Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

Вежливый молодой ученик провел Не Хуэйлинь в одну из гостиных Цюндина, где она почтительно поклонилась главе школы: — Эта Не Хуэйлинь приветствует главу школы Янь. Янь Аньмин приняла ее приветствия и пригласила сесть за чайный стол, а после первой официальной чашки чая отпустила приведшего гостью ученика, чтобы две женщины смогли говорить свободней. — Не-ши пришла проведать сына? — И уладить кое-какие дела по поручению главы школы Не. За чаем они сначала обсудили несколько деталей сотрудничества между школами, а затем Не Хуэйлинь рассказала о результатах очистки руин школы Силин Сюэ. Она находилась там в качестве старшей, ответственной за учеников Цинхэ Не, и действия старого мастера Хуаньхуа ее мягко говоря не впечатлили. —… Он уже в самом начале пытался взять руководство зачисткой на себя, — рассказывала она, — на основании своего участия в первоначальном конфликте. Мы позволили ему, но глаз не спускали. Янь Аньмин кивнула. — Он хорошо справляется с социальными ситуациями. — Он был очень вовлечен и крайне заинтересован, — заметила Не Хуэйлинь. — И руководил группами наименее опытных учеников. — Теми, кто не заметил бы ничего необычного. — Да. С некоторыми из них говорили наши младшие; Лао Гунчжу часто уходил вперед, чтобы «разведать обстановку», прежде чем позволить им войти внутрь. Что действительно могло быть лишь излишней осторожностью, учитывая их юный возраст, — сказала она. — Мм. — И мы пробыли там дольше, чем, на мой взгляд, было необходимо. На чистку потребовался всего месяц. Но он задержался. В конце концов наша группа решила провести боевые учения в условиях дикой природы. — Она нахмурилась. — Я подозреваю, что если бы мы ушли раньше, он присвоил бы большую часть заслуг по зачистке своей школе. Янь Аньмин фыркнула. — Соответствует тому, что я о нем помню. Настоящий социальный альпинист. Хотя его учитель на это купился. * Родители Лю Цингэ суетились и поздравляли его с недавним прорывом, он же, в свою очередь, знакомил их со школой. — Ты выглядишь намного счастливее, чем в свой прошлый приезд к нам, — заметил его отец. — В последнее время все идет просто замечательно, — признал Лю Цингэ. — Ну, мне так кажется. Летом у нас было что-то вроде проверки — групповая исследовательская миссия. И она прошла гладко. — Мы побывали на месте твоего боя с тундровым аллигатором, — поделилась его мать. — Очень хорошая схватка. Говоришь, вы забрали тушу? Они пошли на Линъю, чтобы посмотреть экспозицию. Поскольку глава пика У Аньминь и Дуань Цинцзе путешествовали, их впустил вежливый старший ученик. — Это изумительно, — заявила Не Хуэйлинь, рассматривая тундрового аллигатора и его скелет. — Красиво представлено. — Смотри, это наш мальчик! — позвал Лю Хайчао, стоявший у стенда с картинами. — О, как здорово, — просияла его мать, увидев рисунки тушью. — Ты выглядишь таким мужественным. — И какая хорошая работа, — заметил его отец. — В благородных домах я видел и похуже. На Линъю есть скрытый талант. — На самом деле это нарисовал Шэнь Цинцю, — неловко сказал Лю Цингэ. — Он тоже был на задании. — Он указал на зеленую фигуру, которая присутствовала на нескольких картинах. — О! — Не Хуэйлинь посмотрела на панели новыми глазами. — А ведь он так молод. Я думала, это нарисовал один из мастеров. — Она внезапно задумалась. — Держу пари, у него остались черновые наброски. Я уверена, что он был бы не против отдать мне парочку. — На самом деле мы не ладим, — признался Лю Цингэ. — Тем больше у него причин с ними расстаться, — твердо сказала Не Хуэйлинь. — Я зайду к нему, пока мы здесь. — И мы в любом случае должны отдать дань уважения главе пика Шэню, — добавил отец. Его мать кивнула. — Я принесла подарок от главы нашей школы. — Зачем делать специальный визит? — с любопытством спросил Лю Цингэ. — Шэнь Аньвэй был одним из самых ярых сторонников союза между Цинхэ Не и Цанцюн, — ответила его мать. — Ты слишком молод, чтобы помнить, но было время, когда у нас не хватало ресурсов для защиты пограничных земель. Теперь же Цанцюн посылает поддержку и помощь, когда активность разломов особенно высока. Эта поддержка очень важна. Его отец кивнул. — У раненых больше времени на исцеление, а у новых учеников — на подготовку, прежде чем их отправят на зачистку. Лю Хайчао был старшим инструктором по боевым искусствам в Цинхэ Не и одним из самых