Полусвет

Волосы милашки Эри посерели до мертвецкой синюшности и теперь свисали на лицо безжизненными, блёклыми патлами. Ссутуленное тощее тельце всё ещё содрогалось от беззвучных рыданий, а ноги заплетались. При этом Эри Анж выглядела настолько скверно, что, даже не будучи колдомедиком, Залго Саарт была уверена: дело дрянь. Залго небрежно отвела с лица феи волосы и изумлённо присвистнула: россыпи золотой пыли и мелких звёзд на смуглой коже феи бешено пульсировали в полумраке пустынного коридорного тупика белыми, алыми и золотыми искрами. Было сумрачно и тихо. Отзвуки студенческой жизнедеятельности доносились издалека ватным, искаженным эхом. Из-за того ли, что кто-то перемудрил с охранными и звукоизолирующими печатями или по какой ещё причине, но этот коридор внешние шумы частично гасил и всерьёз искажал. Варда зябко повела плечами и заозиралась. Под лестницей темнела неприметная дверь. Обычная деревянная дверь с серебряной розой там, где полагается быть глазку. Залго пожевала губами и вытянула из беззвучно сотрясающегося в рыданиях щуплого тельца ещё страха. А вместе со страхом и череду путанных образов, ощущений и боли. Варда открыла было рот, чтобы что-то заявить, но передумала. И в нерешительности замерла, лихорадочно переводя взгляд с феи на ведьму и обратно. — Чу́дно. И куда нам теперь? — всё ещё поддерживая беззвучно всхлипывающую фею, Залго втащила её как безвольную, рыхлую куклу под лестницу, пнула дверь и почти в охапку выволокла в туман. Причем, безвольно спотыкающееся тельце само шло едва ли, его приходилось тащить на себе, — тише, тише, девочка. Его больше никогда не будет поблизости. Он в клетке. В здоровенном каменном мешке. И без магии. Фея затряслась всем телом и заревела в голос, утыкаясь лбом в грудь ведьмы. И непроизвольно хватая всё, до чего дотянется. Хаотично комкающие ткань скрюченные пальцы изрядно побелели и даже, кажется, мелко задрожали. Залго тяжело вздохнула и обняла фею, баюкая, положив щёку на пахнущую миндалём и сливами кудрявую макушку и вытягивая потихоньку её страх. Страх этот всё ещё имел и запах, и лицо, и голос и характерную манеру слегка картавить — некогда любимые, почти привычные и полные неразгаданных тайн мелочи. Доразгадывалась, глупышка. Таких как твой некромант на цепи надо держать. В каменном мешке. А не разгадывать. Как грёбаный ребус. — Что… Что происходит? — не выдержала Варда, переводя абсолютно ошалевший взгляд с рыдающей и цепляющейся за чужое платье феи на мрачное лицо ведьмы, — что я не знаю?! — Потом. Всё потом. Просто помоги разогнать туман, — устало отмахнулась Залго, всё ещё прижимая к груди всхлипывающую фею, трансформируясь и подозрительно озираясь. Привычная фиолетовая диэлектрическая резина второй кожей ложилась на тело, туго пеленая ведьму коконом в подступившей тьме и россыпях искр под звуки подземных хоралов, хрип мертвецов из белого шума радиопомех и торжественно-отчаянное рыдание сотен орга́нов. Лиловые ленты с черным нутром стремительно и туго стягивали бёдра и грудь, обращаясь похожим на водолазный костюм одеянием с первой буквой имени Залго на белых ремнях. Символ тускло просиял белым где-то в районе солнечного сплетения и потух. Залго отряхнула с волос все ещё глухо рыдающей феи лепестки, натянула потуже черные диэлектрические перчатки и поджала губы:  — Ты же видишь её состояние. Все вопросы потом. Просто сделай что-нибудь. Надо разогнать туман. — Но я… — взгляд Варды судорожно зашарил по ремням и резине базового ведьминского превращения и остекленел, — я же даже превращаться не… — Хоть что-то, способное разогнать туман. Понимаешь? Мы так далеко не уйдём. Варда уронила руки и заозиралась. Густой липкий туман действительно совершенно застилал всё вокруг, превращая ближайшие кусты и деревья в мутные акварельные тени. Здесь отчётливо видны ещё были только уходящая вверх стена, увитая дикими розами, да распахнутая настежь, прямо в туман, дверь. Горящее в белесых объятьях мутно-белых, шепчущих, ватных клочьев горячее пятно с куском коридора где-то в глубине. Фея-паладин зябко повела плечами и снова покосилась вверх. Розы. Жирные колючие стебли, такие бурые и мёртвые совсем недавно, казалось, медленно наливались жизнью и магией. Тугие бутоны, нераскрывшиеся, зелёные, с алыми и острыми полосками-трещинами, пахли магией и чем-то смутно знакомым. Розы. Буйные, захватывающие всё вокруг заросли, ползущие отвесно вверх по стенам и карнизным выступам. Розы. Внимание Варды отчего-то навязчиво привлекали их гибкие шипастые стебли, перепутанные, догнивающие мокрыми венчиками отцветших цветов. Но зелёные, живые и готовые цвести снова. Розы. Совсем недавно это были мертвые бурые сухари, сухостой. Разве нет? Варда поджала губы и прикрыла глаза. Огонь Великого Дракона обжёг грудную клетку. Привычно и мощно процвели за плечами два пылающих крыла. Роняя горящие магией самого Дракона перья, они кое-как разгоняли туман вокруг. — Отлично. Не совсем то, что я ждала, но тоже сойдёт, — Залго прищурила густо подведенные фиолетовым глаза, схватила в охапку вяло всхлипывающую Эриду. И потащила вперёд, прямиком в непроглядной туман. Спотыкаясь на каждом шагу и цепляясь за ведьму, Эри понемногу затихала, но выглядела всё ещё очень, очень плохо. А через несколько шагов и вовсе едва не свалилась ничком, споткнувшись обо что-то и запутавшись в ногах. Варда хотела было помочь, но ведьма только нахмурила свои белые брови и раздраженно цыкнула: — Куда? Нам нужен твой свет. Скажи, если ты расправишь крылья — его будет больше? — Поняла. Могу ими даже похлопать, — с готовностью кивнула Варда, обогнала ведьму и вяло загребающую туман ногами Эриду. Исполняя просьбу. Равномерные взмахи сотканных из энергии крыльев медленно, но верно разгоняли туман вокруг, — куда идти? — Так. Дай сообразить. Аллею видишь? — сосредоточенно нахмурилась Залго. — Вижу, петляет в зарослях и уходит вправо, за деревья, — хмуро сообщила фея-паладин, бдительно озираясь и гоняя туман энергичными, широкими взмахами крыльев, — думаешь, она ведёт к больничному корпусу или к чему-то вроде того? Залго заозиралась. Туман понемногу редел, а мутные акварельные пятна нехотя превращались в смутные очертания тонких бордюр, скорбных мраморных дев и розовых кустов. Розы. Повсюду одни розы. Некогда бурые, больше напоминающие сухостой, они, казалось медленно оживали, поглощая крохи жизненной энергии так некстати шатающихся в тумане девиц. — Мне холодно, — одними губами прошептала Эри, а её глаза остекленели, — темно… — Белым бело, что ты такое говоришь… Эри только тихонько уткнулась носом в грудь Залго, комкая в кулачках её форменную белую накидку и цепляя ноготками кружева. И беспомощно задрожала: — Темно и холодно. — Скорее бы найти этот больничный корпус… — Нет здесь никаких больничных корпусов. Максимум — одноэтажный домишка в глубине сада, — Залго вытянула из осоловевшей Эриды ещё порцию страха и все трое тронулись с места, погружаясь в густой туман, — главное не сходи с аллеи. Не хватало только заплутать между кустами и ободрать форму. Не найдём — так погуляем. Эриде должно полегчать на свежем воздухе. Главное, туман гоняй. Он явно магический. — Знаю, — Варда демонстративно усилием воли раскрутила собственную косу: тугой пучок волос с тихим скрежетом размотался, по пути обращаясь металлической косой и стремительно окисляясь, — видишь? Они не должны ржаветь. Туман заставляет их окисляться, процесс стремительный. — Ого, ты — фея металлов? — Залго осторожно коснулась извивающейся в воздухе ожившей ржавой косы. И, наблюдая, как живой металл ненавязчиво оплетает руку, щупает вены и отпускает, марая кожу ржавыми разводами, прибавила шаг, — надо же, она растёт в длинну. — Туман ломает какие-то ограничители внутри меня. Я не могу контролировать магию. Я… Я слишком эмоциональна, — Варда раскинула руки. И расхлябанно помотала во все стороны своими пылающими крыльями, — понимаешь? Он… Туман через это вскрывает мою магию. Он будто заставляет её свободно сочиться из меня. Это изматывает. — Это плохо. Постой. Ты пробовала её как-то направлять? — в бледно-голубых глазах Залго отразилась растерянность. — Да. Я… Я собираю её в волосах. Накапливаю, — энергичные взмахи крыльев сбились с ровного ритма, — но это пугает людей… — Попробуй напитать магией какие-то украшения. Какие-то браслеты, цепи. Ты можешь это? — напряжённо позвала Залго, разглядывая перекатывающиеся под тканью мышцы феи-паладина. — Ну, я могу их создать. Из металлолома. Или из голой энергии, но это сложнее, — смутилась девушка и мельком обернулась. Извивающаяся ржавой змеёй за её спиной коса замерла как скорпионье жало, — я и доспехи сделать могу, но они выжигают из чужих жизненную энергию, а на мне просто рассыпаются. — Что? — заторможенно переспросила Залго, всё ещё поддерживая под руки осоловевшую Эри и медленно переваривая услышанное, — доспехи что? — Я не ведьма! — взвилась возмущённо Варда, а крылья её полыхнули ослепительным, ярым золотом, — я не специально… Просто ставшая вещью чистая магия отлично проводит жизненную энергию и питает своего владельца, я не знаю, что с этим делать и… — Чего?! — Через насыщенный моей магией металл я пожираю жизненную силу того, кто его касается, — призналась Варда, — я просто на автомате забираю свою магию, а вместе с ней случайно тяну и всё остальное. — Другими словами, ты — энергетический вампир. — Нет! Я фея-паладин и дочь паладина… — …которая поглощает жизненную энергию