Applebite | Надкушенный плод

— На что это похоже? Вопрос эхом разнесся по комнате, почти испугав Нарциссу. Она подняла взгляд и увидела, как сестра небрежно входит в детскую и усаживается на пуф перед ее креслом-качалкой. — Что именно? — спросила она, не совсем понимая, о чем говорит Белла. Белла придвинулась ближе, уставившись прямо на то место, где рот Драко был прижат к ее соску. — Скажи мне, Цисси. От того, как Белла на нее смотрела, ей стало немного не по себе, но она ничего не сказала. — Это как… не знаю, как описать. Ты ведь скоро сама узнаешь, разве нет? — Нет, не узнаю, — ответила Белла, и в ее голосе прозвучало напряжение. Наконец она подняла взгляд на лицо Нарциссы. — Ни сейчас. Ни в будущем. Никогда. Я не могу. Никогда. Я не могу. — Почему? — вырвалось у нее, несмотря на замкнутое выражение лица сестры. Разве они не делились всегда всем? Разве не были ближе всех друг к другу? — Мой муж, — ответила она просто, но окончательно. Эту тему следовало оставить в покое. Нарцисса и Белла по взаимному, негласному соглашению не говорили о своих мужьях ни о чем, кроме пустяков. Она пошевелилась в кресле-качалке, ненавидя то, что чувствует себя почти виноватой, держа ребенка перед сестрой, имея еще одну вещь, которой у Беллы нет. Сделав глубокий вдох, она прогнала эти мысли. Вина бесполезна. Малфои никогда не чувствуют вины. — Хочешь подержать его? — спросила она вместо этого, отнимая Драко от груди. Белла протянула руки почти механически, однако ее взгляд был прикован к обнаженному соску, влажному от молока и слюны. Как только Драко оказался надежно в руках сестры, Нарцисса натянула рубашку обратно, игнорируя то, как ее тело реагирует на этот пристальный взгляд. Вскоре после этого Белла вернула Драко с любопытной улыбкой на лице и ушла, оставив Нарциссу сидеть с отчетливым ощущением, что она так и не поняла, о чем именно спрашивала Белла. В следующий раз она увидела Беллатрикс через две недели. Люциус увез Драко к своим родителям в честь какой-то семейной традиции Малфоев. Впервые с момента родов она осталась совершенно одна, и ухмылка на лице Беллы говорила, что та тоже об этом знает. Нарцисса занялась приготовлением чая. Она все еще не привыкла звать домовиков, и это давало ей время задуматься, чего именно хочет Белла. — В твою комнату, Цисси? — спросила Белла, шагая по коридору и не дожидаясь ответа. Нарцисса последовала за ней, уже на ходу бросив домовому эльфу, чтобы тот принес чай наверх. Когда она вошла в комнату, Белла уже сидела в ее любимом кресле и смотрела на нее с каким-то яростным выражением лица. От этого взгляда по спине пробежала дрожь. Она опустилась на шезлонг, ненавидя то, что в присутствии сестры не может сохранять прежнюю, сдержанную осанку. — Эти новые? — спросила Белла, указывая на новые фотографии Драко на туалетном столике, словно ответ ее почти не интересовал. — Да, сделаны на прошлой неделе, — ответила она, глядя на них. И тогда она почувствовала это. Легкое, привычное тянущее ощущение, которое возникало всякий раз, когда она смотрела на Драко. Прошло уже несколько часов с последнего кормления, и теперь, глядя на лицо сына, она ощутила, как ее налитая грудь начинает подтекать в ожидании. Рубашка стала влажной, а взгляд сестры был устремлен прямо на нее. — Цисси, — сказала Белла, поднимаясь на ноги и переходя через комнату. Она опустилась на колени перед ней и положила руки Нарциссе на бедра. — Каково это? — Что? — успела она спросить, прежде чем Белла потянула за ее платье для кормления, обнажая грудь в прохладном воздухе комнаты. Она едва успела что-то подумать, как язык Беллы обвился вокруг ее левого соска, и та втянула его в рот. — Ммм, — простонала Белла, сильно посасывая, пока ладонью сжимала другую грудь Нарциссы. Она почувствовала, как струя молока хлынула в рот ее сестры… услышала почти непристойный звук, с которым та все это проглатывает. Между ее бедрами разлился жар, которого никогда не было, когда она держала на руках своего сына. — Б-Белла, прошу, — взмолилась она, не зная, просит ли остановиться или продолжать. Прошли долгие месяцы с тех пор, как Люциус в последний раз прикасался к ней — не считая нескольких невинных, мимолетных соприкосновений рук, когда они передавали друг другу сына. Белла забралась на шезлонг, встав коленом между ее ног, нависнув над ней, продолжая сосать ее грудь, так что молоко стекало из уголка ее рта. Нарцисса выгнулась, прижимаясь к бедру Беллы. Ее сосок покалывало, когда Белла выпустила его изо рта, и прохладный воздух комнаты обвился вокруг влажной кожи. Мгновение спустя Белла прижалась к другой груди, и новая струя молока хлынула в рот сестры, пока та разрывала тонкие трусики под ее платьем. Белла без колебаний ввела в нее три пальца, заставив ее пальцы ног сжаться в мягкой ткани шезлонга. Сжимая руку Беллы, Нарцисса впилась ногтями в ее кожу, безмолвно требуя большего. Она почувствовала, как Белла рассмеялась прямо у ее соска. — Ты всегда была такой шлюхой, Цисси. — З…заткнись, дрянь, — прошептала она в ответ, почти задыхаясь, едва не вскрикнув, когда Белла ввела в нее еще один палец. — Ты должна мне это, — сказала Белла, ее горячее дыхание касалось прохладной влажности на ее груди. Нарцисса заставила себя посмотреть на сестру, несмотря на пламя наслаждения, разливавшееся по коже. На лице Беллы было безумное, отчаянное выражение. Она говорила это всерьез. Откинувшись назад, Нарцисса кивнула в знак согласия, облегченно вздохнув, когда почувствовала, как Белла снова припала к ее груди. — Да, да, да, да... Белла вытащила пальцы, сжав другую грудь, ее ногти впились в кожу Нарциссы. Тело сестры напряглось, зубы впились в чувствительную плоть Нарциссы, когда та достигла разрядки. Белла оторвалась от соска, уронив голову ей на грудь и тяжело дыша. Через несколько минут она лениво опустила руку между ее ног, доводя до мягкого, приглушенного оргазма. Нарцисса провела пальцами по волосам Беллы, все еще с обнаженной грудью, и ждала подходящего момента, чтобы притвориться, будто они снова обычные сестры. — Слышала, на Косой аллее открывается новая лавка, — небрежно сказала Белла через несколько минут. Она поднялась на ноги, быстро и ловко приводя себя в порядок. Нарцисса сделала то же самое и подошла к чайному подносу за своим уже остывшим чаем. — Да, на следующей неделе. Можем сходить, если хочешь. Белла снова посмотрела на нее тем же выражением, что и несколько минут назад. Ты должна мне это. — Пожалуй, стоит посвятить этому целый день. Улыбнувшись, Нарцисса снова кивнула. Может, дело было в чувстве вины, отчаянии или одиночестве — это уже не имело значения. Как сказала Белла, Нарцисса была ей должна… по какой-то причине. — Конечно.