Дурашка

Если ранить тело — то пойдёт кровь и это больно, но со временем рана затягивается сама по себе, а если принимать лекарство, то всё проходит ещё быстрей. Но беда сердечных ран в том, что ничто не сможет их залечить. В отличие от тела для сердца нет лекарств и их невозможно залечить. Но лекарство может дать тебе лишь другой человек. Он может дать тебе свою любовь. «Наруто: Ураганные хроники»

— Говоришь, что не стремишься выиграть, но все соки из себя всё равно выжимаешь, — доносится голос сбоку. Чонгук, сидя на полу возле стены, ничего не отвечает, продолжая жадно глотать воду из своей бутылки. Виски и шея взмокли от пота, волосы прилипли к влажной коже, сердце стучит как бешеное. Звуки ударов мячей о пол не прекращаются ни на минуту — тренировка в самом разгаре. Кто-то отрабатывает нападение, другие оттачивают приёмы, а третьи обсуждают свои ошибки с тренером, чтобы улучшить свою игру. Ноги уже толком не держат: он в спортзале почти два часа. Подача в прыжке ещё нестабильная, поэтому он решил, что до начала весеннего турнира, её нужно довести до идеала. Времени немного, но постараться стоит. К тому же, тренер намекнул, что собирается выводить его на площадку во второй половине игры. Он не самый талантливый игрок, но его упорству могут позавидовать и старшие. Намджун вытирает заднюю поверхность шеи полотенцем и тяжело вздыхает. — Ты неплохо сыгрался с Чихуном. Я бы на месте Джисона начал нервничать — на смену ему подрастает прекрасный связующий. Закрыв бутылку и поставив её на пол, Чонгук кладёт локти на согнутые колени. Капитан больше ничего не говорит, наблюдая за другими членами команды. Все мысли заняты предстоящей игрой, тяжело сосредоточиться на чём-то другом, когда в голове то и дело мелькает надпись красными буквами «ты должен постараться». Намджун прав: он выкладывается по полной не просто так. Хочется доказать тренеру и себе самому в первую очередь, что он может играть в основном составе и быть надёжным игроком. «Наслаждайся процессом», — так Чонгук говорил себе постоянно. Он не стремился как-то выделиться и ухватить пальму первенства, но тогда он был школьником и не чувствовал такой конкуренции, как сейчас. Почти у каждого за спиной не одна победа и золотая медаль на различных соревнованиях. Намджун и Хосок пошли ещё дальше — стали кандидатами в мастера спорта. Волейболом они занимаются с начальной школы, так что уже в двенадцать лет могли похвастаться юношеским разрядом. Когда тренируешься с сильными, рано или поздно начинаешь на них равняться. Наблюдая за другими, Чонгук чувствовал необходимость стараться ещё больше. Уступать не хотелось, быть слабым звеном и отсиживаться на скамейке запасных — тоже. Продолжать заниматься волейболом — это осознанное решение, и приходить на тренировки ради галочки он не собирается. Для чего он ещё здесь? Поступил на факультет физического воспитания только потому, что большую часть времени сможет уделять любимому виду спорта. Поднявшись с пола первым, Намджун поворачивается к нему и протягивает руку. — Встанешь со мной в пару? — предлагает капитан. Чонгук смотрит на его большую крепкую ладонь и думает всего мгновение, прежде чем зацепиться за неё и встать на ноги. Прошлые обиды не прошли бесследно. Со временем он остыл. Для себя решил, что к каждому члену команды будет относиться с уважением, пока они находятся на площадке. Намджун сейчас — капитан их команды, лидер, за которым и правда хочется идти. Что он представляет из себя вне волейбола, Чонгука больше не интересует. — Хорошо постарались! Поблагодарим нашего менеджера за помощь! — Спасибо! — дружным хором произносят парни и склоняют головы. Чонгук бросает взгляд на Суджин и быстро отворачивается. В последние дни она много старается для клуба. Без помощи Тэхёна дела идут тяжелее, и у Чонгука были подозрения, что та в скором времени уйдёт, но этого не произошло. Суджин была хорошим менеджером, менять к ней своё отношение он не видел смысла, как и делать