Раз в четыре года

— Войдите, — Чжун Ли не поднимает глаз, продолжая каллиграфичным почерком выводить строки очередного договора. Чьи-то мягкие шаги оглашают комнату. Шелест ткани о бархат стула. И едкий запах крови. — Вы ведь Моракс? — тело прошибает электрическим разрядом. Вдыхает глубже, до приторно-сладкого привкуса на языке. Такого знакомого. Взгляд медленно скользит по столу на мягкий голос. Полупрозрачная ткань с кровавыми разводами, растрёпанные слипшиеся прядями волосы. И разодранная шея. Девушка улыбается ему искусанными губами, а кровь всё капает и капает на пол. — Ой, мне стоит звать Вас Властелином, — она прикрывает ротик синей от переломов и отёков ладонью, испуганно отводя глаза. — Ч-что тебе нужно? — Чжун Ли смотрит пронзительно, не в силах оторвать глаз от перегрызенной трахеи. Кажется, он видит её позвонки. — Хотела спросить, — она улыбается ещё шире, опираясь разодранными локтями о стол, по которому тут же разливаются алые лужи, пачкая идеально оформленные документы. — Скажите, Властелин, за что Вы убили меня? Моракс смотрит долго, разглядывая удивительно красивое лицо. Эта девушка могла бы стать завидной женой. Вышла бы замуж, познала бы счастье материнства, расчёсывая локоны своей милой дочки. Но ей шестнадцать лет и она лежит на жертвенном столе, умоляя своего бога убить её как можно скорее. Умоляя прекратить мучения. Какая же была причина? — Просто так, — он жмёт плечами, окидывая изуродованное тело девушки взглядом. — Я хотел лишь удовольствия. Ты кричала, билась и плакала — мне это принесло наслаждение. — Вот оно как, — не разочаровано. Девушка только смотрит ему в глаза, синими пальцами касаясь разодранного клыками горла. — А сейчас? Сейчас Вы всё ещё хотите этого? — Нет, — он шумно сглатывает, и как на зло слюна от едкого запаха крови начинают скапливаться во рту, омывая неестественно острые клыки. — Мне больше это не нужно. Полупрозрачная ткань проскальзывает по телу, оголяя обожженный живот с вплавленными в кожу золотыми каплями, длинные царапины у рёбер и изорванные бёдра. Поднимается, закидывает ноги на стол и, скинув ступнёй все папки и перья, ложиться прямо на бумаги, размазывая чернила. — Теперь похоже, — Моракс панически-восторженно бегает взглядом по её изуродованному телу. А в голове лишь мысль, как он вскроет все эти засохшие раны, вновь пустив кровь. — Так что Вы хотите, Моракс? — Я хочу всё это, — он отвечает, пока под тканью плотных перчаток по венам растекается жидкое золото. — Хочу клыками вырвать твоё маленькое сердце. Но он не может пошевелиться. Будто приковало к стулу намертво, и даже когтистым пальцем двинуть не может, мучаясь подкравшимся к горлу желанием. — Я дам тебе это сделать, даже закричу и буду отбиваться, — потягивается, размазывая густую кровь по столу, и чуть разводит ровненькие ножки, заставляя рык вырваться из груди Архонта. — Только скажите, Властелин. Скажите, как меня зовут? Последним минуты жизни, погрязшие в агонии, свели меня с ума, и я позабыла даже собственное имя. Может, Вы вспомните. Моракса трясёт. Он смотрит на истекающее кровью тело, разглядывает раны и синяки, зияющие дыры и торчащие переломанные кости. Он должен сожалеть. Но он лишь наслаждается — пожирает тело взглядом и клацает зубами, мечтая лишь вновь впиться в эту шейку. Глубже, о Селестия, он пробьёт её грудину своими когтями и ухватится рукой за судорожно сокращающееся сердце, как дивную мелодию слушая её мольбы вырвать его и прекратить эти страдания. Но он не знает, как её зовут. Не знает, не помнит ни одно из имён убитых им девушек — это ведь было так неважно. Его маленькие драгоценные камушки, не больше. — Ну конечно ты забыл, — её черты меняются, раны затягиваются, но улыбка всё та же. Родное лицо, мягкие шелковистые волосы, нежные руки и добрые, наполненные любовью глаза. — Гуй Чжун, Моракс. Зови каждую из них Гуй Чжун. Чжун Ли вскрикивает, резко отрывая голову от сложенных на заваленном документами столе рук. Что это было? Оглядывается, цепляя взглядом взошедшую за окном его кабинета Луну и немного поплывшие от мелких капелек чернила. Это… слёзы? Его слёзы? Аккуратно касается своей головы, натыкаясь пальцами на витые рога. В панике подносит руки к лицу, засучив рукава — угольно чёрные с золотыми прожилками. Кто-то шагает по коридору. — Эй, Чжун Ли, ты домой-то пойдёшь? — Ху Тао кричит громко, и Моракс вздрагивает, меняя свою форму на человеческую, ровно в ту секунду, когда дверь шумно распахивается. — Ради Рекс Ляписа, ты чего такой бледный? — Дурной сон, — он шумно сглатывает, а слух невольно улавливает мирный стук сердца директрисы похоронного бюро. Предательски громкий. Предательский манящий. — Ничего особенного. — Спишь на рабочем месте, — она укоризненно качает головой, немного посмеиваясь, и заскакивает на его стол, беззаботно болтая ногами, пока Моракс едва сдерживает когти, норовящие разорвать ткань его перчаток. — Ладно, трудовой день так-то закончен, так что хоть ночуй здесь, если домой нет желания идти, — переводит взгляд на Чжун Ли и вздрагивает, всматриваясь в его глаза. — У тебя всегда были такие узкие зрачки? Словно змеиные. — Ху Тао, уйди, — он шипит, до боли сжимая ладони, пока взгляд вгрызается в пульсирующую на шее артерию. — Быстро! — Ты чего? — девушка хочет наклониться ближе, но что-то заставляет соскочить со стола, в панике прижав руки к груди. Почему так пахнет кровью? — Чжун Ли, тебе дурно? — Выйди! — он впивается зубами в собственную ладонь. И плотная ткань трещит. Он её… прокусил? И почему кровь золотистая? — Гуй Чжун, бегом отсюда! Гуй Чжун? Ху Тао не старается понять, лишь вылетает за дверь, хлопая ей со всей силы и почему-то оседая на пол. Что её так напугало в собственном сотруднике? И почему Гуй Чжун?