Fox secret

Сонхва бредёт по лесу уже третий день. В поисках добычи он привык проводить длительное время вне дома, но не думал, что непроходимый лес перед горным хребтом окажется так скуп на живность. Его заплечный мешок наполовину заполнен шкурками лесных белок и ничего крупнее он пока не встречал. Что странно, местные жители жаловались, что кто-то задирает их скот, и Хва надеялся наткнуться хотя бы на волков, но их не было. Пора бы уже возвращаться. Пак устало вздыхает и оступается с лесной тропы проваливаясь в коварный мох, что с радостным чавком затягивает его ногу по колено. Хва пытается вытянуть себя с помощью второй ноги, но соскальзывает и увязает сильнее. Местные предупреждали его о том, что лес гиблый и здесь много болот. Сонхва даже удавалось обходить их на протяжении всех трёх дней блужданий, но видимо усталость взяла своё - он допустил ошибку. В таком деле главное - не паниковать. Хотя очень хочется. Сонхва оглядывается по сторонам, чтобы найти за что зацепится, но ближайшая ветка оказывается для него достаточно высоко. Можно было бы попытаться подпрыгнуть, однако есть риск увязнуть еще сильнее. Хорошо хоть под ногами оказывается какая-то коряга, которая дает ему мнимую опору, но все равно медленно и верно проседает вниз под чужим весом. Вдалеке раздаётся волчий вой. Замечательно. Три дня никаких следов, и вот пожалуйста. Перспектива быть съеденным или похороненным в жиже не очень прельщает и Хва старается не делать резких движений, но трясина всё равно затягивает его по грудь. Недалеко раздается хруст веток, Сонхва дёргается, оглядываясь и оступаясь со своей ненадёжной опоры. Трясина радостно всасывает его глубже и Пак успевает мысленно попрощаться со всеми друзьями. Умирать не хочется и Хва отчаянно делает последний вдох, прежде чем болотная жижа смыкается над его головой. Сознание возвращается к Сонхва медленно, толчками выталкивая его рассудок из темноты, которую он запомнил перед погружением. Он делает судорожный вдох и практически подскакивает на кровати, с удивлением ощущая на своей груди чьи-то руки, которые вдавливают его в матрас и твёрдый голос: - Лежи. Пак медленно разлепляет глаза и видит над собой встревоженное лицо. Когда зрение привыкает к освещению и фокусируется, Сонхва наконец-то может разглядеть его лучше – лицо принадлежит парню, у него острые скулы и тонкие губы. Незнакомец обладает лисьим разрезом глаз и обеспокоенным прищуром. Чёрные густые волосы, собраны в небольшой хвостик. Пара выбившихся прядей наползает на глаза, и парень их непрестанно отбрасывает назад. Небольшая родинка на правой щеке. Прямой нос и слишком ухоженная кожа, для обычного крестьянина. Если он конечно крестьянин – одежда опрятна, из дорогих материалов, но без каких-то изысков. Место где очнулся Сонхва – небольшая комнатка, освещаемая парой свечей. Пак видит большой стол у противоположной стены и скамью рядом. На балках у потолка висят пучки трав, в углу несколько закрытых бочек. Может он у лекаря? - Я в деревне? Парень, что навис над ним, удивляется. - Нет, до деревни пять дней пути. Ты у меня дома. - Но мне не говорили, что в лесу кто-то живет. - Они и не знают. Думается Сонхва с трудом. Парень не похож на кого-то опасного, но и то что он живет так далеко доверия ему не прибавляет. - Кто ты? - Чхве Сан. - Чхве Сан? И всё? - И всё. – Незнакомец считает, что этой информации достаточно и слезает с кровати. Подходит к столу, берет в руки плошку и заполняет её до верху каким-то отваром. Затем возвращается к лежащему Паку: - Пей. Сонхва приподнимается на постели и тянет дрожащие руки к незнакомцу, тот замечает тремор и недовольно цокает, подсаживаясь ближе и самостоятельно утыкая плошку в губы охотника. - Давай я, а то ты весь отвар по чем зря расплескаешь. Пак приоткрывает рот повинуясь, даже не задумываясь что его могут отравить. Он рассудил, что это было бы странным – убивать того, кого вытащил из болота. С другой стороны, возможно Сан захочет предъявить непомерную плату за спасение, но с бедного охотника много не возьмёшь. Сан придерживает его голову и поит очень осторожно, давая передохнуть. Отвар расцветает ярким многообразием трав на языке и сладостью мёда, обволакивает и согревает нутро приятным теплом, даря ощущение легкости. Сонхва никогда не пробовал ничего подобного у знахарей в родных краях. Допив настой, Пак глубоко вздыхает: - Сколько я был без сознания? - Два дня. - Два? - Ты всегда переспрашиваешь то что слышал? – Сан возвращается к столу, разбирая посуду. - Нет, но… - Сонхва покусывает свои губы. – Я не помню ничего что было после того как меня утянуло болото. Только хруст веток и волчий вой. Хотелось бы ясности. На этих словах Сан хмурится. Пак наблюдает за ним со своей лежанки и ему кажется будто черты того стали острее, а карие глаза блеснули желтым. Он смаргивает наваждение. - Я пробирался к ягодной поляне, когда заметил тебя. Твоя макушка на моих глазах ушла под воду и если бы я промедлил еще бы секунду, то ты бы здесь не лежал. Отбить тебя у болота оказалось достаточно сложно. - Спасибо. – Пак краснеет, понимая, что еще ни разу не поблагодарил парня, с момента как пришел в себя. – Если бы не ты… - Не за что. – Отмахивается Чхве. – Я даже растерялся, когда увидел тебя там. В эти края люди обычно не заходят. Что ты тут делал? - Охотился. Жители в деревне говорили о том, что кто-то таскает их скот и я надеялся, что смогу наткнуться на стаю волков. Их мех очень ценится в городе и продав шкуры я смог бы спокойно пережить зиму. - Один против стаи? И с чем? С тем луком что у тебя был? Ты верно безумец. – Сан приподнимает бровь. – Но в любом случае волков тут нет. - Но я слышал вой… - Их тут нет. – Жестче произносит Чхве, и охотник вздрагивает от резкой смены интонации. Сан тут же смягчается, видя напряжение в глазах Пака. – Ты не представился. Как тебя зовут? - Я Пак Сонхва. – Быстро тараторит Хва, осознавая, что из-за стресса совершенно забыл про правила приличия. - Рад знакомству. – Сан смотрит пристально, практически не моргая. – Я выведу тебя на тропинку к поселению завтра утром. Здесь не лучшее место для охоты, так что тебе нужно вернуться. Засыпай, Сонхва. Пак хочет возразить, что и так достаточно спал, но веки тяжелеют, а тело не слушается. Последнее что он помнит, перед тем как сомкнуть глаза – что-то белое у ног Сана.