Полусвет

Старинный атлас с картами самых-самых разных карманных измерений Магикса и не только почти ничего не весил, но выглядел настолько чарующе и многообещающе, что Кали, восхищённо выдохнув, пару раз поцеловала его и прижала к груди, влажно сияя глазами от счастья. Тяжёлые винно-алые портьеры равнодушно поблескивали своими потускневшими золотыми кистями. Они почти полностью гасили и без того тусклый оконный свет, хотя это и не мешало читать: горячо горели редкие круглые плафоны, а их свет дремал и томился на тисненых золотом обложках. Где-то в глубине библиотеки мелодично, но тихо и несколько дребезжаще играла одна и та же мелодия, рождающая ассоциации с музыкальными шкатулками и с дрожью клавесинов. Музыка всё играла и играла, наивно и как-то ненавязчиво. И при этом при всём напоминала она что-то знакомое, что-то печальное и совершенно кукольное. Кали, пружинисто встав на цыпочки и подняв переднюю пару паучьих лапок, с любопытством заглянула на стеллаж с историко-археологической литературой Зенита и поддела ногтём один из книжных корешков. Выглядел он многообещающе. Между книжными стеллажами было сумрачно и тихо. Пахло старыми книгами, воском и чернилами. Бодро перебирая конечностями, Каллизия миновала раздел проклятий и с разбегу наткнулась на огромное зеркало в резной раме. Сумрачные зеркальные дали отразили пухлое, бледное личико торчащие из-под юбок черные паучьи ноги и алый бант, наспех стянувший волосы в высокий хвост. Кали надула губы, похлопала в отражение ресницами, придирчиво изучая свои алые паучьи глаза, поправила сбившуюся на бок форменную накидку и поспешила прочь, на ходу щупая полки и пожирая глазами корешки книг. Читать Кали обожала. Где-то за поворотом мелькнули пухлые, торчащие вразнобой томики исторических романов. Как путник, завидевший оазис в пустыне, Кали издала хрип восторга и со всех ног ринулась к ним. Правда, едва не снеся в процессе своим весом напольную вазу с вездесущими, одуряюще-пряно благоухающими розами. Не глядя особенно под ноги и самозабвенно роясь в шикарнейшей коллекции историко-приключенческой литературы на свете, Кали, не раздумывая, запихнула атлас под пояс платья. Одна из книг — окованный неведомым девушке металлом, серо-алым, узорным от разводов, гримуар — неловко качнулась от толчка и с грохотом рухнула куда-то за стеллаж. Встав на колени и практически по пояс зарывшись в стеллажных недрах, кряхтя и мысленно проклиная опасно шатающуюсяся где-то над хребтиной здоровенную стойку с десятками стеллажей и с сотнями книг на них, Кали попыталась достать книгу. Но только оттолкнула её ещё дальше. К досаде своей, Кали не могла даже обойти злосчастный стеллаж и взять выпавший так некстати фолиант: аккурат за рядами книг, через какие-то жалкие полметра начиналась глухая каменная кладка. Кали прикусила до крови язык от усердия и, зажмурив один глаз, потянулась рукой из последних сил, чувствуя, как хрустит что-то в районе ключицы. Совсем рядом раздался шорох и что-то относительно мягкое несильно, но ощутимо врезалось в бедро. Стеллаж качнулся, опасно заходили ходуном книги, что-то с грохотом вывалилось. Кали наконец-то вцепилась в окованный кровавым металлом фолиант и с ликующим воплем выволокла его на свободу. — Семьсот семьдесят три! — Кали повернула голову и от неожиданности прижала редкий гримуар к груди. Снизу вверх, лёжа на спине и задрав ноги, ее, сквозь стёкла архаичного лётного шлема, разглядывала какая-то девица в кирзовых сапожищах и в архаичном же летном комбинезоне цвета болотной тины. — Кого семьсот семьдесят три? — не поняла Кали. Незнакомка пожевала губами и сообщила: — Не мешай. Я думаю. Стеганный летный шлем, такой же болотно-зеленый, как и комбинезон, местами пестрел бурыми пятнами. А окуляры его мерцали по внутреннему краю контурами золотисто-рыжих магических печатей. Странная девица, всё ещё разглядывая вверх ногами Каллизию, ткнула пальцем куда-то в район её поясницы: — У нас такие атласы дома есть. Но они неточные. Есть издания точнее. Кали замялась и повела плечами: — Я никогда не видела карты карманных измерений, хотела вот прочесть. Обычно на Линфее говорили про всякие глупости вроде мира с розовым туманом и кучами сердечек, ну и о всяких таких нелепых, но условно милых местах… — Миры «Малого атласа мастера Аратаса» не милые, — возразила незнакомка. И задумчиво почесала переносицу, поблескивая лимонно-желтыми радужками из-под стёкол своего шлема, — это осколки мертвых миров, спасённые от гибели их уцелевшими жителями. Там от силы общин десять на мир, если не меньше. Миры небольшие. И там не очень-то любят гостей. Гости всегда приносят только горе. Так или иначе. Мой родной мир тоже в каком-то смысле… осколок. — Ты что-то говорила про цифру «семьсот семьдесят три», — напомнила Кали, наблюдая за тем, как незнакомка ловко перекатывается из лежачего положения в сидячее и встаёт, отряхивая с комбинезона пыль и сор. — Ты знала, что все стеллажи пронумерованы снизу? — В каком смысле? Порядковые номера? По количеству стеллажей? Незнакомка покачала головой, заложила руки за спину и, совершенно по-министерски озираясь на ряды книжных корешков, расставила ноги на ширину плеч: — По количеству книг. — Ты их что, все пересчитала? Всё книги? Каждую? — с подозрением переспросила Кали и прищурилась, всё ещё прижимая тяжелый гримуар к груди. — Да. И на этом стеллаже одна книга лишняя. И я считаю, что это что-то точно значит, — воздела палец к потолку незнакомка и уверенным рубленным жестом протянула руку, — будем знакомы, Гира Геврар. — Кали Траадис, — пожала протянутую руку Кали. — Вообще-то я Гироскопия, но так меня зовёт только дедушка, — шмыгнув носом, с готовностью пояснила девушка и стащила с головы свой шлем, отчего её прилично наэлектризованные магическим фоном артефакта волосы встали дыбом. Одна половины шевелюры незнакомки была выкрашена в черный, а другая — в медно-каштановый цвет. И, видимо, этот торчащий вверх пучками патлатый одуванчик когда-то выглядел как обыкновенное каре, но из-за магии артефакта что-то где-то пошло не так. — Вообще-то я — Каллизия, но так меня звать перестали как только я переступила порог Полусвета, — улыбаясь, отозвалась в тон ей Кали и махнула в воздухе тяжёлым гримуаром, — представляешь? Лежал на полке с историческими романами. — Может, это и есть лишняя книга? Дай-ка посмотреть, — Гира забрала тяжёлый фолиант, повертела так и этак, попыталась открыть и, закусив губу, вернула обратно, — точно, она. А я фотокарточку нашла. Правда, не здесь, а в общежитии. Кто-то пришпилил под обои. Я стены в коридоре простукивала и наткнулась на булавку. Спорим, ты такого раньше не видела? — О, Дракон! Ещё один соискатель тайных дверей! — скептически преподняла брови с тяжким вздохом Кали, — вы с нашей Стигмой прямо как ментальные близнецы. Ту тоже хлебом не корми, дай потайные ходы поискать. — Без шуток, фотокарточка из тех, за которые в приличном обществе стреляются вообще-то. На дуэли, — качнувшись ближе, интимно понизила голос Гира и кивнула себе через плечо, округлив глаза и хлопнув ресницами, — скандал, сканда-ал… могу показать. Но взамен я хочу посмотреть и вашу общагу. — Что? — Кали буквально перекосило, — нашу? Общагу? Девушка, сияя, закивала, изобразила в воздухе, будто простукивает незримую стену и шепнула, таинственно и как-то маньячно поблескивая глазами: — Мадам Удача любит упорных. — Прости, а ты что, с другого факультета? — нахмурились Кали. — Новолунник, — ткнула пальцем в грудь Кали девчонка и затем с самым довольным видом из всех возможных похлопала себя саму по нагрудному карману, — полнолунник. Кали мельком заозиралась, лихорадочно соображая и кусая губы. — На фотокарточке, на обратной стороне надпись, — почти пропела Гира, покачиваясь и пожирая лицо Кали своими совершенно лихорадочно сияющими глазами. Только сейчас Кали разглядела, что у