Причуда мультивыбора.

Утро ворвалось в комнату Изуку ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь занавески с американским флагом. Он медленно открыл глаза, пытаясь осознать реальность, сквозь сонливость, даже не сразу вспомнив, что вчера произошло. Его взгляд упал на часы — восемь утра, позже, чем он обычно просыпался. Вчерашний вечерь с Шоколадкой и её безумными разговорами о "культурном просвещении" вымотал его до предела. Он потёр глаза, пытаясь собраться с мыслями, и вдруг замер. Что-то было не так. Точнее, кто-то. Рядом, на его кровати, мирно посапывала Шоколадка, обнимая его как подушку, словно спасательный круг. Её волосы, растрёпанные и слегка светящиеся в утренних лучах, касались его плеча, а одна её рука небрежно лежала на его груди. Изуку почувствовал, как кровь мгновенно прилила к лицу, а в голове заревела сирена: «КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ! ЭВАКУАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА!» — Ч-что... как... — пробормотал он, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить её. Вчера она настояла, что спать если она будет спать на полу — "не по-дружески", и каким-то образом уговорила его разделить кровать. Изуку, конечно, пытался держаться на самом краю, но, похоже, ночью законы физики решили иначе. Он осторожно повернул голову, чтобы оценить масштабы катастрофы. Шоколадка выглядела на удивление мирной во сне — никакой её обычной хаотичной энергии, только лёгкая улыбка и тихое дыхание. Но это спокойствие только усиливало его панику. Изуку внутренне застонал: «Если мама войдёт и увидит это — всё, конец! Меня похоронят заживо!» И словно по заказу, где-то в коридоре послышались тихие шаги. Изуку попытался медленно отодвинуться, но в этот момент Шоколадка зашевелилась. Её глаза медленно открылись, и она уставилась прямо на него. На секунду в комнате повисла тишина, а затем её лицо озарилось широкой, почти дьявольской улыбкой. — Доброе утро, Изу-кун! — пропела она, даже не думая отодвигаться. — Ого, ты такой тёплый! Как будто я спала с огромном плющевым мишкой. Мы вчера так классно болтали про тентакли, помнишь? Я думала, ты сбежишь, но ты держался молодцом! Изуку замер, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть. Его мозг, похоже, завис где-то между паникой и абсолютным стыдом. — Ш-Шоколадка… м-можешь… пожалуйста… отпустить?.. — выдавил он, при этом пытаясь отодвинутся. — Эээ… — она прищурилась, будто размышляя, — нет. — И, не стесняясь, устроилась удобнее, положив подбородок ему на грудь. — Так уютнее. — ЭТО НЕ-У-ЮТ-НО! — отчаянно прошипел он, глядя на дверь, словно она вот-вот распахнётся. — Это катастрофа! Если мама увидит, она… Изуку не успел договорить — дверь тихо приоткрылась. — Доброе утро, Изуку, Шоколадка, вставайте я приготовила... — Инко замерла на пороге. На лице — всё то же выражение: идеальное сочетание «я мама, я всё понимаю» и «Я горжусь тобой». — …завтрак, — закончила она, приподняв бровь. — Ну надо же, как мило вы устроились. Изуку подскочил, сбрасывая с себя одеяло. — М-мам! Это не то, что ты думаешь! Мы просто... она... Я... Шоколадка потянулась, как кошка, и зевнула. — Доброе утро, мамочка Инко~. Мы просто укрепляем дружбу телесным теплом. Инко едва заметно прикрыла рот ладонью, сдерживая смешок. — Ах, дружба телесным теплом... понимаю. Главное, чтобы не торопились слишком быстро ладно? Изуку замер и тихо произнёс: — Мама… — Ничего, — невинно ответила она, — но, думаю, об этом поговорим за завтраком. Шоколадка радостно вскочила с кровати: — О, завтрак! Отлично, у меня как раз есть новая тема — влияние романтического сна на развитие эмоциональной связи! — гордо закончила Шоколадка, хлопнув ладонями. — Вот! Именно это я хотела сказать! Изуку лишь простонал, закрыв лицо руками. "Пусть кто-нибудь, пожалуйста, унесет меня от сюда…" — Э-эм… — Инко неловко улыбнулась, не зная что сказать. — Тогда укрепляйте свою эмоциональную связь… но лучше после еды. — Есть! — бодро ответила Шоколадка, направившись в ванную. Изуку опустился на стул, чувствуя, как остатки сна и стыда смешиваются в тяжёлый комок под рёбрами. По крайней мере не так сильно как вчера, он вздохнул и направился в ванную, почти не обращая внимание на звуки телевизора доносившиеся из гостиной — его мать часто ставила утренние новости на фон, пока знакомый голос не заставил его вздрогнуть. — ...