Последняя песнь сирены

      Легкие волны плавно покачивали пиратский корабль из стороны в сторону, будто играясь с ним. Риндо, находящийся на нижней палубе, лежал на гамаке и мирно посапывал. Его пурпурные волосы немного растрепались и от постоянных ворочаний спадали на лицо, щекоча ноздри и не давая глубоко вдохнуть. Он приоткрыл рот, будто пытаясь что-то сказать, и вытянул руку в отчаянном жесте ухватиться за что-то. И вот уже в следующее мгновение он резко распахнул глаза, дернувшись, как от удара током.       Риндо оглянулся и смахнул с лица мешающиеся волосы. Протер веки, стирая остатки сна, и встал, потянувшись с непонятным звуком, идущим откуда-то глубоко из глотки. Он зевнул, поднялся на палубу и подошел к борту. Его руки небрежно легли на поверхность дерева, покрытого мелкими трещинами. Большим пальцем Риндо очертил самый глубокий разлом, задумавшись, что пора бы уже позаботиться о корабле и сделать полный осмотр в ближайшем порту.       Его команда уже давно бороздила по просторам моря. А что его сподвигло на такой шаг, Риндо и вовсе не помнил. Ему казалось, что с того момента, как он ушел из дома, прошло кошмарно много времени. Мужчина посмотрел в туманную даль, пытаясь разглядеть покрытое пеленой тумана утреннее небо. Обычно погода в это время была ясная и лучистая, но сегодняшние темень и мрак разбавили это постоянство.       Изо дня в день Риндо вставал на час или два раньше своей команды и вот так стоял, наслаждаясь приятным ветром, гонимым с северной части — с той стороны, где за тысячами километров находился его родной город. В это место он пообещал себе больше никогда не возвращаться ни при каких обстоятельствах. Почему мужчина так решил — тоже давно забыл. Все, что сейчас осталось в его памяти, так это эмоции, которые он когда-то испытывал.       По какой-то причине Риндо каждую ночь на протяжении долгого времени снился один и тот же сон, не дающий покоя. Он обращался к различным врачам и принимал препараты, что ему выписывали. Но ничего не помогало искоренить это из его головы.       Со временем он просто смирился и перестал обращать внимание. И лишь изредка, когда на него находило какое-то чувство непреодолимой грусти и тяжести, он долго стоял и размышлял об уже давно забытом и оставшемся в прошлом. Как это происходило и сейчас.       Риндо прикрыл глаза и снова увидел тот самый расплывчатый образ, преследующий его столько лет. Во снах этот образ мягко, почти невесомо гладил мужчину по голове с такой нежностью, что сердце сжималось от переизбытка чувств. А чей-то невообразимо красивый голос чарующе напевал одни и те же строчки, которые Риндо знал наизусть.       Было в этой песне что-то такое, что притягивало и манило его к себе, но увы — никак не дотянуться. Однажды мужчина попытался схватиться за эфемерный образ, но его ладони будто соскользнули и картинка пропала. Ощущение окрыленности и защищенности резко пропали, оставив после себя лишь горечь и неудовлетворенность.       Не было и дня, чтобы Риндо не чувствовал, что упускает что-то очень важное. Словно он забыл и никак не может вспомнить, как бы ни пытался. Провал в воспоминаниях не давал ему жить спокойно. Он знал, чувствовал всем нутром, что в детстве произошло что-то, что очень сильно на него повлияло, заставило посмотреть на реальность под другим углом. В этом и крылся ответ на вопрос, почему же мужчина, будучи еще совсем юным, просто сбежал от своих родных.       А ведь его семья была богата и могла обеспечить Риндо на всю жизнь. Он мог ни в чем не нуждаться, но в итоге пошел на поводу у какой-то навязчивой мысли. И в возрасте двадцати лет потратил огромное количество денег на пурпурную краску, которую далеко не каждый мог себе позволить. Ночью при тусклом огоньке свеч покрасил волосы, доходящие ему до ключиц, собрал все необходимые на первое время вещи и, никому ничего не сказав, ушел из дома.       