своих жертв, всё верно, — спокойно кивнула Залго, — такое бывает. Твоя мама, конечно же, умерла родами, не так ли? — Откуда ты… — вспыхнув, начала Варда и резко обернулась, щёлкнув косой и сжав кулаки, — это не то, чем кажется! Мама действительно умерла при родах! Отец любил мою маму! — Ладно, мы в любом случае никогда уже не узнаем правды, кажется, — помрачнела Залго, поддерживая под руки совершенно осоловевшую Эри и с тревогой поглядывая по сторонам, — быть энергетическим вампиром — это не так уж и плохо, в конце концов. Главное научиться управлять жаждой, так сказать. Ты можешь тянуть жизненные силы только из тех, кто касается металла? — Моего металла. Того, который я зарядила своей магией, — откликнулась Варда, гоняя туман взмахами крыльев и уверенно шагая вперёд, по разбитой узорной плитке и по торчащим из неё пучкам диких трав, — но это уничтожает сам металл, понимаешь? Он ржавеет, если качать через него жизненную энергию. — Странно. Я видела похожие артефакты. У одного бабушкиного знакомого. На стене. Там были парные клинки-вампиры с эффектом ожога. Но они не ржавели. Пожирали жизненную силу. Да. Но не ржавели, — сосредоточенно нахмурилась Залго. — В артефакторике обычно используют разные специально подобранные символы, они блокируют какие-то побочные свойства артефакта, а какие-то усиливают… — неуверенно начала Варда и раскинула руки в стороны, обнимая клубы тумана и прибавляя шагу, — но я их не знаю. Залго кивнула: — Да, есть такое. Или руны или какой-то дополнительный артефакт-ограничитель. Кстати, ты мне кое-что напомнила. Вообще, я смотрела список предметов: у нас будут руны. И мёртвые магические языки, которые их использовали, два кажется. Какое-то время девушки шли молча. Туман густел и ластился как опасная, но ласковая тварь. И всё отчётливее пах чем-то металлическим и вязким. Прелые лепестки и влажный грунт под ними, мокрые колючие ветви розовых кустов, цепляющие руки и полы платьев, дальние статуи как мутные тени — всё буквально фонило удушливо-прелым дыханием страха и одиночества. Сырые и серые сумерки и туман. Залго стиснула зубы, озираясь: источаемые этим местом флюиды одиночества, бессилия и мертвящего ужаса успели пронять даже её. — Привыкнем, — пообещала неизвестно кому Залго, помогая безвольно спотыкающейся Эриде на одном из поворотов аллеи обойти захватившие половину дорожного полотна розовые кусты. Глаза феи совершенно остекленели, а губы беззвучно шевелились, шепча одно и то же слово: «Темно». Залго ощупала влажный, холодный лоб феи и нахмурилась, — все привыкли. И мы привыкнем. Варда мельком обернулась, и брови её изумлённо поползли на лоб: — Смотри, ей, кажется, хуже от тумана… — Не кажется, — оборвала её Залго, — иди быстрее. Надо вывести её отсюда. Или её сейчас рванёт. Я поглощаю её страх, и это пока что работает. Но долго так продолжаться не может. — Но как тогда её вообще взяли учиться сюда в её состоянии? — заломила руки Варда, а в чуть раскосых глазах её отразился настоящий страх, — бедная Эри, что с ней… — Могу ошибаться, но это подозрительно напоминает односторонний насильственный спиритический контакт, — кусая губы, отозвалась Залго и напомнила, — быстрее, я не знаю, что делать с медиумом, который не контролирует свои видения. — Иду, иду! — всё ещё озираясь и гоняя туман взмахами крыльев, заторопилась Варда, — я в этом ничего не смыслю. Ты говорила что-то про «он в каменном мешке». Это ты про того, кто с Эри это всё сделал, да? Как ужасно этот человек пошутил над ней… — Пошутил? — криво и жутко оскалилась Залго, — он не пошутил, детка. Он изнасиловал её. — Что?! — взревела Варда, сжимая кулаки и резко оборачиваясь, отчего коса её со скрежетом раскрутилась и с диким грохотом прицельно раздолбала плитку под ногами. А всё лицо феи-паладина при этом покрылось ржавчиной и поплыло бурыми разводами, — её — что?! — Что слышала. О, прости. Ты не знала? Многие языческие ритуалы, даже условно не относящиеся к тёмной магии, включали в себя религиозно обоснованные оргии и насильственные действия сексуального характера, — голубые глаза Залго мрачно мерцали в тумане, — вот такая некрасивая сказка с плохим концом. — И после всего этого та мразь ещё и жива?! — взвилась Варда, яростно белея, — его просто посадили в тюрьму?! В тюрьму?! — Судебная система Магикса — самая гуманная судебная система в мире, — пожала скучающе плечами Залго, поддерживая осоловевшую Эри, — вообще-то, проблема, кажется, не столько в насилии, сколько в самом ритуале. Некромант, видимо, действительно где-то что-то перепутал. Это, если опираться на то, что я успела увидеть пока сосала из Эри её страхи. Криво проведенный ритуал всерьёз повредил и самого некроманта, и нашу бедную Эри. Но в то же самое время это всё позволило ей выжить. Это большая удача, если угодно. Жертвенные девственницы редко выживают в таких случаях. Почти никогда. — Откуда ты это всё знаешь?! — Люблю читать, — пожала плечами Залго, — в библиотеке Облачной Башни было очень много интересных книг. Варда с ужасом покосилась на Залго, на сонную Эри, снова на Залго. Но ничего не сказала и, отвернувшись, подавленно зашагал вперёд, прямиком в туман. В обморочно шепчущую ватную пелену, льнущую к лицу. — По-хорошему, её надо было закрыть в учреждении, которое занимается магическими недугами и ментальными болячками, но это бы точно убило её. Там толком не лечат. Наша медицина всё ещё не знает, как лечить такое, — призналась хмуро Залго, — ей ритуалом что-то всерьёз разворотило в башке… К тому же… что ты знаешь про темномагические ритуалы, в которых обязательно нужна жертвенная девственница? — Ну, — Варда зябко поёжилась и раскинула свои пылающие огнем Дракона крылья в всю их немаленькую ширину, — там их приносят в жертву. — Верно. Кого бы некромант ни хотел вызвать, но бедная Эри теперь буквально связана с миром духовных сущностей. И, возможно даже, что и с самим некромантом. — Так вот почему его просто закрыли в камере и лишили магии! — осенило Варду, — он всё ещё в измерении Магикс потому что… — Если убрать его куда подальше — Эри умрёт, — кивнула Залго, — но я могу ошибаться. Я не знаю, что именно там с нею сделал её некромант. Мы можем опираться только на случайно оброненные слова медика и картинки из головы Эриды. Ей в любом случае нужна помощь, понимаешь? — Картинки? — подозрительно сощурилась Варда, обернувшись. — Обрывки воспоминаний, ощущения, звуки, запахи, — раздраженно закатила глаза Залго, — не цепляйся к словам. — Да я не цепляюсь, просто звучит как-то не очень, — замялась Варда. И снова с ужасом и жалостью покосилась через плечо на осоловело плетущуюся Эри, — она нас слышит? — Нет, — помрачнела Залго и отряхнула с тусклых кудряшек Эриды какой-то мелкий сор, — просто поверь на слово, ей сейчас, мягко говоря, не до нас. — Знаешь, — помолчав пробормотала Варда, кусая губы, гоняя взмахами крыльев туман, рассыпая пылающие перья и вглядываясь в белую пелену впереди, — а я рада, что ты оказалась поблизости. Если бы не ты, я не знаю, что бы мы с Эри сейчас делали. Честно. Я. Прости меня. Я была дурой. — Забудь. Просто забудь. Не доверять ведьмам — нормально, — нехотя отмахнулась Залго и рассеянно запустила пятерню под вуаль, пытаясь убрать попавший в рот волос, — прости, что поддевала тебя. Просто… Ты так забавно злилась. Пыхтела над Эри как дракон над сокровищем… Варда только закатила глаза: — Я не злюсь, ведьма. Ты не жестокая, не злая и не хочешь нам навредить. Я всё осознала. Ого… Смотри, мне же не кажется?! Впереди и справа что-то есть… Было сыро, холодно и густо пахло перегноем и влажной землёй. Залго напрягла зрение, до рези в глазах вглядываясь в молочно-белый туман. Акварельными пятнами за зарослями одичавших роз, за силуэтами статуй и ажурных стелл, виднелись деревья. А между ними темнело нечто двухэтажное и невзрачное. Причем, никаких признаков жизни вуаль не показывала. Ни птиц, ни мелких грызунов. Ничего. Залго нахмурилась: это выглядело мягко говоря странно. Девушка сорвала ближайший нераскрытый розовый бутон, поспешно проверяя основание. Паразитов не было. — Подожди! — окликнула Залго шагающую вперёд по аллее Варду. Та обернулась и поспешно подошла, бдительно разглядывая окончательно повисшую на ведьме кошмаров фею. Залго развеяла диэлектрическую резину превращения и хмуро попросила, — пожалуйста, подержи Эри. Надо кое-что проверить. — Эй, ты куда?! — едва успев подхватить обмякшее тело Эриды, всполошилась Варда, наблюдая, как ведьма невозмутимо задирает и завязывает полы форменного платья на поясе, подворачивает до колена ажурные, до пят доходящие панталоны вместе со всеми их невозможно вычурными оборками и бантами. И, как есть, с голыми ляжками, лезет прямиком в буйные заросли одичавших роз, — что ты делаешь?! Ты же обдерешь себе всё! Трансформируйся хотя бы? — Чистота эксперимента требует жертв, — уверенно возразила ведьма, продираясь сквозь заросли к мраморному ангелу с чашей в ладонях. Из заросшей тиной чаши стекала вода, саму чашу и скорбный ангельский лик пятнали рыжие разводы, — кажется, мне здесь не то, чтобы рады… Статуя медленно, со скрежетом повернула голову. И безмолвно уставилась в лицо ведьме. Залго мутно побелела и отшатнулась. Но слишком поздно. Пробудившиеся от сна космы колючих зарослей заволновались и устремились всей своей немаленькой массой прямиком к ведьме. — Залго! — отчаянно заорала Варда, оттаскивая на середину аллеи, подальше от роз, бормочущую что-то в