Please stop the time

Дилюк никогда не привязывался к местам, но показавшаяся издалека крыша родной винокурни успокаивала. Уже как полгода Рагнвиндр не покидал Мондштадт, и сейчас он испытывал какие-то смешанные чувства. Вроде бы дом, но в тоже время он ощущает, что должен быть не здесь. А ведь к Кэйе не вернуться ещё как минимум три дня. И что ему делать всё это время? Конечно, дела на винокурне были, и за время отсутствия Дилюка их накопилась целая гора, но заниматься ими сейчас не было ни сил, ни желания. Бизнес может и подождать как ждал четыре года, пока Рагнвиндр путешествовал. Открыв тяжёлую дверь и отмахиваясь от прислуги, желавшей помочь, Дилюк первым делом приказал приготовить себе ванну, чтобы чуть-чуть расслабиться. Отдых после трудного трёхдневного путешествия был просто необходим. Пройдя в гостиную, Рагнвиндр взглядом наткнулся на безвкусную вазу, что в шутку подарил Кэйа и на душе стало как-то мерзко. Это единственная вещь от него, которая осталась в этом доме, всё остальное было в гневе сожжено или выброшено. Ваза и правда была отвратительной, но сейчас все её недостатки как будто исчезли и в солнечных лучах, что пробивались через тяжёлые шторы, она заиграла новыми, необычными цветами. Дилюк, сняв перчатку, пальцами провёл по изгибам гладкого фарфора. И ещё раз пожалел, что уничтожил все вещи Кэйи. Ванна наконец-то была готова и только погрузившись в горячую воду, Рагнвиндр понял, насколько он измотан. И физически, и морально. А ведь настоящего отдыха в ближайшем будущем не предвидится. Да и вообще, Дилюк не помнит, когда позволял себя расслабиться за последние четыре года. Раньше Кэйа постоянно твердил, что Рагнвиндр — трудоголик и ему следует больше отдыхать. Но спокойных вечеров у камина с Кэйей хватало. Это и было настоящим отдыхом. Но ни сейчас, ни за последние четыре года это было невозможно осуществить. И Дилюк клянётся: если только удастся освободить Кэйю ото льда — такие вечера они будут проводить настолько часто, насколько это вообще возможно. А сейчас расслабляться нельзя. И, не обращая внимания на соблазн понежиться в горячей воде ещё несколько минут, принялся отмывать всю грязь, пот и копоть, а также кровь хиличурлов. Справившись с этой задачей довольно быстро, он надел домашнюю одежду, которая, впрочем, отличалось от его обычной только совсем чуть-чуть, и промокнул волосы, чтобы с них не так сильно лилась вода. Следующие три дня он намеревался провести за книгами и поиском информации о Каэнри’ах, поэтому отправился в свою библиотеку. Хотя книг там было не так уж много, да и то почти все были про виноделие. Те книги, которые любил читать Кэйа, Дилюк сжёг, а их было не меньше чем ¾ библиотеки. Впрочем, кое-что сохранилось. То, что Рагнвиндр не смог сжечь из-за редкости или полезности. Взяв одну такую книгу, тяжёлую и массивную, Дилюк открыл ее и обомлел. Между страницами была вложена их с Кэйей фотография. Очень старая, снимку было чуть меньше десяти лет. Рагнвиндр аккуратно взял его в руки. Это единственная фотография, которую он не смог сжечь и буквально в последний миг выхватил из огня. Так что с одной стороны снимок немного обуглился, но это не мешало разглядеть лица. Кэйи, Крепуса и самого Дилюка. Насколько Рагнвиндр помнит, он вложил эту фотографию в книгу, которую точно не стал бы открывать — это был сборник рассказов, часто перечитываемый Кэйей. А не уничтожил просто потому что момент, запечатлённый на снимке, был слишком дорог сердцу. И вглядываясь сейчас в лица на фотографии, Дилюк неосознанно улыбнулся, предаваясь воспоминаниям.