странной девицы черный только ободок зрачка, а нутро — белое и пульсирующее, — семьсот семьдесят три плюс один. — Семьсот семьдесят три плюс один?! Так это же… — едва не задохнулась от озарения Кали, заозиралась и с опаской кивнула на стеллаж с романами. — Ага, — расплылась в хищной ухмылке Гира и звонко щелкнула ногтями по окованной обложке гримуара, — спорим, его не открыть без моей находки. — У тебя… С собой? — Что ты, зачем? С собой носить её опасно, — девушка перекатилась с пятки на носок и обратно, заложила руки за спину и призналась, — вообще-то, я её припрятала. Но я её достану, когда ты проведешь меня в вашу общагу. — Нас же живьём сожрут, если кто-то чужой припрётся в здание сестринства… Подожди, это же невозможно! — Кали нахмурились и подняла глаза, — это же невозможно? — Я больше скажу. Это запрещено уставом! А значит — возможно, — девушка сухо щёлкнула пальцами, отчего у нее прямо под ногами, сама собой, сепией, белилами, глауконитом и красной охрой расцвеченная, возникла миниатюрная карта окрестностей Полусвета, — вольные авиаторы парящих островов Аскхаль-Кхалиона не знают слова «невозможно»! — Ты меня извини, но зачем тебе обшаривать ещё одну общагу? — осторожно начала Кали, — что ты вообще ищешь? — То, что все прячут, — помрачнела Гира, насупив и без того густые брови, и карта из-под её ног исчезла, истлела, поднимаясь отвесно ввысь рыхлыми струйками песка и ржавыми ошмётками старой бумаги, — тоже будешь смеяться надо мной как мои соседки по комнате? Ну да, смешно. Смешно спать и знать, что твои карты вообще-то отображают у тебя под боком ещё одно крыло твоего общежития. Крыло, которого вроде как и нет. А если кому и покажешь его — говорят, что это магия у меня с прибабахом просто какая-то… Смешно, конечно, обхохочешься просто… — Что? У вас тоже?! — Кали, зажав книгу локтём, вцепилась в подол платья, отчаянно соображая, говорить или не говорить незнакомой, в общем-то, девчонке о недавно найденном потайном выходе непонятно куда, — слушай, я, кажется, могу тебе кое-что рассказать. И даже, наверное… показать. Но это действительно очень, очень опасно. И важно. Но сначала надо договориться с остальными. — Ого, я чую дух приключений, — увлеченно шмыгнула носом Гира, а её простое, славное лицо заметно раскраснелось, — остальные — это твои друзья? — Ну да, девчонки из моей комнаты. Но, слушай, тогда эту твою фотокарточку ты покажешь и им. Идёт? И скажешь, где её нашла. — По рукам, — по пухлой ладошке Кали прилетело со всей дури мозолистой, красной пятернёй, а кожу непривычно обожгло, — сразу после ужина по расписанию — надругательство над уставом школы. Смотри не проспи. — Это чего это такое, а? — запоздало разглядев белый рисунок-глаз на своей изрядно покрасневшей коже, Кали растерянно подула на ладонь. Отчего зрачок «глаза» немедленно обернулся призрачно-белым циферблатом, стрелки которого бешено закрутились, — эй, оно не проходит! Ты что это такое сделала? — А, следилку на тебя повесила, не бери в голову. А то вдруг сама просплю или забуду зайти на ужин, — легкомысленно отмахнулась девчонка, потеряв интерес к собеседнице и уже вовсю роясь в исторических романах, — ух ты! Роман! Про естествоиспытателя Гира Гольта! Про нашего! Гира! Дорея! Гольта! Да ещё и юбилейное и-издание! Кали шокировано уставилась на самозабвенно роющееся в книгах косматое чудо, себе на ладонь, снова на косматое чудо. И не нашла, что возразить, возмущённо, но совершенно беззвучно открывая и закрывая рот. Как огромная рыбина. — Если захочешь поболтать — просто почеши глаз, — не оборачиваясь бросила Гира, слишком сильно налегла на стеллаж, а из-под её груди вывалились книги три на пол, — да чтоб тебя… — Какой глаз? — непонимающе моргнула Кали, — когда почесать? — Пф, да следилку мою почеши, она покраснеет и можно будет говорить, — лохматая Гира бросила взгляд из-под руки, немного подумала и прищурилась, — только не на занятиях. Я и так уже в фойе телепаюсь, в списке провинившихся. — У вас в сестринстве все такие шумные и шебутные, — вздохнула Кали, качая головой и рассеянно пряча гримуар за спину, — у нас люди потише. — Так полнолуние скоро, — энергично пожала плечами Гира, возвращаясь к книгам и запихивая что-то обратно на полку, — это всё фазы луны. Только вот знаешь что? — Что? — А книгу-то твою из библиотеки тебе вынести не дадут. Сейчас, если увидят — такой вой начнётся наверняка. Она же неучтенная… — И наверняка опасная, — как эхо отозвалась Кали, кивая головой, — слушай, я знаю одно природное маскировочное заклятье, им на Линфее прячут рассаду. От кроликов… — Сунь книгу под юбку. Говорят, там защитных чар навернули больше чем надо, их масса экранирует магию, — со знанием дела посоветовала Гира, листая очередную книгу, — я бы к себе за пазуху сунула, да меня уже пару раз обыскивали… — Что? Серьёзно? — не выдержав прыснула в кулак Кали, но наткнувшись взглядом на комично-скорбную физиономию Гиры, не выдержала и захохотал в голос, — Дракона ради, ты серьезно? — Я всего лишь хотела посмотреть в комнате подшивки старых журналов, — надулась девчонка, — а они такой вой подняли, будто я ограбила банк. — Дай угадаю, это… Это, конечно же, было полное собрание номеров «Зенит в зените» с руководством по изготовлению портативного ядерного реактора? — всхлипывая от смеха, выдавила из себя Кали и захохотал ещё громче, утирая слезы. — Нет, — посмеиваясь и растерянно почесывая переносицу, покачала головой Гира, — просто всякие техномагические штуки на паровой тяге. Много всяких штук. С чертежами. — Да это же настоящий раритет. Почти музейные экспонаты… — Музейные?! Последнее слово техники, да за них любой воздушный пират удавил бы и глазом бы не моргнул! — вцепилась в плечи Кали Гира, а в её полных безумного восторга глазах мелькнуло что-то тёмное, — кстати, о пиратах. Обходи десятой дорогой девку с розой на щеке. Она с Тича. — Тич. Никогда не слышала, — нахмурилась Кали, — вообще ни разу. — Да ты что, это же… — замахала на нее руками Гира и порывисто обняв, сбивчиво зашептала на ухо, — проклятый планетоид в кольце астероидов, Гнездо Проклятых, Дом Кровавых Бардов. Им правит дюжина пиратских королев… Там одни моря и очень мало суши. Они… У них есть древние технологии, очень древние. Они совершают набеги на обитаемые миры. — Ничего себе, — пробормотала Кали и хмыкнула, отстраняясь, — думаешь, она тоже… Гира энергично закивала головой и ткнула пальцем себе под глаз: — У неё знак! И лицо… матери! — И-и-и? — непонимающе заломила бровь Кали. — Такие татуировки — родовые символы пиратских королев Тича, их всего дюжина. Их делают всем дочерям пиратских королев, в младенчестве, вот как! — Не хочешь же ты сказать… — перешла на шёпот Кали, осторожно озираясь, — что это целая принцесса… Взволнованно сияя глазами, Гира решительно обхватила замершую Кали руками и зашептала на ухо: — Говорят даже… Что их мир и есть их корабль, понимаешь? Он… Он перемещается по Вселенной. Им управляет Воля дюжины пиратских королев. А астероиды — это будто бы его защитное поле, насыщенное магией. Эта, с розой… Просто обходи её, ладно? — Буду знать. Спасибо, — Кали перевела взгляд с взволнованного лица Гиры на коварно алеющий в руках странный гримуар. И тяжело вздохнула, — как же устав нарушать не хочется. А придётся…