стойких сторонников того, чтобы ученики проходили расширенный курс подготовки, прежде чем их отправляли в настоящий конфликт. Лю Цингэ нахмурился. — Поэтому вы отправили меня сюда? Отец усмехнулся. — Ты тогда еще даже не родился. — Ты прекрасно знаешь, почему мы послали тебя сюда, — упрекнула его мать. — У тебя такой большой потенциал. Мы не хотели, чтобы ты сгорел на нашем пути совершенствования. Совершенствование саблей клана Не мощно, но обходится слишком дорого. Лю Цингэ не стал напоминать, что они сами практиковали этот путь уже шестьдесят лет и пока обошлись без происшествий. У них уже был этот спор. * Лю Цингэ напрягся, когда увидел фигуру в бледно-зеленом, ожидающую у ворот Цинцзина, чтобы сопроводить их на встречу с Шэнь Аньвэем. Но, на протяжении всего пути к подготовленному гостевому павильону, Шэнь Цинцю был тих, уважителен и безупречно вежлив. Как будущий глава пика, Шэнь Цинцю также присутствовал на встрече. В присутствии старого мастера Шэня он, как всегда, был идеальным послушным учеником — прекрасно выполнял свои обязанности, готовя чай и отвечая на прямые вопросы старших, а в какой-то момент принес бумагу и чернила, чтобы Шэнь Аньвэй мог сделать вежливый ответный подарок в виде каллиграфии. * — Вот значит какой этот печально известный Шэнь Цинцю, — задумчиво сказала его мать, когда они вернулись на Байчжань. — Очень самостоятельный молодой человек. — Немного отстраненный, — заметил его отец. — Но его поведение было безукоризненным. Определенно ученый до мозга костей. — Он ужасен, — пожаловался Лю Цингэ. — Резкий. Колючий. Хладнокровный. Обижается по малейшему поводу. И продолжает атаковать мою слепую зону, когда мы спаррингуем. — Он замолчал, заметив странную ухмылку на лице матери. — Правда. Он родственник Шэнь-шибо? — Нет, это часть его любезного имени. Шэнь-шибо дал ему имя, как только он присоединился к Цанцюн. Я даже не знаю его имени при рождении, настолько он скрытный. — А кто его семья? — спросила она. Лю Цингэ махнул рукой. — Я не знаю, да и не важно. Он почувствовал шлепок по плечу. Его отец махнул рукой. — Не дерзи своей матери. — Он не говорит о своей семье, по крайней мере, со мной. — Лю Цингэ попытался что-нибудь припомнить. — Точно, его сестра тоже совершенствующаяся. Но не в Цанцюн, она из одной из небольших школ. Он навестил ее совсем недавно. — Хм, — задумчиво повторила его мать. — Попробую что-нибудь разузнать. — Зачем? — сбито с толку спросил Лю Цингэ. Его мать молча улыбалась, а отец захохотал.

***

Глава 322.

Шэнь Цинцю было интересно познакомиться с родителями Лю Цингэ. Если он и встречал их в прошлой жизни, то уже этого не помнил. В ПГБД на семью обрушилась трагедия, в результате которой двое детей остались единственными выжившими. Но Лю Минъянь еще даже не родилась — она была всего на несколько лет старше Ло Бинхэ. Поэтому Шэнь Цинцю будет настороже; возможно, ему удастся предотвратить катастрофу. Однако он не помнил, что произошло, даже если об этом упоминалось. В романе у многих персонажей была обычная трагическая предыстория, без подробностей. Так что ему придется тщательно расспросить об этом Шан Цинхуа; «отслоение сетчатки третьего глаза», возможно, дало ему какую-нибудь информацию, которую он не записал в своей новеллизации событий. И Лю Хайчао, и Не Хуэйлинь были заклинателями на начальных этапах формирования ядра. Шэнь Цинцю предположил, что это, должно быть, очень странно, что уровень развития сына превзошел их собственный. Они сияли от восторга, кружа вокруг него, как гордые родители, посещающие школу своего ребенка. У них был нестареющий, вечно юный вид, какой бывает у большинства совершенствующихся. Шэнь Цинцю мог заметить сходство, но черты, которые делали их просто привлекательными, воплотились во что-то поистине необычайное в их детях. Как интересно! Возможно, все дело в пропорциях. Шэнь Цинцю решил сделать несколько набросков, чтобы проанализировать свое наблюдение. * Шэнь Цинцю усердно рисовал в лучах позднего весеннего солнца, когда к нему подошла Не Хуэйлинь. Он поднялся и вежливо поклонился. — О, над чем ты работаешь? — с любопытством спросила она. Шэнь Цинцю вежливо продемонтрировал ей эскизы. — Отвечая Не-цяньбей, этот Шэнь Цинцю делает наброски. Этот младший увидел сходство Лю-шиди с его родителями и заинтересовался проявлением различных комбинаций черт лица. Она посмотрела на него непроницаемым