и вот почему я принял это решение, — раздался глубокий, уверенный голос, который невозможно было спутать ни с чем. Изуку резко пошел в гостиную, уставившись на экран. Там, в ярком свете студийных софитов, сидел Всемогущий. Его фирменная улыбка сияла, как всегда, но в глазах читалась какая-то новая, почти непривычная серьёзность. Репортёр, молодая женщина с идеально уложенными волосами, наклонилась вперёд, держа микрофон чуть ближе. — То есть, вы подтверждаете, что начинаете изучать педагогику? Это довольно неожиданный поворот для символа мира. Что вас вдохновило? Изуку замер, его сердце пропустило удар. «Педагогика? Это... это из-за моего выбора вчера?!» В голове эхом отозвался тот странный мультивыбор: «[2. Всемогущий начнёт изучать уроки преподавания, до официального становления учителем в ЮЭЙ.]» Он сглотнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине. «Это реально из-за меня?» Всемогущий, тем временем чуть наклонив голову, ответил на вопрос репортёра: — Видите ли, я всегда верил, что героизм — это не только сила, но и умение вдохновлять других. Следующее поколение героев нуждается в наставниках, которые помогут им раскрыть свой потенциал. Я решил посвятить часть своего времени обучению, чтобы подготовиться к новой роли. В ближайшие месяцы я буду сильно занят — курсы, тренинги, подготовка... Но я верю, что это правильный шаг. Репортёр кивнула, явно впечатлённая. — Это звучит как серьёзное обязательство. Значит ли это, что мы будем реже видеть вас в деле? Всемогущий рассмеялся своим фирменным громким смехом, но в нём было что-то... задумчивое. — Не волнуйтесь! Символ мира никуда не денется. Но, возможно, вы увидите меня в новой роли... скажем, в стенах ЮЭЙ. — Он подмигнул в камеру, и Изуку почувствовал, как его желудок сжался. — ЮЭЙ... — прошептал он, почти не осознавая, что говорит вслух. Его мысли закружились. «Это точно из-за мультивыбора. Но почему?» Изуку заставил себя успокоится. Скорее всего его выбор заставил запуститься ту самую «цепную реакцию» перемен, о которых он пока даже не догадывался. — …скорее всего, мой выбор заставил вероятность… подстроить реальность? — прошептал он, уставившись в экран. — Но если так… значит, мой мультивыбор может напрямую влиять на сознания людей. Это было... давяще. Казалась бы ничего страшного, просто Всемогущий, его кумир, герой номер 1 в Японий, станет преподавать в ЮЭЙ из-за него. Это было почти благородно, можно считать что он даль возможность ученикам геройского курса учиться у самого Всемогущего, перенимая его опыт. Но... именно это и пугало сильнее всего. Не потому что это плохо — наоборот, звучало почти благородно. Но сама мысль, что его решение, сделанное в интерфейсе, который никто больше не видел, может менять жизнь таких, как Всемогущий… казалась кощунственной. — Это… слишком, — выдохнул Изуку, чувствуя, как сердце стучит в груди. — Я не бог. Я не должен влиять на такие вещи. Его слова сами по себе должны быть лицемерными. Ведь до этого тоже случались изменения реальности, как сильный дождь во время жаркого дня, снег в середине весны, пойманный злодей, или доверху забитая порно-журналами кабинет. Это ясно показывало безграничные возможности мультивыбора. Изуку мог откупиться от этого тем что всегда выбирал самые безобидные варианты. Все эти «мелкие случайности» казались безвредными. Он оправдывал их перед собой: "Я же не делаю ничего плохого." — Откупался, — тихо прошептал он, словно признаваясь. — Всё это время я просто откупался от совести. Делал безобидное, чтобы не думать, что на самом деле вмешиваюсь в чью-то жизнь. Теперь же он, пусть и косвенно, повлиял на выбор человека, а не обстоятельства. На того, кого считал недосягаемым. В это время Всемогущий на экране продолжал: — Я верю, что каждый герой должен однажды передать свою силу — не только физическую, но и духовную. Ведь истинная миссия героя — создавать новых. — Его голос стал