её виноватой в сложившейся ситуации. Тэхён рассказывал, что они разговаривали после того случая. Суджин извинилась за то, что поделилась чужим секретом. Улыбнувшись, Тэхён покачал головой. — Я не скрываю свою ориентацию, поэтому это не было секретом. Но в следующий раз не ищи утешения в другом человеке, когда тебе грустно. Тэхён всегда был очень добр к окружающим. И пускай Чонгук не понимал его поведения, он принял его позицию. Нужно было двигаться дальше. На тренировки Тэхён приходил теперь редко: иногда заглядывал, чтобы узнать, как обстоят дела (он неплохо сдружился с командой), а чаще составлял компанию своему дедушке, чтобы тому не было скучно добираться до дома в одиночестве. Обработанные фотографии с фотосессии, которую они проводили ещё несколько недель назад, он скинул в общий чат, а затем вышел из него. От всей этой истории на Чонгука накатывала тоска. Тэхён не хотел ни с кем ссориться, поэтому посчитал нужным не пересекаться с парнями по возможности. Он сказал, что не боится их, но и провоцировать не хочет, чтобы сохранить дружелюбную атмосферу в спортзале. После таких слов Чонгук начал уважать его ещё больше. Тэхён был и правда удивительным человеком, и чем дольше они общались, тем отчётливее он это понимал. — Чонгук, — окликает капитан, когда он выходит из раздевалки. — Можно тебя на пару слов? Чонгук соглашается немного пройтись. Следом за ними выходит Джисон и Хосок, однако Намджун просит оставить их наедине. Те довольно быстро соглашаются. Они расходятся в разные стороны. Из-за предстоящего турнира тренировки длятся дольше обычного. На улице уже стемнело, воздух прохладный и свежий. Чонгук убирает ладони в карманы джинсовки и старается расслабиться. С чего вдруг Намджун решил поговорить с ним с глазу на глаз? Капитан заговаривает только тогда, когда они оказываются на приличном расстоянии от спортзала. — Ты больше не с нами? Приходится прокрутить в голове заданный вопрос несколько раз, чтобы понять его смысл. Чонгук поджимает губы. Он перестал близко общаться с парнями после того инцидента. Его отстранённость ощущалась, однако между собой они это не обсуждали. Прошло уже три недели, а в груди до сих пор колется неприятное чувство, — кажется, это разочарование даёт о себе знать. Сказать ему по большей мере нечего. Он вдруг вспоминает, как восхищался Намджуном на первых тренировках. Что самое удивительное? Это восхищение никуда не пропало. Чонгук всё ещё внимательно наблюдает за его игрой и поражается лидерским навыкам. Обижаться на него, даже при всём своём желании, не получается. Намджун неплохой человек, и Чонгук это понимает, но доверять как раньше уже не может. Сложно. — Думаю, нет, — после затяжной паузы отвечает он. Они шагают неторопливо. Намджун, услышав всё что хотел, понимающе качает головой. — Твоё право. Но можно я кое-что скажу? — Получив согласие Чонгука, он говорит спокойным голосом: — Не подумай, что я защищаю Хосока. Мы с ним знакомы тысячу лет, я знаю его как облупленного. У него доброе сердце на самом деле. Просто… ну вот такой он уродился, — Намджун коротко усмехается, вспоминая друга в детстве. — Да, вспыльчивый, бойкий, со своими железными принципами. Его вряд ли что-то переубедит. Вбил себе в голову, что мнение, отличающееся от его собственного, неправильное. Я не могу его за это осуждать. Это его выбор, понимаешь? — Он поворачивается к Чонгуку, надеясь, что он улавливает нить разговора. — Но это так глупо, — не сдерживается Чонгук, нахмурив брови. — Не спорю, — кивает капитан. — Знаешь, на мой взгляд, бесполезно убеждать людей в своей правде. Ну хочется кому-то верить, что Земля плоская, пусть верит. От этого она не изменит свою форму, а человеку, может, спокойнее думать, что он прав. Хосок упрямый как осёл, доказывать ему что-то — себе дороже. — То есть, ты с ним не согласен? — удивлённо протягивает Чонгук. Намджун усмехается. — А я разве говорил о своей позиции? — Ты промолчал, — вспоминает он. — А это ещё хуже. Какое-то