Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Они опросили людей, заглядывавших в колодец, — старшие горожане в основном держались подальше с тех пор как о духе сообщили главе города. Так что большинством свидетелей была молодежь — подростки, которых друзья подбили заглянуть в «колодец с привидениями». У некоторых покраснели уши, очевидно, свидетельство того, как отреагировали родители на их храбрость, когда узнали. Однако, в итоге из всех опрошенных лишь горстка людей видели манящую фигуру. — Мы видели еще кое-что, — признался один из них. — Дымчатые фигуры, которые опускались в колодец, но не выбирались обратно. Мы думали, что чудовище их съедало. Заклинатели услышали дюжину различных версий истории с чего все началось: сброшенный в колодец невинно убитый, случайно упавшие туда старуха или ребенок, которых либо намеренно оставили, либо не искали в течение нескольких месяцев, выброшенные младенцы, плохо закончившиеся любовные интриги... Глава города, услышав об этом, лишь тяжело вздохнул с выражением человека, у которого было слишком много дел, чтобы разбираться с этой ерундой. — Если что-то из этого и правда случилось, то задолго до меня. А я прожил здесь сорок лет — родился и вырос. Проблемы начались только прошлой осенью. Шэнь Цинцю кивнул. — Мой коллега собирает истории о привидениях; боюсь, его вопросы им лишь потворствуют. * — Почему ты обвинил меня? — зашипел на него Шан Цинхуа позже, когда они вернулись к колодцу. — Он потом смотрел на меня как разочаровавшийся дядюшка. Ты тоже спрашивал об этих историях. — Я думал, тебя интересует художественный вымысел, Шан-шиди, — рассеянно сказал Шэнь Цинцю, сосредоточив большую часть своего внимания на обновлении своих записей. — Сбор и классификация фольклора могли бы стать хорошим проектом для учеников. — Классификация? — переспросил Лю Цинге. К этому моменту он уже смирился с затянувшимся расследованием и достал один из сборников стихов своего учителя, чтобы скоротать время. Шэнь Цинцю кивнул. — В мире существует не так уж много историй — и все они имеют свою цель. Изучая их темы, можно многому научиться. Шан Цинхуа поморщился. — Это так… бесстрастно и искусственно. История должна быть о… чувствах и приключениях, а не о разборе вещей на части. — Анализ тоже может приносить удовольствие, — возразил Шэнь Цинцю. Он постучал по своим записям. — Но вернемся к нашей миссии. — Наконец-то, — пробормотал Лю Цинге. — Эти «фигуры» присоединялись к существу и не уходили. Оно, похоже, не заинтересовано в том, чтобы покидать колодец, но уже накопило достаточно сил, чтобы создать приманку. — Так, — выдавил Шан Цинхуа, когда тот сделал паузу. — Мы имеем дело с несколькими духами, — заключил Шэнь Цинцю. — Я думаю, они формируют рой. — Как пчелы, когда перебираются в новый улей? — с любопытством уточнил Шан Цинхуа. — И да, и нет. Я думаю, это больше похоже на размножение. То есть они едят друг друга, и в результате получается более сильное существо. Шан Цинхуа поморщился. — Фу. Тогда нам стоит опасаться существ, сбегающих из колонии? Раз уж они каннибалы? — Они могут примыкать к колонии инстинктивно. С точки зрения существ подобная жертва имеет смысл. Получившееся существо в некотором смысле содержит в себе более слабых. И если их объединится достаточно много, то в результате получится более сильный демон, способный лучше конкурировать с другими за еду. Он также будет умнее и сможет использовать больше трюков, заманивая свою добычу. — Разве это имеет какое-то значение при его убийстве? — со вздохом спросил Лю Цинге. Они прибыли сюда утром, а сейчас уже был поздний полдень. — Между теми, кто его видел, и