Please stop the time

Третья попытка самоубийства даже не стоила внимания — Кэйа не увернулся от летящей в него огненной стрелы хиличурла. Без всяких мыслей, просто не увернулся. Даже привычного страха смерти не было. Совсем. Резкая боль в груди, потеря сознания и чуть меньше времени. Ему было уже все равно. Но четвёртая попытка, последняя… Тогда Кэйе оставалось жить около 11 месяцев. Он привык при каждом взгляде на часы вспоминать, что скоро ему придется покинуть это место. Альберих до сих пор волновался за Дилюка, но это были уже не те переживания, как несколько лет назад. Кэйа привык. Выработал приветливую улыбку, почти каждый день ходил в таверну, что помогало забыться, выполнял поручения действующего Магистра. Иногда вспоминал о Родине, думал о будущем. Как в последний день придёт Дайнслейф, как он перенесёт его в Каэнри’ах, как Кэйа в последние минуты встанет у могилы своего отца и не будет чувствовать ничего. А что дальше? Скорее всего, когда он потеряет контроль над телом, Дайнслейф убьёт его, а затем придёт в Мондштадт и расскажет обо всём. Джинн будет стараться сдержать слёзы, Лиза лишь покачает головой и будет успокаивать Джинн. От Кли укроют правду. Скажут, что уехал. А Дилюк? Он же узнает, когда вернётся? Как он поступит? Хотя, наверное, просто вздохнёт с облегчением. Через время все забудут о Кэйе. На самом деле, это даже неплохо — никто не будет тревожиться. И всё же Альбериху не давало покоя одно. А что, если Дайнслейф не сможет убить его? Что тогда? Кэйа будет бродить по Тейвату и нести разрушения? Возможно даже уничтожит Мондштадт. Думать об этом не хотелось, но Кэйа верил в лучшее, ведь у Мондштадта есть много защитников. И один из них, даже находясь далеко, получит письмо, быстро приедет в город и разберётся с Альберихом. А о большем уже можно и не мечтать. Все эти мысли ужасно изводили морально. Кэйа старался всячески отвлекаться от них, поэтому сегодня решил заглянуть в «Долю Ангелов». Привычно скрипнув входной дверью и даже не смотря перед собой, капитан машинально улыбнулся. — Добрый вечер, Чарльз. Мне как обычно. — Приветливо сказал он и поднял глаз. И окаменел. Перед ним стоял Дилюк. Да, сильно изменившийся, с потухшими глазами, но такой родной. Всё такие же яркие волосы, аристократичная бледность, чёрная одежда. Рагнвиндр одарил Кэйю каким-то уставшим и ничуть не удивлённым взглядом. Даже лицо не дрогнуло. Это определенно был не тот человек, который не мог усидеть на месте в детстве, с горящими глазами рвался в ряды рыцарей, с энтузиазмом выполнял любые поручения, рвался в бой. И с обезумевшим огнём в глазах замахнулся на Кэйю мечом в ту ночь. Да, это был не тот Дилюк. Кэйа даже удивился, как человек мог настолько измениться. И как только Альбериху могло показаться что-то родное? Дилюк ничего не говорил, только молча сверлил его взглядом. Кэйе захотелось убежать из таверны как можно дальше, желательно в другую страну, или провалиться под землю. Но, поборов свои желания, Кэйа подошёл к стойке, сел прямо напротив Рагнвиндра и даже смог натянуть некоторое подобие улыбки. — Как неожиданно и приятно увидеть тебя здесь. — Стараясь выдавать меньше фальши сказал Альберих. — Зачем вы пришли, Сэр Кэйа? — Немного хриплым голосом спросил Дилюк. От официального тона коробило, а взгляд Рагнвиндра никак не изменился. Всё такой же пустой. Вопрос был логичным, учитывая всё, что произошло между ними, и Кэйе стало ещё больше не по себе. Тем не менее он уже отошёл от шока и теперь поддерживать привычный образ стало легче. — А зачем люди ходят в таверну? — Попытался сгладить напряжение Альберих. — Налейте мне «Полуденной смерти», Мастер Дилюк. Так официально обращаться к Рагнвиндру было очень непривычно и даже противно, но ничего другого, как принять правила игры, не оставалось. — Капитану Ордо Фавониус не подобает пить. Хм? Он уже навёл справки? Когда успел? — Когда ты вернулся? — Вопрос сорвался сам и Кэйа вмиг пожалел о своих словах, ведь Дилюк одарил его таким презрительным взглядом, что Альберих больше не смог смотреть ему в глаза и опустил взгляд на стойку. — Впрочем, неважно. Я зашёл сюда после службы, поэтому нет ничего плохого в том, чтобы