время капитан ничего не говорит — задумывается о чужих словах. Немного поразмышляв, Намджун заговаривает снова: — Ты презираешь меня, — говорит спокойно. — Просто не понимаю, — поправляет Чонгук. — Если ты не разделяешь его мнение, почему ему ничего не сказал? Почему не остановил? Ты ведь знаешь, что Тэхён ни в чём не виноват. — Не так всё просто, Чонгук-и, — вздыхает Намджун. — Я понимаю, почему ты злишься. Сейчас, смотря на ситуацию свежим взглядом, я признаю, что поступил неправильно. В тот момент я не хотел влезать, да и толку бы от этого не было. Хосок мой друг, я могу быть с ним не согласен, но уважать не перестану. У нас разные взгляды на жизнь, но дружить нам это не мешает. — Несколько минут он молчит, ожидая, что Чонгук что-нибудь скажет. Этого не происходит. — Знаешь, для чего нужны друзья? — Намджун останавливается и дожидается, когда на него посмотрят. Чонгук вскидывает брови. — Друзья нужны для того, чтобы помогать друг другу независимо от обстоятельств. И когда твой друг совершает ошибку, ты не должен от него отказываться. Ты должен ему помочь исправить её. — Намджун растягивает уголки губ в улыбке. — Если честно, до этого момента я не собирался залезать ему в голову, потому что считаю, что не имею на это право. У каждого человека своё мнение, Чонгук. Правильное оно или неправильное, решать только ему. Не уверен, что смогу переубедить его, но я постараюсь. Могу пообещать тебе, что больше не позволю ему калечить других людей, но и ты кое-что пообещай мне, ладно? — Что именно? Намджун опускает взгляд под ноги. Когда их взгляды снова пересекаются, Чонгук замирает. — Не ставь своё мнение о человеке выше самого человека. Сейчас ты видишь в Хосоке только плохое, попробуй посмотреть на него с другой стороны. Я не прошу тебя понять его, потому что это невозможно. Относись к нему так, как он относится к тебе. — Я попробую, — говорит Чонгук тихим голосом. Люди ещё не раз будут разочаровывать его, — он это понимает. Ну не бывает идеального родителя, друга, товарища; в отношении каждого есть вещи, которые нас могут расстраивать. Ограждаться ото всех — тоже неправильно. Может, тогда стоит сделать скидку на то, что все мы живые люди? Наше мнение не сформировывается из пустоты. Общество, те же самые родители, друзья, одноклассники, фильмы, рассказы дедушки — всё так или иначе оказывает на нас влияние. Иногда тяжело абстрагироваться от окружающего мира и прислушаться к внутреннему голосу, — на это могут уйти месяцы, годы, или же вся жизнь. Избавиться от мусора в голове и понять, что тебе ближе на самом деле — задача не из лёгких. После разговора с Намджуном на душе становится чуточку легче. Чонгук садится на диван и устало вздыхает. И почему люди такие сложные? Он и сам, наверное, головоломка для кого-то. Вспомнив о Тэхёне, он не сдерживает улыбки, — вот у кого точно хватит терпения подбирать к нему ключики. winterbear_tae: как прошла тренировка? Уже так привычно получать от него сообщения. Готовить себе ужин, не отрываясь от телефона, уходить в ванную, отвечая на новый вопрос и задавая свой. С Тэхёном как-то легко. Не нужно выдавливать из себя по слову или изображать интересного собеседника. Они разговаривают о разном: о жизни, о волейболе, о космосе, о предпочтениях в еде, о том, почему провожать закаты — это так успокаивает. Тэхён раскрывается совсем с другой стороны: он действительно доброй души человек, он любопытный, заботливый, в какой-то степени мягкий, отзывчивый и очень искренний. И как раньше они не могли найти общий язык? Сейчас кажется странным злиться на Тэхёна за его вопросы о самочувствии. Как и избегать его в целом. Наверное, не зря говорят, что всему своё время. Даже будь у него возможность вернуться в прошлое, вряд ли Чонгук улыбался бы так же ярко, как сейчас. Иногда, прежде чем притянуть к себе человека и никогда его больше не отпускать, его нужно оттолкнуть. И если сила притяжения сработает вновь, стоит задуматься — может быть, это твоё?

