Дурашка

Следуй своим желаниям. В этом и есть суть удовольствия. Удовольствие приносит наслаждение, а наслаждение приведёт к счастью.

«Судьба: Начало»

Это случается в самый неподходящий момент. Любовь стучится в двери, проникает в сердце и поселяется там на долгое время. Распускается как бутоны цветов, становится пышной, принимая причудливую форму и, несомненно, завораживающий вид. Если ухаживать за ней, не забывая поливать и рыхлить почву время от времени, то она будет только цвести и радовать глаз. Первым росткам нужен особый уход: стебель ещё неокрепший, листочки не проросли, любое неосторожное движение может повредить растение. Ты набираешься опыта, много наблюдаешь, узнаёшь что-то новое и действуешь аккуратно, — только в таком случае можно взрастить по-настоящему сильные чувства. Многие вещи для Чонгука непривычны, потому что незнакомы. Он долго стоит возле автомата с газировкой и водит задумчивым взглядом по разноцветным банкам, выбирая подходящее. Никогда не любил сладкую газировку и ни за что бы не стал покупать её, тем более после тренировки. Почему всё-таки наклоняется и забирает баночку колы, пряча её в рюкзак? Ответ, наверное, очевиден — чтобы угостить Тэхёна, которого он встречает после подработки. Тот сначала удивляется, а позже — расплывается в благодарной улыбке. Чонгук засовывает руки в карманы спортивных штанов и облегчённо вздыхает. Хотел сделать маленькую приятность. Получилось. Летние каникулы начались неделю назад. Сессия — не без труда — закрыта, поэтому про университет можно ненадолго забыть. Погода в июле пока что радует: днём греет солнышко, лаская своими лучами кожу, а вечером воздух становится прохладным, но не холодным. Ветер ощущается гораздо приятнее и мягче, чем в остальное время года. На Чонгуке обычные серые штаны с большими карманами по бокам, широкая футболка белого цвета и тонкая кофта на замке, которую он расстегнул, как только вышел из спортзала (стало жарко). Тело ещё горячее после тренировки, мышцы эластичные, голова пустая, а с губ не исчезает довольная улыбка. В последние дни настроение подозрительно хорошее. Стало как-то легко на душе, спокойно, и волноваться не о чем, и злиться — тоже. Хочется улыбаться, сплетать пальцы с чужими и слушать рассказы Тэхёна. У того всегда находятся интересные истории; он часто прижимается к его плечу, а иногда смеётся, отчего Чонгук невольно улыбается. В такие моменты сердце в груди скачет, радуясь тому, что Тэхён, сам того не осознавая, сжимает его ладонь крепче, продолжая заливисто смеяться от своих же слов. К состоянию, воздушному и вместе с тем волнующему, он начинает потихоньку привыкать. С Тэхёном приятно находиться рядом. Подолгу смотреть в его глаза, отводить взгляд первым, потому что становится неловко; держать его за руку, пока никто не видит, гладить волосы на затылке, спускаться на шею, наблюдая, как Тэхён сам льнёт к тёплой ладони и прикрывает глаза. Прикасаться к нему уже необходимо. Чонгук сам не заметил, как начал тянуться при любой возможности. То голову на плечо положит, пока они лежат рядышком, то прижмётся щекой к груди и будет водить пальцами по животу, сонно моргая. Тэхён тёплый, ласковый, надёжный, от него всегда вкусно пахнет; его голос глубокий, а по утрам — хриплый; он обожает старые фильмы, хранит памятные фотографии в большом альбоме с кожаной обложкой, пьёт свежее молоко или газировку, потому что от кофе его тошнит. Ему тяжело вставать рано, он может не спать до пяти часов утра и обрабатывать недавно сделанные фотографии, параллельно с этим слушая спокойную музыку