мягче, почти отеческим. — Иногда судьба подбрасывает нам неожиданные испытания. Но именно они определяют, кем мы станем дальше. Главное стараться сделать правильный выбор. Эти слова будто пронзили Изуку насквозь. Правильный выбор. Он машинально посмотрел на свои руки. Они дрожали. И где-то внутри, глубоко в душе, закралось осознание: его решения уже не ограничиваются мелочами. Они могут менять жизни. И теперь вопрос «правильного выбора» весил на его плечах совсем иначе. Ему хотелось просто забыть об этом. Из мрачных мыслей его отвлекла Шоколадка хлопнув того по плечу. — Ванная свободна, мама Инко просить тебя поторопиться. Когда он взглянул на нее, он попытался улыбнутся. — Спасибо. И быстрыми шагами направился в ванную, и тут же прополоскал лицо холодной водой. Изуку почувствовал, как холодная вода оживила мысли. Сердце ещё стучало быстро, но поток реальности возвращал контроль. Он сделал несколько глубоких вдохов, ощущая, как напряжение постепенно спадает. Он посмотрел на отражение в зеркале, на себя: глаза, слегка опухшие от вчерашнего вечера, взволнованное лицо, но взгляд уже был тверже. Внутри словно зазвенела маленькая колокольная трель — сигнал о том, что день начинается, и скрыться от реальности не получится, и ему волей не волей придется иметь с этим дело, какими бы странными или абсурдными они не были. Собравшись, приведя себя в порядок, сделав утренние процедуры. Изуку направился к кухне, где уже пахло свежим тостом и омлетом. Шоколадка сидела за столом, жадно отпивая сок и периодически подмигивая ему, словно проверяя его готовность к новому дню. Он глубоко вздохнул: день будет длинным. Мультивыбор, решения, влияние на людей… Всё это кружилось в голове. Он подошёл к столу, осторожно уселся на стул, стараясь держать дыхание ровно. Шоколадка радостно заговорила, а он кивнул. Изуку взглянул на стол и попытался сосредоточиться на завтраке, но запах свежих тостов и омлета никак не мог заглушить мысли о вчерашнем вечере и мультивыборе. Он сделал глоток сока, ощущая, как холодная жидкость слегка успокаивает. Вдруг Шоколадка, с аппетитом доев свой омлет, заинтересованно посмотрела на телевизор, затем на него: — Слушай Изу-кун, твой кумир собирается преподавать в Юэй. Ты не собираешься ну к примеру как те фанаты рватся поступиться туда. Чтобы словить счастье от одного вида Всемогущего. И потом сказать себе что можно умереть счастливым. Изуку чуть не поперхнулся соком, услышав её слова. — Э-э… что? Нет! — он поспешно замотал тот головой. — Я не собираюсь ради этого… поступать. Шоколадка прищурилась, не удовлетворённая ответом. — Правда? А я думала, ты один из тех, кто готов ночевать у входа в ЮЭЙ, чтобы первым попасть на вступительные экзамены. — Не совсем, — вздохнул он, опустив взгляд. — Я… я всё равно собираюсь туда. Но не как герой. В этот момент Инко, тихо наблюдавшая за ними, на секунду замерла. Она ожидала стандартного ответа: «Я хочу быть героем». Но услышать такие слова от сына было странно. Она сложила руки на столе и мягко улыбнулась. В её взгляде не было осуждения — только забота. И именно этот взгляд оказался для Изуку сложнее всего. Обычно её глаза сияли нерешительностью, когда речь шла о его мечте, а сейчас в них угадывалось что-то новое… тревога, смешанная с осторожной надеждой. — Знаешь, Деку… — начала она, как можно мягче. — я как раз хотела поговорить об этом. — Она села напротив и посмотрела на него с тёплой, но тревожной улыбкой. — ЮЭЙ — это замечательная школа, но и большая ответственность. Я… я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Не обязательно героем, понимаешь? Можно помогать людям и без этого. Она не догадывалась о том что произошло с ним вчера после школы. Разумеется он не стал говорить о слизистом злодее. Это событие напрочь вылетело из его головы, из-за встречи с Шоколадкой и дальнейшей шокирующей информацией насчет существования Богов. Хотя это даже к лучшему, он не хотел обременять ее этим. — Я все равно буду учиться в ЮЭЙ. — буднично сказал он. — Но я более не намерен становится героем. — продолжил Изуку с неожиданной для себя спокойностью. — Я выберу общеобразовательные