🏐🏐🏐

Дыхание замирает. Напряжение словно собирается в грозовые тучи над головой. Чонгук прикрывает глаза всего на секунду. Раздаётся свисток, в спортзале становится тихо. Он слышит лишь своё колотящееся сердце и делает глубокий вдох, после чего открывает глаза и вытягивает левую руку перед собой. Мяч взмывает вверх, делая несколько оборотов в воздухе. Прыжок, ноги отрываются от пола, он заносит правую руку за голову и ударяет твёрдой ладонью прямо по центру мяча. На автомате срывается с места, принимая стойку, но тут же замирает, неверяще глядя на трёхцветный мяч, который попав в верхнюю границу сетки, падает на их половине площадки. Судья показывает, что игра закончена. Трибуны взрываются, создавая много шума, а Чонгук не может пошевелиться. Зажмурившись, Намджун выпрямляется и заставляет себя подойти к каждому члену команды, чтобы похлопать по плечу и прошептать утешающую фразу, — Чонгук её не слышит. У него перед глазами всё остановилось. Он ведь сделал всё правильно… Разбег был хорошим, подброс — тоже. Тогда почему они проиграли? Осознание обрушивается снежной лавиной. Капитан тянет его за руку для построения. Чонгук с трудом поворачивает голову и находит глазами тренера. Тот, разочарованно поджав губы, смотрит в ответ. В его взгляде нет злости, внешне он выглядит совершенно спокойно, словно поражение нисколько не расстроило его. По крайней мере, ему удаётся сдержать эмоции, что не скажешь о Чонгуке. Вылететь после второй игры, — не этого он ожидал, когда уходил из спортзала последним и занимался до седьмого пота. И ведь самое обидное, что он подавал последним. Если бы мяч пересёк сетку, у них был бы шанс отыграться, пускай разрыв в счёте говорил об обратном. А ведь всё складывалось удачно: они с лёгкостью выиграли первую партию, во второй — уступили всего в два очка. Победа была близко, до неё оставалось лишь дотянуться рукой, но та упорхнула как бабочка, оставив после себя горький вкус. Он злится на себя. Засовывает форму в рюкзак, забирает куртку и выскакивает из раздевалки первым. Разбор полётов состоится на тренировке, поэтому задерживаться нет смысла. Внутри будто кровь кипит от обиды. Он раздражён и расстроен, не видит ничего вокруг и слышать — не хочет тоже. На улице легче не становится. Чонгук глотает свежий воздух ртом и резко выдыхает. Хочется поскорее убежать, спрятаться, чтобы проглотить липкий ком, застрявший в горле, и пережить этот день в одиночку. — Чонгук! Он вздрагивает, когда чужие пальцы оплетают запястье. Нет, нет, нет. Только не сейчас. Тэхён держит его крепко, просит посмотреть на себя, но Чонгук нарочно этого не делает. — Это не твоя вина, — говорит вкрадчиво, пытаясь достучаться. Только вот Чонгук не хочет его слушать. — Тэхён, пожалуйста, не сейчас. — Он вырывает руку и морщит лоб, надеясь, что Тэхён не видит его блестящих глаз. Перед ним тоже почему-то стыдно. Тэхён тянется снова, делая ещё одну попытку, и для Чонгука это становится последней каплей. Он вспыхивает подобно спичке и резко поворачивается, цепляясь за плечи и заглядывая в глаза. — Я же сказал: не сейчас, Тэхён! У него внутри — раскалённая лава, которая наконец нашла выход. Да как Тэхён не понимает, что ему не до слов поддержки? Он готовился к этому турниру, прилагая все свои силы, но его команда всё равно проиграла. Проиграла, потому что он попал в эту чёртову сетку! Не винить себя в такой ситуации сложно. Эмоции бурлят, и от одной фразы, которую Тэхён собирался ему сказать, легче не станет. Ему требуется время, чтобы успокоиться, и лучше это делать в одиночку. Не хочет никого видеть. Совершенно. От громкости голоса Тэхён невольно вздрагивает, а после замирает. Чонгук смотрит