***

Стигма валялась прямо в форме, на кровати Варды, задрав ноги на стену, раскинув руки и гнусавя что-то рождественское и очень жизнерадостное. Синюшно-бледная кожа дрампирши ярким, морозным пятном выделялась на типовом черном покрывале с серебряными кистями. Залго поскребла ногтём раму зеркала, меняя цвет её с черного на белый и обратно. И неодобрительно поджала губы: туманная зеркальная даль равнодушно отражала прилично отросший и частично стоящий дыбом ирокез да золотисто-белый ёжик. Волосы отрастали — и, надо признать, до неприличия быстро. Привычно соскребать их с черепа было попросту нечем и негде: парикмахерских в Полусвет как-то не завезли, Стигмин чемодан охотника на нечисть содержал что-то совсем уже непотребное и опасное для жизни, бытовые заклятия не рекомендовали использовать абсолютно все опрошенные соседи, а доверять свой скальп неведомо кому Залго опасалась. Потому что волосы ведьмы кошмаров в цепких лапах вполне способны превратиться как в куклу вуду, так и в опасное оружие ментального свойства. Взлохматив пару раз стоящий дыбашкой короткий отрастающий ёжик и показав зеркалу комбинацию из трёх пальцев, Залго громко чихнула, прикрываясь рукой. И возмущённо заозиралась: пахло на редкость терпкими духами с чем-то пряным и ужасно раздражающим слизистую в составе. Залго ещё раз чихнула и прошлась по комнате, разыскивая источник запаха. Источник нашелся на одном из стульев: алая плюшевая подушка-сердце Каллизии источало совершенно осатанелое амбрэ какого-то перца, амбры, корицы и чего-то слащаво-мятного. Проморгавшись и зажав нос, Залго запустила подушкой в Стигму. — И на кой оно мне? — алые радужки смерили Залго осуждающим взглядом, а Стигма перекатилась из положения лёжа в положение сидя и пару раз подкинула в руках плюшевое сердце, — а оно забавное. Хочу такое, но в натуральном виде. С предсердиями, с желудочками и с кровеносными сосудами… А ещё — чтобы пахло кро-о-овушкой и хвоей... — Ну не подкидывай ты его, оно так ещё сильнее воняет, — взмолилась Залго и оглушительно чихнула, шаря уже в своей тумбочке в поисках зелья от аллергии, — просто положи его где-нибудь там или развей это амбрэ, пожалуйста. Дышать же нечем. — Приятный запах, — пожала плечами Стигма, подкинув ещё пару раз плюшевую подушку, — я не знаю никаких бытовых чар, милая. Максимум, что могу предложить — повесить его за окно. — Попробуй. Только, слушай… — М? — Смотри, Стигма, когда проветрится — надо будет обязательно снять и вернуть Кали. Не забудь, ладно? А то как бы оно там не сгнило в тумане… Я-то постараюсь убрать, но могу и забыть... — Секунду, найду, куда повесить. Может, тут и цеплять-то не за что, — хлопнула оконная створка и Стигма выглянула наружу, — ну и туман. Веришь? Ничего не видно. — Охотно верю. — Руку, вот, смотри, протянула — и как в молоко, всё не видно, одни очертания. — Слушай, а подушку туман там нам не подпортит? Он же не простой. Да и подушка, я не знаю, есть ли на ней хоть какие-то чары или её только духами облили... — Как бы снять её оттуда не забыть? А то ведь действительно от влаги запреет ещё… И будет сердце с гнильцой… — А оно вниз не свалится у вас? Привет, — аккуратно поддерживая под локоть застенчиво, но светло улыбающуюся Эриду, в комнату пожаловала хмурая Варда, — а вот и мы. — Нас что, так хорошо слышно? Привет? — Там, наверное, у всех уже уши вянут. Закрывай давай уже окно... — Подождите, здесь что, правда так хорошо всё слышно? — Да, мы с Эри в коридоре вас ещё услышали, там в принципе сейчас как-то тихо, одни вы орёте в голос… — Слышишь, Стигма. Надо говорить тише, это не дело... — Ура-а! — взвыла куда-то в туман школьного двора ликующе Стигма, вихляя в окне тощей, масластой задницей и пытаясь прицепить подушку Каллизии к одной из ажурных петель карниза. Кажется, в былые времена к этим петлям подвешивали кашпо с живыми цветами. — О, Эри, я рада, что ты снова с нами. Дай пятерню, — Залго пожала протянутую руку и забрала у смущённо хихикающей Эри клеенчатую сумочку, полупрозрачную, черную, в алых кленовых листьях, знакомо пахнущую какими-то мазями, кремами, лосьонами и шампунями, — располагайся, кровать есть, тумбочка — тоже, вон та, рядом с кроватью, видишь? Что ещё? Ах, да… Ты как себя чувствуешь? — Я? Ну, э… Хорошо, — непонимающе захлопала ресницами Эри, а её волшебные кудряжки поплыли разводами розового и сиреневого, — ну, в смысле, как всегда. А что со мной должно быть? — Ну, не знаю, ты же в больницу загремела, тебя, вон, девчонки несли на себе даже… — захлопнула ещё пару раз окно Стигма и закрыла на задвижку. — А, тогда. Я ведь просто упала в обморок потому что долго не спала и перенервничала. Так ведь, Варда? — Э, да, наверное, вроде того, — видя, как непонимающе переглядываются Залго и Стигма, фея-паладин скорчила из-за спины Эри зверскую рожу и открыла рот, чтобы что-то ещё добавить. Но не успела. Потому что за её спиной, коротко скрипнув, распахнулась дверь. А в комнату пожаловала колдомедик, та самая, не источающая живое тепло красноглазая дама в шалях с соловьями. Окинув комнату цепким, профессиональным взглядом, колдомедик посторонилась, впуская вооруженного блокнотом и ручкой мастера Гейгена. Высший вампир придирчиво осмотрел столбики кроватей, что-то наскоро набросал в блокнот, осмотрел окно и, так и не произнеся ни слова, вышел из помещения. Сосредоточенно роясь в блокноте, расчёсывая переносицу и что-то на ходу дописывая. Колдомедик, игнорируя нестройный хор девчачьих «здрасьте», изловила Залго и ловко вытащила в коридор. Едва дверь в комнату захлопнулась, колдомедик убедилась, что вокруг нет лишних ушей, невозмутимо отряхнула шаль и смерила Залго сочредоточенно-въедливым взглядом: — Я так понимаю, ты ответственнее подходишь к задачам чем твои соседки, иначе Беррик не интересовался бы настолько живо именно твоей участью. Ты, наверное, понимаешь, почему я здесь? — Эри, — растерянно кивнула Залго и в замешательстве пригласила волосы, — я понимаю. — Я не скажу, что ситуация простая, — колдомедик отвела Залго в с прохода, наблюдая, как мимо сонно рыщут помятые, заспанные первокурсницы, — и тебе придется донести то, что я сейчас скажу, до соседей по комнате. Слово в слово. — Я… Я понимаю, — кивнула Залго, глядя в пол и сосредоточенно комкая подол форменного черного платья. Было в этой хрупкой, ядовитой женщине что-то противоестественное и удушающе-жуткое. Но что именно — Залго не понимала. И это приводило в смятение, — я поговорю с девчонками. — Я надеюсь на это, — снисходительно заломила тонкую, острую бровь колдомедик, — у меня есть две новости: хорошая и плохая. И я не скажу, что я в восторге от происходящего, в целом. Хорошая новость: нам удалось остановить разрушение личности Эри, но не бесплатно. За магию подобных масштабов всегда приходится платить. — Мне показалось, или она действительно не помнит, что с ней произошло? — нахмурилась Залго. — Тебе не показалось, — алые радужки колдомедика остро полыхнули розовым золотом, — отныне в одном теле условно сосуществуют две Эриды Анж. Тёмная и светлая. И если вторая безвредна, первая действительно опасна. В первую очередь — для самой себя, во вторую уже — для ближайшего окружения. — Это и есть плохая новость? — в голубых глазах Залго растерянность сменилась острой жалостью. И лёгким недоумением. — Нет. Тёмное альтер-эго Эриды удалось запечатать, несмотря на то, что это стоило педагогам нашей школы больших усилий. Признаться честно, никто не предполагал, что девочка — настолько мощный медиум. — На аллее парка у неё был односторонний спиритический контакт, её просто атаковали с той стороны... — Верно. В любом случае её альтер-эго отсечено окончательно и сейчас, скорее всего, формируется как личность. Смотрит, слушает, учится, осознаёт себя, но не может вредить. — Две личности в одном теле? Такое вообще возможно?! — Вы недооцениваете своих педагогов, девушка, — тонко улыбнулась колдомедик, на секунду блеснув острыми клычками, — душа Эриды Анж разделена на две части. Тёмный осколок заперт внутри самой Эриды. Собственно, это я и пытаюсь до вас донести. — Невероятно... — Тёмное альтер-эго больше не активно. И это нам на руку. Думаю, оно не прорвется наружу, если с девочкой не случатся какие-то мощные потрясения магического свойства, конечно же, — колдомедик нахмурилась, зябко кутая плечи в расшитую цветами и птицами шаль, — основная проблема-то сейчас заключается кое в чём другом: произошедшие с Анж метоморфозы угрожают