Не сказать, что после этого ему жилось припеваючи, ведь голод мучил, а конкретная цель заставляла его пройти через множество испытаний. Риндо всей душой желал выйти в море, поэтому напрашивался практически к каждой команде мореплавателей. Но никто не хотел брать с собой необученного юнца с отсутствием жизненного опыта.       И когда денег, которые он взял из родительского кошелька, перестало хватать на пропитание, а цель стала меркнуть под натиском реальности, один человек все же сжалился над ним и взял к себе.       Его звали Кисаки Тетта, и он был капитаном корабля довольно известных пиратов, но на тот момент Риндо этого не знал. По чистой случайности они пересеклись, когда парень упрашивал какого-то мелкого пирата взять себя хотя бы палубы драить.       И если бы не Кисаки, который проходил мимо, то Риндо бы точно ударили тростью по лицу. Но мужчина решил это предотвратить, остановив чужую руку, уже занесенную над головой парня. — Если не уберешься за пять секунд, то эта палка окажется у тебя в заднице, — сказал Кисаки мигом побелевшему пирату. — А ты, малец, не нарывайся на неприятности. Тебе повезло, что у меня сегодня хорошее настроение и я расщедрился, чтобы помочь тебе, глупому парнишке, не знающему, с кем можно связываться, а с кем — нельзя.       На этих словах мужчина пренебрежительно посмотрел и развернулся, собираясь уходить. Но Риндо хотел снова испытать судьбу и вцепился ему в камзол, останавливая. — Подождите…возьмите меня к себе! Прошу вас! — Ах ты, мальчишка, каков наглец! Зачем ты мне вообще там нужен? — Кисаки нервно дергал рукой, пытаясь освободиться от хватки, но, посмотрев в глаза напротив, понял, что тот так просто не отступит. — Буду делать все, что захотите. Только возьмите, пожалуйста. Я думаю, что лишние руки вам точно не помешают. К тому же, я достаточно умен. — Хм, почему ты так рвешься в море? — пират видел, как отчаянно парень держался за него. Так, будто мужчина был его последней надеждой. — Я… — Риндо не знал, что ему ответить на это и стоял в ступоре, размышляя. Времени у него практически не было. От его ответа, возможно, зависело возьмут ли его на корабль или нет. — С самого детства я хотел отправиться в морское путешествие. Ушел из дома и теперь у меня нет пути назад. — Ты наивен, если думаешь, что все будет как в сказках, что читают на ночь таким детям, как ты. Я насквозь тебя вижу. Ты ведь из богатой семьи, иначе как объяснить этот цвет волос. И не горю желанием брать на себя ответственность за твою жизнь. Если ты сдохнешь, твои родители так или иначе узнают об этом. И меня повесят за то, что не сберег… — Нет, они не будут искать, я вас уверяю… — Не перебивай! Думаешь, можно будет вот так просто отказаться от всего? Нет, если ступишь на корабль, уже никуда не денешься, — мужчина тяжело вздохнул. — Многие умирают, не добившись того, чего хотели. Морские болезни преследуют нас постоянно. В прошлом году из-за цинги я лишился пяти своих лучших людей. — Я все это понимаю, не держите меня за ребенка! Я несу полную ответственность за свою жизнь, просто возьмите меня.       Кисаки подумал с минуту, а затем цокнул и кивнул головой. — Ладно, пошли за мной, глупый ребенок. — Я не такой ребенок, мне уже двадцать, — возмутился Риндо. — Вот поэтому ты и ребенок. Ведешься на такие очевидные провокации. Тем более, я тебе в отцы гожусь, так что держи язык за зубами, малец.       В тот день Риндо был счастлив, его все же взяли на корабль. Поначалу команда недоверчиво отнеслась к нему, но позже, когда на них напали другие пираты, он смог защитить навигатора. После этого его приняли и перестали сваливать самую отвратительную работу.       