на него широко распахнутыми глазами и тяжело дышит. Накричал на того, кто искренне хотел помочь. Бинго, Чон Чонгук. И зачем Тэхён только побежал за ним… — Прости, — вздыхает он, медленно разжимая пальцы. — Я хочу побыть один. Не ожидав подобного, Тэхён даже сказать ничего не может. Обмякает в чужих руках как кукла, не моргает. Во взгляде Чонгука проскальзывает сожаление. Он отворачивается и срывается на бег, чувствуя, как пелена слёз застилает глаза. Всё размывается, он всхлипывает, убегая не от Тэхёна, а от себя самого. Не хочет, чтобы его видели слабым и расклеенным. Только не Тэхён. Из-за резкой боли в ноге он падает на землю. Изо рта вырывается болезненный стон. Схватившись за ступню, Чонгук жмурится, понимая, что подняться самостоятельно он не сможет. Ресницы становятся влажными, и в груди всё свербит от досады. — Чонгук! Что с тобой?! — Тэхён подбегает к нему первым. Растерянно оглядывает, не зная, что делать, а он отворачивает голову. Совсем скоро рядом оказывается Хосок: бросив свою сумку на асфальт, волейболист подлетает к нему и спрашивает, что случилось. — Ничего серьёзного, — тихо отзывается Чонгук. — Кажется, я подвернул ногу. — Сможешь встать? — Не уверен. Хосок наклоняется, укладывая его руку на своё плечо. Чонгук упирается на него и, смыкая губы, с трудом поднимается. Пробует наступить на ногу, но тут же морщится. Надо же, так глупо оступиться! Ещё и на глазах Тэхёна. Какой же дурацкий день. Вокруг собираются люди. Под прицелом чужих глаз он чувствует себя ещё хуже. — Я отведу тебя в медпункт, — говорит Хосок. Он вертит головой. — Не надо. Лучше домой. — Уверен? — Да… Хосок думает около минуты. В конце концов, решает послушаться. Забирает свою сумку и, приобняв младшего за талию, не спеша ведёт к автобусной остановке. Тэхён остаётся стоять посреди улицы, провожая их растерянным взглядом. Поджав губы, Чонгук отворачивает голову. Поговорят потом, сейчас же — ему действительно лучше побыть одному. Из автобуса он выходит не без чужой помощи. Хосок доводит его прямо до квартиры, помогает снять обувь и ещё долго стоит в прихожей. Образовавшаяся тишина становится напряжённой. Разговаривать им не о чем. Чонгук вспоминает слова Намджуна и тихо благодарит за помощь. Всю дорогу Хосок молчал, а сейчас решает сказать: — Проиграла команда. Не ты. Будут ещё взлёты и падения, так что дай себе время отдохнуть и возвращайся в строй. Подниматься всегда тяжело, но если ты этого не сделаешь, дорога к волейболу будет закрыта. — Он стоит ещё несколько секунд, а после разворачивается и уходит. Чонгук запрокидывает голову. Это просто надо пережить. Пропустить эмоции через себя и осознать, что впереди будет ещё не одна игра. Если расклеиваться так каждый раз, что от него останется в итоге? Сдувается как воздушный шарик, прикрывает глаза, думая, что завтра обязательно станет легче. Главное, не зацикливаться на своих ошибках. Хосок прав: проиграл не он, а вся команда, поэтому винить только себя будет неправильно. Мелодия домофона вынуждает открыть глаза. Чонгук теряется. Гостей он не ждал, тем более сейчас. Еле как поднимается с дивана и идёт к входной двери. Хосок ушёл минут двадцать назад, — вряд ли это он. Прихрамывая на одну ногу, Чонгук тянет ручку на себя и вскидывает брови. — Привет. — Тэхён, держа в руках бумажный пакет, неловко улыбается. — Впустишь? Чонгук прислоняется виском к двери и вздыхает. Даже злиться не может. — Я не в настроении, — предупреждает он. Однако Тэхёну не мешает это проскользнуть мимо него и снять кеды. — Знаю. Мы можем не разговаривать. Я приготовлю ужин и уйду, обещаю. Не хочу оставлять тебя в таком состоянии одного. — Тэхён нисколько не стесняется