***

— Ну где ты там? Идём скорее! — Крикнул Дилюк, обернулся и увидел, как Кэйа, крепко обхватив руками ствол дерева, аккуратно пытался спрыгнуть с ветки, всё никак не решаясь сделать шаг в пустоту и судорожно высматривая место для падения. Да уж, за те два месяца, что Рагнвиндр упорно старается избавить Кэйю от страха высоты, Альберих продвинулся совсем на чуть-чуть. Ну, по крайней мере, уже без планера может спрыгнуть с относительно небольшой высоты, правда для этого требуется много времени и борьбы со страхом. — Кэй? — Окликнул его Дилюк и подошёл ближе, намереваясь помочь, если Альберих так и не решиться прыгнуть. — Да, да, я сейчас. — На лице того на мгновение отразился ужас, но секунда колебаний — и вот он уже отпустил ствол дерева и, сделав шаг, мягко приземлился на ноги. Но немного не рассчитал и упал бы, если бы Дилюк не среагировал и не поймал Кэйю прежде, чем тот ударился головой о землю. Всё-таки какой же он порой неловкий и слабый физически. Но зато он знал много интересных историй и был хорошим рассказчиком, да и его идеи для игр всегда были необычными. Правда, из классических игр он не знал ни одной, и Дилюк часто задавался вопросом, а где же тот раньше жил, если не знает, что такое прятки и догонялки? Но раз Кэйа сам не хочет говорить, Дилюк не будет донимать расспросами. — Спасибо. — Мягко улыбнулся Альберих и, когда почувствовал опору под ногами, Рагнвиндр отпустил его. — Да уж, мне ещё надо потренироваться приземляться. — Неловкий, но приятный и уже родной смех. — Зато спрыгнул сам. — Улыбнулся Дилюк в ответ. — Пошли, нам надо возвращаться на винокурню, а то к обеду опоздаем и папа нас отчитает. Но стоило им пройти буквально несколько метров, как Кэйа остановился. — Что такое? — Дилюк обернулся и увидел, как Кэйа прислушивается к чему-то. — Ты слышишь? — Он был насторожен. Теперь, когда Кэйа спросил, Рагнвиндр и правда услышал то ли какой-то писк, то ли плач. Явно не человеческий, но звучало это и правда так, как будто кто-то плакал. — Звук доносится оттуда. — Альберих указал куда-то вглубь леса. — Пойдём проверим? В принципе, если потом они поторопятся, то точно успеют до того, как их наругают, а найти источник звуков было уж слишком интересно, чтобы просто пройти мимо. Продираясь сквозь кусты и ойкая, когда ветки били по лицу, братья вышли на маленькую полянку, залитую солнечным светом и заросшую высокой травой. Стоящие по краю поляны высокие деревья словно защищали это место от чужих глаз. Звуки здесь слышались явно громче и уже можно было понять, что их источником является какое-то животное. Краем глаза Дилюк заметил какое шевеление в траве справа от себя и дёрнул Кэйю за рукав. — Смотри! Шевеление усилилось, стоило только заговорить. Подойдя ближе и раздвинув траву, братья увидели маленькую лисичку, попавшую в капкан. Её заднюю лапку крепко стиснули острые зубья и, судя по всему, она была сломана, а сама лиса тщетно пыталась вырваться из мёртвой хватки и кричала так громко и жалобно, что на душе сразу стало как-то мерзко. Но заметив людей, лисичка сразу же стала издавать звуки, похожие на рычание и явно давала понять, что близко к себе не подпустит. — Люк… — Кэйа повернулся к Рагнвиндру и тот отметил, что выражение его лица было каким-то непонятным. Сразу выражалась и грусть, и беспокойство и даже капелька страха. — Что будем делать? Важнее всего сейчас было освободить лапку из капкана, но это точно являлось далеко не самой простой задачей: дикая лиса, которая явно будет сопротивляться любым прикосновениям, а ещё тяжёлые металлические зубья капкана, которые не раздвинешь голыми руками. — Давай я сейчас поищу крепкую палку и попытаюсь вытащить лапку, а ты подержишь её, чтобы не помешала и не навредила себе ещё больше. — Такие действия казались Рагнвиндру правильными, хотя он никогда раньше не сталкивался с такими капканами, ведь охота в этом лесу была запрещена. — Хорошо. — Кивнул Альберих, и Дилюк стал высматривать палку, достаточно крепкую, чтобы выдержать силу сжатия капкана. Благо, в лесу всегда полно палок и отыскать нужную не составит труда. Но пока что попадался один хворост. — Слушай… — Вдруг подал голос Кэйа, и Дилюк обернулся. Тот как-то грустно смотрел на лису, которая пыталась вырваться с ещё