налить мне немного вина. Хозяин таверны промолчал, принимаясь наливать напиток. Видимо, ему надоело спорить и желание Кэйи сегодня напиться всё-таки исполнится. Наконец, перед Альберихом оказался бокал с налитой туда бордовой жидкостью. Дилюк — не Чарльз. Несмотря на то, что он почти никогда не пробует собственные напитки, они всё равно каким-то образом получаются восхитительными. И сейчас Кэйа в предвкушении и взял в руки бокал. Он так давно не пробовал «Полуденную смерть» от Дилюка, что уже и забыл вкус. Не почуяв подвоха, Альберих чуть-чуть отпил и сразу же закашлялся от неожиданности. Скривился. Виноградный сок. Кто бы сомневался. Его брат не отступается так легко. Кэйа поднял глаза на Дилюка, думая увидеть усмешку на его лице, но почему-то оно не выражало абсолютно никаких эмоций. Ему что, всё равно? Прошлый Дилюк разразился бы весёлым, заразительным смехом, сказал бы, какое у Кэйи смешное выражение лица. Стоявший же перед ним Дилюк, видимо, не чувствовал ничего. А чья это вина? Из-за кого он стал таким? Кэйа снова ощутил укол вины. И что теперь делать? Просто уйти? Покидать Рагнвиндра снова не хотелось. Хотелось увидеть те живые эмоции, которые раньше бушевали на лице. Кэйа нагло перевесился через стойку и нащупал на полке не открытую бутылку «Полуденной смерти». Взяв чистый бокал он сам налил себе напиток под пристальный взгляд Дилюка. Альберих ожидал чего угодно: что Рагнвиндр накричит на него, что выгонит Кэйю из таверны, что, в крайнем случае, замахнётся на него мечом. Но Дилюк ничего не сказал, а лишь ушёл вглубь таверны обслуживать других посетителей. Это точно вина Кэйи. Если бы он не рассказал о своей миссии, о Каэнри’ах, то Дилюк не стал бы таким. Его глаза не были бы пустыми, а на лице отражались бы хоть какие-нибудь эмоции. Альберих сжал в руке ножку бокала. Точно. Он здесь, чтобы отвлечься. Хотя как тут отвлечёшься, когда объект всех твоих переживаний рядом? Отпив уже настоящее вино, Кэйа вдруг обратил внимание на постоянный щёлкающий звук. На стене висели часы, равномерно отсчитывающие каждую секунду. Тик. Тик. Тик. Вот уже на три секунды осталось меньше времени. Вот уже на четыре. Время не бесконечное. Раньше Кэйе было все равно на этот равномерный звук, но сейчас, когда Дилюк вернулся, он явно ощутил недостаток времени. Что вот, скоро Альберих уйдёт. Что скоро превратится в монстра. Дилюк снова вернулся за стойку. Неосознанно Кэйа стал вглядываться в его лицо. Оно, несмотря на отсутствие эмоций, выглядело красиво. По-родному. А может, есть шанс всё исправить? Начать заново? Тик. Тик. Тик. Нет, Кэйа не успеет. Его вина слишком велика, чтобы исправить все за одиннадцать месяцев. Тогда стоит ли вообще пытаться? Может, пустить всё на самотёк? Но Дилюку плохо из-за него. Будет ли правильным оставить всё как есть? Кэйа не знает. Да и вряд ли тут есть правильный ответ. Альберих отпил ещё вина. Возвращение бывшего брата как будто заставило его очнуться ото сна в четыре долгих года, всколыхнуть давно позабытые чувства. Да, Кэйа всё так же любил Рагнвиндра. За четыре года ничего не поменялось и даже сейчас, когда Дилюк настолько изменился, чувства не исчезли. Альберих понимал, что сейчас это было совершенно не к месту, но почему-то с каждым глотком вина отрывать взгляд от Рагнвиндра хотелось всё меньше. — Я вижу, что вы на меня смотрите, Сэр Кэйа. — Резко и холодно сказал хозяин таверны, вырвав капитана кавалерии из своих мыслей. И какой же всё-таки у него красивый голос. — Пожалуйста, прекратите. Ах, ну да. Альберих так привык к монологам в своей голове, что сейчас было неприятно, что его прервали. — Мы так давно не виделись. Неужели вы думаете, что мне не интересно, что с вами произошло? — Улыбнувшись и пододвинув пустой бокал к Рагнвиндру, чтобы тот налил ещё, сказал Кэйа. — То, что произошло со мной вас не касается. — Хмурясь, ответил Дилюк, тем не менее, наливая ещё вина. Ну, хоть чуть-чуть эмоций, пусть и таких. — Мы ведь были так близки. И неужели, вам не интересно как жил я пока вы отсутствовали? — Альберих даже смог натянуть обиженное выражение лица. Благо, актёр из него был хороший. Вывести бы Рагнвиндра на эмоции. Смотреть в пустые глаза