беспамятстве, полубесчувственную Эриду, — уходи оттуда! Превращайся и уходи! Пожалуйста! — Они не поражены паразитами! — торжествующе провозгласила, мотая над головой выдранным из грунта корнем и карабкаясь на хлопающую глазами статую, Залго, — они сжирают любых паразитов и мелки насекомых, которые сюда приходят! Розы! Розы сами жрут паразитов! И, кажется, не только паразитов… — Залго! — чуть не рыдая, взревела Варда, прижимая к себе сползающую прямо на аллейную плитку Эриду и отчаянно хлопая крыльями в попытке оторваться от земли вместе с феей, — Дракон Всемогущий, пожалуйста! Не ради меня! Ради девочек! Пожалуйста! И без того немаленькие, ало-золотые крылья феи-паладина просияли ослепительно белым. И аккурат из поясницы её, как ответ, выросла вторая пара крыльев. Не менее шикарная и пылающая. В несколько взмахов Варда оторвалась от земли и с диким воплем ринулась сквозь вздыбившиеся ввысь колючие патлы, прикрывая одной парой крыльев потерявшую сознание Эри. Раскрутившись, на бешеной скорости, с диким воплем, Варда протаранила своим собственным телом взбесившиеся колючие космы и на полной скорости помчалась к карабкающейся вверх по статуе Залго. Ведьма зажала в зубах грязный корень. С зелёными завитками молодой поросли на нём. И совершила прыжок. Повиснув на ноге у Варды. Варда, на немыслимой скорости, обманным маневром заставила сцепиться яростно шелестящие колючие патлы разных кустов друг с другом. И, ринулась ввысь. С феей в обнимку и с ведьмой на ноге. Тем временем магия, взбесившись, с ликующим рёвом, ткала на теле феи-паладина совершенно черные лёгкие доспехи, испещренные золотыми рунами. Жарко и весело вспыхнули золотом тонкие доспешные вставки, как невиданная чешуя, как брнированная шкура на теле феи-паладина, а на груди её просияли, материализуясь буквально из самих искр пламени Великого Дракона, золотые скрещенные клинки, на поясе — отрез узорчатой белой ткани, а на плечах — белую накидку. Те же самые искры соткали и пояс с ножнами. Пустые ножны глухо ударили по бедру Варды где-то прямо над головой висящей на ноге Залго. Ведьма покосилась вниз и присвистнула. Где-то далеко внизу, в клубах тумана, бесновалось несметное полчище пробудившихся от сна колючих розовых кустов. — Пункт двадцать первый устава школы: «Не ходить по газонам и не портить садовые насаждения», — невнятно процитировала Залго, всё ещё сжимая в зубах корень колдовской розы, — успешно нарушен. Получено достижение «Садовый вандализм без летального исхода». Варда, ты превратилась… — Что?! Не слышу! — проорала фея-паладин, ныряя в потоках ветра и судорожно прижимая к себе потерявшее сознание щуплое тело, — громче! — Это похоже на чармикс, — неразборчиво сообщила Залго и покосилась вниз, судорожно цепляясь руками и ногами за ногу и латный наколенник феи, собственно, — но очень непонятный. На бедре должна быть сумка. А у тебя — ножны. Пустые ножны… — Не слышу! — во всю глотку проорала Варда в туманное небо и сияющим черным болидом, рассыпая пылающие перья, спикировала вниз, туда, где смутно веднелись какие-то деревья и двухэтажное строение между ними. — Зачем паладину ножны, если в них нет меча? — невнятно поинтересовалась Залго, стараясь не портить зубами корень. К густому вкусу чернозёма и прелой листвы во рту примешивалсяь сладковатый, мерзкий и тяжёлый смрад мертвечины. Хотелось выплюнуть уже эту магическую пакость и прополоскать рот. Но Залго стоически превозмогла и это жалкое желание бренной плоти. — Снижаемся! — проорала в ватной пелене Варда, закрывая крыльями свою ношу и висящую на ноге ведьму и с треском ломая своим телом ветки деревьев, — мамочка! Ма-ма-а-а-а!!! Выпустив наконец-то закованную в доспешные пластины ногу, Залго кубарем скатилась в заросли каких-то цветущих сиренево-белым диких трав. Кое-как оттянув вниз панталоны и одернув подол, Залго вынула наконец-то изо рта грязный корень, с отвращением отплевываясь и оттирая губы от земли. Где-то впереди Варда уже, схватив в охапку, волокла безжизненную фею в дом, прямиком сквозь мокрые от росы заросли неведомых сорняков. Залго ринулась следом, путаясь в подоле и на ходу озираясь. Оставшиеся далеко позади, за деревьями, утопающие в бесноватых розах аллеи напоминали о себе саднящей болью в кровь расцарапанных ног и рук. Две пары крыльев мощными взмахами мотали из стороны в сторону клочья тумана, изгоняя и рассеивая. Пылающие перья рассыпались во все стороны, сгорая и насыщая пространство вокруг светом и медовыми искрами элементарной магии. — Держи Эри ровнее, ты тащишь её волоком! — Залго поравнялась наконец-то с Вардой и её ношей. И попыталась подхватить бесчувственную фею за ноги. Но споткнулась и во весь рост растянулась в мокрой траве, аккурат лицом в какой-то муравейник, — тьфу, что за день?! Ты получила чармикс, Варда. Это… никогда не видела фей чармикса. — Я тоже, — призналась Варда, — только читала. — Ну, хоть читала, — отряхивая лицо от бегающих по нему муравьёв, сплюнула землёй Залго, — я только краем уха слышала, что есть такая штука. А на что она похожа, зачем она — не понятно. Варда нахмурилась, останавливаясь, приседая и втаскивая бесчувственную и насквозь мокрую от росы Эри себе на спину: — Дай, Дракон, памяти, как там в учебнике? «Чармикс — сила, которую феи могут получить, преодолев собственные недостатки и слабости. Чармикс является дополнением к первой трансформации, которое добавляет фее несколько новых заклинаний, усиливает её магические способности и позволяет применять силы в условиях ограниченной магической энергии». — У, — оценила Залго и присвистнула, останавливаясь, и разглядывая наконец-то явно проступившие из тумана очертания медицинского корпуса. Двухэтажное каменное здание вблизи оказалось совершенно нетипичным для прочих корпусов школы строением, больше напоминающим общинный дом какого-то северного фьорда, а не часть учебного комплекса. Грубая каменная кладка медпункт не просто дышала стариной. Она выглядела чертовски древней. Когда-то здание, видимо, надстраивали, второй этаж всерьёз отличался и кладкой и общим обликом, имел белую барочную лепнину, кричащие ангельские лики над окнами и тяжёлые зелёные ставни. Тогда как первый этаж не имел окон вовсе. Двухскатную темно-зеленую крышу украшали цепи белых рунических узоров. За домом белела всё та же убегающая вдаль змеёй мощеная аллея, где-то за кустами, за травяными бурунами, в тумане и сиреневой дымке цветения смутно виднелись скамейки, торчащие повсюду античные памятники и даже неприметная чаша, лениво исторгающего воду фонтана. Но не это привлекло в первую очередь внимание Залго. А неприметный сарай чуть в стороне. Рядом, в зарослях трав, серели полинялый дощатый стол и две лавки. А на столе громоздились какие-то глиняные кашпо, плошки и буро-зеленые мешочки семян. Пахло землёй, опилками и сухим сеном. Игнорируя окрик Варды, волокущей по росе Эриду, Залго обогнула по дуге рассыпанную в траве мокрую опилочную кашу и торчащие из нее вилы. И поспешила подобрать одну из свалившихся со стола плошек. Откатившееся в заросли полыни глиняное кашпо, рыжее и ужасно грязное, нашлось чуть дальше. Повсюду были рассыпаны семена неизвестных растений, мокрые и уже порядком сопревшие, а местами и проросшие: видимо при транспортировке прорвался один из мешков. Отбив от сухой земли и мотков травы пустую черную цветочную плошку о угол сарая, Залго заглянула за него. Аккурат за сараем возвышалась огромная земляная куча. Жирный, добрый чернозем, рыхлый и свежий. И торчащая из него лопата. — Лопата — друг солдата, — неизвестно кому бодро сообщила Залго, подобрала подол, села на корточки и принялась голыми руками набирать в плошку чернозём. Земля пахла знакомо и душисто: весной, жизнью и солярийскими вечерними сумерками. — Ты что там забыла, ведьма?! — крик феи-паладина пошел гулять эхом по округе и захлебнулся где-то в тумане, — ты сама говорила, нам надо спешить! — Одну секунду, — Залго засыпала наконец-то землёй трофейный корень, оставив на поверхности только глянцевые зелёные ростки, — секунду. Сейчас, горшок в кашпо засуну… — Ну ты долго там? — гоняя туман взмахами крыльев, Варда втащила бесчувственную Эри на скамью и попыталась прислонить её спиной к заваленному плошками столу, — допустим, мы пришли. А куда дальше? Дом-то заперт. — Руки бы помыть, — пробормотала Залго, озираясь и стараясь не марать подол, — ты по дороге случайно не видела чего-то вроде поилки или рукомойника? Я отсюда вижу фонтан, но до него топать далековато… — Сейчас, я когда несла сюда Эри, видела что-то вроде сосуда, — нахмурилась Варда, скорым шагом обошла сарай с другой стороны и позвала, — есть, вон оно. Я издали не совсем поняла, что это за вообще за конструкция такая. Сначала думала, что водяные часы. Смотри. Залго завернула за сарай и присвистнула, отряхивая руки. К его боку действительно был прибит скобами архаичный медный агрегат без крышки, широкий кверху и с штырём внизу. Штырь венчала тяжёлая шишечка, напоминающая по форме шишку хмеля.