Причуда мультивыбора.

Изуку тупо пялился на свою тарелку, ковыряя вилкой в идеально приготовленном карри, пока Шоколадка и его мать вовсю что-то обсуждали. Разговор между ними лился так живо, будто они были знакомы всю жизнь. Они смеялись, перебивали друг друга, кивали, оживлённо жестикулировали — полное ощущение, что он здесь был лишним. Мидория устало улыбнулся этой сцене. Всё проходило даже лучше, чем он мог себе представить. Он ещё никогда не видел свою маму такой оживлённой, такой… счастливой. Словно Шоколадка вдохнула в неё вторую жизнь. А сама девушка слушала её рассказы с неподдельным интересом, оживлённо кивая, смеялась в нужные моменты и даже задавала вопросы. Конечно, большую часть из них Инко посвятила в подробности детства Изуку. Мальчик вздрогнул от очередного приступа смеха за столом — похоже, речь зашла о том, как он однажды попытался накормить плюшевого мишку кашей, а затем расстроился, думая что тому грустно, раз тот даже ложки в рот не взял. Он тихо застонал, прикрывая лицо рукой. По крайней мере, теперь он знал: чувство стыда и смущения у него всё ещё не отмерло. Он когда-то думал, что такие сцены — выдумка для ситкомов. Мол, ну не может быть, чтобы матери всерьёз рассказывали девушкам, пришедшим в гости, истории из младенческого ада их сыновей. Но вот он тут. И видит как его мать устраивала ему целый марафон смущения. Изуку мог лишь утешить себя тем что его мать, не показывает ей компрометирующие детские фотографий. Некоторые из них были настолько стыдными, что он всерьез задумался о том чтобы сжечь его, от греха подальше. Изуку мог и дальше ковырять тарелку как вдруг Шоколадка с улыбкой повернулась к нему. Мидория почему-то чувствовал что скоро произойдёт нечто нехорошее. — Изууу~ку! — протянула она с такой наигранной нежностью, что у него по спине пробежал холодок. — А правда, что в детстве ты пытался покрасить себе волосы фломастерами, чтобы быть похожим на Всемогущего? Изуку застыл, вилка зависла в воздухе. Он собирался сказать как есть, но не смог, мультивыбор дал о себе знать. — «Выбирай» С характерным приказным словом в его голове, перед появились две плашки выбора. Но за место обычных постыдных и чудаковатых действиях, появились довольно... странные варианты. [1. Всемогущий выберет преемника и начнет тренировать его/ее.] [2. Всемогущий начнет изучать уроки преподавания, до официального становление учителем в ЮЭЙ.] — Что за…? — пробормотал он едва слышно. Изуку тупо моргнул. Это был один из тех редких — и странных — случаев, когда его "мультивыбор" начинал влиять на вещи… за пределами его собственной жизни. И это касалась самого Всемогущего. Он чувствовал, как в груди поднимается волнение. Не испуг — пока что — но тяжёлое предчувствие. Он знал: когда выбор выходит за рамки его быта, происходит нечто… необратимое. По крайней мере они были безобидными... отчасти безобидными. Какими абсурдными не были варианты выбора, они были до странного логичными, и всегда опирались на прошлое и настоящее, меня ход историй. Имея под выборами некие предпосылки, которые либо раскроются, либо нет. Если Изуку прямо сейчас ничего не понимал, то со временем все становилось на свои места. Подобно тому как постепенно раскрываются следствия, приведшие к последствиям. Мальчик хотел было начать гадать, но проклятие никогда не терпело промедлений — в голове уже нарастала пульсирующая боль, как предупреждение. — Ну же… быстрее… — выдохнул он сквозь сжатые зубы. Плашки мигали, подталкивая к выбору. Он почти наугад ткнул во второй пункт. [2. Всемогущий начнет изучать уроки преподавания, до официального становление учителем в ЮЭЙ.] И тут же… всё исчезло. Голова отпустила. Но что это вообще было? Он перевёл взгляд на Шоколадку — та как ни в чём не бывало доедала карри. Словно забыв о своем вопросе. Его мать заметив смятение на лице сына, с беспокойством спросила его: — Что случилось Изуку? Опять мультивыбор? Мидория не смотрел ей в глаза, только смиренно кивнул, вяло ответив. — Ничего страшного, просто в этот раз варианты действительно