было выше сил Кэйи. — Всё, что мне нужно, я узнал сам. Ваши объяснения не требуются. — Всё таким же тоном сказал Дилюк. — Ах, каким же вы стали занудой, Мастер Дилюк. — Откинувшись и грустно вздохнув сказал Альберих. — Даже для приличия не поинтересуетесь, что же происходило всё это время с вашим братом? — Ты мне не брат. — Нахмурившись, сухо сказал Рагнвиндр. — Не после того, что ты сделал. Да, точно. Кажется, Кэйа перестарался. Снова сделал больно и себе, и Дилюку, напомнив о прошлом. Всё меньше хотелось разговаривать с Рагнвиндром и всё больше — напиться. Но Альберих почему-то продолжал хоть как-нибудь пытаться расположить бывшего брата на разговор. Часы служили напоминанием, что ему нельзя медлить. — Давай поговорим. — Кэйа опустил глаза. Дилюк не ответил. — Прости меня. За всё. — Тихо прошептал Кэйа. Слова вырвались сами. Дилюк снова ничего не ответил, только молча принялся протирать бокалы. — Мне правда жаль. Я не хотел всего этого. Рагнвиндр вдруг резко поставил бокал на стол и сжал его так, что ещё чуть-чуть, и он бы треснул. — Я тебе не верю. — С глубоко запрятанной ненавистью тихо зашипел он, заставив Кэйю поднять глаза и посмотреть прямо на него. — Ты обманывал меня десять лет. Думаешь, я поверю в весь этот спектакль с раскаянием? Ты хороший лгун, но твоего мастерства недостаточно, чтобы запудрить мозги мне. Знай, ты сейчас жив только потому что отец бы расстроился, убей я тебя. — О, правда? — Неконтролируемая злобная улыбка сама появилась на лице. Кэйа весь ощетинился. — Тогда плюнь на отца и убей меня прямо сейчас. Так ты окажешь услугу и мне, и всему Мондштадту. Казалось, ещё чуть-чуть, и Дилюк даже без глаза бога испепелил бы Кэйю в пламени ненависти. Если бы Рагнвиндр и правда попытался убить его прямо здесь, что бы произошло? Отступило ли бы проклятие? Кэйа закрыл глаза, готовясь к удару. — Мастер Дилюк, принесите ещё бокальчик. — Вдруг раздался пьяный голос где-то на втором этаже. Рагнвиндр, хмыкнув, ушёл, а Кэйа вздохнул и открыл глаза. Наверное, умереть от руки любимого человека было бы красиво, но проблема в том, что Альберих не может умереть. Разве что… А что, если меч останется в ране? Тогда она не сможет зажить и Кэйа не вернётся к жизни. Это лишь теория, но… Кэйа улыбнулся. Дилюк тем временем вернулся к протиранию бокалов, уже, кажется, остыв, ведь на лице больше не отражалась ненависть. Часы всё так же равномерно тикают, показывая, что уже вечер и таверна скоро закроется. Кэйа ещё не выполнил свою цель на сегодня — напиться. — Мастер Дилюк, ещё стаканчик. — Сказал Альберих, как ни в чём ни бывало. — Вам уже хватит. — Рагнвиндр вздохнул, но всё-таки налил. И как только терпения хватило не выгнать из таверны? Или же он просто наблюдает, чтобы Кэйа не делал ничего подозрительного. Да, наверное, так и есть. Но ничего, Кэйа просто посидит здесь до закрытия и посмотрит, как Дилюк красиво смешивает коктейли. А любовь — интересная штука. Вроде бы знаешь, что человек ненавидит тебя, но всё равно сидеть в его компании приятнее, чем одному. А часы всё тикают. Вроде бы немного времени прошло, а опомнишься — и понимаешь, что уже всё. Дилюк тоже посмотрел на часы и громко, чтобы слышали все, объявил: «Таверна закрывается». А время так быстро пролетело. Кэйа не спешил собираться, делал всё нарочито медленно: долго доставал кошелек, долго копался с морой. А всё, чтобы побыть здесь ещё немного. Вот уже последний пьяница расплатился и вышел. — Вы специально так долго копаетесь? Поторопитесь, у меня нет времени на вас, Сэр Кэйа. Нет, Дилюк. У тебя как раз его полно. Альберих внутренне усмехнулся. — И всё-таки, давай поговорим? — Ещё раз, уже не надеясь на положительный ответ попросил Кэйа. — Нам не о чем разговаривать. Что и требовалось доказать. — Тогда до встречи, Мастер Дилюк. — Кэйа улыбнулся. В последний раз за сегодня, ведь больше не надо было ни перед кем притворяться. И ушёл. Дилюк не попрощался. Вечер был хороший. Уже темно, но небо ясное, с ярко горящими звёздами и золотым месяцем. На улице почти не было людей — все сидели дома, проводили время с семьёй. А вот у Кэйи её нет. Потерянное не вернёшь, как не старайся. Но зато он может полюбоваться