Конструкция смутно напоминала сельский рукомойник, вроде тех, которые ещё можно было встретить на Солярии. Скорее по наитию, чем осознанно, Залго подняла шишку вверх. И девушке на руку хлынула вода. Пахнущий хвоей зелёный обмылок нашелся рядом, во вколоченной в сарайную стену мыльнице. Отмыв руки и лицо и прополоскав рот, Залго вернулась к столу и к охраняющей бесчувственную Эри фее. — Кажется, ей полегчало, — неуверенно заметила Варда, обнимая и прижимая к себе Эри. Тусклые серые кудри Эриды растрепались, рассыпавшись по латному черному плечу, украшенному тонкими золотыми узорами, — она дышит ровнее. Это уже даже похоже на сон. Знаешь, я ходила смотреть дом, на первом этаже нет окон. Совсем. И дверь заперта. — Дождемся медика, должен же прийти хоть кто-нибудь, — Залго поставила свой трофейный горшок с розой на скамейку и села на корточки, подперев подбородок кулаками и задумчиво разглядывая вычурные доспешные пластины и сияющие крылья феи-паладина, — интересно, если пойти дальше по аллее — упремся в забор? Или там есть какой-то боковой проход, с воротами или калиткой? — Ищете пути к отступлению, барышни? Не советую, — раздался за спиной спокойный, звучный голос. Баритон. Однозначно, баритон. Залго нехотя упёрлась в колени руками и встала, отряхивая подол и оборачиваясь. Да так и замерла. Прямо за спиной, по грудь в буйных зарослях полыни, невозмутимо возвышался сложив руки на груди, очень недобро настроенный молодой человек. Ростом он был чуть выше метра с половиной. Зализанные в прическу трактирного служки черные волосы его украшали живые, растущие прямо из скальпа и угрожающе извивающиеся жирные зелёные плети-щупальца. Украшенные здоровенными темно-красными шипами и россыпями вишнев-красных пятен. Незнакомец был одет непривычно — в темно-серую жилетку из той же ткани, что и форменные платья студентов, и в белую рубашку с серыми полосками. Алые глаза незнакомца смотрели тревожно и внимательно, а вместо зрачка из их глубины жутко и слепяще горели белые точки, больше напоминающие раскалённый добела тоннели неведомого назначения. Острые уши дрогнули и заметно порозовели, а нервные тонкие пальцы вцепились в ткань рубашки. — Повторяю свой вопрос: что вы трое здесь делаете? — сощурил зло глаза молодой человек и ткнул пальцем под ноги попятившейся от неожиданности Залго, — и какого, Феникс вас побери, лысого квиспа ты, ведьма, покалечила мои розы? — Извините, — замялась Залго, пытаясь закрыть собой и подолом своего платья плошку с трофейным саженцем, — это больше не повторится. Правда. — Правда, — передразнил её, кривляясь, незнакомец и смерил воинственным взглядом подобравшуюся Варду и спящую Эриду, — дурдом на прогулке. Можешь не прыгать вокруг горшка. Корень, ведьма. Я его чувствовал ещё тогда, когда ты его отрывала. Не то, что сейчас… — Они волшебные и жрут паразитов, я пыталась понять, как, — смутилась Залго и спрятала глаза уловив на осатанелом от бешенства лице незнакомца все признаки грядущего мордобоя с применением магии и ближайшей лопаты, — простите, я не знала. Это было глупо. Признаю́. — Мои розы — это часть меня, безголовое ты создание, мои розы — плоть от моей плоти. Каково будет тебе, если я, скажем, начну сейчас драть тебе волосы, м? — поинтересовался, склонив голову на бок, багровея пятнами и нервно дёргая щекой незнакомец, — а вырву-ка я тебе глаз. Ну, так, чисто чтобы изучить. — Глаз не отрастает, а розы ещё вырастут, — вмешалась Варда под многозначительные страшные взгляды Залго, умоляющие заткнуться и не лезть, — я слышала… — Отлично, тогда не глаз, а ноготь. Ногти тоже отрастают, — совершенно серьезно сообщил незнакомец и щёлкнул в воздухе невесть откуда взявшимися клещами, — давай руку, девочка. Я не шутил. Моим розам понадобятся подкормка и уход. Особенно после того, что вы сегодня учинили над ними… Залго не ответила. В ушах стоял гул, всё тело медленно, но верно делалось ватным и будто чужим. Совершенно чужим, абсолютно послушным чужой воле, ликующе-послушным и лёгким. Белые точки в глазах незнакомца запульсировали, завораживая. Залго улыбнулась, слушая голос, ставший неожиданно родным и бесконечно любимым. Она даже сделала шаг навстречу. Что хочет незнакомец в жилетке и смешной полосатой рубашке? Честное слово, она может отдать всё. Всё — и даже больше. — Руку! — рявкнул бешено коротышка, протягивая красную, мозолистую ладонь. Залго вяло и как-то мечтательно поразилась тому, что у такого маленького человека такие крупные, жилистые ладони. И протянула руку. — Что?! — задохнулась Варда, лихорадочно переводя взгляд с оцепеневшей от неведомого невербального заклятья ведьмы на невозмутимо поймавшего её за руку коротышку. Коротышка уже деловито перебирал пальцы, выбирая ноготь и щёлкая в воздухе клещами, — нет! Пожалуйста, нет, стойте! — Я слышу соловьёв, — поделилась, мечтательно улыбаясь Залго. И вдохнула полной грудью сырой, пряный воздух. Она действительно слышала соловьёв, их трели доносились из тумана далёким эхом и были красивы и безумно эфемерны, как и всё вокруг. Одурманенное сознание мирно покачивалось в такт лениво текущим мыслям. Как давно это происходит? Почему? Не всё ли равно, в самом-то деле?! А повсюду оглушительно рыдали соловьиные трели, рождая в сердце щемящую, но невыразимо-сладкую тоску. Залго улыбалась, ощущая, как по щекам бегут слёзы. Эта тоска как-то очень правильно и пронзительно смешивалась с мечтательно-возвышенной радостью, завладевшей всем существом Залго Саарт, ведьмы кошмаров. — Пожалуйста, не делайте этого, Дракона ради, мы не знали! — зачем-то почти рыдала Варда, пытаясь заслонить её, Залго, от маленького человека с красными ладонями. Залго, мечтательно и как-то растроганно заулыбалась. И попыталась убедить Варду, что всё замечательно, но встретила в её широко распахнутых глазах только ужас и непонимание. — Устав един для всех, — пожал плечами коротышка, подцепил клещами ноготь и выдрал его из пальца с мерзким, хрустяще-хлюпающим звуком. Хлынула кровь. Наконец-то пришедшая в себя Залго, заорала, дёргая рукой и глядя, как из пальца хлещет алая, живая влага. Но вырвать руку из мертвой хватки незнакомца так и не смогла. Молодой человек, не обращая внимания на замаравшие его рубашку кровавые брызги, неторопливо сложил окровавленный ноготь в нагрудный карман жилетки. Где он и составил компанию чистому носовому платку. После чего маленький человек, (а человек ли вообще?), деловито щёлкнул клещами в воздухе, со знанием дела перебирая остальные пальцы, — одного ногтя мало. Для чистоты эксперимента нужны ещё три. Не хнычь, девочка. Они отрастут. — Беррик, убери-ка клещи, дорогой, — тревожно и как-то опасливо позвал очень знакомый женский голос, — Беррик, ты ведь ещё с нами, да? Залго подняла глаза: за спину заляпанного кровью маленького человека беззвучно опустилась фея. И не просто фея, а одноглазая комендантша общежития новолунников. Та самая. В украшенном черными узорами полупрозрачном белом пенюаре энчантикса, белом-белом и едва достающем до бёдер. Непривычная, но вполне узнаваемая. Всклокоченные рыжие кудри её тускло сияли какими-то белыми жемчужинами. Комендантшу в энчантикса узнать было трудно, пожалуй, неизменной осталась только знакомая черная повязка на глазу. Комендант новолунников оттянула с шеи черную атласную ленту с мглисто-синим цветком, будто она ее душит, поспешно и рвано. Во всех движениях бравой старшекурсницы угадывалась какая-то странная опасливая нерешительность. И на лице её был написан самый настоящий страх. Раскинув дробно сияющие черно-белые крылья энчантикса и ярко просияв витражно-ярким нутром их, комендантша мягко коснулась плеча молодого человека: — Беррик… — Девочка должна заплатить за совершенный ею акт вандализма, — ровно возразил молодой человек. Но руку с плеча не стряхнул. Только взялся клещами за очередной ноготь, — Детра, если их не наказывать, они борзеют. — Девочка уже осознала и напугана, — зашептала комендантша и согнулась пополам, обнимая человека со спины, закрывая глаза и утыкаясь лицом ему в шею, — пожалуйста, хватит… — Хватит? — скупая тень улыбки осветила мрачное, худое лицо мужчины, — я так не думаю. — Послушай, ты же срезаешь цветы когда это нужно для нужд школы, — одноглазая фея порывисто упала на колени, обнимая человека по имени Беррик. Тёмно-синие губы её мягко и осторожно коснулись его шеи. Отчего лениво подрагивающие шипастые пряди-щупальцами пришли в движение, извиваясь вокруг головы чудовищным нимбом, — девочка взяла отросток чтобы посадить на окне и поливать каждое утро, — единственный ослепительно-зеленый глаз феи вперился в лицо Залго с совершенно инфернальной яростью, — ведь правда же, Залго Саарт? — Да-да, — сипло и резко втянув сквозь зубы от боли влажный воздух, закивал поспешно Залго, — я х-хотела посадить на окне розу и наблюдать за ней. Я не знала… — Допустим, — взгляд незнакомца смягчился, а комендантша практически повисла на нём, поводя сияющими крыльями, мелодично гремя фиалами с пыльцой и недобро разглядывая первокурсниц поверх плеча своего визави. Маленький человек по имени Беррик как-то слишком по-хозяйски опустил ладонь на обнимающие его тонкие руки, по плечо одетые в дробно сияющие белые перчатки, — пожалуй, на первый раз хватит и ногтя. Но учти, Детра, ещё раз твой серпентарий сунется к розам — будете вылавливать из пруда. По кускам. Понимаешь? — Ещё бы, — комендантша сложила подбородок на плечо своему визави и мрачно закусила губу, — поверь, это ни к чему. Слухи по школе ползут быстро. Я сделаю всё, чтобы больше ни одна безголовая студентка не портила твои розы. — Цветы пусть рвут сколько влезет, но, чёрт возьми, корни — это слишком, — мужчина вышвырнул клещи куда-то в кучу опилок и отпустил руку ведьмы. Чем Залго и поспешила воспользоваться, пятясь, баюкая окровавленную руку и дуя на неё, — я было, грешным делом, решил, что у нас опять развелись кролики. Или крысы. Ненавижу грызунов. Вот