в наушниках. У Тэхёна мягкая кожа, особенно в области живота — её Чонгук изучил губами и ладонями, пока тот, лёжа на подушке, смеялся от щекочущих ощущений. Он уже не стесняется ходить по чужой квартире в одном полотенце и открывать шкаф, доставая оттуда футболку Чонгука, чтобы переодеться. Чонгук никогда ничего не говорил по этому поводу, лишь улыбался, утверждая, что его вещи Тэхёну немного великоваты. Он выглядел мило и очаровательно, и разве Чонгук мог отказать себе в желании притянуть своего парня к груди и крепко обнять? На самом деле первое время было очень неловко. После первого свидания и того, что произошло между ними, Чонгук понял, что как раньше уже не будет точно. Он шагнул во взрослую жизнь, вступил в первые в жизни отношения и осмелился довериться. Чувствуется, что детство осталось далеко позади, он уже не шестнадцатилетний мальчик, а взрослый парень, который с каждым днём всё отчётливее начинает понимать свои желания. Любопытно пробовать то, о чём раньше только фантазировал. Ему нравится ощущать тяжелое дыхание Тэхёна на своём лице, нравится целоваться, соприкасаясь языками и губами, нравится водить ладонями по чужой спине и бёдрам, пуская мурашки по всему телу. И чувствовать себя желанным — ему нравится тоже. Безумно. Отзывчивость и искренность Тэхёна заставляют позабыть о страхе. С ним просто, интересно и очень хорошо. Не страшно ошибиться, показаться неумелым или глупым. Тэхён достаточно легко подстраивается под ситуацию, может быть мягким и нежным, а в другое время настойчивым. Если честно, Чонгук обожает, когда тот проявляет инициативу. По натуре Тэхён спокойный и добрый, но когда дело касается поцелуев, он становится жадным. Целует так, что в лёгких не остаётся кислорода, поэтому дышать получается с трудом. Даже боль в паху кажется приятной и тягучей, вынуждая тереться прямо в одежде о чужое бедро. Его будто выбросили в открытое море и забыли дать спасательный круг. Сначала боялся утонуть, не справиться, а потом понял, что страшиться нечего. Вода не настолько ледяная, а волны не такие свирепые, как казалось с берега. Нужно лишь расслабиться и перестать паниковать, тогда держаться на поверхности получится само собой. Чонгук только учится плавать. И Тэхён — тоже. Оба ещё молодые, одинаково горячие, любопытные и влюблённые. Хочется пробовать, изучать, ласкать, гладить, пьянеть от ранее неизведанных чувств. Хочется любить. Неумело и осторожно — так, как нравится и кажется правильным. Эмоции переполняют, от поцелуев кружится голова, а от каждой улыбки, искренней и тёплой, можно взорваться цветным фейерверком. Никто из них не знает, сколько будет длиться эта эйфория. Пока руки тянутся друг к другу, пока поцелуи и объятия являются уже чем-то необходимым — думать ни о чём другом не хочется. А зачем? Чонгуку нравится чувствовать себя как на воздушном шаре. Смотрит вниз, боится высоты, но не поддаётся панике, потому что знает, что в корзине он не один, а перед глазами — сахарные облака, до которых, как кажется, можно дотянуться рукой. Ещё никогда не улыбался без причины. Не вылетал из спортзала первым, торопясь встретить Тэхёна и проводить его до дома. И никогда, чёрт возьми, не млел от горячего дыхания прямо в губы. Дрожит, прижатый к холодной стене неизвестного дома, обнимает за шею и первым отстраняется, потому что они на улице, пускай уже поздний вечер и прохожих не видно. Тэхён наклоняется снова и целует напоследок в щёку, после — поправляет свой шоппер и обхватывает чужую влажную ладонь, беззаботно улыбаясь. — Никто нас не увидел, не