курсы. ЮЭЙ славится своей репутацией, и являясь топ -1, в Японий. Когда я отучусь там, меня с раскрытыми объятиями примут в любые университеты и вузы. Инко моргнула, на секунду потеряв дар речи. Она знала, что он размышляет о будущем, но слышать столь решительное и спокойно произнесённое «не буду героем» от своего сына который только и делал что мечтал стать героем, вызывало одновременно и облегчение, и некое чувство вины. Может он перестал верить в свою мечту, потому что она не верила в него? — …Ты уверен, Деку? — наконец выдавила она, пытаясь скрыть лёгкую тревогу в голосе. — Это действительно твой выбор, а не что-то… временное? — Да, мама. Я подумал и понял… — сделал паузу, ловя дыхание, — что могу развиваться и расти, не становясь героем. Есть другие пути, и я хочу использовать этот шанс максимально. Раньше, ещё пару дней назад, он бы точно вспыхнул — стал бы оправдываться, мечтательно говорил бы о Всемогущем, о спасении людей. А теперь… Теперь всё казалось по-другому. — Просто… я решил, что геройство — это не моё, — спокойно сказал он, и сам удивился, как ровно прозвучал его голос. — Я выберу обычное направление. Хочу просто… нормально учиться. Шоколадка, наблюдавшая за ним, хмыкнула и легко поддразнила: — Ну что ж, значит, у нас теперь будущий гений, а не герой. Тоже неплохой вариант! Изуку лишь слегка улыбнулся, но внутри тихо звенело: «Правильный выбор…» — эти слова Всемогущего всё ещё эхом отдавались в его голове. Инко посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Её глаза блестели — не от слёз, но от смеси гордости и страха за сына. Она всегда боялась за его мечту о геройстве, но теперь, когда он отказался от неё, страх не ушёл. Он просто сменил форму. — Ты вырос, Изуку, — наконец сказала она, улыбнувшись сквозь тревогу. — Я… я поддержу тебя. Какой бы путь ты ни выбрал. Только обещай, что будешь честен с собой. И… — она слегка наклонилась вперёд, — если этот твой "мультивыбор" снова начнёт тебя пугать, приходи ко мне. Мы разберёмся. Вместе. Изуку кивнул, чувствуя, как ком в горле становится меньше. — Обещаю, мам.

***

Утро тянулось медленно, словно само время решило дать ему ещё немного передышки перед неизбежным. Изуку стоял у окна своей комнаты, глядя, как первые лучи солнца ложатся на крыши соседних домов. За стеклом жизнь текла, как обычно: кто-то спешил на работу, школьники с рюкзаками перебегали дорогу, ветер тихо шевелил ветви деревьев. Но внутри него всё было иначе. Он чувствовал, что вчерашний разговор изменил что-то важное. Слова Всемогущего, его взгляд, тяжесть выбора — всё это оставило след. Он думал о «правильном решении» и о том, что теперь эти слова значили для него самого. Правильно ли он поступает, отказываясь от своей мечты, или просто боится сделать ещё один шаг в пропасть? Он медленно застегнул школьную форму, пригладил воротник и посмотрел на себя в зеркало. Лицо отражало усталость — не физическую, а внутреннюю. Но под этой усталостью теплилось что-то другое: спокойствие. Тихое, будто выстраданное. На столе лежала тетрадь — та самая, в которую он раньше записывал заметки о героях. Он провёл по обложке пальцами, потом аккуратно перелистнул страницу. Ряды имён, схем, анализа способностей... когда-то это было его жизнью. Теперь же это стало чем-то вроде хобби... Очень любимое хобби. Если подумать с этим можно связать свою будущую профессию. — Ты всё-таки идёшь? — голос Шоколадки прозвучал тихо, без привычной искры. Он повернулся. Она стояла у двери, в своем привычном платье, который обычно одевают айдолы на концертах, с привычной ленцой. — Да, — ответил он, застёгивая рюкзак. — Если и есть что-то, что я могу сейчас сделать, то это просто... идти дальше. — сказал он скорее само себе, нежели кому-то еще. Шоколадка кивнула и, как ни в чём не бывало, последовала за ним. Они спустились по лестнице, и воздух показался особенно свежим. Солнце поднялось выше, город шумел своим обычным ритмом. Изуку шагал медленно, впитывая привычные звуки — звон велосипедов, голоса прохожих, лай далёкой собаки. Всё это продолжало жить, даже не подозревая насколько нечто безумное может скрываться за безумными действиями