теми, кого он обошел стороной, на первый взгляд нет никаких общих черт, — задумчиво продолжал рассуждать Шэнь Цинцю. — Интересно, каковы его критерии? — Ну, в чем разница между нами тремя? — спросил Лю Цинге. Они посмотрели друг на друга. — Шан Цинхуа — физический заклинатель, но и я тоже. — И у него довольно нормальная, сбалансированная природа ци, — заметил Шэнь Цинцю. — Некоторые демоны питаются творческими духами… но и он, и я творческие личности. — Может, его привлекло что-то из предметов, которые есть при мне? — предположил Шан Цинхуа. Они принялись сравнивать свои вещи — в их группе не самая сложная задача, поскольку Шэнь Цинцю носил все в предметах-цянькунь, а Лю Цинге в таких миссиях всегда путешествовал налегке. Больше всего тащил Шан Цинхуа, который отвечал за их ежедневные расходы. — О, деньги, — удивленно сказал Шэнь Цинцю. — Может, это оно. Шан-шиди, одолжи мне свой кошелек, я проверю. — Я проверю, — поправил Лю Цинге, протягивая руку. — Моя скорость реакции лучше. Шан Цинхуа нервно перевел взгляд с одного на другого, но отдал кошелек, когда Шэнь Цинцю пожал плечами. — Только не урони, а то нам придется разбивать лагерь по дороге домой. — У меня есть деньги в предмете-цянькунь, — заверил его Шэнь Цинцю, поднимаясь, чтобы вернуться к колодцу. — Я просто не помню, в каком именно. — Просто сложи все в один, — сказал Лю Цинге, тоже подходя ближе. — Мне не нужен бардак, — возразил Шэнь Цинцю. Лю Цинге жестом указал им оставаться на местах, а сам подошел к колодцу, держа руку на рукояти Чэнлуаня. Он долго смотрел вниз, затем отступил. — То же, что и раньше, только мое отражение. — Хм. — Шэнь Цинцю скрестил руки на груди и постучал закрытым веером по плечу, прикидывая что-то в голове. — Шан-шиди, что еще у тебя есть? Еда? Попробуй отдать Лю-шиди свои дынные семечки. Шан Цинхуа вздохнул и передал мешочек. — Только мне они очень нужны. Не урони. Лю Цинге снова приблизился к колодцу и снова никакой реакции. Он вздохнул. — Можем ли мы наконец его просто убить? — Мм. — Шэнь Цинцю выглядел озадаченным. — Что еще… — О! Я боюсь! — воскликнул Шан Цинхуа. На их недоуменные взгляды он объяснил: — Я нечасто выполняю такие задания, но вы двое делаете это постоянно. Должно быть, он чувствует мою, э-э, вполне разумную осторожность. И думает, что я буду хорошей целью. Шэнь Цинцю задумчиво кивнул. — Хорошее замечание. Животное, уже находящееся в состоянии повышенного эмоционального возбуждения, с большей вероятностью отреагирует на приманку такого существа. Хорошо рассуждаешь, Шан-шиди. Шан Цинхуа засиял. — А теперь мы можем просто… — с очередным вздохом начал Лю Цинге. — Нам нужен план, как выгнать его из колодца и не дать отдельным существам разбежаться, — твердо сказал Шэнь Цинцю. — Это значит, что нужно выгнать их на открытое пространство, но при этом удерживать достаточно долго, чтобы уничтожить всех. У меня с собой отпугивающие духов благовония, и я могу направить дым в колодец. Но нет никаких естественных преград, чтобы сдержать их в одном месте. — Может быть, сдерживающий барьер? Шэнь Цинцю задумчиво постучал по руке веером. — Здесь нет ни одного входа, который можно было бы запечатать, и мы на улице. Дух просто попытается сбежать поверху. А я пока недостаточно силен, чтобы сделать такое большое заклинание куполообразного барьера. Конечно, мы могли бы запечатать сам колодец, но это временная мера. — Он злобно уставился на колодец. — Да, нас просто отправят обратно, чтобы мы сделали все как следует, — угрюмо согласился Шан Цинхуа. — Если нам придётся выслеживать сбежавших, битва затянется, — поморщился Лю Цинге. Никакого вызова, просто монотонная