какого черта это всегда происходит в начале года, а? — Я так понимаю, девочки шли в медпункт, но что-то пошло не так, — задумчиво отозвалась комендантша, положив щёку на заляпанное кровью бело-полосатое плечо, — я должна была им открыть больничный корпус. Видимо, мы выбрали разные аллеи и случайно разминулись. Понимаешь, это моя вина, Беррик. Я должна была сопровождать их. — Должна — так что стоишь? — заметно успокаиваясь от прикосновений цепляющихся за него женских рук, маленький человек по имени Беррик смерил присутствующих тяжёлым взглядом. Взгляд его упал на бережно вкопанный в плошку розовый саженец и значительно потеплел, — ну надо же. А у тебя лёгкая рука. Всё ещё баюкая окровавленную руку, Залго ошалело переглянулась с испуганной Вардой. И не нашла, что ответить. — На, перевяжи, — незнакомец со звучным именем Беррик достал из нагрудного кармана чистый платок и всучил его изумленной Залго, — можешь оставить себе. Это школьная салфетка. Такими раньше сервировали общешкольные банкеты. В те времена, когда в Полусвет ещё принимали парней. — Парней? Каких парней? — тотчас же откликнулась Варда, — сюда приезжали парни? — Да, — помолчав, помрачнела ещё больше комендантша, обменявшись со своим визави быстрыми, тревожными взглядами, — набор Беррика был последним. Больше Полусвет мужчин не обучал. Никогда. — Забыл представиться, — склонив голову на бок и наблюдая, как Залго застывает палец, чуть нараспев сообщил мужчина, — Беррикра́мрен Лхарнен’дзирейн. Садовник и выпускник Полусвета. Вам несказанно повезло, барышни. Например, что на вас наткнулся я, а не могильщик. — Сейчас Мастер почти не покидает кладбище, Беррик. Времена меняются, — тревожно улыбаясь, заглянула мужчине в глаза комендантша, — ты же знаешь, что времена уже не те… — Времена… в прежние времена в Полусвете к студентам применялись телесные наказания. Старые добрые времена, о, да. Розги, муштра, дисциплина… — Времена меняются, Беррик, молодая поросль тянет стрелы ростков из гарей, оставшихся после лесных пожаров. Не суди их строго, Беррик. Они не знают, куда попали, — коммендантша крепко обняла его, утыкаясь лицом в плечо, — в конце концов, именно потому школа и набирает снова и снова студентов. Полусвет нуждается в свежей крови. Не порть её хоть ты, ладно? Здесь и без нас хватает тех, кто жаждет её испортить, ты знаешь это куда лучше меня, ведь правда же? — Кровь… Кровь. Всё это лирика, — тяжело и как-то безжизненно отмахнулся Беррик, поймал руку рыжей комендантши и поцеловал затянутые в ткань дробно искрящиеся белые пальцы, — ладно, забирай давай этих двоих и невесту некроманта. Не школа, а кунсткамера. Хотя, о чём это я? Когда было иначе? — Ты меня спрашиваешь? — со смехом звонко чмокнула его в порозовевший пятнами нос, поднимаясь, одноглазая комендантша, — если ты уже забыл, меня саму, вообще-то, мадам Найтсайд откопала между отстойником для списанных космолетов и шлюзами пиратского космопорта. Мы с парнями из нашего бродячего цирка местным представления давали, как бы. Попутно таская всё, что не приколочено. — Старые добрые времена, — как эхо отозвался садовник, заложив руки за спину и качая головой, — я не о том, Детра. Мы мельчаем. Люди мельчают. Не то, всё не то. Уводи их, Дракона ради, пока они не расколотили свой горшок с саженцем или не поумирали. Но смотри у меня: перваки не должны гадить розы. Рассыпая мелодичный звон и сияющую бело-голубую магическую пыль, сосуды с фейской пыльцой просияли особенно ярко: тонкие и искристые бледно-синие фиалы в ажурных черных рамках. Мглисто-синие губы одноглазой феи дрогнули, и она поспешила пообещать: — Не будут. Я лично прослежу. Обещаю.

***

— Покажи руку, — где-то за стенкой, в ярко освещённом кабинете врача, резко потребовала комендантша, сгоняя свернутой газетой со стола вяло ворчащую Варду, изчезая из поля зрения, снова появляясь. И гремя какими-то склянками с цветными порошками и с кислотно-голубыми жидкостями, — я к тебе обращаюсь, ведьма. Выходи оттуда и немедленно топай сюда. Раскинув руки и рассыпав тусклые серые кудри по белоснежным подушкам, Эри Анж спала, мерцая сетью неведомых белых рун на смуглой коже. Руны тревожно подрагивали, испаряясь и сменяясь другими рунами. Обморочно и сладко благоухали розы в горшках, на окне и по углам: багрово-красные, алые, почти черные с сиреневыми жилками, чайные, белые и бледно-розовые. Залго поправила одеяло: белизна постельного белья и кружевной батистовой сорочки ещё больше подчеркивала контраст между смуглой кожей лица и рук и невзрачной серостью рассыпавшихся по подушке кудрей. Золотая пыль и россыпи звёздных скоплений тонко и тускло дрожали-пульсировали искрами на смуглой коже лица, рук и шеи феечки. Залго вздохнула и тяжело прикрыла глаза. — Ведьма! — голос коммендантши уже звучал вполне раздраженно, но Залго не спешила покидать лежащую в полумраке Эри, где ты там? Иди сюда. Руку давай… — Детра, вас можно называть Детрой? — донёсся из-за стены приглушённый голос Варды Вертер. Залго распахнула глаза и встала с края постели, расправляя за собой белоснежные складки, пахнущие мятой и морозом. — Меня можно и нужно называть на «ты», потому что я всё ещё студентка, — слегка рассеянно отозвалась комендантша где-то за стеной, гремя какими-то склянками. Залго расправила наглухо задернутые тяжёлые синие шторы и покинула синий полумрак палаты. Кабинет врача встретил ведьму бесконечной вереницей остеклённых шкафов. В шкафах можно было разглядеть целые флотилии каких-то склянок со всевозможными препаратами и ингридиентами. Выложенное кремово-белым кафелем помещение буквально сияло чистотой. Отовсюду — из кадок на полу, с окон и из стенных ниш — безмолвно и душно благоухали розы. Залго поморщилась. Цветы источали магию. Не светлую и не темную, равнодушную, но по ощущениям — какую-то оглушающе-ватную. И опасную. Зачем понадобилось держать подобные растения здесь, можно было только догадываться. Залго протянула руку и зябко повела плечами, наблюдая, как одноглазая Детра, ссутулив покатые плечи и рассеянно шевеля черно-белыми крыльями энчантикса, колдует над лишенным ногтя средним пальцем. Буйные рыжие космы, короткие и пахнущие свежескошенными травами и вербеной, поблескивал какими-то жемчужинами и бледно-синими лентами-бантами. Крылья феи, всё две пары, тускло переливались, отливая то бледно-бледно-синим, то матово-белым. Блестящие черные внешние и внутренние грани огромных крыльев дрожали миллиардами искр. Честно-то говоря, Залго никогда раньше и не видела таких огромных прекрасных крыльев. Внутренняя часть их узорочья состояла, казалось, из множества цветных витражных фрагментов. Они просвечивали на свет, очерченные черным. И фонили магией. Абсолютно разной на вкус магией. Залго была готова поклясться, что кожей лица ощущает, как эти клочья разномастной, разнородной энергии фонят с каждого витражного клочка и норовят подчинить себе друг друга. — Что? — не поднимая лица и поспешно залечивая рану голой энергией, приподняла вопросительно густые рыжие брови одноглазая фея. — Никогда раньше не видела фей энчантикса, — призналась Залго, — у тебя очень необычные крылья. Они фонят будто вразнобой, совершенно разной магической энергией. Это… Я не думала, что так бывает. — Я фея теней, — Детра поджала губы, а её единственный зелёный глаз зашарил по руке ведьмы, — чтобы не дать расколотить на обломки свой родной планетоидный кусок дерьма и камня, я поглотила магию ковена космических сук, которые хотели пробудить из недр моего мира очень-очень древнее зло. И магия, Феникс её побери, посчитала это деянием, достойным энчантикса. Как-то так. Что?! Всё это время настороженно внимавшая коммендантше Варда не ответила. Она растроганно смотрела на фею энчантикса, на её здоровенные крылья и на мелодично брякающие фиалы пыльцы. А в глазах феи-паладина плавились обожание пополам с натуральнейшим благоговением. Детра раздраженно дернула щекой и отвернулась, выпуская из рук пальцы Залго: — Ноготь отрастёт сам, наращивать заклятьями не советую. Всё равно потеряешь. Покажи то, что дал тебе Беррик. Залго замялась и, прикусив губу, предъявила обмаранную кровью и некогда белую салфетку. Детра растянула ее, разглядывая на свет. И одобрительно кивнула: — Да, так я и думала. Обрати внимание, это редкая вещь. Если смотреть сквозь нее на просвет — всё будет багровым. Всё. Предметы, помещение, люди. Всё. Это побочное действие какого-то из вплетенных в ткань заклятий. Очень старая магия. Видишь в углу вышит символ? — Символ? — нахмурилась Залго, вместе с Вардой склонившись над тканью и разглядывая медленно, нехотя, сходящие с салфетки кровавые пятна. В углу действительно нашелся неприметный символ. Правильная окружность, а в ней — цветок незнакомого растения, — вижу. Никогда такое не встречала. — И не должна бы, — кривовато улыбнулась Детра, соскребая с шитья ногтём подсохшую кровяную корку, — это родовой герб ректора Полусвета. Когда-то её семье принадлежали все эти земли и эти строения. Запомните этот символ, девушки. Хорошо запомните. Если вы увидите человека ли, зверя ли, птицу ли клейменную этим знаком — вы должны немедленно сообщить об этом руководству школы. Немедленно. Вы меня слышали? — Слышать-то, может, и слышали. Только вот, что это всё значит, я не понимаю, — пробормотала Варда. — И не должна, — оборвала её Детра и всучила салфетку обратно, прямиком Залго в руки, — любой меченный знаком — враг. Это всё, что вы должны знать.