были... странными. — что иронично, ведь сами по себе плашки с вариантами всегда заставляли его делать странное. От чего он стал известным чудиком в своей школе. Очередной повод задуматься и начать анализ, делая заметки, особенно понят значение слова "преемник". Почему его мультивыбор дал именно такое обозначение. Изуку нахмурился. Варианты выбора часто были дурацкими, нелепыми или неловкими — вроде того, чтобы громко петь гимн Японии на перемене, или объявить кому-то свой фэтиш в коридоре при полном сборе школы. Но сейчас — всё было иначе. «Преемник…» — это слово звенело в голове, словно колокол. Он уже давно привык, что его "мультивыбор" — это не просто проклятие, а что-то большее. Словно некий кукловод или незримая сила управляло его жизнью. Как будто его решения были частью какой-то абсурдной игры, чей сценарий писался кем-то гораздо выше него. А когда оно оказалось делом руки богов, и вовсе окончательно и без поворотно уверился в это. Оно не подчинялось законам реальности… но всегда почему-то оказывалось связанным с ней. Как будто оно знало, что будет происходить. Сколько раз уже бывало, что его безумные поступки приводили к результатам, которые иначе были бы невозможны? Много чтобы просто отмахнуться от них. А когда оказалась что этот мультивыбор был создан богами... тут же не остается иного варианта, кроме как смиренно принят: какой бы выбор он не сделал, это может отразиться в будущем. Как именно? — Он даже не хотел думать. Покачав головой, пытаясь отогнать лишние назойливые мысли, тот даже не заметил как кто-то мягко но настойчиво трясет его плечо. Он с удивлением взглянул на Щоколадку, которая опустила руку с его плеча. Она задумчиво посмотрела на него, затем с вопросом взглянула на его мать. — С ним часто такое происходить? — спросила она, указав на Изуку пальцем. — Иногда, да. Но я не думаю что это плохо. Просто мой Изуку очень любить все анализировать... особенно причуды. У него это в привычке — вот так уходить в себя. — с этими словами она встала подошла к нему, и нежно погладила сына по голове. — М-маам! — вспыхнул Изуку, отводя взгляд и аккуратно отстраняя ее руку. — Я уже не ребенок... — Ну конечно. — с ласковой улыбкой кивнула Инко. — Но даже так, ты все равно остаешься моим маленьким сыном. Шоколадка, наблюдая за этой сценой, вдруг просияла. — Какая замечательная семейная сцена. Я в восторге. — а потом к ужасу Изуку, она добавила: — Так приятно наблюдать за этим. Мама Инко можно и я тоже поглажу его? — спросила она тоном старательного ученика, подняв руку словно спрашивая находясь в классе. Инко одобрительно кивнула. — Кончено. Я разрешаю. Доверяю своего сына тебе. — как бы невзначай сказала она, а Изуку на ее последних словах резко взглянул на нее. Внезапный холодок пробежал по его спине. Почему это прозвучало как благословение? Подумав об этом, он чуть не поперхнулся воздухом. Изуку уставился на мать с таким выражением, будто она только что подписала договор о его усыновлении инопланетянами. А та словно ничего не случилось, невозмутимо вернулась на свое место и сделала глоток чая, даже не взглянув не него. Шоколадка тем временем счастливо засияла, вскочила со стула и подошла к нему так, словно монарх шедший к будущему королю на торжественном коронаций. И начала аккуратно, но с невероятной серьезностью гладить его по голове. — Молодец Изуку. Ты такой хороший. Мамочка гордиться тобой. — ласково ворковала она, как будто он только что сдал вступительные экзамены в Гарвардский университет, нашел лекарство от рака, и в придачу спас котенка из пылающего пожаром дома. — Остановись... — пробормотал он, чувствуя как по лицу расползается жар. — Прошу... умоляю... — А раз я начала гладить тебя, то теперь я буду звать тебя "Изу-кун"? — с внезапным вдохновением спросила она. Продолжая его гладить, еще добавив вторую руку, которой она гладила его лицо. — Мне кажется это мило, и она действительно подходить тебе. — Н-нет, не подходить! — слабо завопил он, накрывая голову руками. — Звучит так будто мы... — немного