изнурительная работа. — И несколько обязательно сбегут, пока мы охотимся за большей частью. Шэнь Цинцю сморщил нос от отвращения, очевидно, также посчитав ситуацию неприятной, затем опустил голову, о чем-то задумавшись. — Шан-шиди, — серьезно начал он, — тебе придется притвориться мертвым. — Чт?.. — Что? — решительно переспросил Лю Цинге. — Шан-шиди специализируется на обороне. Если он будет выглядеть раненым или без сознания, а мы двое будем его защищать, существа осмелеют. Но если все трое заклинателей будут на ногах, кто-то из духов точно сбежит. Шан Цинхуа воодушевился. — С этим я справлюсь! — Мы выгоним их из колодца, затем Шан-шиди изобразит травму, а мы будем рядом. — Мне нужно сменить одежду, — весело объявил Шан Цинхуа. — Эта слишком легко испачкается, пока я буду на земле. Когда он ушел в гостиницу, Лю Цинге уставился на Шэнь Цинцю. — Да ты с ним нянчишься. — Он действительно специализируется на защите. Даже тебе будет трудно пробить его духовную броню, — сказал он, а потом поспешно добавил: — только не воспринимай это как вызов. — Так он никогда не научится сражаться. — Он искусен в основах. Ему не нужно быть мастером меча; он занимается логистикой. — Тебе тоже не нужно быть мастером меча; ты ученый, — подколол Лю Цинге, затем одернул себя. Звучало слишком похоже на комплимент. К счастью, Шэнь Цинцю был чересчур тонкокожим; ученик Цинцзин просто фыркнул, а затем принялся нарочито его игнорировать, роясь в своих предметах-цянькунь. * Они попросили главу города проконтролировать, чтобы все жители оставались в своих домах в ту ночь, и уделить особое внимание родителям наиболее предприимчивых детей, которых завораживали как «призрак», так и заклинатели. Лю Цингэ зажег благовония, затем Шэнь Цинцю использовал заклинание, чтобы направить дым в колодец. Они отступили назад, держа мечи наготове. Это не заняло много времени. Духи — словно сотканные из дыма нематериальные существа, все как один, с перекошенными лицами — вырвались из колодца, как осы из потревоженного улья. Существа были разных размеров: некоторые маленькими, как воробей, а другие — большие, как человеческая голова. Очевидно, некоторые уже продвинулись по своему пути эволюции значительно дальше других. На несколько минут мир сузился до атаки, уклонения и защиты. Лю Цингэ почувствовал движение где-то сзади и сверху, в своей слепой зоне, которую теперь привычно отслеживал. Быстро расправившись с духом, он повернулся защищаться от новой угрозы. Однако вместо одного из существ его встретила лишь бледная вспышка клинка, завершающего дугообразный выпад в форме полумесяца. Лю Цингэ автоматически контратаковал. Его оппонентом оказался Шэнь Цинцю, а не один из демонов. И вместо того, чтобы уклониться, ученый самым глупым образом шагнул ближе, на расстояние захвата, но за зону досягаемости Чэнлуаня. — Сосредоточься на бое, поговорим позже, — быстро сказал тот, поворачиваясь к нему спиной и защищаясь от нового атакующего духа. * — Шэнь Цинцю, что, гуй тебя побери, это было? — потребовал ответа Лю Цингэ, когда они убили последнего демона. — Что? — Шэнь Цинцю моргнул. Он осматривал останки одного из существ. — Что ты там делал, а? — нахмурился Лю Цинге. — Ты мне голову чуть не снес. — Один из них был в твоей слепой зоне, — объяснил Шэнь Цинцю. Лю Цинге покачал головой, не веря своим глазам. — Никто из них не прошел мимо нас. — Или он прошел поверху, пока мы разбирались с остальными, и оказался позади нас, или это новоприбывший, собиравшийся присоединиться к колонии, который решил совершить атаку при первой возможности, — Шэнь Цинцю нахмурился. — Послушай, я бы предупредил тебя, если