переживай, — успокаивает, уже по привычке прижимаясь к плечу. Облизнув свои губы, Чонгук вздыхает. И почему так тяжело контролировать себя? Чем больше Тэхён касается его, тем сложнее быть отдельно от него. Вчера они ходили на свидание, а такое ощущение, будто не виделись несколько дней. Аж ладони чешутся от желания залезть под чужую одежду и зацеловать до смерти. От одних только мыслей во рту становится сухо, а в спортивных штанах — тесно. Чонгук прочищает горло и смотрит по сторонам, стараясь переключиться на что-то другое. Раньше, чтобы возбудиться, нужно было сосредоточиться на себе и убедиться, что рядом никого нет. Сейчас достаточно взглянуть на Тэхёна, вспомнить, чем они занимались ещё недавно, и всё — лицо вспыхивает как спичка. Ох уж эти гормоны… Чонгук точно скоро сойдёт с ума. И ведь неловко признаваться в том, что он готов утянуть Тэхёна за руку к себе домой, избавить его от одежды и не выпускать из своего плена несколько часов. Это вообще нормально? Чувствует себя жалким возбуждёнышем и совершенно не знает, что со всем этим делать. Старается вести себя спокойно, поддерживать разговор, слушая внимательно, но как только Тэхён останавливается и склоняет голову к плечу, нарочно вставая вплотную, вся сдержанность растворяется в тишине улицы. — Чонгук… — М-м? — Я покажусь наглым, если скажу, что хочу сегодня остаться у тебя? — улыбается Тэхён, кусая губы. Не сразу до Чонгука доходит смысл его слов. Он хмурится, крутит чужие слова в голове, не понимает, а потом слишком резко подаётся вперёд, обнимая за плечи. Тэхён непроизвольно вздрагивает, а позже усмехается, предупреждая: — Только мне завтра вставать рано. Чонгук такой радостный, что забывает об окружающем мире. Наклоняется, утыкаясь носом в шею, кивает, мол, обязательно проследит, чтобы он лёг вовремя, проводит на работу и приготовит завтрак, ещё и коротко целует, оставляя тёплый поцелуй на ключице. Тэхён смеётся. Что уж скрывать, оба хотят остаться наедине. Пока учёбы нет, есть возможность побыть вместе и хорошенько отдохнуть, а также подурачиться. Совсем немного. Оставляют свои вещи на диване, ужинают, не отводя взгляды друг от друга, улыбаются, прекрасно зная, что лечь пораньше сегодня не получится. Как можно спать, когда в твоей власти целый человек? Тэхён сам подходит к нему, садится на бёдра, кладёт ладони на плечи и долго смотрит в глаза, прежде чем наклониться и поцеловать. Мозги будто плавятся. Чонгук размякает, сидя на стуле, двигает губами навстречу, полностью доверяясь. Пускай Тэхён делает с ним всё что его душе угодно — ему в любом случае будет сначала неловко, а потом хорошо. Он дышит через раз, запрокидывает голову, позволяя целовать свою шею, и не специально сжимает чужие бока пальцами, чувствуя горячую волну возбуждения. А ведь они только начали целоваться… Тэхён распахивает глаза и слезает с его бёдер, смотря на Чонгука поплывшим взглядом. Тот мягкий как пластилин, податливый и отзывчивый. Может, со стороны кажется холодным и немного грубым, но здесь, рядом с ним, он совершенно другой. Чонгук до сих пор ведёт себя отстранённо с незнакомыми людьми, мало разговаривает, в основном слушает, не показывает своих эмоций, научившись прятаться от посторонних глаз. С Тэхёном так не получается. От слова совсем. Его тянут за руку, усаживают на край кровати и просят расслабиться. Тэхён раздвигает его колени в стороны и встаёт между ними, опускаясь на пол. Пальцами заползает под шорты, немного царапает, гладит, не прерывая зрительного контакта. Чонгук не может долго смотреть ему в глаза: вздыхает, наклоняясь назад, и