помедлив, он собравшись с духом произнес. — встречаемся. Хотя это не так. Он взглянул на мать надеясь что она услышала. Так как он хотел избежать будущих недопониманий или неловких ситуаций. Нужно расставить все точки над и, разрушить любые ложные предположения заранее, прежде чем они пустят корни. Инко спокойно улыбнулась и собрала всю посуду и вложила их в раковину. — Не встречаемся, говоришь? — спокойно спросила она, не оборачиваясь от мойки, где она мыла чашки. Но в ее голосе прозвучала та особая интонация, словно она ему не верила. — Не встречаемся. — моментально кивнул он, не обращая внимание на то что его гладят. — Мы просто... друзья. Ничего больше. — Ага, ага. Просто друзья. — кивнула мать, уже поднося чистую чашку к сушилке. — А что тогда вот это мм? — она выразительно указала пальцем на Шоколадку которая в этот момент поглаживала волосы Изуку одной рукой, а другой водила большим пальцем по его щеке, словно ласкового котенка. — Это... не то, что ты... — уже в который раз попытался начать Изуку, но осекся. — О, да, опять это пресловутое: "Это не то о чем ты думаешь". — многозначительно подтвердила Инко. — Вы просто друзья. Довольно близкие друзья. Она хочет называть тебя "Изу-кун". И даже сказало что будет рядом с тобой, поддерживать тебя во всем. Когда мы только познакомились. Прямо как я с твоим папой в молодые годы... но даже мы не вели себя так. Изуку хотел что-то сказать. Но первой заговорила Шоколадка. — Я просто хочу быть ближе к нему! — выпалила Шоколадка, совершенно искренне. — Я должна приглядывать за ним, поддерживать его. Поэтому здесь нужен эмоциональный контакт! В этот момент Иузку окончательно сдался. Решив что пусть его дух унесет ветер, подальше от этого места. — Мм эмоциональный контакт. — кивнула Инко, прищурившись. — А физический контакт — это следующий этап, да? — Ч-что?! — воскликнул Изуку, будто по нему прошелся удар молний. В его голове возник сбой систем. Где-то внутри него, корабля под названием "Сознание Мидории", капитан штурвала пытался отдавать команды, крича в рупор: — ВНИМАНИЕ ВСЕМ ОТДЕЛАМ! САРКАЗМ ОТ МАТЕРИ! ПОВТОРЯЮ — САРКАЗМ ОТ МАТРИ! БЫСТРО ПЕРЕХВАТИТЬ УПРАВЛЕНИЕ! Офицеры в панике метались между приборами, бортовой экран отключалась и перезагружалась, и в центре пульта монитора появился мигающий алый экран с надписью: [Смущение — уровень 97%. ОГРОМНОЕ ЖЕЛАНИЕ ВБИТСЯ ОБ СТЕНУ.] Тем временем в реальности: — М-мам... пожалуйста... — выдавил он, прикрывая лицо ладонью, — не говори так. Инко хитро прищурилась, подперев подбородок рукой. — Ну прости, прости... Но ты не представляешь, как приятно видеть, что у тебя появилась настоящая подруга... и такая милая между прочим. — она бросила взгляд на Шоколадку, та сидела с улыбкой, словно не замечая происходящее. — Эм... ну... я не против и физического контакта, если это укрепить доверие... — с серьезным лицом добавила Шоколадка, будто не догадываясь о чем идет речь. — Не надо ничего укреплять. — простонал Изуку, почти сваливаясь со стула. Инко, не выдержала, и рассмеялась приложив ладонь к щеке: — Ладно-ладно, не буду тебя дразнить. Но... — она подмигнула. — я все равно довольна. Она мне нравиться. И ты ей доверяешь, правда? — ... — Изуку сдался. Просто молча кивнул. Как будто признал поражение в честном, но безнадежном бою. — Прекрасно тогда быстрее доедай карри. Изуку молча поднял ложку, с глазами печального старика который понял что его жизнь больше никогда не будет прежней. Он доел карри и положил тарелку в раковину. Затем он молча сел на свое место. Не прошло и пары минут как тарелку уже помыли и поставили на сушилку. Инко с улыбкой взглянула на часы, висящие над кухонной дверью. В ее глазах мелькнула тень беспокойства. — Ох, уже почти девять вечера... — пробормотала она, поворачиваясь в Шоколадке. — Шоколадка, милая, а тебе не пора домой? Родители наверное, волнуются. Изуку чуть было не дернулся. Он посмотрел на Шоколаду, которая с напряжением уставилась на него. Решив что полагаться на мыслительный... то есть отсутствие мыслительного процесса