пройти в квартиру и поставить пакет на стол. Да, его никто не приглашал, но в этой ситуации он позволяет себе побыть немного наглым. Обернувшись, он спрашивает спокойным голосом: — Большая кастрюля есть? Чонгук смотрит на него и даже не знает, что сказать. Хочется улыбнуться, но он сдерживается. Закрывает дверь и ковыляет обратно на диван. — В нижнем ящике посмотри. Чужое лицо буквально загорается — его не выгнали, значит, Чонгук не против поужинать вместе с ним. А то, что он хмурится — так это вообще, мелочи. Тэхён бывает настойчивым, когда это действительно нужно. На незнакомой кухне ориентируется быстро: набирает чистую воду в кастрюлю, включает плиту, достаёт из пакета все необходимые ингредиенты для будущего супа. Чонгуку нравится острое — он это запомнил, поэтому решил приготовить любимое блюдо своего дедушки. Готовил уже не раз, так что должно получиться вкусно. По крайней мере, он надеется. Хочется хоть чем-нибудь порадовать Чонгука и скрасить этот вечер. Картофель и кабачок он нарезает средним кубиком, чили измельчает вместе с чесноком и зелёным луком. Морепродукты и анчоусы кладёт в ещё холодную воду, туда же добавляет овощи и ставит кастрюлю на огонь, закрывая сверху крышкой. Чонгук всё это время наблюдает за ним с дивана. Постепенно квартира наполняется запахами специй и пастой твенджан. Рукава своей кофты Тэхён закатал до локтей, чтобы они не мешались. На тонком запястье болтаются разноцветные браслеты, — Чонгук пересчитал их раз шесть, если не больше. Выглядит он довольно расслабленно, помешивая бурлящую жидкость, даже как-то по-домашнему, что ли, словно всегда готовил на этой кухне. — Пахнет вкусно, — решает сказать Чонгук. Улыбнувшись, Тэхён выключает плиту. Ставит на стол две тарелки, вытирает руки полотенцем и помогает добраться до стула. — Ты ведь не ешь острое, — вскидывает брови Чонгук, когда пробует бульон. — Я немного. «Опять о себе не думает», — проносится в мыслях. Тэхён слишком заботится о других. Он хороший друг, правда. Чонгуку становится стыдно за то, что он накричал на него на улице. А суп действительно оказывается вкусным, — Тэхён неплохо постарался. — Прости, что я заявился вот так… — Это мне надо извиняться, Тэхён, — говорит Чонгук, откидываясь на спинку стула. — Без ошибок не бывает побед, да? — улыбается тот. — Что? — Я говорю, ничего не получается с первого раза. Если много раз ошибаться, чего-нибудь уж точно добьёшься. Чонгук кивает на его слова. Только собирается что-то сказать, как Тэхён выбивает весь кислород из лёгких одной фразой: — Не отталкивай меня, пожалуйста. Почему он так отчаянно тянется к нему? Как мотылёк летит на свет, совсем не боится сгореть, открывает своё большое сердце, а взамен ничего не просит. Чонгук теряет дар речи. Голова становится пустой и ватной. Смотрит на Тэхёна и не может понять, чем заслужил такого человека рядом. — Сильно болит? Тэхён помог ему разместиться на диване. Чужие ноги поднял наверх, сел подле них и неуверенно касается спортивных штанов, закатывая те до колен. Чонгук шипит, когда он чуть надавливает пальцами на лодыжку. — Может, стоило сделать повязку? — Завтра пройдёт, я уверен. Тэхён вдруг замирает, разглядывая голени. — Да у тебя же все ноги в синяках… Он поднимает штанины выше, чтобы посмотреть на коленные чашечки. На ногах Чонгука живого места нет — синяки повсюду. Есть и старые, и свежие, некоторые уже совсем бледные, поэтому плохо заметны. Он и не думал, что в волейболе так часто падают. Неужели наколенники ничем не помогают? — Ерунда, — хмурится Чонгук. — Я уже привык. Тэхён поджимает губы. Если бы Чонгук позволил, он бы нанёс заживляющую мазь. — Разве тебе не больно? — Тэхён