безопасности студентов. — Её хотят выгнать? В таком состоянии? Сейчас?! — белые брови Залго приподнялись домиком, — прошу вас, не надо, ей же нигде больше не помогут, она же… Выгнать её сейчас равносильно… — Не выгнать. Изолировать. Потому что сейчас она действительно опасна. Несмотря на все принятые меры, никто не исключал слепой случай и просто человеческий фактор. Случайности... случаются, Залго. Видя написанные на лице Залго растерянность и возмущение, колдомедик терпеливо пояснила: — Это не моё решение, а воля ректора. Если вы хотите продолжить жить в одной комнате с Эридой Анж, вам придётся тщательно отслеживать все её передвижение по школе. В том числе и в ночное время суток. Не привлекая внимания, конечно же. — Чьё внимание? Внимание студентов? Ну, да, это логично: зачем им знать про болезнь нашей Эри? — Боюсь, вы меня не поняли, Залго. Вы не должны привлекать внимание самой Эриды. Ни жестом, ни взглядом. Она не должна знать, что вы следите за ней. — Но... — Развивающаяся в ней тёмная личность эмоционально — совсем дитя. Тёмное, жестокое дитя. И это дитя учится познавать мир через реакции и восприятие самой Эриды. Возможно, однажды это дитя будет способно на диалог. Но не сегодня. Эрида не должна знать, что с ней произошло, Эрида не должна видеть, что вы следите за ней. — Как?! — схватилась за голову Залго, — серьёзно, тайно следить за соседкой по комнате?! Я-то не против поддерживать и помогать, но следить… Каким образом?! — Каким — это уже ваше дело, но, напоминаю, вы не должны применять к студентам ничего из того, что запрещено уставом нашей старинной школы. Ректор даёт вам время на раздумья: до заката. После заката вы либо находите способ отслеживать активность Эриды. Либо перебираетесь с вещами на другой этаж, к третьему курсу. Я услышана? — Да, — подавленно кивнула Залго, кусая губы, — спасибо, профессор. Я расскажу остальным. Мы найдём что-нибудь в библиотеке. — Это в ваших интересах, — острый блеск алых радужек колдомедика заметно смягчился, — школа не может позволить себе охрану каждого проблемного студента. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Мы сделали основную работу. Дело осталось за малым: не допустить нового спонтанного всплеска ментальной магии. — Простите, но у нее же есть родные, они уже знают, что с ней произошло в стенах школы? — Подписывая документы, они великодушно скинули на наши плечи весь груз забот и ответственности, какой только можно было скинуть. Это касается всех студентов Полусвета, к слову, милая Залго. — Но если они напомнят Эриде... — Не напомнят, мы забрали девочку из лечебницы Магикса, её мать счастлива в новом браке, а отец — в Светлом Камне. До девочки нет никому никакого дела. — А как же каникулы? — шокировано подняла глаза Залго Саарт, — она же должна куда-то уезжать на каникулы... — Великодушие нашего ректора не имеет границ. Полусвет позволяет оставаться в школе на каникулах тем, кому некуда больше идти. — Спасибо, профессор, я поняла. Мы что-нибудь найдём, — пообещала Залго, кивая, оглядываясь и озадаченно поджимая губы. Откуда-то из самого конца коридора всё громче звучали отголоски чьей-то ругани на старосолярийском диалекте. Где-то хлопнула дверь и в коридор пулей вылетела какая-то злая как чёрт, взъерошенная девица с электрочайником в руке и с голубым полотенцем на плече. От чайника шел пар. В коридоре ощутимо запахло какими-то горькими болотными травами. Девчонка на крейсерской скорости вломилась в ванну, где-то в недрах душевых кабинок немедленно глухо зашумела вода. Колдомедик напоследок похлопала не глядя Залго по плечу, окликнула каких-то топчущихся в начале коридора старшекурсниц и повела их прочь, на лестницу, что-то попутно объясняя и бурно жестикулируя. Девушки понятливо кивали и опасливо косились друг на друга. Залго постояла ещё с минуту в коридоре, вернулась, толкнула дверь и вернулась в комнату. --… Эри, ты видела мой флакон с гелем для волос? — Посмотри на полу, я слышала, как что-то упало и покатилось. Где-то у кровати. Там, — смешно отмахиваясь и мотая постоянно меняющими цвет кудряшками, щебетала Эрида, уже разувшись и с ногами забравшись к себе на кровать. В руках у Эри Залго успела заметить пухлый блокнот для акварелей, Эри самозабвенно что-то рисовала там, попутно как-то неловко, но очень светло улыбаясь всем и каждому и мурлыча себе под нос какой-то мелодичный вздор. Залго прикрыла дверь, наблюдая, как Варда ползает по полу на четвереньках, выискивая под кроватями свой вечно падающий с тумбочки тюбик. Стигма гремела крышкой гроба и непонимающе хмурила брови: сам гроб уже стоял стоймя у стены, но крышка, которой Стигма безуспешно пыталась его закрыть, закрываться категорически отказывалась. Залго подошла ближе и с минуту ещё полюбовались тем, как раздраженная Стигма пытается своим весом умять крышку, а рассохшаяся древесина отчаянно сопротивляется. — Да чтоб тебя, — возмущённо зашипела Стигма, с грохотом убрала крышку и нырнула в стоячий гроб. Отчего гроб опасно зашатался. Стигма постояла так, сложив руки на груди ещё немного, мрачно пожевала губами и почти взвыла, вытряхиваясь наружу, — да как они это делают, в самом-то деле? — Ты чего это творишь? — Залго взялась за резную гробовую крышку и изумлённо присвистнула, — тяжёлая какая… Ты что делаешь, Стигма? — Пытаюсь понять как клан упокоища Тиа-Маат с Герсера спал в таких стоячих гробах, — мрачно отозвалась Стигма, пытаясь прислонить гроб к стене так, чтобы он меньше шатался, — это, оказывается, дико неудобно. Хотя, с другой стороны, там погребальные камеры были вырублены прямо в скале, да и у них были не гробы, а настоящие стоячие саркофаги… Нет, это какой-то изврат, а не сон. Я так не могу! — Зачем тебе вообще спать стоя если можно спать лёжа? Стигма, не изобретай велосипед, — закатила глаза Варда и пожаловалась оторопело моргающей и щупающей гробовую крышку Залго, — вот, полюбуйся, начиталась про общины Ночных Охотников Герсера и начала двигать мебель. — Гроб — это не мебель, гроб — это гроб, — воздела палец к потолку Стигма, пошатала гробом для порядка и снова нырнула в него, складывая руки на груди крестообразно, — а ну закрывай меня. Посмотрим, как оно будет без света. — Стигма, нам и так хватит места, ты не обязана спать стоя, — закатила глаза Варда, — Дракон, дай терпения… — Закройте меня уже наконец! — потребовала из гроба Стигма, устраиваясь в нем поудобнее. А гроб тем временем опасно зашатался, — а я попробую выбраться. — Ты уверена? — Залго попыталась закрыть гробовую крышку, но то ли её так неудачно повело, то ли она разбухла от сырости, факт оставался фактом — крышка закрываться упорно не желала. — Странно, в лежачем положении всё нормально закрывалось, а в стоячем что-то где-то похоже косит, — подала голос из гроба Стигма, — нет, ну это уже безобразие. Ещё и тройную цену содрали, ушлёпки. Под серебристый и звонкий смех Эри Залго и Варда переглянулись. И попытались совместными усилиями закрыть гроб, но вместо этого, едва не свалили его в процессе. Раскрасневшееся от смеха, обрамлённое уже медленно меняющими цвет розово-сиреневыми кудряшками личико Эри не выражало ничего кроме детского восторга и удивления. А россыпи звёздной пыли на смуглых щёках задорно мерцали собственным светом. Залго шмыгнула носом и отвела глаза. Это невесомое, беззаботное зефирно-розовое кудрявое чудо абсолютно не вязалось с образом той Эриды Анж, которую Залго успела узнать за эти несколько дней. Страха это радостное чудо не испытывало: казалось всё её страхи кто-то наглухо запечатал в ней, как прижизненный слепок личности внутри фарфоровой куклы. Залго пару раз видела такие артефакты у бывших однокурсниц, в Облачной Башне. Красивая идеально-кукольная внешность и кроющиеся под ней расчётливые, древние твари. Залго зябко повела плечами, рассеянно слушая, как Стигма и Варда, ругаясь на неведомого