большим старанием. — Почему она тут одна? Видно, что ещё маленькая, так где же её родители? А точно. Поблизости могут быть более крупные лисы, следовало быть осторожнее. Конечно, если опасность будет слишком велика, Дилюк просто воспользуется своим Глазом Бога, но вредить животным не хотелось. — Если увидим крупных лисов, надо будет тогда уже взрослых звать — сами не справимся. — Да. Вот только с тех пор, как эта лиса попала в капкан, прошло уже много времени. Часа три-четыре, пятна крови на земле давно засохли. И её уже просто все бросили. — Дилюку показалось, или у Кэйи как-то немного сорвался голос на этих словах? Но определить плачет он или нет нельзя — со спины не видно. — Думаешь, что всё-таки бросили? Может, ещё вернутся? — Но прозвучало это как-то неуверенно. Кэйа отрицательно покачал головой и встал, посмотрев на Дилюка. Вопреки ожиданиям, слёз не было. Наверное, Рагнвиндру просто показалось. — Посмотри, вон та палка может подойти. — Он указал на весьма крепкую, правда немного суховатую ветку полузасохшего кедра. — Ага, сейчас попробую её достать. — Задрав голову и оценив высоту дерева, Дилюк понял, что это будет явно не очень легко. Но возможно. Тщательно планируя каждый свой шаг, Рагнвиндр стал карабкаться. Кэйа бы точно не справился, с его-то боязнью высоты, но Дилюк достаточно быстро достиг цели и, с силой ударив ногой нужную ветку, сломал и скинул её на землю, затем спустился сам. Кедр и так уже был почти мёртвым, а эта ветка тем более, так что дереву это уж точно не повредило. Пока Рагнвиндр возился с палкой, Кэйа снял свою жилетку и обмотал ей руку, чтобы по возможности уменьшить количество укусов и царапин. Однако это его не сильно спасло: стоило только поднести руку, как лиса впилась в неё острыми зубами, прокусив ткань и заставив алую кровь впитаться в жилетку. Кэйа шикнул от боли, но руку не отдёрнул, второй мягко придерживая лису за шкирку, чтобы та меньше дёргалась. Дилюк, поняв, что надо действовать быстро, отчасти потому что не хотелось, чтобы Альберих долго чувствовал боль от укуса, ведь лиса продолжала сжимать зубы, не отпуская. Вставив ветку между дугами капкана, и придерживая их ногой, со всей силы навалился на палку и немного раздвинул зубья. Это было тяжеловато, пальцы побелели от напряжения и Кэйа, видя что Дилюку сложно, быстро, но аккуратно вытащил лапку. Капкан с громким металлическим лязгом захлопнулся, чуть не сломав ветку, стоило только Дилюку отпустить самодельный рычаг. Но зато теперь можно было выдохнуть с облегчением, самая сложная часть спасения была выполнена. Надо было думать о дальнейших действиях. А лисица продолжала вырываться из рук Кэйи, царапаясь и стараясь попадать когтями в лицо, целилась в глаз, заставив Альбериха зажмуриться. Вместе с жилеткой Дилюка, через минут пять упорной борьбы, им всё же удалось так завернуть маленькую лису, чтобы та больше не могла навредить. Отпускать её обратно в лес было точно нельзя: со сломанной лапой любой зверь обречён на смерть, и оба брата это понимали, поэтому молча понесли брыкающийся свёрток на винокурню. — Кей, рука не сильно болит? — Беспокойно спросил Дилюк, видя, как кровь продолжает впитываться в ткань. — Тебе надо поскорее обработать рану. — Могло быть и хуже. — Улыбнулся на это Кэйа. — В любом случае, я ни о чём не жалею. Парочка царапин и укусов, но зато мы спасли лису. — Ага. — Дилюк тоже улыбнулся, смотря, как Альберих несёт свёрток со злобно смотрящими чёрными глазами-бусинками. — Надеюсь, отец разрешит нам её оставить, иначе всё это бесполезно. — Он указал на расцарапанного Кэйю и его местами порванную рубашку. — За жилетки точно достанется, они безнадёжно испорчены. — Вздохнул Кэйа. Они уже подходили к винокурне и Дилюку стало как-то не по себе. Кэйа тоже притих, только иногда тихо шипя от боли, когда лисе всё же удавалось царапнуть или попасть по уже укушенному месту. Крепус встречал их у двери, скрестив руки на груди и всем видом показывая, что он недоволен. Ещё бы, ведь Дилюк с Кэйей опоздали чуть ли не на полчаса. Но лицо старшего Рагнвиндра сразу же изменилось, стоило ему увидеть братьев в грязи и траве, с кровью, в ссадинах, царапинах и непонятным живым свёртком в руках. Подойдя ближе, ни Кэйа, ни Дилюк не осмелились что-то сказать