звёздами и послушать весёлые голоса, еле доносящиеся с балконов домов. Вечерний город и правда прекрасен. Чтобы полюбоваться, Альберих замедлил шаг. До дома было недалеко, а он ещё хотел насладиться городским пейзажем, пока есть возможность. А вообще, в такой прелестный вечер и умереть можно со спокойной душой. Тот способ, придуманный в таверне всё не давал покоя. Конечно, вряд ли получится, но, может, стоит попробовать? В последний раз. Думать о самоубийстве уже вошло в привычку. Искать способ. Или повод. Ах, вечер и правда прекрасен. Дилюк вернулся, а значит, можно не переживать за его жизнь. Рано или поздно у него все наладится, и жаль, Кэйа этого уже не увидит. А было бы интересно посмотреть на Рагнвиндра года через три-четыре. Наверное, он женится, снова станет улыбаться. Будет защищать город из тени. Да, наверное, так и будет. Хорошее будущее. Кэйа же в это время будет гнить в земле. Но такая судьба всяко лучше, чем бродить по миру, потеряв рассудок и причиняя вред людям. Слушая свои тихие равномерные шаги, которые чем-то напоминали тиканье часов, Кэйа приближался к дому. Может, правда стоит проверить тот способ? Терять нечего, Дилюк вернулся и теперь Кэйа спокоен. К тому же, Рагнвиндр только рад будет его смерти. Конечно, времени останется совсем мало, а Кэйе хотелось пожить. Но не так. Хотелось почувствовать себя по-настоящему счастливым, однако этому сбыться не суждено. Счастье — быть вместе с Дилюком, видеть его искреннюю улыбку и понимать, что времени много, а не несколько жалких месяцев. Вот и дом. Почти пустая квартира встретила хозяина темнотой. Пришлось зажечь свечу. Поставив её на стол, Кэйа подошёл к зеркалу. Немного помедлив, снял повязку. Какое же уродство. Проклятия всегда выглядят уродливо, но это… Говорят, глаза отражают душу человека, так какая же отвратительная тогда у него душа. Вздохнув, Кэйа отошёл от зеркала. Точно, он же хотел проверить способ с мечом. Если всё сделать правильно, то может сработать. Надо попробовать. Призвав свой меч, Кэйа встал на колени и направил лезвие на себя. Меч длинный, пронзит насквозь. Если не вынуть — не заживёт. Только бы все получилось. Кэйа зажмурился и вонзил меч. Боль была резкой. Руки задрожали, а стук сердца стал настолько громким, что перебивал все мысли. Кэйа еле сдержал крик боли. Пока что он оставался в сознании. Пересилив свою боль, Альберих медленно вогнал меч по самую рукоять — так он точно никуда не денется. Больше не контролируя своё тело, Кэйа упал на бок. В деревянный пол начала впитываться кровь. Не отмоешь потом. Но уже через минуту ему будет плевать. И почему он думает об этом? Надо сосредоточиться на Каэнри’ах, на Дилюке, вспомнить все счастливые моменты. Крови становилось все больше. Разве её должно быть столько? Прошло уже так много времени, почему Кэйа до сих пор в сознании? Хотя, говорят, перед смертью время замедляется, чтобы человек прокрутил в голове всю свою жизнь. Видимо, и Кэйе дают такую возможность. Но он тратит её на всякие глупые мысли. Вдруг стало холодно. Даже через всё затмевающую боль чувствовался мороз. Он же обладатель Крио глаза бога, так не должно быть. Хотя, уже не важно. Дилюк, наверное, сейчас возвращается на винокурню. Или защищает город от монстров. Таких, как он. «Это правильно» — пронеслась последняя мысль и Кэйа отключился. А проснулся от ярких солнечных лучей, бьющих прямо в глаза. Не сработало. Хотя, кто бы сомневался. Превозмогая уже привычную головную боль, Кэйа открыл глаза и осмотрелся. Меч лежал рядом, в запёкшейся, черной луже крови. Возможно, если бы кто-то всё-таки держал меч, то он бы смог умереть, но у него больше нет попыток. Ему осталось пять месяцев. Что же, это было ожидаемо. Хотя, небольшой успех всё-таки был. Раньше он просыпался за два или три часа, а сейчас пролежал в отключке больше десяти часов. Ладно, это уже не важно. Важно было то, что надо постирать одежду, протереть пол и идти на работу. Пять месяцев. Это так мало, но Кэйа виноват сам. Всё это время он жил виной перед Дилюком и долгом перед Родиной. Кэйа не жил для себя. А раз столько попыток всё закончить не удалось, так может хоть эти пять месяцев он побудет эгоистом?