упирается руками в матрас, думая над тем, почему Тэхён не стесняется так, как он. — Я в душ не сходил, — говорит почти шёпотом, когда чувствует, как чужие губы припадают к солоноватой коже. Тэхён поднимает взгляд на него и целует чуть выше колена ещё раз. Чонгук после тренировки, он уставший и вспотевший, но оторваться от него сейчас приравнивается к преступлению. Столько удовольствия доставляет слышать его тяжелое дыхание и видеть, как он облизывает свои пересохшие губы, стараясь сидеть смирно. Тэхён кладёт ладони на его бёдра, медленно забираясь под шорты. Гладит, вместе с тем продолжая целовать, проводит горячим языком, поднимаясь всё выше и выше. Чонгук почти задыхается от остроты ощущений. — Ты уже представлял, как я делаю это? — тихий голос Тэхёна доносится до ушей. Чонгук взмахивает ресницами, открывая глаза, и смотрит в потолок, поджимая пальцы на ногах. Признаваться в таком стыдно. Они не так долго встречаются, чтобы разговаривать о подобном… Он сглатывает и выпрямляет спину, чтобы взглянуть на Тэхёна сверху вниз. Тот прерывается, смотря в ответ. Руки оставляет под одеждой, не переставая гладить. — Не посчитаешь извращенцем? — Почему должен? Чонгук отводит взгляд в сторону. Тэхён его возбуждает. Очень возбуждает. Это стало понятно относительно недавно, когда они начали общаться ближе. Раньше такого не было: он мог спокойно находиться рядом с ним и не пылать щеками. Стоило поцеловаться один раз, как все мысли начали крутиться вокруг одного. Не может с собой ничего поделать, даже мастурбировать стал чаще, потому что появившееся желание нещадно зудит. И если раньше всю энергию выплёскивал на тренировках и не испытывал особых проблем с этим, так теперь сложно себя контролировать. Хочется — и всё тут, хоть на стену лезь. — Мы ведь встречаемся, — напоминает Тэхён спокойным голосом. — В твоих желаниях нет ничего постыдного. Можешь смело говорить о них, я не буду тебя осуждать. — Ты часто думаешь обо мне? — неуверенно спрашивает Чонгук. — Ну, в смысле… Блин, даже не знаю, как объяснить. Тэхён, смотря на него, весело улыбается. — В сексуальном плане? — догадывается он. Чонгук облизывает губы. — Да. Просто мне как-то неловко от того, что мы, оставаясь наедине, всегда занимаемся этим… — Чем? Я же тебя просто целую. — По всей видимости, данный разговор забавляет Тэхёна. Он расслаблен, говорит непринуждённо, совершенно не стесняясь стоять на коленях между чужих раздвинутых ног. — Иногда не просто… — бубнит Чонгук, отворачивая голову. Такой милый, невинный и растерянный, — так и хочется сделать какую-нибудь шалость. Улыбнувшись, Тэхён скользит ладонями выше, добираясь до паха. Чонгук сразу же напрягается. Друг друга полностью обнажёнными они ещё не видели. Да, целовались, мокро и долго, прижимались ближе, пару раз раздевались догола и прикасались под одеялом, выдыхая горячий воздух куда-то в губы. Позже засыпали, перед этим обменявшись пожеланием спокойной ночи, и отворачивались в разные стороны, чтобы утихомирить колотящееся сердце. В последний раз Тэхён обнял его со спины и поцеловал между лопаток. Чонгук долго лежал, не двигаясь, вглядывался в темноту и, дождавшись, пока тот заснёт, накрыл его ладонь своей и тоже закрыл глаза. Было приятно чувствовать себя в безопасности, защищённым и, несомненно, нужным. Пока что ему до сих пор сложно мириться с новыми обстоятельствами. Вроде бы всё замечательно, а с другой стороны — страшно заглядывать ещё дальше. Чонгук и не думал, что просто поцелуев ему будет недостаточно. Если уж нырять, то с головой, да? Всегда считал, что