***

— Слышала? Тебе не кажется всё это очень странным? — догнала Варда ведьму на аллее и зашагала рядом. Густой туман скрадывал розовые кусты, мирно темнеющие размытыми акварельными пятнами в его пелене. Но мощёную плиткой дорожку под ногами было видно прекрасно, — всё это. Они живут как на баррикадах. Школа живёт как на баррикадах. — Всё тихо, но это только кажется, — отозвалась Залго, аккуратно прижимая к себе обернутый бумагой горшок с розой. Упаковать грязное кашпо посоветовала комендантша. Ну, чтоб не измазать форму, — ты же слышала все эти полунамёки, которыми обменивались наша комендант и садовник? Здесь что-то произошло в прошлом. Что-то очень страшное. — И я о том же. Мне казалось странным раньше, почему здесь такие меры предосторожности, — развеяв остатки своего базового превращения заложила руки за спину фея-паладин, а её металлическая коса со скрежетом размоталась и замерла за спиной ржавым вопросительным знаком, — как думаешь, что здесь произошло? — Я могу как бы считывать воспоминания с предметов. Кошмарные воспоминания, как правило. Это похоже на видения, — Залго поудобнее перехватила горшок с саженцем, — здесь совершенно точно погибали студенты. Я видела как минимум один голый труп в фонтане. — Так. В школе работают меры безопасности как в Светлом Камне, если не лучше. У ректора есть родственники или что-то вроде того. И эти персоны опасны студентам и школе. Садовник зачем-то хранил всё это время старинную салфетку с гербом бывших владельцев Полусвета, — начала сосредоточенно загибать пальцы Варда, — в школе случилась какая-то трагедия, начали умирать студенты, я допущу, что труп в фонтане, о котором ты говоришь, — не единственный труп в Полусвете. И ещё странность — после случившегося перестали набирать на учёбу парней. Залго закусила губу, перед глазами всплыли обрывки воспоминаний: страстно целующаяся на сорванной с окна шторе парочка, растерзанный труп, вяло шевелящиеся мотки бурых внутренностей в стоялой, красной воде неработающего фонтана. — Что-то случилось. И случилось из-за парней. Иначе, почему их больше не принимают в Полусвет? — И садовник зверствует. — Вот-вот. Выдирать клещами ногти за испорченные розы — это, мягко говоря, не норма, — пожевав губами и тщательно подбирая слова, начала Залго, — понимаешь, Варда, в чём соль? Ведь плотоядные розы на школьных аллеях — это тоже не норма. Я не видела такого даже в Облачной Башне. А там обучали не чему-нибудь, тёмной магии. — Ты училась в Облачной?! В Облачной?! — Меня оттуда выгнали, — шмыгнула носом Залго, её голубые глаза сосредоточенно вглядывались в клочья тумана. И в них было сумрачно. Сумрачно и печально, — паршивая история, на самом деле. Я сейчас понимаю, что туда в принципе не стоило поступать. Надо было сразу заглянуть на Андрос. И там остаться. Ну да, далеко. Но не край света же, в конце-то концов… — Подожди, что за история? — Варда положила руку на плечо и понизила голос, озираясь, — у тебя тоже были проблемы с директрисой, да? — Нет, Гриффин было плевать, что вытворяют у нее под носом, в общем-то, я её могу понять. На такое количество ведьм со всех концов Галактики не хватит никаких нервов. Там было другое. — Враги, травля? — Ха, хотела бы я взглянуть на чучело, жаждущее травить ведьму кошмаров, — жутковато оскалилась Залго, отчего её острое лицо превратилось в гротескную маску, — по большому счету ведьмы неохотно подпускают кого-то к себе близко в принципе. Ведьма — это чаще всего индивид эгоистичный. Магически одаренные ведьмы с мощным потенциалом далеко не всегда так же щедро одарены мозгами. О эмпатии там не приходится говорить вовсе. Собственно, это общая проблема фей и ведьм. Просто ведьма ещё и контактирует с действительно тёмной магией. И магия, конечно же, воздействует на самом тонком уровне: на разум, на магические каналы и потоки носителя, на физиологию. Это только кажется, что всё очень просто и разница незначительна. Быть ведьмой и остаться человеком гораздо сложнее, понимаешь? Феи страдают в большей степени от собственной личностной гнили. Если фея — стерва и дрянь — это её собственная заслуга. Её, а не её магии… — Я о таких вещах даже не думала, — призналась Варда, пряча руки за спину и подавленно пиная клочья тумана. — Так что всё было, в общем-то, в пределах нормы. Пока три студентки третьего курса не выяснили, что я храню семейную реликвию, — Залго прикусила губу, — таких гримуаров я больше не встречала. Это так, да. Но я никогда не сомневалась, что подобные артефакты где-то ещё существуют. Это был очень, очень темный гримуар, Варда. Понимаешь. Был и есть. И они узнали про него. — И что? Они пожаловались на тебя? — Пожаловались, как же, — хищно оскалилась Залго, — они попытались его отнять. Видишь ли, неисчислимые мерзости, запертые на страницах книги, сдерживала охранная печать. Чешуйка Великого Дракона, если верить семейному преданию. Сестёр Трикс, как они себя называли, интересовал не столько сам гримуар, сколько эта чешуйка. Рыжий, теплый камень, впаяный в оклад. Долгая история, но мне пришлось принять меры. И меня выгнали, потому что мои противники оказались осмотрительнее и вовремя замели следы. — Получается, на тебя напали и тебя же выставили виноватой? — в раскосых глазах Варды отразилось возмущение. — Можно сказать и так. Спасибо, не закрыли в монастыре Светлый Камень. Подсуетились какие-то важные шишки с Солярии, — закатила глаза Залго, — мисс Гриффин даже обмолвилась, что по моему вопросу вела долгую и напряжённую переписку с королевой Луной, которая, как бы, вообще-то разводится с королём Радиусом и сама там на птичьих правах. — Из-за тебя ломала копья целая королева?! Настоящая королева?! — от избытка чувств Варда вцепилась в плечи Залго, заставляя её остановиться. Встряхнула пару раз с задушенным воплем, лихорадочно шаря взглядом по усталому лицу её. И тихо забормотала, косясь на безмолвно кивающие розовые кусты, — подожди, это же получается. Кто ты вообще такая Залго? Кто ты такая?! Что ты такое… — Внучка феи добрых предзнаменований из усадьбы на краю леса. С темным гримуаром и с предрасположенностью к лунной магии, — с тяжким вздохом утомленно прикрыла глаза Залго, — Варда, мне действительно нечего тебе ответить. Всё что мне известно о моих родителях — это то, что они оба жутко заняты.

***

В комнате Залго ожидала немая сцена: замершая в дверях Кали, задохнувшись от возмущения, созерцала валяющиеся повсюду клочья обоев. Тем временем, уже утопая по колено в мусоре, Стигма Черный Вереск с торжествующим воем очищала от обоев одну из стен. Ту, что граничила, вообще-то, с абсолютно с глухой стеной. Залго и Варда переглянулись и ненавязчиво оттеснили вглубь комнаты Кали. Запирая за собой дверь и подбираясь ближе. Из-под пальцев дрампира во все стороны шумно и пыльно разлетались ошмётки старых обоев, какая-то труха и набитые друг на друга внахлёст рейки. Эти рейки и обойные хвосты с корками сухого клея уже заполняли большую часть комнаты. — Что ты делаешь?! — не выдержала Кали, спасая от летящей во все стороны бумаги свою алую плюшевую подушку в форме сердца, — Стигма! Прекрати сейчас же! — Каково? — торжествующе развела руками Стигма Черный Вереск, сияя широченной, но совершенно клыкастой улыбкой и лихорадочно мерцая розовыми радужками, — скажите спасибо моей врождённой предприимчивости, милые. Два сломанных ногтя и половина вечера трудов праведных, но зато каков результат! — Что за чертовщина здесь происходит? — как во сне Варда шагнула к стене, ощупывая уже прилично проступающую из-под реечного крошева и обойных гирдянд дверь. Настоящую. Черную. Дощатую. Дверь, — это шутка? Замурованная дверь? Залго нашарила дверную ручку: бронзовую розу, огромный бутон, торчащий из лоскутьев осыпающейся клеем обойной бумаги. Подобрались ближе, напряжённо переглядываясь. И потянула ручку на себя. Отчего дверь глухо, вхолостую стукнула о набитую прямо поверх нее реечную сетку. — Не заперто, надо же, — Кали схватила за руку Варду, которая немедленно принялась помогать Стигме очищать стену от обоев и реек, — не надо, пожалуйста! Мне уже страшно. Эту дверь, наверное, не просто так спрятали. — Там снаружи темно и сквозняк, — сообщила Стигма и рванула на себя дверь, выворачивая её весом реечные решетки и остатки обоев, — дверь, понимаете? Прямо в комнате! Я нашла её только благодаря ручке. Не поверите, эта розочка торчала прямо из стены. Я потянула, а она ходит ходуном, понимаете? Туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда… — Не к