у девушки — дело безнадежное, он сам запустил в своей голове генерацию правдоподобной лжи. — Я... эм... — протянула Шоколадка. — Ее родители в командировке. — как можно спокойнее выпалил он первую мысль, и хотел было продолжить, но вдруг он услышал голос. — "Выбирай" [1. С надеждой спросить: Поэтому может ли она остаться на ночлег?] [2. Чувственно сказать: Поэтому может ли она остаться на ночь со мной?] Изуку с грустной, почти обреченной улыбкой уставился на плашки выбора, прекрасно понимая, как они будут звучать — особенно в присутствии его матери. Он будет выглядеть как влюблённый подросток, который безуспешно пытается скрыть факт своей влюбленности. — Чёрт... — едва слышно выдохнул он, чувствуя, как в висках нарастает пульсирующая боль. — «Не могу тянуть. Если не выберу... хуже будет...» Он метнулся к первому варианту, ткнул в него почти отчаянно. Мир резко вернулся. Звук. Свет. Давление в голове ушло. — Поэтому... может ли она остаться на ночлег? — выдохнул он вслух, с таким тоном, будто ребенок спрашивающий про подарок на свой день рождение. В этот момент наступила...Тишина. Почти гробовая. Инко моргнула, Шоколадка моргнула. Потом девушка просияла: — Правда?! Спасибо, Изуку! — она вцепилась в его руку, сияя так, словно выиграла в лотерею. — Я буду хорошей гостьей, обещаю! «Нет... Нет-нет-нет... зачем она так обрадовалась?!» — мысленно завыл он, чувствуя, как уши горят. — Ох... — Инко протянула это «ох» с интонацией, от которой хотелось провалиться под землю. Она сложила руки на груди и с хитрой улыбкой посмотрела на сына: — Ну раз ты сам предложил... я, конечно, не против. Только... — её глаза опасно сузились. — никаких "развлечений" вы еще слишком молоды. — М-мам! — Изуку чуть не рухнул на колени от ужаса. — Это не то, что ты думаешь! — Конечно-конечно, — поддакнула Инко с выражением лица «я всё поняла». — Шоколадка, дорогая, тебе постелить в гостиной или... — она выразительно посмотрела на сына. — В его комнате! — радостно ответила Шоколадка, даже не дав ему шанса. Капитан корабля «Сознание Мидории» в этот момент молча достал бутылку саке и залпом осушил её, пока его корабль неумолимо тонул в океане неловкости. В голове Изуку сирена отчаянно ревела: «ЭВАКУАЦИЯ! ВСЕМ СРОЧНО ЭВАКУИРОВАТЬСЯ!» Но на лице он выдавил натянутую улыбку. — Э-э... Шо-Шоколадка, я думаю, что... — начал он, тщетно пытаясь подобрать слова. — Что? — искренне удивилась она. — Это же логично! Ты же мой "друг", — делая кавычки пальцами говорила она. — А у друзей должно быть доверие. Спать в одной комнате укрепит нашу связь. — сказала она с очень серьёзным видом, не оставляющим места спору. Инко чуть заметно прикрыла рот ладонью, чтобы скрыть усмешку. Её глаза сверкнули тем самым «материнским» интересом, от которого подростки мечтают провалиться в параллельную вселенную. — Ах вот как... — протянула она. — Ну что ж, доверие — это важно. Главное, чтобы вы... вели себя прилично. Изуку вдруг понял что уже слишком поздно пытаться хот пытаться хоть что-то исправить. Любая попытка возразить выглядела бы как признание вины, а потому он лишь как можно спокойно кивнул. — Да мам. — устало согласился он, уже полностью уставший смущаться. Инко мягко улыбнулась, но в её взгляде было слишком много... понимания. Слишком много намёков, от которых Изуку лишь отмахнулся. Она сделала вид, что больше ничего не скажет, и действительно пошла к шкафчику за посудой. Но в этот момент её голос прозвучал снова — лёгкий, обыденный, с той самой ноткой, от которой хотелось испариться: — Я тогда постелю на полу... или... — она чуть повернула голову, словно невзначай, — у тебя же кровать большая, да? Изуку замер, даже не осмелившись вдохнуть. — Мам!.. — вздохнул он, желая что фарс закончился. Инко тихо рассмеялась, как будто это было самое милое в мире. — Ладно-ладно, не дразню. — Она поставила перед ними тарелку с фруктами и сладостями, а затем добавила, уходя на кухню: — Просто доверяю тебе, Изуку. Ты у меня хороший мальчик. Обычно под словом «хороший мальчик» подразумевали угрозу: «Только попробуй дать мне повод усомниться!». Чего Изуку не хотелось даже в самых страшных кошмарах. Он сглотнул, выдавив из себя нечто вроде кивка, хотя Инко уже скрылась за дверью. Тишина, повисшая в комнате был довольно неловким. Изуку ничего не оставалось кроме как показать ей свою комнату. Раз она собирается переночевать у него. — Ладно Шоколадка, давай я покажу тебе свою комнату. Он поднялся с места, стараясь выглядеть максимально собранным, хотя усталость от постоянного смущения давила на плечи сильнее любого тренировочного утяжелителя. Шоколадка легко вскочила следом, словно эта ситуация её совсем не тяготила. Наоборот — в её взгляде читался неподдельный интерес, как будто она готова была разглядывать каждую мелочь связанную с ним. — Ну что ж, — протянула она, легко закидывая руки за голову, — веди. Изуку коротко кивнул и пошёл по коридору. Шаги отдавались глухо, тишина лишь подчёркивала, как он старательно избегает встречаться с её взглядом. Встав перед своей дверью он вдруг замер. Из-за всей этой суеты, волнений и вопросов он только сейчас осознал что ведет живую красивую девушку себе в комнату переночевать. От чего он не мог не волноваться, особенно учитывая что его комната завалена фигурками и плакатами всемогущего, от пола до потолка. Впервые он почувствовал себя неловко, из-за своей немного задротской натуры. И проще говоря Отаку... Но ничего не остается делать, как и прежде перед входом в дом он глубоко вздохнул словно парашютист перед прыжком с самолёта, и открыл дверь. Комната встретила их привычным уютом, но каждая деталь будто кричала на весь мир: «Я фанат Всемогущего». Многочисленные плакаты Всемогущего на стенах, аккуратно выстроенные фигурки на полках, и столе, и даже огромный занавесь с тематикой Америки. — "Почему именно сейчас я должен осознавать, что всё это выглядит... по-детски?" — с тоской подумал он, чувствуя, как щеки начинают медленно нагреваться. Шоколадка шагнула внутрь, остановившись на пороге, и её взгляд медленно скользнул по стенам. Она внимательно осматривала комнату. На ее лице промелькнуло что-то едва заметное — не то удивление, не то интерес. Изуку напрягся, готовый услышать любой комментарий, даже насмешку. Но вместо этого она повернулась к нему и серьезно сказала: — Так где ты обычно хранишь порнуху? Мозг Изуку на мгновение просто завис. Он даже не сразу понял, что услышал. — Ч-что?.. Шоколадка склонила голову набок, словно всерьёз ждала ответа: — Ну, то что обычно парни... хранят. У тебя же она должна быть? — Н-нет! У меня... нет такого! Она прищурилась, и выглядя искренне разочарованной, опустилась на пол, глядя на него совершенно беззащитно. — Даже хентай магни нет? — Нет. От её слов вокруг Шоколадки словно образовалась тёмная, давящая аура. Она склонила голову ещё ниже, опустив плечи, и в её взгляде появилось что-то тревожно-пугающее. — Даже... хентай манги... нет?.. — повторила она медленно, будто пытаясь осознать катастрофу масштаба вселенной. Изуку сглотнул, сделав шаг назад: — Я... я же сказал... нет... Аура вокруг неё стала гуще, будто воздух потяжелел, и комната наполнилась ощущением надвигающейся беды. Шоколадка прижала ладони к лицу, пальцы дрожали, а голос сорвался на глухой шёпот: — Как... так можно жить?.. — Э-э... — он попытался как-то разрядить обстановку, но слова застряли в горле. Она нарочито медленно подняла голову, и её глаза полыхнули странным блеском: — Ты... евнух?! — Ч-что?.. — Изуку окончательно потерял нить разговора. — Ну евнухи это обычно те, у кого отсутствуют причиндалы, из-за кастраций. Евнухами становились путём удаления семенников или полного удаления половых органов, как правило, в раннем возрасте... — начала было она объяснять. Изуку дико замахал руками, пытаясь остановить эти бесполезные для исторические факты. — Н-не говори такие вещи! Я не... я нормальный! Шоколадка театрально закатила глаза, откинувшись назад, лежа на полу в форме зведы, и вздохнув с видом обречённости: — Ну хоть что-то нормальное в этой комнате есть... — она обвела взглядом