касается пальцами коленной чашечки — бережно, с заботой и аккуратностью. От такого простого движения сердце почему-то замирает. — Нет, — шепчет Чонгук, наблюдая за ним внимательно. Тэхён поднимает голову, находя его глаза своими. — Можно? — О чём ты? — не понимает. В полумраке чужие глаза словно блестят. Тэхён наклоняется и прижимается тёплыми губами к коленке, оставляя целомудренный поцелуй. Действие настолько интимное и в то же время невинное, что Чонгук забывает, как дышать. Он нервно сглатывает, не смея отводить взгляд. Тэхён целует каждый синяк, каждую царапинку и неровность, чтобы Чонгук понял — всё это не просто так. На коже остались следы его усердных занятий, и не нужно винить себя за проигрыш. Он сделал всё, что было в его силах, даже больше. Во рту становится сухо. К щекам приливает кровь. Когда Тэхён поднимает взгляд, Чонгук, смутившись, отворачивается. Это странно и одновременно с тем неловко. Тэхён отстраняется от него с улыбкой, поправляет штаны и встаёт с дивана. — Я обещал уйти после ужина. Отдыхай. Чонгук не хочет, чтобы тот уходил. Не сейчас. С Тэхёном спокойно, с ним хорошо и до безумия приятно просто находиться рядом. Его присутствие словно исцеляет, залечивая все раны, — душевные в том числе. — Останься, — тихим голосом. Чонгук цепляется за его запястье, стараясь не надавливать пальцами. Лицо Тэхёна растерянное. Он опускает взгляд на свою руку и впервые за всё время их общения выглядит так, словно не знает что делать. Чонгук мысленно просит его никуда не уходить и побыть с ним ещё немного. Одиночество больше не спасает — хочется человеческого тепла. Чтобы обняли, погладили по голове, прижали к груди и ничего не говорили, — этого будет достаточно. — Надо позвонить дедушке, — наконец отзывается Тэхён и делает шаг в сторону. Чонгук отпускает его. Он не просил остаться на ночь, но время уже позднее — если он задержится, добраться на общественном транспорте не сможет. — У меня есть новая зубная щётка, — зачем-то говорит Чонгук, будто это успокоит Тэхёна. — Диван полностью в твоём распоряжении. Тэхён улыбается. — Попрошу дедушку привезти мою сумку в университет. Чонгук вздыхает с облегчением. Даже не собирается скрывать, что такой расклад его радует. Он подтягивает ноги к груди, на минуту зависает, вспоминая о том, как Тэхён целовал его колени, и весь покрывается румянцем. Кажется, теперь получать синяки будет не так страшно. Если Тэхён сделает что-то подобное ещё раз, он с удовольствием начнёт падать чаще. Поймав себя на глупых мыслях, Чонгук хмурится. Что это вообще значит? С чего вдруг Тэхён проявляет столько нежности… — Можем посмотреть твоё любимое аниме, — предлагает Тэхён, возвращаясь на своё прежнее место. Чонгук кладёт подбородок на колени. Про больную ногу и вовсе забывает. — А тебе что нравится? Ему приятно, что Тэхён уделяет ему внимание, и всё же как-то эгоистично получается. Общение ведь не должно исходить с одной стороны. Он совсем не против узнать о чужих предпочтениях. — Вообще-то, мне тоже нравится «Волейбол», — признаётся Тэхён, улыбаясь. — На прошлых выходных я по твоему совету посмотрел два сезона. И знаешь, что я могу сказать? — Он поворачивается к нему лицом и заглядывает в глаза. Чонгук поднимает бровь. — Кагеяма — моя новая любовь! Его слова вызывают улыбку. — Так нечестно, — бубнит он себе под нос. — Ты ведь знаешь, что это мой любимый персонаж. — Ты связующий, как и он. — Кагеяма крутой. Тэхён с ним и не пытается спорить. — Придётся тебе делиться, — усмехается он и подсаживается ближе. Чонгук забирает планшет со стола и ничего не отвечает. Хоть в чём-то они похожи. По крайней мере, вкус на нарисованных парней у них совпадает.