добру, ой, не к добру, — качая головой, попятились Кали, стуча своими паучими ногами и сжимая кулаки, — дурным духом повеяло. Девочки, давайте пойдём к Найтсайд и честно скажем, что нашли что-то странное. И попросим нас пересилить в другую комнату. Здесь спать опасно. — И вылетим из школы, угу. Или встретимся с кем похуже. С местными любителями кошмарить студентов. С теми самыми, которые спят и видят старые добрые времена, в которых к соплюхам-первокурсницам применялись телесные наказания. У нас в спальне, вообще-то, на лицо вопиющий акт вандализма. Зверски ободранные обои и дикий беспорядок чего только стоят, — Залго и Варда обменялись понимающими взглядами. И Залго решительно хрустнула костяшками пальцев, — мы не подставим Стигму, даже несмотря на то, что Стигма сотворила дичь. Кстати. Стигма. Почему ты это сделала? — Чутьё, милая, — глаза упырицы отразили недоумение, — я часто делаю разные штуки по наитию. В любом случае вы видите, что эта дверь была даже не заперта. С той стороны её в любой момент могли банально пнуть. И она, представь себе, распахнулась бы. — Вообще-то, да, — закусила губу, кивнула Варда. — И, заметь, если бы кто-то её распахнул с той стороны, она бы, как бы, съездила бы по мне. Мой гроб вообще-то прямо под ней стоял, смотрите… это я его просто передвинула… — Знаете что? — Залго ощупала ещё раз дверь и нехорошо сощурила глаза, изучая хлипкие реечные сетки и ссыпающуюся с них труху, — когда мы сюда вселялись, отсюда выносили лишние кровати. Две, форматные. Со столбиками, с пологом. — Это я попросила, — мрачно призналась Кали, поднимая руку, — они перекрывали собой всю стену и мешали нормальной циркуляции воздуха. — Другими словами, они, видимо, подпирали собой дверь, — кивнула Залго, — и нам надо отыскать место, куда их отнесли. И вернуть их на место. Сюда. К нам. — С дверью-то что делать будем? — Дверь… Её бы заперли или замуровали, если бы хотели. Но вместо этого просто набили-наклеяли сверху какую-то пакость, — поджала губы Кали. Выругалась на линфейском. И раздраженно заметалась по комнате, стуча и царапая пол своими черными паучьими лапами, — в голове не укладывается. Мы же здесь спали целую ночь! Ночь! Мне не стоило избавляться от лишних кроватей! — Это точно. — А она права… — Залго, слушай… — Подожди. Не мельтешите… — Залго рывком распахнула дверь и выглянула наружу, — отлично. Здесь темно и холодно. Пахнет затхло. Варда, посвети мне. — Иду, — жарко и весело вспыхнули крылья феи-паладина, пока что всего одна пара, Залго заозиралась и шагнула вперед, отпуская дверную ручку. Всполохи живого, мятежного пламени немедленно осветили убегающие вверх и вниз ступени. Где-то впереди лестница обрывалась глухой стеной. Залго даже добралась до неё и попробовала ощупать, но тщетно. Голая кладка равнодушно серела во мраке и при контакте марала руки пылью и грязной паутиной. — Да что здесь вообще происходит? Они наглухо заложили стеной целую лестницу и не удосужились толком замуровать дверь. Одну единственную дверь, ведущую в студенческую спальню, — впервые за всё это время в голосе Стигмы зазвучала вполне отчетливо тревога, граничащая с беспокойством. Упырица недоверчиво обшарила глухую стену и свесилась через перила, вглядываясь в гулкую тьму заброшенных лестничных пролетов, — что здесь, мать вашу, происходит? — Всё двери Полусвета запираются сами собой с наступлением ночи, поэтому и эту дверь проигнорировали? — Или её уничтожение как-то повредит общий защитный контур, например… — Или её попросту кто-то спрятал и не дал уничтожить, — отозвалась Кали, сосредоточенно ощупывая косяки, — на ней следы слабых маскирующих заклятий, такими на Линфее «прячут» рассаду от грызунов. Простая и эффективная природная магия, призванная «отводить» глаза от объекта. Если не знаешь, что в комнате что-то такое есть — то, что надо. — Хорошо, это всё прекрасно, но тот, кто замуровывал каменной кладкой единственный на этом этаже приличный выход на лестницу, должен были прекрасно видеть её… это же… Это же целая, Феникс её дери, дверь! — А вот не факт, — Залго отошла подальше, сосредоточенно разглядывая распахнутую настежь дверь и толпящихся перед ней, на лестничном пролете, — а что если что-то загораживало её и с этой стороны? — Например? — нахмурилась Стигма, озираясь, — я ничего не вижу. Но, теоретически, перед дверью есть площадка, переходящая в ступени, она приличных размеров и на ней что-то действительно могло стоять. — Смотрите, — позвала как-то глухо Варда и опустилась на корточки прямо перед дверью, ощупывая что-то под ногами, — уйдите все с плиты. Немедленно. — Уйти? — Что такое? — Я не шучу! — голос Варды звучал отрывисто и глухо, — вон! Немедленно!!! Поспешно сошедшие с каменной площадки девушки непонимающе переглянулись. Варда нашла что-то наощупь и нажала, попутно кубарем скатываясь с плиты под скрежет и щелканье. По лестничному пролету прошёлся глухой грохот, и из плиты отвесно вверх, в потолок, выстрелил частокол из сотни вычурных бронзовых штандартов. С грязными и потускневшими от времени полотнищами знамён на них. Практически, заслоняя собой неприметную черную дверь. Всеобщее безобразие ситуации прекрасно озвучил линфейский мат шарахнувшейся от неожиданности в сторону Кали. — Шаг не туда — и эти красавцы пришпилили бы нас к потолку, — мрачно сообщила Варда, отряхивая от пыли локти и колени и закрываясь крыльями как коконом из пылающих перьев, — как насекомых. — М-мы же могли наступить не туда, и они бы… они бы прямо в нас… в нас, — тыча пухлым пальцем и захлебываясь воздухом выдала от неожиданности Кали, — прямо вверх и-и-и сквозь мясо… прямо ж вот так… — Как влитые, смотрите… — пробормотала Стигма, ощупывая и пытаясь шатать флагштоки-копья в их пазах, — весело. Это, получается, по всей школе можно наткнуться на ловушки? Надеюсь, остальные-то хотя бы деактивированы? — Вот вам и ответ, почему никто не заметил дверь. Хорошая маскировка. — У меня есть вопрос. И он ещё лучше, — Стигма обошла частокол, — кто убрал всё это великолепие и открыл дверь? В двери, как бы, есть замок. Обычный механический замок. Но, когда я отдирала бумагу и рейки, не был заперт даже он. Нет. Наоборот. Я попыталась им воспользоваться. И знаете что? Он работает. Но, я уверена, я совершенно уверена: когда я обдирала с двери обои, дверь была не заперта. Когда я дергала ручку, торчащую из стены — в обои билась дверь. С той стороны, понимаете? В обои и в эти идиотские фанерные рейки. — Что ты пытаешься сказать, Стигма? — напряглась Кали, — что кто-то пытался пробраться к нам ночью? — Что кто-то приглашает нас на танец, — кровожадно оскалилась Стигма Черный Вереск, наблюдая, как Варда нажимает что-то на полу, а стальные колья и тусклая рвань знамён уходят вниз, в свои пазы, — очень, очень настойчиво. — С меня хватит, я сейчас же иду искать эти, чтоб им провалиться, кровати, — решительно рванула обратно в спальню Залго, — подниму шум, но достану их хоть из-под земли. — Не надо из-под земли, — подала голос Варда, гася крылья и осторожно перешагивая через наваленные на полу обои и груды реек, — у нас с Эри есть кровати. Будет лучше если мы переберемся к вам вместе с кроватями, ну… Если вы не против, конечно. — А так что, тоже можно было? — Да, это звучит отлично, — Залго закусила губу и прищурилась, — постой, а Эри? Эри не против, что мы здесь за неё решаем её судьбу? — Ну, как бы вам сказать, — замялась Варда, — мы не очень поладили с соседками по комнате. Я в любом случае искала, куда бы нам перебраться. — А что так? — Кали нахмурила густые черные брови и прищурила все свои пять нечеловечески алых глаз разом, — вы с какими-то особо чтущими заветы пращуров ведьмами в одну комнату попали, что-ли? — Нет, — нервно посмеиваясь, замялась Варда, — с феями. Вы не подумайте, девчонки неплохие. Просто Эри вообще часто плачет во сне. И девчонкам такое соседство не то, чтобы очень нравится… — Я знаю уменьшающее заклятье, оно у меня хорошо получается, — без лишних слов Кали от всей души хлопнула дернувшуюся от неожиданности фею-паладина по предплечью. И шустро засеменила на выход, стремительно перебирая своими паучьими ногами, — пойдём, я помогу тебе перенести ваши вещи. — А кровати разве можно уменьшать? Постойте. Да стойте же! Бытовые чары ведь запрещены… — Кровати уменьшать можно. Я видела, как их уменьшали. Постельное бельё с них главное снимите, — отозвалась Залго, сосредоточенно пиная мусор и упирая руки в бока, — а нам придется сейчас убирать весь этот мусор и мыть полы. Вручную.