гробовщика, ощупывают гроб и спорят, стоит ли рихтовать его магией или всё-таки не стоит. Залго втянула сквозь зубы воздух и снова осторожно покосилась на мечтательно щебечущую Эри. Нет, на одержимых фарфоровых кукол она, конечно же, походила очень слабо, слишком живая и добрая, слишком солнышко, знаете ли… Но эта двойственность всё равно смущала и сбивала с толку. Как половчее пересказать девчонкам всё слышанное от колдомедички, Залго представляла слабо. Как незаметно присматривать за Эри, не сползая в гиперопеку и банальную слежку — тем более. Варда, наверное, с радостью глаз бы день и ночь не сводила бы с подруги — но так тоже нельзя, Эри не должна догадаться, что что-то с ней не так. Это разрушит всё то, что успели сотворить с ней профессора Полусвета. И, какие очередной кризис повлечёт за собой последствия, Залго не могла даже представить: ни знаний, ни опыта ей бы на точную оценку ситуации точно не хватило бы. — Мне кажется, или гроб пахнет мандаринами? — с подозрением принюхалась Варда и заглянула вовнутрь, — ну точно, хвоя, воск и мандарины. — Жаль, мы не выбираем источник своей магии, — мечтательно рухнула на чью-то кровать Стигма, раскинув руки и по-кошачьи щурясь, — о, если бы я могла выбрать… Я бы была феей мандаринов, милая! А лучше — сразу феей всех зимних праздников, а это и Рождество, и Новый Год, кстати… — В Алфее у нас училась одна девочка, её всегда почему-то раздражала, что мы все феи чего-то. Феи утренней росы и паутинок, феи льда, феи ягод и плодов, феи электронной музыки, феи птиц, феи стекла, феи света, — подобрав под себя ноги и отложив блокнот, Эри с интересом разглядывала терзаемый Вардой здоровенный гроб, — у неё что-то непонятное было с магией. Магия без оттенков, без цвета и видимого воплощения, она просто… была, а источником её был какой-то кристалл на шнурке. Просто кристалл. — Кого? Магии? Кристалл — источник магии? Не фея? — Да. Без кристалла эта девочка не могла колдовать совсем. Я не помню, как её звали, но она очень злилась когда при ней начинали обсуждать свои способности. Говорила что-то вроде: «Вы магию что-ли никогда не видели? Вам обязательно это всё по сто раз мусолить? Это очевидно и неинтересно. Раз сказали — и хватит, подумаешь, какая-то глупая магия морского бриза». — Ничего себе, «мусолить», — изумилась Варда, — а ничего, что в разных мирах разная специфика и свои источники магии? На Солярии — солнечный свет, на Зените — техномагия, на Линфее — магия природы… я едва не рехнулась, когда узнала, что магией фей питает не только Воля Великого Дракона! «Мусолить»… Ха! — Да завидовала она вам просто, — закатила глаза Стигма, ворочая гроб и укладывая на пол, — коню понятно, что просто на людей-то с других планет посмотреть уже интересно, а тут — такая разница культур, обычаев и видов прикладной магии. Это её «мусолить» и «неинтересно» — защитная реакция. И только. Или просто глупость. -… В терминальной стадии. А что, бывает же чванство, от которого люди натурально не видят дальше своего носа и несут откровенную дичь… — Согласна, — Варда опустилась возле на корточки, с интересом разглядывая густо покрывающие снаружи гробовые стенки барельефы, — слушай, Стигма, а зачем тебе эти штуки? — О, это точная копия гроба моего отца, — с гордостью выпятила подбородок, Стигма, отчего её острое, бледное лицо приобрело комичное выражение, — клан Черных Вересков чтит древние законы и традиции, хоть и не нуждается во многих вещах: свет мы переносим спокойно, именно в гробу можем и не спать, в отличие от обычных вампиров. Ну и прочее в том же духе… Оттеснив чуть в сторону Варду, Стигма Черный Вереск поспешила бережно перевернуть свой гроб на бок, обнять его и прижаться щекой к хитро вырезанном темному барельефу, изображающем какой-то старинный замок над обрывом. Неведомый мастер очертил алым истекающий кровью, рваный диск луны, перья облаков в ночном небе и сами глазницы далёких окон спящей крепости. Стигма закрыла глаза, затихнув щекой на барельефе и тихо вздохнула, пару раз проведя по нему пальцами. — Это твой дом, я понимаю, — как эхо отозвалась Варда, внимательно разглядывая барельеф и качая головой, — тебе его вырезали с натуры? Стигма распахнула свои невозможные розовато-алые радужки и отчаянно замотала головой, не поднимаясь с колен и продолжая обнимать собственный гроб. — Нет?! — ахнула подошедшая Эрида, отчего её розово-сиреневые кудри налились ярко-синим, почти фиолетовым на концах и черным — у корней. Эри села подле на корточки и ткнула задумчиво в барельеф пальцем, — подожди, получается… Тебе делали это по твоим описаниям?! — По воспоминаниям, милая, — с грохотом опустив гроб на пол, Стигма с хриплым дурным и совершенно невеселым смехом взлохматила фее её волшебные волосы и захромала куда-то в сторону окна, — ну, ошизеть, отсидела ногу. Вы когда-нибудь видели упыря, который сам себе отсидел ногу? Кстати, об упырях: никто не знает, который час и скоро ли ужин?

***

— А вы замечали, что эти штуки издалека похожи на мозги? — ткнув пальцем в заколотую шпильками-розами вуаль Стигмы, невпопад поинтересовалась чудна́я спутница Кали и снова запустила руки в карманы своего лётного комбинезона. Причем, на лице её играла настолько довольная ухмылка, что Стигма принялась тотчас же действительно обшаривать пятернёй свои заколки, — ну, знаете, такое. Как будто мозги вышибли, а они застряли в сеточке. Они ещё розоватые, издалека — так прямо-таки натуральнейшие мозги… — Девчонки, это Гира, она как и мы нашла лишний подъезд, но не смогла попасть вовнутрь, — Кали всплеснула руками, — представляете? Скрытое крыло есть в каждом общежитии! Кстати, Гира из сестринства Полной Луны. Как и мы, первый курс. — Моё почтение, я — фея-картограф, — помахала рукой Гира и с интересом заозиралась, таращась на вяло шатающихся по коридору общежития девиц, — и, вы не поверите, но в нашей общаге точно такие же обои. — Поверю, — помедлив, отозвалась Залго, сосредоточенно разглядывая простое, славное лицо незнакомой студентки, её лимонно-желтые глазища и поношенный летный комбинезон цвета хаки, её слегка лохматое каре и кудрявую чёлку. Аккуратно, ровно выкрашенные в черный и каштаново-рыжие волосы незнакомки скорее навевали ассоциации с ведьмами, чем с феями. Но угрозы девушка не источала ни капли. Только неуёмный, бешеный азарт, помноженный на энтузиазм, — Кали нам всё рассказала: и про гримуар, и про фото, которое ты нашла, и про лишнее крыло. И, знаешь, я тебе верю. Возможно, это недальновидно, но я тебе верю. — А я — не очень-то, — мрачно пробормотал откуда-то из-за плеча Варда, буравя незнакомку нехорошим взглядом, — уж очень всё удачно складывается. — Госпожа Удача благоволит отважным, — весело отсалютовала ещё больше помрачневшей Варде Гира и от избытка чувств даже пружинисто подпрыгнула. Легко и ловко, с разбойным «хать» во всю глотку. — Подождите-ка, а вас никто лишний не видел? — забеспокоилась Варда, — в общежитие запрещено водить студентов из других сестринств. — Люди зачастую не внимательнее линфейских кроликов, — отмахнулась Кали, — это вы видите человека, остальные думают, что за нами следуют ожившие грабли. — То-то на нас сейчас как-то странно косятся... А забавно, мне нравится. — Забавно, ага, пока мы не наткнулись на какую-нибудь мадам Найтсайд... Её линфейскими свистульками-шутейками точно не проведешь. Тем более — такими примитивными. — Значит, надо спешить. Так что там с исследованием общежития? — Короче, смотри, Гира. Мы покажем тебе уцелевший вход в скрытое крыло. Но у нас есть одна проблема, о которой ты должна узнать прежде, чем зайдёшь к нам в комнату, — Залго пожевала губами и закрыла глаза, со вздохом стаскивая с головы вуаль и плохо приколотые заколки-розы, — девчонки, вы тоже должны это услышать. Я говорила с медиком. С нашей Эри на самом деле совсем плохо. Нас выселят из комнаты до заката если мы не найдем хоть