обычного с виду подростка. Он шёл и ощущал странное раздвоение — тело двигалось привычно, но разум оставался где-то позади, застряв в мыслях. Вчерашние разговоры, новые цели жизни с которым ему еще предстоит разобраться, сама идея «мультивыбора» не давали покоя, а то что ему будут присылать задания, от буквальной божественной сущностей, с легкой руки которого возможно и был создан этот мультивыбор. Он чувствовал себя частью чего-то большего, но не понимал, что это значит и зачем ему дано это бремя. Кажется, она чувствовала, что её слова могут только нарушить хрупкое равновесие в голове Мидории. — Странно, — тихо произнёс он, — раньше я всегда спешил, как будто боялся не успеть. А сейчас... не хочу торопиться. Шоколадка посмотрела на него сбоку, но ничего не сказала. Она просто шла рядом, чуть позади, словно давая ему пространство. Дорога к школе была длинной, но привычной. Каждый перекрёсток, каждый поворот напоминали о прошлом — о том, каким он был. Как стоял здесь, мечтая о поступлении в Юэй. Как представлял, что однажды сам станет героем. А теперь… теперь этот путь не был полон тех безупречных уверенных шагов, словно веришь в правильности того кем ты хочешь быть. Сейчас он стал обычным и немного потерянным. Каждый шаг отзывался лёгкой тяжестью, не физической, а внутренней — словно с каждым вдохом он постепенно принимал то, что всё действительно изменилось. Вчерашний Изуку — наивный, восторженный, готовый бежать до упаду ради мечты — словно остался в том дворе, где он впервые увидел Всемогущего. Он поднял глаза к небу. — Раньше… — наконец сказал он, не оборачиваясь, — раньше я думал, что, если потеряю мечту, то просто перестану существовать. Что без неё у меня не будет смысла. Шоколадка сперва молчала. Только ветер тихо играл её волосами. Они свернули на знакомую улицу, ведущую к школе. Ветер шевелил листья, солнце отбрасывало длинные тени от домов. Всё выглядело спокойно, почти умиротворённо. — Знаешь, — наконец заговорила Шоколадка, нарушив тишину, — я думаю, ты делаешь правильно. Изуку удивлённо взглянул на неё: — Что именно? — Ну, не гнаться за мечтой, когда чувствуешь, что она уже не твоя. Люди часто путают упрямство с целью, а страх — с верностью. Но ты просто… выбрал быть честным. Он не сразу ответил. — Наверное. Просто мне это больше кажется трусостью. Шоколадка усмехнулась. — Ха, если бы ты знал, сколько сильных людей живут, притворяясь, что всё под контролем, ты бы понял — трусость это как раз продолжать обманывать себя. Изуку чуть приподнял бровь. — Слова, достойные философа. — Или поп-айдола, пережившего кризис популярности, — лукаво ответила она, подмигнув. Он слабо улыбнулся. В её легкости было что-то утешающее. Может она не так уж и плоха? Когда школа показалась впереди, привычный шум ребят, стоящих у ворот, вернул его в реальность. Кто-то обсуждал результаты пробных экзаменов, кто-то хвастался новыми кроссовками, кто-то снимал очередной глупый ролик на телефон. Всё шло своим чередом. И вдруг Изуку только сейчас почувствовал, как десятки взглядов прилипли к нему — точнее, к ним. Шоколадка шагала рядом, будто не замечая ни перешёптываний, ни удивлённых лиц. Её лёгкое платье и сияющая улыбка резко контрастировали с серыми школьными формами вокруг. — Что это за красотка? — донёсся чей-то приглушённый шёпот из толпы. — Она такая милая… — ответил другой голос с завистливым вздохом. — Погоди… почему она ходит вместе с ним? — третьему явно не хватило самообладания, и он произнёс это вслух. Изуку моргнул, выныривая из своих мыслей, и только теперь заметил, во что была одета Шоколадка. Лёгкое коричневое платье с кружевными вставками, короткая юбка, полосатые гольфы и сапожки на каблуке — она выглядела как персонаж, случайно сошедший со сцены айдол-концерта и потерявший дорогу в мир обычных школьников. На шее — лента с бантом, маленькая шляпа на боку, волосы мягко переливались на солнце, и очень красивое и милое личико... Он судорожно моргнул. Она же говорила, что «наденет что-то простое»… Шоколадка, заметив его ошеломлённый взгляд, лишь наклонила голову: — Что-то не так, Изуку? — Н-нет, всё хорошо… просто… — он