бы было время, но его не было. — Это самая абсурдная отговор… — Лю-шиди, ты же не думаешь всерьез, что реши я тебя убить, то сделал бы это в бою. Ты намного сильнее меня. Даже внезапная атака не пройдет мимо твоих рефлексов. — Шэнь Цинцю покачал головой. — Подумай об этом сам или поговори со своим учителем. Но я не собираюсь спорить. * Они вернулись в гостиницу, по дороге заверив хозяина, что с существами покончено. Главе города они доложат завтра, но, скорее всего, к тому времени он уже все узнает из слухов. — Ты отправишь главе города летящее сообщение? — сухо спросил Лю Цинге у Шэнь Цинцю. Он все еще не был рад тому неприятному промаху. Тот в свою очередь просто покачал головой, видимо, в отличии от него, совершенно не обеспокоенный произошедшим. — Сплетни маленького города более эффективны. А, учитывая обстоятельства, подобная магия лишь напугает его. Мы поговорим с ним утром. Они привели себя в порядок — Шан Цинхуа, который большую часть боя провел на земле, даже принял ванну — и расположились в почти пустом зале. Немногочисленные гости к заклинателям отнеслись с опаской, а персонал в основном наблюдал за ними издалека. Лю Цинге наблюдал за Шэнь Цинцю. Тот был полностью сосредоточен на зарисовке существ, с которыми они столкнулись, в разных позах и ракурсах. Когда он был поглощен рисунком, его лицо отличалось от холодной маски, которую он обычно надевал. Между бровями залегла морщинка, а нижняя губа все время подергивалась от сосредоточенности. В какой-то момент он даже начал подражать гримасе существа, которого рисовал, — видимо, подсознательно. Выглядело уморительно. Шэнь Цинцю пил чашку молочного чая, настолько сладкого, что Лю Цинге мог со своего места это почувствовать. Однако ученый выглядел вполне довольным своим напитком — по крайней мере, насколько это можно было понять по его бесстрастной маске. Лю Цинге никогда раньше не видел, чтобы Шэнь Цинцю пил свой чай таким образом и почувствовал некий укол боли. Выросший, видимо, в аскетической школе, была ли у него хоть раз возможность насладиться сладостями до прихода в Цанцюн? Жуань Цинжуань продолжал угощать его сладкими цветочными чаями — припомнил Лю Цинге. * В ту ночь, пока товарищи спали, Лю Цинге по обыкновению бодрствовал. Он редко спал больше нескольких часов в этих коротких поездках. Шэнь Цинцю спал в ужасной позе. Он свернулся на боку, одна рука под головой, другая плотно прижата к груди. Выглядело забавно. Лю Цингэ внезапно осознал, что лунный свет на лице Шэнь Цинцю падал уже под другим углом. Как долго он сидел, думая об этом? Если Шэнь Цинцю хотел мучиться от боли в спине от такого сна, это не его проблема. * На последней остановке перед возвращением домой Шэнь Цинцю завернул на рынок. Лю Цингэ наблюдал, как он подошел к уличному торговцу и купил целую дюжину палочек танхулу, а затем, к его вящему недоумению, спрятал их в предмет-цянькунь, который, по-видимому, специально взял именно для этого. — Она липкая, — объяснил Шэнь Цинцю, неправильно истолковав его взгляд. — Я сохраню ее на потом. — Это для детей. — Если ты пытаешься испортить мне удовольствие от сладостей, то у тебя ничего не получится, — беспечно сказал Шэнь Цинцю, возвращаясь к Шан Цинхуа. — Не знаю, как ты это ешь. Выглядит лучше, чем на вкус. Слишком сладко снаружи и слишком кисло внутри. — Мне нравится сочетание сладкого и терпкого, — объяснил Шэнь Цинцю. Они нашли Шан Цинхуа за осмотром рыночных прилавков и записыванием цен в блокнот, к явному недовольству продавцов. Они решили сперва выйти за пределы города, прежде чем встать на мечи, чтобы не тревожить горожан. Им следовало вернуться в Цанцюн до ужина.