близость случается спустя несколько месяцев отношений, — так казалось правильным. Но теперь, получая первый опыт, он понимает, что представление крайне отличается от реальности. Он поцеловал Тэхёна просто потому, что захотел, и сейчас продолжает делать это, несмотря на предрассудки. Кто вообще сказал, что нужно отсчитывать определённое количество времени? Если вам хорошо вместе, не имеет значения, как долго вы встречаетесь, главное — чувствовать себя комфортно и прислушиваться к внутреннему голосу. Что он говорит Чонгуку? Что он совсем не против ласки. Тэхён очень аккуратный. Тянет его шорты вниз, припадает губами к паху, влажно целует сквозь ткань, вынуждая издать шумный вздох. Наблюдать за его действиями смущает, однако Чонгук смотрит внимательно, поддаваясь обыкновенному любопытству. Никто не ласкал его там, никто не покрывал внутреннюю часть бёдер поцелуями и не оставлял слабые укусы на коже. Это волнует, будоражит и одновременно с тем пугает. Он старается ни о чём не думать. Позволяет стянуть с себя боксеры и замирает, потому что видит, что Тэхён разглядывает его. Свет они не выключили, поэтому всё прекрасно видно. У Чонгука покраснели лицо и уши, он сглатывает, испытывая смущение, и в какой-то момент думает подскочить с места, натянуть трусы и убежать куда-нибудь. Почему Тэхён молчит? Смотрит, обводя взглядом каждую венку, даже не прикасается, словно впервые увидел возбуждённый член. — Можешь… так не пялиться, — просит Чонгук, прикрыв лицо рукой. Тэхён поднимает голову и вскидывает брови. — Не могу. Мне интересно, — честно в ответ. Чонгук вздыхает. Ну и как тут сохранять невозмутимый вид? От одного взгляда он уже готов поплыть, не говоря уже об остальном. Тэхён, не переставая смотреть на него, медленно наклоняется и, подцепляя пальцами член, коротко целует влажную головку. — Мне, вообще-то, тоже, — признаётся Чонгук, убирая руку от лица. — Хочешь посмотреть на мой? Боже, да он сейчас сгорит от стыда! Тэхён поднимается на ноги и без слов спускает брюки вместе с нижним бельём к лодыжкам. Чонгук устремляет взгляд вниз и, если честно, чувствует себя глупо. Взрослый ведь парень, чего так смущается? Наверное, потому что… — У меня больше, — весело говорит Тэхён, не имея в виду ничего плохого. Прямо как в детском саду пялятся друг на друга, оценивая и сравнивая. Не сдержавшись, Чонгук падает спиной на матрас и нервно усмехается. Не то чтобы он стеснялся размера своего члена и переживал на этот счёт, но… Почему-то он был уверен, что Тэхён меньше его во всех смыслах. Он ведь такой худой… Когда Чонгук трогал его в темноте, не почувствовал разницы. Она не такая уж и большая, кстати. И ведь всё равно как-то обидно, будто проиграл в чём-то важном. — Эй, ты чего? — Тэхён залезает на матрас, нависая над ним, и заглядывает в глаза. — Я повёл себя глупо? — Нет. Всё нормально. — Чонгук раскидывает руки в стороны и смотрит в ответ, рассматривая длинные ресницы. — Ты такой красивый, Тэхён. — Правда? — Конечно. Разве я не говорил тебе об этом? Тэхён смущённо улыбается. — Всего один раз. «Вот дурак», — думает про себя. Надо бы почаще повторять это хотя бы потому, что Тэхёну становится приятно от его слов. — Надо исправить это недоразумение. Тэхён прикусывает губу, улыбаясь ещё шире. Его взгляд останавливается на чужой футболке. Он задирает её наверх и, спросив разрешения, прижимается губами к груди. Целовать Чонгука так приятно… Тэхён чувствует его дрожь, осознавая, что причина в нём. — Не закрывайся от меня, ладно? Чонгук хмурит брови, вжимая затылок в матрас. Хочет спросить, что это