🏐🏐🏐

Третий сезон «Волейбола» Чонгук может пересказать по памяти. Он даже некоторые фразы запомнил, потому что смотрел слишком много раз. И всё равно ведь с интересом наблюдает за происходящим на экране и волнуется за любимых персонажей. Когда заканчивается последняя серия, он поднимает голову, замечая, что Тэхён давно заснул, — это его ничуть не обижает. Чонгук выключает планшет и коротко улыбается. Тэхён, уместившись на его груди, сладко спит, напоминая беззаботного ребёнка. И как долго они лежат в такой позе?.. Первые три серии смотрели сидя, потом Чонгук лёг на спину, подпёр голову рукой, а планшет поставил на журнальный столик. Диван не такой большой, поэтому пришлось прижаться друг к другу. Тэхён спросил разрешения, прежде чем лечь щекой на его грудь. Чонгук не был против. Совершенно. Единственное, что его напрягало — своё учащённое сердцебиение. Волноваться получалось само собой. Это ведь нормальная реакция тела на близкий контакт с другим человеком? К тому же, от Тэхёна вкусно пахло. Он сам по себе мягкий и тёплый, так и хотелось ненароком обнять его и задремать. В мыслях не было ничего плохого. Чонгуку просто с ним… комфортно? Очень даже. А если учитывать тот факт, что он не привык делить своё личное пространство, то Тэхён установил все возможные рекорды этим вечером. Чонгук зевает, понимая, что вот-вот тоже заснёт. Надо как-то отодвинуть Тэхёна и перелечь на свою кровать. Тревожить его не хочется, но спать вместе кажется странным. Чонгук ещё даже не решил, кем Тэхён ему приходится — другом, хорошим знакомым или же просто интересным собеседником. Они ни разу не обсуждали подобное, а спрашивать как-то неловко. В прошлом они считались друзьями, но от дружбы было только одно название. Сейчас же их общение кардинально отличается от того, что было. Думать об этом пока что не хочется. Какая разница, как он называет Тэхёна? Главное, что им интересно друг с другом. Осторожно убрав чужую руку от себя, Чонгук приподнимается. Если бы не больная нога, на которую он по неосторожности наступил, Тэхён бы не проснулся. Тот открывает глаза и сонно смотрит, не понимая, в чём дело. Чонгук разочарованно вздыхает, — да уж, ниндзя из него никудышный. — Чонгук? — его хриплый ото сна голос вызывает табун мурашек. Чонгук замирает рядом с диваном, смотря на его длинные ресницы. И нога уже не волнует, и на всё остальное тоже наплевать. Превращается в ледяную статую и не шевелится. Еле как двигает губами: — Спи, — ласковым шёпотом. Тэхён ещё несколько секунд смотрит на него, после — ложится поудобнее и закрывает глаза. Чонгук накрывает его пледом. Задержав взгляд на брюках, наклоняется, спрашивая: — Может, разденешься? В прошлый раз ему стало жарко ночью. Тэхён, облизнув сухие губы, решает послушаться и стянуть с себя брюки кофейного цвета. Уже не стесняется, ничего не говорит, когда Чонгук неосознанно разглядывает его, прежде чем уйти к себе. — Спокойной ночи. — Сладких снов, — улыбается Тэхён с закрытыми глазами. А сны ведь и правда будут сладкими, думает Чонгук, залезая под одеяло.

♫ Aimer — Ref:rain ♫