Капитан Кисаки никогда не хвалил парня и всегда называл ребенком. И Риндо просто безумно хотел доказать ему, что он чего-то стоит. Но как бы он не старался, мужчина лишь кивал ему головой и поручал сделать что-то еще. Такое поведение капитана бесило его до чертиков, но он продолжал упорствовать.       В конце концов, Риндо все же удалось стать правой рукой Кисаки. И чем больше проходило времени, тем отчетливее становилось осознание того, что мужчина о нем заботился. По-своему, но заботился. Во время битв он прикрывал парня или поручал это кому-нибудь. Приказывал хорошо кормить его и иногда, как бы невзначай, подкидывал ему мандаринов. Но при этом ни разу не сказал даже пары слов благодарности.       Чем старше становился Риндо, тем больше он уважал мужчину. Тот заменил ему отца, а команда — друзей, которых никогда не было. Парень был счастлив, но однажды случилось то, чего никто не ожидал. Их обычно всегда здоровый капитан вдруг заболел. Он слег с лихорадкой и находился в таком состоянии недели две. Его самочувствие то улучшалось, то снова становилось отвратительным.       Никто не знал, как ему помочь. И даже корабельный врач разводил руками, хотя отчаянно пытался выяснить, в чем же дело. И в конце второй недели болезни Кисаки попросил позвать Риндо в свою каюту. — Ты знаешь, зачем я позвал тебя сюда? — Понятия не имею, капитан. — Врешь, мальчишка. Все ты знаешь, ты же у нас умный, я это оценил, — сильный сухой кашель прервал его. — Мне недолго осталось… — Что вы такое говорите! Вы обязательно поправитесь! — Риндо и сам не знал, верил ли в то, что говорил, но очень на это надеялся. Последнюю неделю болезни капитана его посещали мрачные мысли, которые он выкидывал из головы, как мог. Но реальность была жестока, и каждый понимал, что такими темпами мужчина долго не протянет. — А ты все так же перебиваешь меня, дерзкий мальчишка. Кажется, я не научил тебя хорошим манерам, — его теплая улыбка выбила почву из-под ног парня. Он взял Кисаки за руку, пытаясь успокоиться. — Не умирайте, пожалуйста. Вы…мне как отец. — Ха-ха-ха, знаешь, я тебя никогда не хвалил, но сейчас хочу сказать, что ты действительно столько раз выручал нас, выручал меня. Спасибо тебе за это. Ты способный малый, поэтому после меня капитаном корабля будешь ты… И не спорь, я уже попросил Санзу рассказать всем о моем решении. Сейчас, когда мне стало полегче, хочу, чтобы ты посидел немного со мной. — Я сделаю все, что попросите, — Риндо взял тряпку, находящуюся на лбу мужчины, смочил ее холодной водой из рядом стоящей миски и положил обратно. — Так и зачем ты так рвался в море? — Но я же вам уже отвечал на этот вопрос тогда, в тот день, когда мы только познакомились, — парень нахмурился в непонимании. — Дурень, ты думаешь, я не понял, что это ложь? Ты сказал не то, что думал на самом деле. Теперь, спустя столько лет, у тебя должен был появиться настоящий ответ. Хотя бы просто расскажи мне, что у тебя здесь, — слабо ткнул пальцем в грудь Риндо, в то место, где располагалось сердце. — Надо же…от вас действительно ничего не скроешь. Тогда я и правда вам сказал не совсем то. Понимаете, мне кажется, что я о чем-то забыл. И из-за этого меня так влечет море, у меня ощущение, что там я найду что-то…что-то такое, что давно потерял или же просто…не знаю, как это выразить. — Я тебя понял. Все мы ищем на своем пути что-то. Я не верю в судьбу и прочую такую ерунду. Мы сами строим свою жизнь, поэтому, если ты в поисках чего-то важного для себя, ты должен бороться, Риндо. Делай все, что в твоих силах и не сдавайся. Но знай, что в конце своего пути ты можешь разочароваться и получить не то, что хотел. Если же это случится, начни все заново, нельзя довольствоваться тем, что есть. Жизнь — штука дерьмовая, мальчишка, поэтому бери от нее по максимуму.       