что-то, способное день и ночь отслеживать её перемещения по школе: Эри не просто больна, она опасна… --… Но мадам сказала, что она… Я думала она просто потеряла память! — всполошились Варда. Залго уклончиво повела челюстью: — Вообще-то, как бы, не только... Фею-паладина можно было бы даже где-то понять. Ну трясётся она за подругу как, Феникс её побери, за вазу какую-то. Хрупкая-хрупкая ваза. Паникующая фея-паладин — это страшно. Гиперопека, помноженная на воинственный пыл превозмогателя из дома Вертер, может прикончить все старания преподавателей Полусвета. — Дело в том, что Эри действительно потеряла память. А с ней и кусок своей личности. Это сложно объяснить, — Залго пощелкала пальцами, — понимаешь, теперь у нас две Эри. Есть внешняя Эри, в которой оставили всё самое хорошее. А есть запертая в ней, внутренняя Эри. В которой запечатали всё самое плохое и страшное. Преподы запечатали вместе с Тёмной Эридой часть её воспоминаний. А возможно и способность общаться с духами, но это не точно… — Туши свет, бросай гранату, — резюмировала Стигма, — а я-то смотрю: чем-то не тем от неё потянуло. Вроде и всё радужно, да что-то как-то… Как мертвечиной горелой повеяло… — Да что они сделали-то? — Оторвали от личности Эри всё самое злое и опасное, засунули во всё самое хорошее и законсервировали. — Они спятили? — поперхнулась воздухом Варда, — да это же темнее не придумаешь, это же… — Нам стоит сказать большое человеческое спасибо профессуре Полусвета: они умудрились остановить распад её личности, — покачала отрицательно головой Залго, — но теперь эта подавленная личность, запертая в Эри — опасна. И, если мы хотим остаться в собственной комнате, нам надо как-то незаметно присматривать за ней. Незаметно, понимаешь? Ненавязчиво. — Это ещё зачем? Почему Эри не может знать, что… — Потому что нельзя. Варда, всё очень серьезно… — Но зачем такие сложности, ведь если… — Чтобы не разбудить то, что в ней спит. Не было печали, купил старик-шаман лича, — выдала Стигма и коротко присвистнула, заложив руки за спину и всё ещё во все глаза разглядывая Гиру, — эй, чудо-картограф. А ты, случаем, не можешь подсказать хорошее заклинание, которое хрен заметишь? — Ты же картограф, у тебя магия заточена под поиск! — оживилась Кали и торжествующе продемонстрировала тускло светящийся на ладони белый рисунок-глаз, — Гира умеет ставить на людей магические метки! — Ты чего, нельзя, — поёжилась девчонка, кусая губы, — к вашей Эри, судя по тому, что вы говорите, вообще нельзя применять ментальную магию. — Разбудишь ещё что-то не то, не приведи Дракон, — с досадой закивала Варда, — а жаль. Что тогда делать-то вообще нам-то? — Не знаю. — Думать надо. — Думать?! Действовать надо, а не думать! Пойти, например, в библиотеку… — Ты вообще стеллажи со следящими чарами видела? Там легче окуклиться и отрастить таки наконец-то крылья чем что-то найти… — Я помогу вам, — решительно уперла в бедра руки Гира, хмуря свои и без того здоровенные, густые брови, — но взамен вы разрешите мне повесить у вас в комнате мой старый гамак! Залго приподняла брови и издала нечленораздельный звук изумления. — Фух, напугала. Да хоть тушу йети в формалине, — закатила глаза Варда, — лично я не против. — Он с запашком, — воздела палец к потолку Гира и заломила одну бровь, широко ухмыляясь, — серьёзно, от него же разит. Вы правда готовы терпеть у себя воняющий соляркой и мазутом бывший парашют?! — Меня не раздражает запах мазута, — философски пожала плечами Кали. — Ради нашей славной Эри — хоть три парашюта, милая, — похлопав заторможенно шмыгающую носом Гиру по плечу, пленительно улыбнулась Стигма. И коварно сверкнула нечеловечески острыми клычками, — а теперь выкладывай, как именно ты можешь помочь нам ненавязчиво присматривать за нашей тяжело больной подругой. — Секрет фирмы, — ухмылка феи-картографа расползлись во все стороны, превращаясь в безумный оскал бешенного восторга. — Секреты, — проворчала Кали и страдальчески вздохнула, — опять секреты. — У меня другой вопрос: говорить ли Эриде про дверь в стене? — подала голос Залго, обняла себя руками и мотнула головой, убирая с лица отросшую прядь, — с одной стороны, мы в принципе живём в проходной комнате, дверь держит только кровать Варды… — Я её подперла секирой, — оживилась фея-паладин, услышав своё имя, — секира прочная, проблем быть не должно… — Надеюсь, что ты права и дверь действительно нельзя открыть и… — Что мешает просто рассказать всё вашей подруге, Залго? Я ведь правильно запомнила имя? Подожди, но… Или ты думаешь, что крыло скрыли не просто так и оно может как-то пробудить запечатанную в вашей подруге вторую личность? — перебила её нетерпеливо фея-картограф. — Я не хочу ей навредить, — кивнула Залго, — в любом случае проход скрыли не просто так. Поэтому я и спрашиваю вас: говорить ей или нет? — Свалить бы к болотным рватням из этой чёртовой комнаты, — отчаянно схватилась за голову Кали, — и руководству сказать. Так, мол, и так: нашли дверь. Заделайте её нам, люди добрые… — Угу, и вылетим из школы всем составом, — мрачно отозвалась откуда-то слева Варда, а её коса медленно зашевелилась из стороны в сторону, извиваясь как хвост огромной кобры и стремительно обращаясь гибким, живым металлом, — на всех парусах. — Тех, кого исключили из «Полусвета», не возьмут никуда ни работать ни учиться, милая, — с невеселой улыбкой извиняющимся тоном заметила Стигма и со смехом отмахнулась, — да и кто сказал, что это поможет? Если крыло существует, значит его всё равно найдут. Придёт какая-нибудь, ммм, ведьма кирпичей и цемента, например. Жить. На наше место. И обнаружит, что за стеной интереснее чем принято думать. — Что может вообще значить это крыло? Кто там жил? — фея-картограф расправила плечи и обвела толпящихся вокруг девиц заинтересованным взглядом, — если сообща хорошенько обмозговать всё и ответить на этот вопрос — вопросов станет меньше, не находите? — Не станет, — Залго нехотя достала из рукава аккуратно сложенную салфетку и бережно расправила, — внимание, эту салфетку мне дал здешний садовник. Такими салфетками сервировали обеды, завтраки и ужины, как я поняла, в те времена, когда в Полусвет всё ещё брали парней. — Да ты шутишь?! Парней?! — следящие с интересом за белоснежной тканью лимонно-желтые глаза Гиры натурально так заискрились от интереса, — парней?! Я думала школа всегда была только женской… — Нет, сюда брали парней, но выпуск садовника был последним, — развела руками Варда, — потом что-то случилось и парней больше не набирали. — Так вы что, думаете, что нашли сквозной проход в мужскую часть общежития?! — Ну, где-то они все ведь жили. Не с девчонками в комнатах же. Других корпусов ведь нет, — Кали обняла себя руками, — так не хочется во всё это ввязываться, но, понимаешь, мы уже вряд ли сможем стоять в стороне. Понимаешь, когда Стигма нашла дверь… — Да, кстати, когда я нашла дверь, она была открыта и упиралась только в реечную сетку и обои, — Стигма загнула палец, — это раз. Два: неизвестно, что взбредёт в голову другим студенткам когда они наткнутся на проход. Возможно, школу придется закрыть совсем. Короче, чем больше раскапываешь — тем больше непонятного… — Подожди, я запуталась… — протестующе замотала головой Гира, заслонившись, да так со вскинутыми вверх руками и застыла, — не торопись… Как-как вы там сказали? Последний парень-выпускник Полусвета — садовник? Так это же… Это всё меняет! — Что например? — девушки переглянулись, непонимающе наблюдая, как Гира ругается сквозь зубы и поспешно роется в карманах, — что это может вообще менять? Обычный садовник… — Обычный?! Как бы ни так! — ликующим свистящим шепотом известила Гира и с безумным хрипом продемонстрировала старое чёрно-белые фото. — Что за… От дыхания живых выцветшая картонка ожила и изображённые на ней зашевелились. Группа истощенных невольников, людей и нелюдей, вяло зашевелилась