взглядом, затем продолжила изучать рисунки. — О, а здесь маленькая девочка, — улыбнулась она. Шэнь Цинцю сделал дюжину грубых набросков, но одними из самых ярких были с воображаемой семи- или восьмилетней Лю Минъянь, обучающейся фехтованию. * К тому времени, когда Лю Цингэ вернулся с уроков, его мать, похоже, уже навестила Шэнь Цинцю. —… Он дал мне несколько набросков, — рассказывала она мужу. — И сказал, что перед нашим отъездом, сделает еще. — Какой вдумчивый молодой человек, — одобрил Лю Хайчао. Лю Цингэ сдержал вздох. — И… — У его матери был блеск в глазах, когда она повернулась к нему, тот самый блеск, которого Лю Цингэ научился бояться. — Я спросила, можем ли мы заказать твой официальный портрет… Лю Цингэ внутренне смутился, но понадеялся, что это никак не отразится на его лице. Однако, удивленный взгляд его отца красноречиво показал, что он надеялся напрасно. —...Чтобы мы послали его, когда ты будешь готов жениться… — Мама, я не готов… — запротестовал Лю Цингэ. Она отмахнулась. — Знаю, знаю. — Но ты в любом случае уже не постареешь, — напомнил ему Лю Хайчао, а затем одобрительно кивнул жене. — И мы могли бы получить от него портрет, пока он молод и цены на его работу еще не взлетели до небес. — Именно так, — согласилась его мать. — А еще он сказал… — Тот озорной блеск вернулся. — Что любому художнику-портретисту придется внести изменения. Потому что ты слишком красив, чтобы в это можно было поверить. Лю Хайчао захохотал и хлопнул себя по колену. Лю Цингэ молча страдал. Затем он предпринял отчаянную попытку сменить тему: — Помнишь те пуговицы, которые я послал тебе на день рождения? — Они мои любимые, — ответила мать, похлопывая его по руке. — Одну я пришила на свой пифэн, а другие — на свой лучший дуйцзинь дуаньшань. — Их сделал Шэнь Цинцю. — Правда! — затем она нахмурилась. — Надеюсь, ты не слишком много на них потратил; ты же знаешь, мне нравится все, что ты мне даришь. — Это был обмен: он хотел поработать над своими боевыми навыками для Конференции. Отец издал довольный звук, и родители снова обменялись теми непонятными взглядами. — Как необычно для духовного совершенствующегося, — наконец высказался Лю Хайчао. * Вскоре после этого Лю Цингэ удалось сбежать; перед ужином его родители отправились повидаться со своими друзьями с пика. Почему Шэнь Цинцю это им сказал? Он должен был знать, что они обязательно ему расскажут. Лю Цингэ задавался вопросом, что произойдет, если Юэ Цинъюань услышит об этом. Будет ли он ревновать? Или попытается... преподнести его Шэнь Цинцю как еще один подарок? Лю Цингэ покраснел. Может ли Шэнь Цинцю быть в нём заинтересован? Это бы многое объяснило. Если Шэнь Цинцю хотел Лю Цингэ, Лю Цингэ хотел Юэ Цинъюаня, а Юэ Цинъюань хотел Шэнь Цинцю... то выходил идеальный любовный треугольник, словно в каком-то романе. И совершенно неразрешимый, если только один из них не пойдет на компромисс. Может ли это сработать? Лю Цингэ задумался. Если Шэнь Цинцю был — он на мгновение заколебался над формулировкой — был неравнодушен к нему, Лю Цингэ не придется беспокоиться, что Юэ Цинъюань откажется от него в пользу возлюбленного детства. Лю Цингэ потер горящее лицо. Даже мысль об этом ужасно его смущала. Он никогда не думал, что окажется в положении, когда решит воспользоваться своей внешностью ради привилегий. Одни только его боевые навыки должны были это исключить. Может быть, Шэнь Цинцю просто хотел его в качестве модели? Подождите, а не могли ли поползти слухи о его посещениях борделя как раз из-за этого? В единственном заведении рядом с Цанцюн работали в основном женщины. Он слышал, как его менее сдержанные боевые братья и сестры на это жаловались. Немногочисленные куртизанки-мужчины в маленьком городке работали в частном порядке, в своих собственных домах, и, соответственно, были более осторожными, и с ними было труднее познакомиться. Так неужели Шэнь Цинцю... нанимал моделей? Зарисовки фигур, которые Лю Цингэ иногда видел у него, позволяли предположить, что ни одна хорошо воспитанная юная леди не стала бы позировать в такой откровенной одежде, а если бы она это сделала, то имела бы право требовать замужества в качестве компенсации. Лю Цингэ должен был признать, что это очень похоже на Шэнь Цинцю — превратить это в практическое деловое предложение. Деньги в обмен на время женщины, без каких-либо дополнительных обязательств с обеих сторон.