значит, но неожиданно для самого себя издаёт тихий стон. Тэхён облизывает твёрдый сосок и оборачивает пальцы вокруг его члена, начиная неторопливо двигать рукой вверх-вниз. Его действия такие простые, но до жути приятные. Чонгук хватается за его плечи и распахивает глаза. — И откуда в тебе столько смелости? — искренне не понимает. Тэхён выглядит удивлённым. — А чего мне бояться? Мне нравится к тебе прикасаться, и тебе, вроде как, хорошо от этого… Чонгук, облизнув губы, улыбается. Тэхён прав: страшиться нечего. Ему неловко и стеснительно, потому что всё в новинку. Но ведь и Тэхён ничем подобным раньше не занимался. Почему он так легко принимает новый опыт и просто наслаждается происходящим, а Чонгук с трудом сдерживается, чтобы не залезть в свой панцирь? Они такие разные. Тэхён открыт для всего мира, — он всегда был таким. В детстве разглядывал жучков, наблюдал за прохожими, помогал незнакомым людям, шёл куда глаза глядят. Мог заблудиться, уехать на автобусе не в ту сторону и ни капли не расстроиться. Чонгук, будь он на его месте, скорее всего, запаниковал бы и испугался. Вот и сейчас он жмурит глаза, когда Тэхён прокладывает дорожку поцелуев от груди до живота и спускается ещё ниже, пристраиваясь меж раздвинутых ног. Ничего не умеет, но с удовольствием учится, действуя по интуиции. Сначала влажно целует, потом проводит языком по всей длине, замечая, что Чонгук невольно дёргается и поджимает пальцы на ногах сильнее. Такой большой и холодный с виду, а здесь, рядом с Тэхёном, уязвимый и отзывчивый. Искренний. — Можно я попробую? Чонгук, черпая воздух ртом, часто-часто кивает. Да боже, пускай делает всё что пожелает! Пускай стыдно, пускай неловко, но ему так хорошо… Вряд ли бы подпустил к себе кого-то другого и решился на подобное. У него ведь была возможность завести отношения и раньше. Почему этого не делал? Боялся открывать своё сердце, да и не особо хотелось, если честно. Сближаться всегда тяжело, особенно для него. Тэхён вызывает доверие, — наверное поэтому Чонгук впустил его в свой мир. — Если что, можешь попросить меня остановиться. Ни за что. Поцелуи Тэхёна горячие, опьяняющие, обжигающие. Он целует повсюду, всасывает нежную кожу губами, прекрасно зная, в каких местах будет приятнее всего. Подушечками пальцев гладит яички и только потом поднимается выше, прикасаясь к члену. Чонгук дотягивается до подушки и прижимает её к раскрасневшемуся лицу. Мычит в неё же, когда чужие тёплые губы обхватывают головку и слегка посасывают её. В отличие от него Тэхён не закрывает глаза. Водит языком по уретре, бережно поглаживает бёдра и медленно наклоняется ниже. Чонгук несдержанно стонет, вновь вздрагивая от приятных ощущений. Так тепло и влажно… Впервые чувствует что-то подобное. Шевелиться боится, лишь непроизвольно дёргается и дрожит, надеясь, что не кончит слишком быстро. Это настолько интимно, что хочется верить, никто никогда не узнает, как он сжимал пальцами подушку и распадался на атомы в чужих руках. Дышал тяжело и часто, а потом и вовсе открыл глаза и опустил взгляд, ловя другой, бесстыжий и туманный. До этого Тэхён просто водил горячими губами вверх-вниз, пока не догадался втянуть щёки, — Чонгук от этого действия напрягается каждой клеточкой тела. Отстраняется сам, притягивает к себе, чтобы поцеловать, и переворачивает на спину. Тоже хочет прикоснуться. Волосы Тэхёна разметались по одеялу. Он лежит, тяжело дыша, и с удовольствием наблюдает за тем, как Чонгук пытается повторить его действия. Получается, честно говоря, неуклюже. Всё равно старается, толкает головку за