Мужчина хлопнул парня по плечу и посмотрел так, будто прощался. Столько слов от своего капитана Риндо еще никогда не слышал и умом прекрасно понимал, что все это значит. — А теперь проваливай, я хочу спать, — проворчал Кисаки, повернувшись на бок. — Хорошо, капитан. Утром я снова приду, принесу вам еды.       На 49 году жизни утро для мужчины больше не наступило.       Когда Риндо пришел в каюту капитана, тот уже не дышал. Его лицо было как никогда расслабленным, а губы трогала легкая улыбка. Парень подбежал к мужчине и стал его тормошить, надеясь, что ему просто показалось, но он не приходил в себя. Тело за ночь охладело и кожа приобрела бледновато-синеватый цвет. — Капитан, спасибо вам за все, — дрожащим голосом произнес Риндо, понимая, что его все равно больше никто не услышит. Впервые за много лет он позволил себе разрыдаться. Потеря дорогого человека оставила неизгладимый шрам на его душе. Даже родителей Риндо не любил так, как этого мужчину, и если бы узнал, что те умерли, то даже глазом бы не моргнул.       Команда захоронила его в море, отправив плот с телом в свободное плавание. А Риндо стал капитаном в свои 27, но радости как таковой не испытал, чувствуя себя полностью разбитым.       Жизнь не стояла на месте, дни сменялись месяцами, а месяцы годами. Так и прошло три года, и сейчас он находился здесь, вспоминая обо всем этом.       *** — Эмма, ты не видела рыбьи кости? Я найти почему-то не могу, — спросил Ран у девушки, сидя на скалистом побережье. — Прости… я вчера у тебя их одолжила и случайно сломала. Воспользуйся моими, держи, — она посмотрела на него извиняющимся взглядом и протянула предмет. — Я же просил тебя не трогать… но ладно, пусть так.       Он взял кости и стал медленно и аккуратно расчесывать свои длинные сиреневые волосы, доходящие ему до поясницы. Этот процесс каждый раз занимал у него продолжительное время, потому что волоски всегда сильно путались от воды. И если он не хотел их порвать, ему приходилось хорошо постараться.       Ран мягко водил рыбьим скелетом по кончикам волос и ребрами распрямлял пряди. Убедившись, что часть волос распутана, не спеша поднимался выше и повторял то же самое. Во время этого он всегда любил тихо напевать, чтобы никто издали не слышал его голос. Бережно проходясь по корням, Ран продолжал петь, но иногда шикал, когда случайно костями надавливал посильнее, и острые зубья впивались в кожу. А затем снова растягивал слова, иногда изменяя тональность. Как бы невзначай взмахивал крылом, не имея возможности двигать руками в такт мелодии.       Эмма всегда любила наблюдать за ним в такие моменты. Да и что уж там таить, она очень любила им любоваться. Они все здесь были сиренами и имели красивую внешность, но Ран казался особенным. Он был самым старшим из них и умел петь так, как никто из них. А его облик завораживал не то, что обычных людей, но еще и самих сирен.       Из-за этого они недолюбливали Рана. Зависть разъедала их изнутри, заставляла относиться к нему с презрением и насмехаться над ним. Но мужчина не обращал на это внимания, понимая, какую он ношу нес. Ему «посчастливилось» когда-то давно привлечь внимание Зевса, из-за чего тот стал обхаживать Рана.       Такое стечение обстоятельств не радовало его, но он ничего не мог поделать и боялся разгневать своего отца, который гордился своим сыном из-за этого особого отношения Зевса. В гневе его отец был страшен и мог разрушить сразу сотни кораблей, наслав сильнейший шторм на море. Такое уже случалось однажды, когда Ран ослушался отца, за что позже был наказан. — Ран, отец просит тебя прийти к нему. Говорит, пришла Гера и хочет предложить что-то, что тебе понравится, — из воды выплыла голова Майки и обратилась к мужчине. — Он не сказал, что именно она хочет? — Нет. Но это важно, ты должен поторопиться. Ты знаешь, она нетерпелива, да и отец будет сердиться. Они сейчас находятся на южной стороне острова. — Почему там? Разве она не должна была прийти к отцу во дворец? — удивился