на фоне деревьев и шатров какого-то бродячего цирка. Позирующий на их фоне дрессировщик с хлыстом и в старомодном белом костюме-тройке странного, вычурного покроя, лихо подкрутил усы и отсалютовал шляпой. За его спиной Залго разглядела несколько баюкающих младенцев унылых ящерообразных женщин в цепях и шкурах, сиамских близнецов — печальных красавиц с частично обрезанными темными крыльями и с перьями на плечах и запястьях, каких-то древообразных существ в костяных бусах… — Смотрите! — ахнула Кали и ткнула пухлым пальцем куда-то под ноги самодовольно скалящемуся, холеному и напомаженному господину дрессировщику. И Залго наконец-то разглядела то, что изумленный разум всё это время упорно воспринимал как ворох трепья. На четвереньках, подле дрессировщика, мерцая глазами как гнилушками, монотонно раскачивался косматый, полуголый ребёнок. И в его глазах Залго прочла настолько инфернальную, всепоглощающую ненависть, что пробрало даже её. Ненависть, страх и отчаяние. Казалось, истощенный костлявый мальчишка полностью состоял из них. Казалось, забери их — и он истает, не имея сил существовать дальше. На шее ребенка темнел ошейник, а от ошейника, вверх, к руке дрессировщика, (или кем там был этот холеный выродок в белом костюме), бежала, покачиваясь, толстая черная цепь. На какой-то немыслимый миг спутанные, грязные космы ребенка пришли в движение: и Залго с ужасом разглядела между слипшимися, спутанными патлами хищные шипастые лозы, бесконтрольно извивающиеся и свивающиеся кольцами… — Великий Дракон, да это же садовник! — тихо ахнула, пятясь и зажимая рот руками Варда, — наш садовник! — Бедолага, — пробормотал Стигма и ткнула острым бледным ноктем куда-то за его спину и чуть влево. Туда, где с деревянной колодкой на шее, широко расставив ноги, возвышался, скованный цепями преподаватель Полусвета. Тот самый не отбрасывающий тени и не излучающий тепла шумный усатый толстяк-балагур, которого Залго отлично запомнила по праздничному ещё банкету: он много пил и громко смеялся, — сюда лучше посмотрите. Помните того толстого усатого мужика за столом преподов? — Мистер Усатые Подтяжки? — скосила на неё глаза Варда, — он преподаёт пение, кстати. — Что это за ужас? Кто эти люди?! — в панике вцепилась себе в волосы Кали и даже подняла переднюю пару паучьих лап от возмущени, — что это такое?! — Цирк уродов, — Стигма осторожно забрала у Гиры фото и прищурилась, заглянув на обратную его сторону, — цифры, смотрите-ка… семьсот семьдесят три плюс один. — Количество книг на стойке с лишним гримуаром, — подняла руку взволнованно Кали. — И номер нашей комнаты. Мы живём в семьсот семьдесят третьей, — Залго прикусила губу, забирая фото и изучая бледные лица невольников, — плюс один — это, видимо, лестничный пролёт или лестница в соседнее крыло. Спасибо, теперь-то хотя бы понятно, откуда такие бешеные цифры в нумерации комнат. Действительно, садовник… Не узнать. — Слушайте, это фото ведь действительно опасно, — со взволнованным шепотом вцепилась в руки Гиры Кали и испуганно заозиралась, — за такое любой прикончит, не моргнув глазом, а садовник ведь и так-то совсем отбитый. Какой ужас. Великий Дракон, кто мог спрятать такое под обоями в коридоре?! — Чтож, это немного объясняет его особенную манеру бороться с нарушителями, — пробормотала Залго, пытаясь разглядеть фото на просвет и осторожно озираясь. Благо в коридоре было пусто, а кто изредка и проходил мимо — не обращал внимания ни на толпящихся студентов, ни на живые грабли, — вроде бы никаких рун или водяных знаков. Просто старое волшебное фото. Жаль парня. Столько дерьма пережить. И не спятить… — Не спятить? А ты в курсе, что тобой уже первый курс пугают? — поинтересовалась, забирая и пряча фото фея-картограф, — не тобой, конечно, а твоим ногтем, но всё же. — Чего? — не поняла Стигма, ошалело переводя взгляд с Гиры на помрачневшую Залго и обратно, — я что-то опять пропустила? — Садовник клещами выдрал мне ноготь за то, что я оторвала кусок корня и потревожила его клумбы, — пожала плечами Залго, пряча руки за спину и поджимая губы, — парень помешан на дисциплине. И, да, не трогайте розы, они, как он выразился, «плоть от плоти его». Он чувствует всё, что с ними происходит. — Вот оно что. В таком случае, наш садовник вообще и близко не человек, — Гира присвистнула и запустила руки в карманы, — а ещё я точно говорю вам: эти розы жрут кроликов. У нас тут вой такой был. У девчонки с моего этажа убежал кролик, она его сдуру везде на руках таскала. Герцогинечка — то, герцогинечка — сё, герцогинечке надо жилеточку, герцогинечка любит фруктики, герцогинечка такая лапусечка, посмотрите все как она мило дышит... Всюду свою крольчиху таскала, словом. На занятия, на улицу… Короче, это надо было видеть. Хруст, хряп, кишки растянуло, перекрутило — и под землю. Бантик из-под куста, прямо из чернозёма, добывал нам уже сам садовник, зачем — не знаю. Видимо, чтобы Коди выла ещё громче. — Эм, ну, вообще-то он действительно говорил что-то про то, что ненавидит грызунов, — почесал нос, таращась в одну точку и при этом диковато и немного ошалело скалясь Варда, — но чтобы так… Выходит, нас троих тогда действительно едва не сожрала клумба.

***

— Как-то так и живём, — резюмировала Залго и развела руками, демонстрируя тесную комнату, разбросанные в проходе тапки, откровенно хреново заправленные в большинстве своём кровати и косо свисающую с двери шкафа серую майку Стигмы, — странно, Эри нет. Я думала, она уже вернулась. — Наверное, сидит в библиотеке, она хотела почитать что-то про растения, — пиная на ходу ближе к входу лишнюю обувь, Варда прошлепала к своей кровати и уперлась в неё плечом, натужно, с хрипом двигая с места. Кровать с мерзким скрежетом и воем отползла к окну, а за ней обнаружились-таки очертания двери. Ободранной, старой двери, заблокированной рукоятью секиры. Как дрыном. — Умно́, — поделилась Гира, подойдя ближе и щупая дверной косяк, — это хорошо, что вы никаких лишних чар на неё не повесили. Чары можно и снять, они как мёртвому припарки в вашем случае, честно-то говоря. Как думаете, что могли запереть там, за дверью? — Пустое крыло с неубранным мусором и ветхой мебелью? — По-хорошему, это действительно не норма, — подала голос Кали, — будь там просто пустое крыло — его бы нормально заселили, а не прятали. Студентов много, их, говорят, селить некуда. Это у нас людей мало, комната небольшая. А у других, говорят, по десять человек в комнате. — Сдаётся мне, эту комнату в принципе когда-то использовали для административных нужд. Она изначально не жилая и никогда никого в неё селить не собирались скорее всего, — Гира уперла кулаки в бока и зорким, генеральским взглядом окинула помещение, — у нас на этаже, в нашей общаге, есть точно такая же комната. Так вот, там хранят ключи и дежурит дежурная помощница проректора. И там точно нет никаких лишних дверей в стене. Я туда ходила сдавать объяснительные, голые стены, никаких обоев. Каменная кладка и пара портретов. Комната так и зовётся: дежпомская. Потому что там спят дежпомы. — Дежпомы? — Ну, дежурные помощницы. Сокращённо — дежпомы. Я у других факультетов спрашивала, у них, вроде бы, тоже дежпомские где-то там же, в таком же месте. А у вас — пожалуйста. Обои, жилая комната… — У нас дежурные помощники где-то этажом выше, — моргнула озадаченно Варда, — прямо над нами. Я когда ходила просить разрешение переселиться нам с Эридой в эту комнату, мадам Найтсайд как раз сидела у них там. Кофе пила. — Ого, у нас этажом выше вообще никаких дверей, — Гира почесала нос и приподняла брови, — просто стена, а на стене огромное зеркало. — Ну что, распечатывать проход-то? Смотрите, я убираю секиру, — Варда с лязгом выволокла из-под ручки блокирующее проход оружие и отошла в сторону, — только недолго и держите магию наготове. — Как-то мне не по себе, если честно, — зябко повела плечами