невольно отвёл глаза, чувствуя, как к щекам подкрадывается жар. — "Просто я теперь понимаю, почему все пялятся…" Когда они пошли вперед, толпа у ворот постепенно расступилась, но взгляды всё ещё жгли ему спину. Шоколадка, словно чувствуя внимание, вдруг повернулась к Изуку и невозмутимо сказала: — Кажется, на меня все смотрят. Наверное, я опять забыла надеть что-то не то? — Н-не то чтобы! Просто… ну… — Мидория запнулся, подбирая слова, — в школе все носят форму, а ты… немного выделяешься. — Ах, значит, выделяюсь? — с довольным видом протянула она, гордо выпрямившись. — Тогда всё идёт по плану! Айдолы ведь должны выделяться, да? — А-а-айдол? — он чуть не поперхнулся воздухом. — Шоколадка, ты же даже не учишься здесь! — А разве для этого нужна форма? — невинно моргнула она. — Я просто сопровождаю своего героя. — Я не герой… — тихо пробормотал он, но она уже повернулась к толпе и энергично помахала рукой. — Доброе утро, жители школы Изуку! На мгновение воцарилась тишина. А потом — взрыв смеха, возмущённых возгласов и удивлённых взглядов. Мидория спрятал лицо в ладони и тихо простонал: — Просто… просто пусть земля откроется и проглотит меня… Шоколадка же сияла, совершенно довольная собой, будто только что спасла мир своим приветствием. Из окна даже высунулись несколько парней. Дабы взглянут на нее. Толпа у ворот не спешила расходиться. Шоколадка явно чувствовала внимание — и, как всегда, решила, что молчать в такой момент — это скучно. — Как же здесь шумно! — радостно сказала она, оборачиваясь к Изуку. — Теперь я понимаю, почему ты приходишь сюда каждый день. Так приятно, когда вокруг столько людей! И добавила чуть громче, чем следовало: — Особенно когда все знают, что я пришла только ради тебя! Тишина. Настоящая, звенящая тишина. А ведь такое возможно только в клешированных аниме. Мидория замер. Толпа — тоже. А потом всё взорвалось шепотками, перешёптываниями и взглядами, от которых хотелось провалиться сквозь землю. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок, и не сразу понял, что произошло — но взгляды учеников, застывших у ворот, объяснили всё лучше любых слов. — Э-э… Шоколадка… — осторожно начал он, натянуто улыбаясь, — может, не стоило говорить это так громко? Но было поздно. — «Только ради него»?! — Они что, встречаются?! — Да ладно, Мидория? Тот самый, что боялся заговорить с девушкой? — Не может быть! Она просто шутит… да? Ему кажется или он реально физический услышал треск, будто мир парней даль трещину? Изуку покраснел до кончиков ушей и замахал руками: — Н-не то, что вы подумали! Мы просто… просто знакомы! Но было поздно — слух уже жил своей жизнью. Шоколадка, тем временем, невинно склонила голову: — А разве я сказала что-то не так? — Ты сказала всё не так! — простонал Мидория, чувствуя, как внутри умирает последняя крупица надежды на спокойный день. После её слов про «только ради тебя» уже было достаточно шепота и недоумения, но Шоколадка, похоже, решила, что комедии слишком мало. — Ах да! — вдруг воскликнула она, словно вспомнив что-то важное. — И спасибо, что вчера позволил мне спать с тобой! Я так давно не чувствовала себя в безопасности! Мир вокруг будто замер. Даже птицы перестали петь. — Ч… чего?! — выдохнул Изуку, бледнея. — ЭЙ! — раздалось из толпы. — СПАТЬ С НИМ?! — На его месте должен был быть я... — Обогнал всех! Героя из него не вышло, зато жизнь личная прет! — в голосе послышалась капли уважения и зависти. — Украл мечту, которой я ещё даже не достиг! Изуку в панике замахал руками, едва не выронив рюкзак: — Н-не то, что вы подумали! Мы просто… она уснула у меня дома! Ночевка! Это было не то, что вы думаете!! Но толпа уже не слушала. Кто-то засвистел, кто-то начал хлопать, а кто-то записывал происходящее на телефон. Шоколадка, ни капли не смутившись, улыбнулась: — Ну… технически, всё правда, не так ли? — Я ошибся когда подумал что ты не так плоха!!! — простонал Изуку, прикрывая лицо руками. — Эй, — тихо добавила она, чуть приблизившись, — но ведь ты сказал, что хочешь, чтобы я чувствовала себя как дома. — НЕ В ЭТОМ СМЫСЛЕ! Мидория внезапно понял, что сегодняшний день будет очень, очень долгим.