***

Студентки, оставляя у входа свои плащи и фонари, шумным чёрно-белым потоком вливались в малый зал. Похожее на драгоценную шкатулку фойе звенело смехом и отраженным от стен эхом сотен голосов. Звонких, весёлых. Где-то сзади, за резными дверными створками, в бледно-синей, вечерней мгле весело, озорно и таинственно подрагивали и плыли огни: с простыми свечными фонарями в руках, через туманное кладбище, в промозглой мгле пробирались на ужин студентки всех четырех факультетов. «Сестринств», — поправила себя Залго. И, всё ещё зябко кутаясь в плащ накидку, прошмыгнула вовнутрь. За спиной, теряясь в промозглой туманной мгле, мутно белели статуи и надгробья. Целый лес надгробий. Подступающая к Полусвета из окрестных лесов ночь утопала в тумане, как в белых вдовьих покрывалах малого солярийского народа Великой Пустыни Игма. Сказочные туманные сумерки переходящие в ночь, степенно ступающая во мраке безлунная ночь, вдова-игмария, всё в точности так же, как и в старинных солярийских балладах. Бабушка безумно любила их, истории о эпохе Невзошедших Солнц, когда Солярию укрепляли и поддерживали лишь лунная магия да мятежное пламя, ярко пылающее в груди отважных солярийских магов. Залго улыбнулась воспоминаниям, отстегивая плащ и поглядывая по сторонам. Всё так же спешили в фойе и громко перекликались студенты. Всё также, где-то снаружи, во мгле, над туманом, тревожно качали ветвями старые клёны, древние дубы и тёмные вязы. А где-то очень далеко, по ту сторону кладбища, приветливо, глазасто и зорко горели огни — окна общежитий. Залго стащила с себя плащ и со стуком опустила свой именной фонарь на подставку. Вычурный, вытянутый вверх, окованный черным узорочьем с розами и соловьями, остеклённый прямоугольник горел тепло и ровно. Фонари студенткам выдавали дежурные помощники, Залго рассеянно улыбнулась, вспоминая, какая началась давка и суматоха, когда их принесли в холл общежития. Невообразимо. Кто бы мог подумать, что такая мелочь может вызвать такую давку и такие неистовые вопли? Залго сложила руки на груди и закрутила головой, ища, чем бы себя занять. Странная раздвижная панель со странной девицей щеголяла парой административных воззваний и списком студентов, наказанных чисткой котлов и уборкой листвы. Имя, фамилия, курс, причина отработки и её разновидность. Лаконично, ясно, коротко. Причем, большую часть этого списка «залетанцев» занимали первокурсники. Прегрешения новоиспечённых первокурсников Полусвета не отличались оригинальностью: прогулы, хамство, вопиющая небрежность при обращении с алхимическим оборудованием, навязчивые и систематические попытки продать живого тролля. И, наконец, загадочное «попытка соблазнить статую». Видимо, от отчаяния уже совершённая, не иначе. Между воззваниями администрации и списком дежурных по кухне величественно и строго свисал огромный черный плакат с золотыми узорами и золотыми же буквами. И плакат этот извещал, что не далее как в субботу в Полусвете пройдёт ежегодный бал в честь нового учебного года. На который традиционно будет приглашен некий ковен магов Белой Скалы. Где-то справа, гремя ажурным черным фонарным металлом и бликуя свечным светом сквозь матовые стёкла, копалась Стигма попутно выясняя у окружающих, что нового вокруг и не слышно ли чего с Большой Земли. — Вау, танцульки, — из-за плеча с любопытством выглянула курносая физиономия, с интересом изучая плакат, — фига себе, тут чё, мужики водятся? Физиономия громко жевала жвачку и щеголяла кислотными иглами. Серьёзно, пучки волос, сформированные в шипы. Сколько на их создания незнакомка угробила лака для волос, оставалось только гадать, но выглядели они внушительно и неприступно. Залго шмыгнула носом — от незнакомки одуряюще несло пивом, самокрутками, лаком и дешёвыми духами. — Не знаю, сама впервые вижу, — Залго посторонилась, пропуская девчонку и с интересом разглядывая её вызывающе-броский макияж, острые плечи и локти и кое-как заколотую сбоку неопрятным клоком вуаль, — ты случайно не Ида Маар? Девчонка с хмыканьем поскребла ярко-салатовым ногтем одно из имен в списке наказанных и, подбоченясь, ухмыльнулась, кокетливо отводя глаза и ковыряя официальную бумажку ногтем: — Ну, типа, да. — Слушайте, народ, купите тролля, — между Залго и уродующей список студентов Идой вклинилась какая-то ошалело хлопающая глазами крепкая чернявая и веснушчатая коротышка, похожая на садового гнома. Гнома женского пола, — серьёзно, мне позарез надо. У меня его забрали, но я знаю, где его держат. Охлер не против, чтобы его продали, вы не подумайте… — Законы Магического Измерения запрещают продавать разумных существ, — смерила незнакомку полным отвращения взглядом Залго и отвернулась, — у цивилизованных народов это зовётся работорговлей. — Вы это ему объясните, он меня достал, — почти взвыла девушка, вцепившись себе в волосы, — Охлер вбил себе в башку, что раз дядюшка мой, некромант, помер, так теперь он, Охлер, переходит ко мне вместе с дядюшкиным наследством. А мне он и даром не нужен! Но он не понимает! Он заявил, что раз не нужен, так я его должна продать, а без питания он не может… Ида поскучнела, закатила глаза и издала губами очень неприличный звук. — Ты пробовала объяснить ситуацию руководству? — нахмурилась Залго. — На кой?! Ну и толку, что они его забрали и заперли?! Эта скотина сбежит и опять припрётся ко мне среди ночи. Он нереально тупой и магически сильный, понимаете?! Троллиный шаман, подручный горного некроманта, — девушка с диким воплем вцепилась в запястья Залго и задушенно попросила, честно и почти умоляюще заглядывая в её холодные глаза, — купи ты его, урода, у меня, Дракона ради. Хоть за мелкую монету из левого кармана, хоть за бутерброд. — Я это делать, конечно же, не буду, — задумчиво пожевала губами Залго, соображая, — но тебе необходимо срочно пойти к мадам Найтсайд и объясниться. Как тебя зовут? — Айра, — задрав нос и таращася в лицо ведьме откуда-то снизу вверх, оторопело моргнула девушка, а её коньячно-карие глаза вспыхнули острым любопытством. — Отлично, Айра, смотри. Ты можешь попытаться за символическую плату продать услуги своего тролля школе. Хотя бы на время обучения в Полусвете. Раз он ничерта больше не понимает. Ты, главное, объясни всё нормально, без паники, — Залго кивнула понимающе щурящей глаза Иде, — и от тролля избавишься, и от внимания руководства школы отделаешься. — Во! Во! Когда за тобой следят большие шишки — это всё, это финиш, — энергично и со знанием дела кивая и оглушительно жуя жвачку, опустила, как макнула, большой палец вниз Ида, — фитиль, короче. Кирдык шнуру́. — А здесь его как-нибудь чем-нибудь займут, не сомневайся, — пожала скучающе плечами Залго, — школа большая. — Да ну, думаешь действительно сто́ит? — усомнилась, моргая, Айра, — я эту Найтсайд боюсь, она — зверь, серьезно. Может не сто́ит, а? — Сто́ит, — твердо возразила Залго и кашлянула, морщась прочищая очень некстати запершившее горло, — говорю как специалист по проблемам с руководством. С Найтсайд говорить можно. И нужно. Причем, немедленно. — Это, спасибо за совет, наверное, так и сделаю, — нервно дернула щекой Айра и поспешила ввинтиться в толпу как мелкий, но очень целеустремленный шуруп. — Знающие люди говорят, что в субботу будут танцы. И на танцы можно пойти в собственном платье, — работая логтями и мастерски скользя сквозь толпу, многозначительно пропела Стигма и воздела синевато-бледный, худой палец к потолку, — а ещё там будут парни. Издав особенно громкий жующий звук и что-то себе сообразив, Ида Маар независимо заложила себе пальцы за пояс и очень подозрительно прищурила густо подведенные глаза: — А они не культисты там какие, случаем? А то, это, как набегут косматые лесные мужики в шкурах и в этих, в феньках из костей. С такими хрен потанцуешь. — Пф, мне и лесной пень за первый сорт, не то что лесной мужик, — отмахнулась весело Стигма, — главное, чтобы изредка шевелился и соображал, где находится. — Нда. Кошмар, — пробормотала какая-то миниатюрная, надменная блондиночка, картинно задрав носик и презрительно скривив губы, — какие здесь грубые нравы. — Какие есть, — равнодушно пожал плечами Залго, — кого не устраивает — выход вон там. — Мало того, что выражаетесь как плебеи, — скучающе вздохнула дамочка в ответ, презрительно косясь то на Залго, то на Стигму и накручивая на палец золотистый локон, — так ещё и выглядите как цирковые уроды. Ах, да, вы же и есть… Стигма кровожадно оскалилась во весь свой не маленький клыкастый рот и изготовилась что-то ответить, но её голос заглушили чей-то свист и хохот. Залго обернулась: раздраженно выбивая из уха радужные блёстки и картаво матеря данность, в похожее на расписную шкатулку фойе ввалились густо обросшие радужными грибами ведьмы. Грибы мигали, похабно пели и голосили всякое непотребство во всю свою метафизически несуществующую грибную глотку. И при этом осатанело кривили сморщенные и мерзкие рожи свои. К тому же, надо заметить, что грибные шляпки вид имели настолько вычурный — а порой и непристойных — и были так затейливо расцвечены радужными полосами и фракталами, что пробрало даже сумрачную, привычную ко всему Залго. Ведьмы истерили в своё удовольствие, грибы пели похабщину, кто-то хохотал, где-то справа полыхнула вспышка: какая-то сутулая и крючконосая мадам со старинным, плёночным ещё, фотоаппаратом по-деловому обходила жертв неведомого заклятья по дуге, выбирая подходящий ракурс. В фойе заглянули какие-то старшекурсницы. А следом за ними, из вечернего мрака, пожаловала та самая шумная девица. Которая на распределении щеголяла малиновой рубахой и ковбойскими штанами. С хрустом прикончив остатки яблока и вышвырнув за дверь, куда-то в туман, огрызок, она вразвалочку зашагала мимо жертв безумного грибомана. С торжеством на лице и с самодовольной ухмылкой на губах. Заросшие грибами ведьмы разразились гневными воплями и бросились за ней, но девица с лошадиным ржанием ввинтилась в толпу, где тотчас же и пропала. — Первый курс, пора любви, пора дуэлей, — донеслось до Залго откуда-то справа мечтательное, грудное сопрано, — а ближе к сессии они будут доползать до постелей с языком на плече… — …а ещё спать сидя, стоя и в процессе потребления в себя пищи и литров зелий выносливости… — Вы подождите, я тут напутала с настройками, — какая-то рослая, похожая на парня стриженная под ноль девица рассеянно надвинула на на макушку норовящую сползти вуаль, тычась в какой-то гаджет и закусив губу, — суббота — это же послезавтра? — Да. Кстати. Рэ́дгра. Слушай, сделаешь мне ту причёску из журнала? — её подруга, костистая, угловатая и совершенно плоская девчонка рылась в своей сумочке больше похожей на косметичку. Непослушные синие волосы девчонки торчали во все стороны как солома и у корней светлели. — Это какую именно? Ты во все пищала и тыкала пальцем, — моргнула её подруга, не сводя глаз с гаджета и завороженно читая там что-то своё. — Ну, ту, в виде макаронного монстра. И где-то надо найти платье или хотя бы ткань на платье… — А наколдовать? — Чтобы оно на мне посреди танца исчезло? Ага. То-то гостей порадую… — Лекру С’керт, не волнуйся, тебе гостей радовать точно нечем, не льсти себе, — надменно отозвалась, проходя мимо, какая-то яркая, высокая и безумно красивая брюнетка, с вытатуированной под глазом розой. Её блёклые, безликие спутницы угодливо захихикали. Залго отвлеклась и пропустила момент, когда обклеенный воззваниями костяной барельеф с невестой и свечами разошелся в стороны, а за ним пришли в движение и следующие створки, стеклянные и абсолютно черные, украшенные тонкими белыми узорами. Они тоже разошлись в стороны с мелодичным звоном, впуская в холл бурно обсуждающих грядущий бал студентов. И по особняку разнесся чопорный старинный мотив. Под дрожь клавесинов и пение скрипок буйный, черно-белый поток ведьм, фей и ещё незнамо кого хлынул вперёд, мимо мраморной лестницы, мимо статуй и темных дверей. Где-то впереди с грохотом раскрылись двери обеденного зала. И вся шумная девчачья орава хлынул туда. Туда, где вокруг факультетских столов уже сновали огромные белые тряпичные куклы с пуговицами вместо глаз, где безмолвно возвышались камни-хранители, а преподаватели мирно занимали свои места за столом.