Теория Великого Объединения Шэнь Цинцю: очищение ци

— Спарринг? Юэ Цинъюань поднял глаза и улыбнулся. — Конечно, мне бы не помешал перерыв. Лю Цингэ подождал, пока он запрет в ящике стола документы, а потом закроет и сам кабинет. — Над чем ты работаешь? — Сейчас? Организация вступительных испытаний. Расписание мероприятий, линии связи для ответственных лиц и тому подобное. — Они вышли из административного здания и направились к дому Юэ Цинъюаня, чтобы забрать его тренировочное снаряжение. — В этом году у нас будет больше приезжих учеников, поэтому мы хотим убедиться, что всё пройдёт гладко. Лю Цингэ задумчиво кивнул. — Значит, никаких проблем? Никто не относится к нам хуже после новостей о Шэнь Цинцю? Юэ Цинъюань покачал головой. — Нет, даже если бы на что-то и повлияло, то временно. Ты, должно быть, заметил как много людей в последнее время посещает Цинцзин. — Да, — нахмурился Лю Цингэ. — Они все, мягко говоря, старше Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань внимательно слушал, но не выражал беспокойства. — Хорошо, что они встречаются с Цинцю-шиди сейчас, пока его учитель всё ещё рядом, чтобы поддержать его. — Могли возникнуть проблемы? — Лю Цингэ наблюдал за его лицом. Юэ Цинъюань улыбнулся. — Нет: разумеется, их запросы сперва проходят через Цюндин, и мы допускаем только тех посетителей, в которых уверены. Это всё к лучшему; раз старшие принимают Цинцю-шиди, их ученики подчиняются. Лю Цингэ даже не задумывался об учениках; может быть, старейшины приезжали не ради самих себя, а для подготовки к сватовству от имени учеников. Их разговор ненадолго прервался, пока Юэ Цинъюань собирал свое снаряжение, затем они продолжили путь к тренировочной площадке Цюндина. По пути поднялась тема разногласий Шан Цинхуа с Шэнь Цинцю. — Может быть, тебе стоит поработать над борцовскими приемами во время спаррингов с ним, — поддразнил Лю Цингэ. Это сдвинуло бы дело с мертвой точки. Юэ Цинъюань моргнул. — Цинцю-шиди и я не спаррингуем. — Увидев недоверчивый взгляд Лю Цингэ, он продолжил, обороняясь: — Я бы не хотел рисковать… — Юэ Цинъюань. — Лю Цингэ не смог полностью скрыть своего беспокойства или разочарования. — Наши уровни так сильно отличаются… — Я спаррингую с ним без проблем, — категорично заявил Лю Цингэ. Юэ Цинъюань отвёл взгляд. Значит он знает, что ведёт себя нелепо… хорошо. — Иногда во время спарринга он выглядит… паникующим. Особенно, если его хватают. Ну, теперь ты знаешь почему. Я просто не хочу, чтобы он ассоциировал это со мной… — Ты не доверяешь себе, — понял Лю Цингэ. Он мог это понять, но… — Он мало кого к себе подпускает. Особенно так близко. А если бы он был лучше в ближнем бою, то уложил бы Шан Цинхуа на лопатки, — добавил он. Юэ Цинъюань поспешно прикрыл рот рукой. — Ах. Тогда, возможно, всё прошло бы гораздо проще. Теперь Шан-шиди любой ценой избегает Цинцю-шиди. — Он покачал головой. — Но раньше они так хорошо ладили. В конце концов, Цинцю-шиди начнёт по нему скучать. — Ты называешь это «хорошо» ладили? — недоверчиво повторил Лю Цингэ. Юэ Цинъюань рассмеялся. — Для Цинцю-шиди — да. Если он не хочет с кем-то разговаривать, то не оставляет никаких сомнений. — Я помню, — поморщился Лю Цингэ. У Шэнь Цинцю был злобный язык, когда он… чувствовал угрозу, как теперь понимал Лю Цингэ. Юэ Цинъюань сочувственно похлопал его по руке, что во многом ослабило жгучие воспоминания. — Но теперь вы ладите. — Хотел бы я знать раньше. Чувствую себя идиотом, — пожаловался Лю Цингэ. Юэ Цинъюань поморщился. — Мы бы сказали тебе раньше, но… Лю Цингэ покачал головой. — Не стоило, потому что я не догадался сам. Оглядываясь назад, я вижу, что все признаки были налицо, но я просто неправильно их истолковывал. Это как если бы ты думал, что выслеживаешь гигантского желтооборочного дикобраза, а за углом обнаружил бы остроспинного дикобразомедведя. Юэ Цинъюань фыркнул. — Ну, что ж… — Нет, я понимаю, почему он ничего не говорил. И это объясняет, почему он молчал о своем прошлом и семье. Как вы вообще с ним познакомились? Юэ Цинъюань помедлил, потом признался: — Я нашёл его. Когда он был младенцем. Его просто… оставили. В хлопчатобумажном мешке. Он даже не был запелёнан. Он не мог пролежать там долго, прошла всего неделя после праздника Середины осени, и было холодно. Челюсть Лю Цингэ на мгновение беззвучно шевельнулась. — Кто бы поступил так с младенцем? — Мы думаем, что это законная жена его отца, — мрачно ответил Юэ Цинъюань. — Его