щёку, облизывает, не особо понимая, что надо делать. В итоге сдаётся и обхватывает член рукой, покрывая мелкими поцелуями оголённый живот. — Я скоро кончу, — шепчет Тэхён куда-то в ухо. — Я уже… Чонгук хрипло стонет, толкаясь бёдрами в чужой кулак. Локти уже не держат, он падает на грудь Тэхёна, вдавливая его в матрас. Тело содрогается от полученного оргазма. На несколько секунд он замирает, после — утыкается губами в чужую шею и влажно целует. С трудом Чонгук заставляет себя приподняться, чтобы не раздавить Тэхёна под собой и помочь ему дойти до разрядки. Оба долго лежат, восстанавливая дыхание, и ни о чём не думают. Хочется провалиться в сон и проспать в обнимку до самого утра, но надо сходить в душ. Проблема в том, что Тэхён его не отпускает — прижался горячей щекой к плечу, закинул бедро и обнял поперёк живота. — Давай полежим так пять минуточек? Чонгук не находит в себе сил отказать. Гладит руки Тэхёна, стараясь не заснуть, улыбается своим мыслям. Тело лёгкое, будто воздушное, и на душе слишком хорошо, чтобы нарушать воцарившуюся идиллию. — Надо вставать, — усмехается Чонгук. — Пойдёшь завтра на работу грязным? — Помоюсь утром, — бормочет Тэхён, пригревшись на его плече. — Тебе будет лень. — Знаю. Чонгук сонно улыбается. — Тебя завтра разбудить? — И накормить шоколадными хлопьями. — Хорошо. — Он всё-таки делает попытку встать, но Тэхён надавливает ладонью ему на грудь, вынуждая лечь обратно. — Не хочу вставать. Давай любиться? — Что делать? — Чонгук хмурится, поворачивая к нему голову. — Любиться, — повторяет Тэхён с улыбкой. — Это значит любить друг друга. Обниматься, целоваться, шептать нежности на ухо… — Никогда не слышал этого слова. — Я его только что придумал, — гордо заявляет Тэхён. — Любиться, — проговаривает Чонгук задумчиво. — Звучит красиво. — Ты действительно так думаешь? — Тэхён приподнимается на локте и смотрит ему в глаза. Улыбнувшись, Чонгук кивает и тыкает пальцем в кончик его носа, прежде чем подняться. Даже предлагает вместе сходить в душ, позабыв о смущении, и Тэхён сразу оживает, убегая в ванную первым. Моются долго, потому что балуются с пеной и по очереди намывают друг друга мочалкой. Тэхён игриво шлёпает его по ягодице, пока тот обтирается полотенцем. Чонгук смеётся и грозится отомстить, но его берут в плен: обнимают крепко со спины, зажимая руки, чтобы не вырывался, и подталкивают к двери. — Мы ведь не оделись, — напоминает Чонгук, посмеиваясь. — Ты до сих пор меня стесняешься? — Тэхён целует в затылок, зарываясь носом в мокрые волосы, от которых вкусно пахнет шампунем. После сегодняшнего смущаться уже нечего. Чонгук без труда выбирается из кольца рук и поворачивается к нему лицом, довольно улыбаясь. — Так нечестно, — дует губы Тэхён. — Почему? Я тебя сильнее. — Вот начну заниматься спортом, накачаю себе банки и положу тебя на лопатки в честной битве, — говорит на полном серьёзе. Чонгук звонко смеётся. — Мне придётся поддаваться тебе. — Никогда не недооценивай соперника, — советует Тэхён и коротко целует в губы, из-за чего Чонгук, прекратив смеяться, замирает. Хватка ослабляется, поэтому Тэхён выпутывается из объятий и неторопливым шагом подходит к шкафу, чтобы взять чистые боксеры. Не свои. Уже так привык ходить в вещах Чонгука, что на свою одежду даже не смотрит. Чужая широкая футболка прикрывает часть бёдер. Тэхён садится на стул и счастливо улыбается, ведь Чонгук пообещал ему высушить волосы. В постель ложатся вместе. Смотрят друг на друга в темноте, молчат, переплетая пальцы под одеялом. Кажется, теперь Чонгук понимает, в чём причина