стены, где царил идеальный порядок, и добавила с ехидцей: — А то я уже думала, что ты какой-то святой паладин, который питается солнечным светом и любовью к справедливости. — Э-э... я просто... — Изуку опустил голову, чувствуя, как его лицо полыхает. — Слушай почему ты вообще этим интересуешься. Тем более кто в наше цифровое время хранить хентай мангу у себя в комнате? Где-то далеко чихнул один карлик с фиолетовыми волосами, имеющие форму шаров. — Ты не понимаешь Изу-кун, это традиция всех отаку. Ты не можешь предать свой вид! Изуку на секунду застыл, его мозг лихорадочно пытался обработать услышанное. — С-свой вид?! — выдавил он, с ужасом представляя, как Шоколадка только что причислила его к какому-то подвиду людей. — Это... не так работает!.. — Как это «не так»? — Шоколадка села на колени, глядя на него с видом, будто он только что оскорбил святые догматы. — Ты же фанат этого мускулистого парня? Фигурки и постеры! Это базовые понятия Изу-кун! А без хентая — это как рамен без бульона! — П-причём тут... — он уже почти задыхался, ощущая, как каждая её фраза забивает последний гвоздь в крышку гроба его самообладания. Шоколадка сделала глубокий вдох и подняла палец к потолку, будто произносила присягу: — Я не позволю тебе так жить! Сегодня — святое просвещение! Я Шоколадка, торжественно клянусь, что направлю тебя на путь истинный. — Н-нет, нет-нет-нет! — Изуку попятился к двери, предчувствуя беду. Изуку резко развернулся, намереваясь сбежать, но Шоколадка взмыла с пола с ловкостью кошки и перекрыла ему путь. Её глаза сверкали азартом охотника, загнанного свою жертву в собственную игру. — Куда это мы, а? — протянула она, ухмыляясь. — Сначала святой обет, потом инициация. Без ритуала ты не выйдешь, Изу-кун. — Ритуала?! — он чуть не задохнулся. — Ч-то за... Она шагнула вперёд, медленно поднимая его телефон, который оказался у нее неизвестно каким способом оказался у нее на руках. — Не бойся... всё будет мягко. Для начала я покажу тебе коллекцию классики жанра, и именно тентакли! Бугагага — и начало медленно подходить к нему, что-то тыкая на экран телефона. В этот момент Изуку на миг подумал что быть раздавленным статуей Будды, не такая уж и плохая идея. Тем временем снаружи Инко не торопилась открывать дверь, осторожно замерев на пороге, с запасным матрасом и постельным бельем. Она прислушивалась к странным звукам, доносившимся из комнаты её сына. Сердце слегка колотилось — не от тревоги, а скорее от смеси любопытства и беспокойства. —"Что они там делают?.." — мелькнула мысль. Она действовала тонко, не желая вмешиваться раньше времени и испортить момент близости между Изуку и Шоколадкой. Ей казалось, что если она ворвётся прямо сейчас, то только смутит их обоих. —"Да и подростки такие… всё время думают, что родители лезут не в своё дело…" Инко решила, что вмешается только если услышит что-то действительно тревожное или если ребята вдруг заметят её долгое отсутствие. Пока же из-за двери доносились странные, обрывочные фразы, от которых у неё непроизвольно дёрнулся глаз: — Деку, стой! Это не больно! Это культурное развитие! — донёсся приглушённый голос Шоколадки. Инко медленно выпрямилась и замерла, слегка покраснев. — "Культурное… что?" Она глубоко вдохнула, пытаясь убедить себя, что у них просто какой-то подростковый ритуал или странная игра. — Сейчас все дети такие... — утешала она себя. Но внутренний голос нашёптывал: "А вдруг… не то?" Кивнув самой себе, Инко решила пока не мешать, хотя ощущение, что она делает что-то неправильно, не отпускало. В голове пронеслась мысль: "Бестактно вот так стоять у двери и подслушивать… если они узнают, будет очень неловко." Она уже собиралась тихонько уйти на кухню, как вдруг из-за двери раздалось ещё: — Да расслабься ты! Тентакли — это классика жанра! Инко замерла, а в глазах её на секунду застыл ужас. — "Какие ещё тентакли?!" А Где-то вдалеке маленький фиолетовый карлик, вдруг почувствовал что мир стал чуточку более извращённым. И почему то его по необъяснимой причине захлестнула волна зависти.