Ран. Все гости обычно появлялись у отцовского трона, если груду гостей пиратов, конечно, можно было так назвать. — Я не знаю. Ты задаешь слишком много вопросов, просто иди, — Майки его всячески торопил, затаскивая в воду. — Да не переживай, я быстро приплыву туда, — Ран все же спустился в море, помахав Эмме, тряхнул плавником и скрылся из виду. Девушка обеспокоенно посмотрела туда, где только что был Ран, а затем перевела взгляд на Майки. — Как думаешь, с ним все будет хорошо? Я за него беспокоюсь, чувствую что-то нехорошее, — она прикусывала губу и теребила руками мокрые волосы. — Да что с ним может случиться? Он у нас в рубашке родился, удача сопутствует ему всю жизнь. Сама погляди, чего он добился: стал самой уважаемой сиреной среди всех, а то, что на него из-за этого косо смотрят — не так важно. Отец возлагает на него большие надежды, ты и сама знаешь, что это дорого стоит. Наш отец видит в нем потенциального преемника на свое место. Ты бы о себе побеспокоилась, а не о нем. Твои похождения к острову, наполненному людьми, пока что остаются в тайне. Но это лишь дело времени, когда отец узнает. Поэтому, Эмма, прекращай так делать, забудь того человека и живи спокойно. — Ты ничего не понимаешь, Майки. И вообще… сейчас речь не обо мне, а о Ране. Думаешь, просто так Гера пришла? Я не знаю, что у нее на уме, и меня это пугает. Как бы не случилось чего плохого…       ***       Ран вскоре достиг другой стороны острова, но выплывать из воды не торопился. Он нырнул глубже, к самому дну, желая немного полюбоваться разнообразием местных рыбешек и кораллов. Хоть названий рыб мужчина и не знал, но чаще всего наблюдал за теми, что ему больше всех понравились. Эти продолговатые черные в светло-желтую полоску создания, плавник которых был вытянут и заострялся на конце, из раза в раз привлекали внимание Рана. Когда они проплывали мимо него, их маленький округлый хвостик так забавно трепыхался из стороны в сторону, что невольно вызывало легкую улыбку.       Эта небольшая рыбешка чаще всего скрывалась в гуще кораллов, точно такого же цвета, как и она сама. Немного погодя к ней присоединялись еще более мелкие рыбки, уплывающие от крупных хищников и прячущихся у дна. Если бы Ран мог, он остался бы здесь надолго, но долго увиливать от разговора с отцом он не мог.       Оказавшись на морской поверхности, он подплыл к отцу и рядом стоящей женщине. Почтительно ей кивнул, поздоровавшись. — Выслушай ее, она пришла с хорошим предложением, которое одобрил Зевс. Точно так же, как и я. — Ран, недавно я навещала Муз, и наш разговор зашел о пении. Они утверждают, что лучше их голосов, других не существует. И я им возразила, выразив свою неуверенность в этом. Сказала, что сирены ничем по звонкогласию не уступают, — она выразительно посмотрела на мужчину. — Скажи, так ли это? — Я приятно удивлен…думаю, вы правы. Здесь мы нисколько не хуже Муз. — Тогда ответь мне на один вопрос. Готов ли ты от лица всех сирен принять их предложение о певческом поединке? — заинтересованность в ее глазах завораживала Рана и не позволяла засомневаться в себе и остальных сиренах. — Всегда готов. Расскажите же, где оно будет проходить и когда? — он присел на песок, с нетерпением ожидая ее ответа. — Мне нравится огонь в твоих глазах, юноша. Я думаю, ты знаешь про город Аптер. Так вот через два дня пополудни вам необходимо быть там. Судить вас будут три Бога, но вам об этом думать не стоит. — Я вас понял, — выпалил Ран и посмотрел на довольного отца. По его лицу ему стало ясно, что проиграть они не могли — не имели права подводить. Ран тихо вздохнул, но решил, что честь сирен не должна быть растоптана. — Славно. А с тобой, Форкий, мы скоро увидимся, — обратилась Гера к мужчине. Поправила свое дорогое одеяние и перед уходом сказала Рану. — Желаю вам удачи. Пусть победят самые достойные.