его хорошего настроения в последние дни. Как тут грустить, когда Тэхён гладит его щёки и обещает набрать мышечную массу, чтобы ни в чём не уступать? Чонгук едва сдерживает улыбку, слушая его. — Ты мне нравишься и таким, — признаётся шёпотом. — Хочу стать ещё лучше. — Куда ещё-то? — усмехается Чонгук. — Я с удовольствием буду защищать тебя. — Но мне тоже этого хочется… Не собираюсь прятаться за твоей спиной. — И не надо. Просто иди рядом. — Чонгук становится серьёзным. Даже в темноте глаза Тэхёна блестят. — Плечом к плечу? — Да. Почему-то сердце стучит в два раза быстрее обычного. Ему нравится открытость Тэхёна, нравится, что тот готов оберегать и заботиться, — это так… ценно. Ещё никто не хотел стать для него защитником. И у него прежде не возникало такого желания, а сейчас прижимается грудью к чужой спине, обнимает, целуя в шею, и понимает, что готов делать то же самое в ответ. После нескольких минут тишины Тэхён вспоминает, что хотел кое-что рассказать. — Чимин собирается приехать ко мне на пару дней. Чонгук лежит с закрытыми глазами, лавируя на границе сна и реальности. — Угу. — Не хочу разрываться между вами. Может, погуляем втроём? Как в старые добрые времена… — Угу. — Ты точно не против? Прокрутив чужие слова в голове, Чонгук хмурится. Он почти спит, но ещё соображает. — А почему я должен быть против? Это твой друг. — Да. И твоя первая любовь — тоже. Тэхёну неприятно об этом говорить. О прошлом хочется забыть, но у него не получается. Вспоминает, как Чонгук смотрел на его лучшего друга, и в груди начинает колоть. Он понимает, что ревновать в данной ситуации глупо и даже неуместно, но сердцу ведь не прикажешь успокоиться. Чонгук убирает руку, чтобы Тэхён повернулся к нему лицом. — Это уже неважно. Я давно отпустил ту ситуацию. Тэхён поджимает губы. Он надеялся получить другой ответ. «Моя первая любовь — это ты». — Хорошо. Тогда завтра напишу ему, что ты не против увидеться. — Тэхён. — Да? — У тебя голос грустный, или мне кажется? Врать он не умеет и не хочет. — Не кажется. — В чём причина? Тэхён шумно вздыхает и несколько секунд думает над ответом. Что его тревожит? Что он в Чонгука по уши влюблён уже не первый год, а Чонгук… Чувствует ли он то же самое в ответ? Очевидно, что нет. Они встречаются недолго, и Чонгук только недавно начал проявлять к нему взаимный интерес. Его вины в этом нет — для чувств нужно время. И всё же становится грустно от того, что пока они находятся на разных ступенях. Просить признаться в симпатии Тэхён не станет — и так всё видит. Он нравится Чонгуку, и это заметно невооружённым глазом, так что волноваться — это лишнее. — Всё в порядке. Просто понял, что не хочу тебя ни с кем делить, даже с лучшим другом. Это, наверное, странно и неправильно. Чонгук теряется от такого ответа. Тэхён его ревнует? Почему… Почему это радует? В груди так тепло становится. Он улыбается и притягивает к себе, прижимаясь губами ко лбу. — В этом нет ничего странного или неправильного. По крайней мере, мне так кажется. Разве для отношений ревность — это такая редкость? Тэхён прижимается к его груди ближе и закрывает глаза. — Нет. В любом случае я тебе доверяю. И Чимину тоже доверяю. Вы оба дороги мне. Чонгук ничего не отвечает, чувствуя себя хорошо от таких приятных слов. Утром ему рано вставать, чтобы проводить Тэхёна, а после отправиться на пробежку. Глаза слипаются, он засыпает, говоря уже в полусонном состоянии: — Кажется, я в тебя влюблён… Подняв голову, Тэхён замирает. Однажды они обязательно окажутся на одном уровне.

♫ Motohiro Hata — Himawari No Yakusoku ♫