биологическая мать тоже долго не прожила. Лю Цингэ выдохнул. — Учитывая наше неудачное начало, я хочу сделать что-нибудь, чтобы показать, что я отношусь к этому серьёзно. Может быть, мы могли бы стать побратимами или что-то в этом роде. Юэ Цинъюань резко вдохнул. Лю Цингэ явно застал его врасплох; редкое явление. — Ну, — начал он через минуту, — это может быть лишним. Ты, наверное, знаешь, что церемония, на которой мы станем главами Цанцюн, и так будет означать нечто подобное. Лю Цингэ хмыкнул. Это было бы такое изящное решение. Что-то символическое и общественное. Первый прилив новизны прошёл, но слухи все ещё ходили. Он слышал несколько совершенно абсурдных историй, повторяемых как неоспоримые факты. Совсем недавно — от ученика Цюндина, которому следовало бы быть осмотрительнее. * Встретившись позже с Шэнь Цинцю, Юэ Цинъюань все ещё думал о предложении Лю Цингэ. — Цинцю-шиди, — осторожно начал Юэ Цинъюань. — Я подумал, может быть, какой-нибудь публичный жест поддержки сейчас не помешал. Есть официальная церемония, чтобы стать названными братьями… Но Шэнь Цинцю нахмурился. — Не будет ли это лишним? Мы уже лучшие друзья. К тому же ты будешь главой моей школы. Юэ Цинъюань взял его за руку. — Но это будет официальное заявление о поддержке. Шэнь Цинцю сомневался. — Возможно. — Я слышал, что твой учитель может официально усыновить тебя? Шэнь Цинцю покачал головой. — Нет, Цанцюн принимает учеников независимо от происхождения, но других учеников из скромных семей не усыновляют. Если относиться ко мне по-другому, это подорвет их статус. Юэ Цинъюань кивнул, прежде чем осторожно продолжить: — Но ты же знаешь, что он бы согласился, если бы ты попросил. Шэнь Цинцю опустил голову. — У него может быть сотня сыновей, но будет только один преемник. Юэ Цинъюань улыбнулся и сжал его руку. — Это правда, — затем он засмеялся. — Я встречал нескольких детей и внуков моей учительницы, и они обычно скорее сочувствуют, чем завидуют её вниманию. — Расти под её присмотром было бы непросто, — согласился Шэнь Цинцю. — Лю-шиди принёс свои заметки с прошлогодней миссии — той, что со статуями. Я думал о том, чтобы посетить это место до наступления зимы, если у тебя будет время. — Обещай мне, что не будешь… — Я уже сказал, что не буду, — резко отрезал Шэнь Цинцю. — Хотя нет никакой гарантии, что там можно найти что-то ещё. Но я всегда могу пойти с Лю-шиди и рассказать тебе, если мы найдем что-то требующее дальнейшего изучения. Юэ Цинъюань улыбнулся. — Я скоро закончу свою часть подготовки к вступительным испытаниям; примерно в это же время Лю-шиди вернётся после визита к своей семье. Было бы неплохо пойти туда втроём — если ты не возражаешь? Шэнь Цинцю согласно кивнул. В прошлой жизни он часто совершал короткие поездки с Лю Цингэ; тот был хорошим компаньоном, пускай и слегка грубоватым, когда дело касалось разбивания лагеря и привалов. А вот с Юэ Цинъюанем он путешествовал крайне редко; обязанности его друга обычно удерживали того в школе или вынуждали отправляться в собственные поездки в дипломатических целях. Но пока что все они были учениками и могли свободно совершать такие небольшие экскурсии. И для них троих мало что способно стать достаточной угрозой, способной прервать их путешествие. Юэ Цинъюань воодушевился. — Тогда жду с нетерпением. Ты сказал, что хочешь мне что-то показать? — Я сделал кое-что для нашего общего класса, взгляни, — пригласил Шэнь Цинцю. Он расстелил на столе карту и поставил по углам керамические гири. — Бассейн Хуанхэ, — припомнил Юэ Цинъюань. — И… — Шэнь Цинцю вложил ци в карту, чтобы активировать её; река и границы соседних стран несколько раз сменили расположение. Он торжествующе посмотрел на Юэ Цинъюаня. — Цинцю-шиди, как умно, — воскликнул его друг. — Пятьсот лет изменений границ — всё на одной карте. Какой бы ожидаемой не была похвала, Шэнь Цинцю всё равно не переставал от неё краснеть. — Если это сработает, мы могли бы сделать ещё одну с возможными границами, если бы различные исторические сражения заканчивались по другому. — Да… — Юэ Цинъюань остановился и коснулся его руки. — Обязательно пометь их датами, очень четко. — Ой. — Шэнь Цинцю моргнул. — Хорошая идея. Мы не хотим, чтобы у соответствующих стран сложилось неправильное впечатление. — Именно поэтому мы используем вымышленные страны в некоторых наших стратегических упражнениях, — согласился Юэ Цинъюань. * — Шэнь Цинцю, я хочу составить для тебя график боевой