под пристальным взглядом отца. Вроде бы ничего плохого не сделали, а всё равно совесть неприятно заскреблась. — Итак, мне требуются объяснения. — Серьёзно и строго сказал Крепус, смотря на лисичку, которая от такого пугающего и пристального взгляда даже перестала вырываться. Но, увидев, что у Кэйи до крови прокушена рука, он крикнул Аделинде, чтобы та принесла лекарства и повёл детей в дом. Кэйа передал лису брату и пока главная горничная обрабатывала его царапины и рану, Дилюк, стараясь не смотреть в глаза отцу, стал рассказывать, что же с ними произошло. Крепус слушал внимательно, не перебивая и нахмурив брови, но не показывая, что он как-то рассержен за действия Кэйи или своего сына. Видя, что отец не сердится за испорченную одежду и опоздание, Дилюк стал надеяться, что лиса всё же останется на винокурне. — Можно мы её оставим? — Неуверенно, но со всей жалостью в голосе, на которую был способен, спросил Дилюк и, посмотрев на Кэйю, увидел, что его глаза тоже были настолько умоляющие, что никто бы не устоял. Крепус вздохнул. — Хорошо. — Сказал он после долгого молчания, однако, увидев полные счастья глаза детей, продолжил. — Но только пока перелом не заживёт. В конце концов, это отчасти и моя вина — я обязан следить, чтобы в этом лесу не было браконьеров. И с ними я разберусь чуть позже. — Крепус повернулся к Аделинде. — Рана не серьёзная? Та покачала головой. — Нет. Но стоит на всякий случай провериться в соборе. Мало ли какая инфекция могла попасть. — Понятно. — Сказал Крепус и задумался. — Сегодня вечером я всё равно собирался съездить в город. Лису и Кэйю возьму с собой. — А я? — Подал голос Дилюк, не желающий оставаться на винокурне один. — У тебя ещё тренировки и уроки. Не отлынивай. — Он улыбнулся. — А, да, чуть не забыл. Вы с Кэйей наказаны. Завтра я запрещаю выходить из дома. — Но почему? — Сразу же насупился Дилюк. — Мы же не сделали ничего плохого. — Да, ничего плохого вы не сделали, но Кэйа поранился. Надо было звать меня или Аделинду. — Понял. — Сказал Дилюк, впрочем, не сильно расстроившись: наказание оказалось совсем не суровым и было дано, скорее, для вида. Просто денёк посидеть дома не сложно. Рану и царапины Кэйи наконец-то обработали и Дилюк вместе с лисичкой сел рядом. Та уже давно не пыталась вырываться и только смотрела на всех испуганными глазами. — Кей, а как ты назовёшь лису? — Эм… — Альберих непонимающе посмотрел на него. — А её надо как-то назвать? — Да, конечно. — Дилюк немного удивился такому вопросу. — Мы же с ней не меньше трёх недель возиться будем, естественно, ей нужно имя. А нашёл её ты, так что и имя придумывай ты. — Тогда… — Кэйа на секунду задумался. — Relicta. — Как? — Дилюк никогда не слышал таких имён, поэтому немного впал в ступор. — Ре… Реликта? — Попытался повторить он. — Да. — Кэйа ответил весьма уверенно. Наверное, тут есть какой-то смысл, который Дилюк просто не смог понять, ведь Кэйа пришёл издалека, у него совсем другие обычаи. Вот и имя. Оно звучало так странно, не по-мондштадтски. Впрочем, Альберих только недавно здесь появился, поэтому и делал иногда странные вещи. — Тогда пусть будет Реликтой. — Улыбнулся Крепус. — У нас на втором этаже есть неиспользуемая комната. Надо вынести оттуда все вещи и Реликта сможет жить там. — Хорошо. — Вместе ответили Кэйа и Дилюк. Впрочем, неважно, что имя необычное. Главное, чтобы Альбериху нравилось. Увидев улыбку обоих, он приказал слугам подготовить комнату, а сам вместе с Аделиндой, надев толстые перчатки, стал обрабатывать лапку лисы. Хоть они и не были профессиональными ветеринарами, первую медицинскую помощь могли оказать, а остальным уже займутся монахини в храме. И вот, ещё через минут пятнадцать, когда уже всё продезинфицировали и был наложен бинт, Реликту выпустили в свою комнату. Стоило только развязать узел из жилеток, как она, хромая, сразу же забилась в угол, но доставать её оттуда раньше поездки в город всё равно никто бы не стал, пусть привыкает к новой обстановке. На середину комнаты положили куриные яйца, и две миски: с водой и с молоком. А обед и так сильно задержался. Насыщенный на впечатления и царапины день только усиливал аппетит, да и никто не хотел задерживать обед ещё больше, поэтому все немедля отправились в столовую.