка возбудиться, как от стеснения не оставалось и следа, ей надо было срочно добиться продолжения, причём, чем дольше оно длилось, тем более открытой и раскрепощённой она становилась. И Ким это знал, поэтому каждый раз довольно мурлыкал в губы, доводил собой до этого отчаянного и полубезумного состояния. — Тэхён, пожалуйста. — Ей даже не надо было громко произносить слова, он прочитал всё по губам, стоило ей отстраниться, чтобы получить своё. В том, что любимая была готова к нему, говорить даже не надо, Ви даже не сомневался, с ума сходил каждый раз, когда понимал, насколько сильно Ара хочет его. Только его. А девушка снова обвила его шею руками, мужчина ловко приподнял лёгкое девичье тело, которое ногами обхватило мужскую талию, захватило в плен своими тисками. Тэхён прислонил девушку к кафелю, резко вошёл в неё и застыл, пока Чон простонала громко, сильнее цепляясь руками. Две секунды на привыкнуть к ощущению заполненности. А потом Тэхён двигался то быстро, то медленно, не давая девушке возможности свыкнуться с темпом, осознать его, подстроиться. Их дыхания обжигали кожу друг друга похлеще потоков горячей воды. Стоны отскакивали от стен душевой кабины, осязаемо заполняя всё вокруг, словно пар. Ара покусывала шею любимого, потом виновато целовала. Мужчина прижимал девушку ещё ближе к себе, будто хотел раствориться в ней, слиться в едином потоке, сходить с ума от наслаждения. И ему это удавалось. Уже позже вечером, когда Ара посапывала на груди у Тэхёна, обняв его и закинув ногу на бедро, мужчина задумался о том, что не такой уж он и плохой, как ему всё время говорил отец, раз жизнь подарила ему девочку с грустными глазами.

end of flashback