подготовки, — объявил Лю Цингэ, когда нашёл Шэнь Цинцю на Цинцзине. Шэнь Цинцю моргнул и оторвался от книги. Лю Цингэ поймал его во время редкого перерыва — похоже, это был поздний обед. — Мне? Зачем? Лю Цингэ начал было садиться на ту же скамью, но поспешно перебрался на другую, когда та заскрипела под их совместным весом. Мебель на Цинцзине была слишком хрупкой. — Учитывая… все обстоятельства… возрастает риск нападения, когда у тебя нет оружия под рукой. Поэтому тебе нужно больше практики рукопашного боя. — Он поднял руку, чтобы остановить протест Шэнь Цинцю. — О твоём веере все уже знают. И я помню, что ты можешь использовать листья и другие вещи, но они не всегда доступны. Например, в библиотеке. Как и ожидалось, Шэнь Цинцю нахмурился. — Шан Цинхуа на самом деле не нападал на меня — хотя, полагаю, если бы на его месте был кто-то другой… — Он покачал головой. — Это не обязательно должны быть листья. Я также использовал монеты и другие вещи. Мы с Ци Цинци провели несколько очень успешных экспериментов с нефритовыми осколками. Возможно, я мог бы носить их с собой. Лю Цингэ задумчиво кивнул. — Возможно Ци Цинци будет лучшим выбором. Она точно знает, что тебе нужно. Я спрошу у неё. — Я спрошу, — запротестовал Шэнь Цинцю, когда Лю Цингэ встал, чтобы уйти. — Что на тебя нашло? Лю Цингэ вздохнул и снова сел. — Юэ Цинъюань говорит, что ты никогда с ним не сражался. Шэнь Цинцю моргнул. — О. Нет. Конечно же, мы дрались в детстве. Это был милый образ. Лю Цингэ отложил его, чтобы обдумать позже. — Наша боевая подготовка сосредоточена на оружии. Ты мог бы вести рукопашный бой на открытом спарринге, но не думаю, что тебе будет комфортно на них. Шэнь Цинцю сморщил нос — самый очевидный жест отвращения, который Лю Цингэ когда-либо у него видел. — Это также помогло бы Юэ Цинъюаню, — добавил Лю Цингэ. — Не позволяй ему так сильно беспокоиться о тебе. — Не потребовалось много времени, чтобы заметить, что хотя Шэнь Цинцю был слабым местом Юэ Цинъюаня, верно и обратное. Так было и до их примирения, теперь, когда Лю Цингэ думал об этом, это было очевидно, хотя в прошлом Шэнь Цинцю реагировал на любое упоминание о своем друге детства так, словно бередил старую рану. Он снова задумался о причине их разлада. Шэнь Цинцю неохотно кивнул. — Он и правда слишком много беспокоится. Что ж, мне действительно стоит сделать перерыв в моей программе. Я поговорю с Ци Цинци и буду более регулярно посещать открытые спарринги. Ему потребуется гораздо больше, чем какая-то пара недель интенсивной боевой практики, но Лю Цингэ оставил этот разговор на Ци Цинци. В конце концов, ему придётся это сделать. Неприязнь Шэнь Цинцю к прикосновениям, многослойные одежды, которые он всегда носил, его агрессия в спарринге, и привычка к медитации, которая означала, что он, по-видимому, даже сейчас не знал свои вкусы... тревожная картина. В обязанности Лю Цингэ, как главы пика Байчжаня, должна была входить физическая защита школы. А это означало, в том числе, убедиться, что и отдельные её члены способны себя защитить. * Ци Цинци согласно кивнула, когда Шэнь Цинцю рассказал ей о предложении Лю Цингэ. — Да, это хорошая идея. Мы проводим обширную подготовку по рукопашному бою, в том числе и по скрытому оружию. — Этот Шэнь Цинцю уже много лет восхищается украшениями для волос Ци-шимэй, — сказал Шэнь Цинцю. — Всегда хорошо иметь несколько видимых видов оружия, которые у тебя могут отобрать, — спокойно отозвалась она. — Я тоже хотела поговорить с тобой — об использовании этих специальных манекенов для обучения рукопашному бою моих девочек. Им нужно практиковаться в ближнем бою против противников, которые крупнее их, но держать такие тренировки в секрете… Шэнь Цинцю кивнул, сразу увидев проблему. — Если Ци-шимэй сможет найти место, этот Шэнь Цинцю поможет с манекенами. — Я посмотрю на наш график тренировок, и мы договоримся о времени. Сейчас у нас всего несколько кукловодов, но скоро их станет больше. Мы объединим твои тренировки с их практическими занятиями; у них пока ещё не очень хорошая выносливость. — Я с удовольствием поделюсь программой, которую использую для увеличения запасов ци. — Шэнь Цинцю выглядел задумчивым. — Вообще-то, я хотел бы количественно оценить результаты. Пусть половина из них использует мою программу, а половина занимается как обычно… Ци Цинци бросила на него раздражённый взгляд. — Я рассмотрю план и обдумаю его. Пожалуйста, не используй моих учениц в качестве подопытных.