Стигма и стащила с головы вуаль, вместе с заколками, — открывайте, если там кто-то есть — я хоть что-то да должна заметить, запах крови я везде легко узнаю́. Под нестройный гул голосов и шум Варда распахнула дверь. И не произошло ничего. Гира заглянула в затхлый внешний сумрак, свесившись за дверь почти по пояс и коротко, многозначительно присвистнула. — Ну и как ощущения? — дождавшись, когда она вернётся обратно в комнату, Варда заперла дверь, заложила секирой и подпёрла кроватью. — Пахнет славными приключениями и смрадным дыханием чужих тайн, — пригладила местами взлохмаченное каре Гира, — я в деле! — Кто бы сомневался, — закатила глаза, улыбаясь Стигма и, изловив фею-картографа за плечи, с неподдельной гордостью продемонстрировала улыбающимся и понимающе переглядываются девчонкам, — вот! Вот это я понимаю — тяга в неизведанное! Учитесь! Учитесь превозмогать над данностью и серым бытом у лучших. А то так и останетесь вялыми, инертными гусеничками. Под смех друзей и шутки весело митингующей Стигмы, взобравшейся на чью-то кровать как на трибуну, Залго отвела в сторону Гиру и кивнула ей: — Ну а теперь выкладывай, что ты будешь делать с Эри и что делать нам. Но учти, если это хоть как-то ей навредит… — С чего бы мне ей вредить? Я что, дура по-твоему? — покрутила у виска пальцем фея-картограф, — короче, смотри, я создам у вас на потолке проекцию карты «Полусвета». — Поняла, на ней будет как-то отмечена наша Эри? — закусила губу Залго, зачесав пятернёй назад ирокез и сосредоточенно соображая, — разумно, если что — скажем, что это для красоты. Она любит необычные живые штуковины ярких цветов. — Смотри, сейчас я вам состряпаю саму карту, секунду, — Гира вскинула руки к потолку, делая какие-то замысловатые движения запястьями и кружа на одном месте. Повинуясь её манипуляциям, на потолке действительно проступила, оживая, карта территорий школы, — Эриду я обозначу… Какой цвет она любит? — Сиренево-розовый, — поравнявшись с Залго, Варда Вертер отряхнула руки и задрала голову, — ого, какая карта. — Отлично, будет сиренево-розовый фиалкой, — пожала плечами скучающе Гира, а на карте процвела движущаяся через административный корпус двухцветная фиалка, — у нас их зовут глазами ангелов. А теперь, внимание, когда цветок побагровеет — значит дело дрянь и цель изменила статус. — Статус? — не поняла подошедшая Кали, задрав голову и внимательно разглядывая карту, — так цветочек — это что, Эри? Наша Эри? — Да. И если ваш цветочек, я извиняюсь, багрово-желтый как трупная луна — значит он настроен враждебно и хочет убивать, — Гира только развела руками под охреневшим взглядами фей и ведьм, — ну, извиняйте, идей приличнее как-то нет. А один момент, есть идея, сейчас… Ещё пара каких-то безмолвных манипуляций с магией — и зелёные ландшафты и всяческие строения налились цветом ожили, и набухли, приобретая объем. Явление длилось ещё пару минут, пока карта сама на себе не отрастила висящие кверху ногами объёмные, полупрозрачные макеты зданий. Вместе с замурованными наглухо частями всех четырех общежитий, к слову. — Красиво, — как эхо отозвалась Стигма, запрокинув голову и с улыбкой разглядывая обрастающих мелкими деталями подробный макет школы и её окрестностей. — Школа, отбой! — скомандовал Гира, и объемный макет сложился и снова стал обычной плоской картой, — запомните, пожалуйста, эту команду. Без неё карта почти бесполезна. — Удобно, — ахнула Кали, всплеснув руками, — спасибо, ты просто чудо… — Цель существования тех, кто верен Госпоже Удаче — непрерывное, рукотворное чудо, — уклончиво сообщила Гира и звонко скомандовала, — школа, подъём! Отчего карта снова расслоилась и стремительно выросла до объёмного макета. Всё ещё висящего, правда, вверх тормашками. Двухцветная розово-сиреневая фиалка тем временем уже петляла по кладбищу, неторопливо сокращая расстояние между собой и общежитием, — ну, а если нужна траектория движения… Хвост падучей звёзды! По школе немедленно протянулся путанный хвост из розового света и золотой пыльцы. — А когда она… — А когда она перестанет быть собой — след побагровеет, — кивнула Гира и скомандовала, — отмена! Школа, отбой. Искристый, сияющий хвост догорел и растаял, будто его и не было. А карта на потолке снова стала просто картой. В комнате повисло молчание. — Слушай, спасибо тебе, ты нас считай спасла от выселения. А Эри — от одиночества, — Залго наконец-то оторвала глаза от блуждающей вокруг общаги фиалки, — можешь нести к нам хоть что. Хоть гамак, хоть лишние вещи, неси всё, что сочтёшь нужным. Я серьёзно. — Идёт, тогда я сюда свою улиточку принесу, — шмыгнула носом Гира, — она дико тупая и жрёт всё, даже бумагу. Но красивая. И даже немного светится ночью. — Да неси конечно. И, это, спасибо, было круто, — подмигнула ей Стигма. — Великий Дракон, умеют же люди делать красоту, скажи, Кали? — всё ещё запрокинув голову и восхищённо разглядывая карту, позвала Варда так же зачарованно созерцающую потолок Кали, — спасибо, ты знаешь, что ты невероятна, Гира? Ты невероятна… — Совершенно согласна, — влажно сияя своими паучьими глазами заверила её Кали. — Ой, да бросьте, всего-то карта, — вспыхнув, заворчала Гира, пряча улыбку и отводя глаза, — бывают и лучше. — Привет, девчонки, — дверь распахнулась и, на ходу отстёгивая плащ-накидку и снимая капюшон, в комнату пожаловала сама виновница шума. Глаза Эриды любознательно скользнули по лицам, по потолку. И девушка ахнула, всплеснув руками, восторженно разглядывая карту и комкая в руках плащ, — ой, а зачем эта штука, девочки? Это… Это же школа, как красиво! — Я же говорила, ей понравится, — улыбнулась Варда и полезла в тумбочку. На всю комнату запахло детским кремом и какими-то отдушками. — Вот для красоты мы её и… — Кали и Гира переглянулись, — повесили. — Ух ты, спасибо, я ее обязательно теперь буду разглядывать засыпая, я так люблю карты и всякие другие необычные штуки, — нежный голосок Эриды, казалось, вот-вот захлебнётся от шквала эмоций, — ой, а почему на месте нашей комнаты цветочек? Как красиво! Это же Незабудка Синдер, её ещё называют оком ангела! — Ну, это просто маркер на карте, — замялась Варда. — Поняла, это мы, наша комната! — Эри прижала руки к груди, комкая манжеты и взволнованно, но с нежностью, разглядывая то тускло мерцающий на потолке цветок, то лица присутствующих, — девочки, ой, а вы знаете, когда я ещё была в Алфее, там некоторые девчонки объединялись в команды. Я даже хотела попасть в одну такую, они тщательно отбирали претендентов. Правда, я не помню, чем всё закончилось… Голосок Эри заметно потускнел, а волшебные волосы вылиняли и как-то разводами побледнели. Залго, первая уловив изменения в настроении феи, решительно подхватила: — Да, такое часто было и у ведьм, я точно знаю трёх «сестричек», которые таким образом объединились для всяких непотребных дел. — А это идея, — задумчиво протянула Стигма, расчёсывая пятернёй затылок и приподнимая изумлённо брови, — давайте тоже соберём для непотребных дел команду. А то что это мы? Отстаём от последних веяний, в самом деле, нет, я серьёзно, это же отличная идея. — А назовемся давайте «Оком ангела»! — подхватила восторженно Эри и ткнула в потолок, — именем этой славной фиалочки! — Эээ, — Кали и Стигма озадаченно переглянулись. — Отличное, отличное название, — поспешила подхватить Варда, усаживая на кровать улыбающуюся Эриду и наливая ей чаю, — и, ну, главное со смыслом. Ну, я про то, что, э… карта, значок-фиалка на ней, всё очень здорово складывается! Почему бы действительно не назваться именем этой фиалочки? Ведь тогда получится, что, как бы, именно д л я э т о г о создана карта. Это же будет значить, что карта не просто украшение, а со смыслом… — Око ангела, — повторила как-то заторможенно Кали, — ну да, со смыслом. На Линфее слабые шаманы курят её чтобы общаться с духами мертвых. Не смысл, а прямо-таки с м ы с л и щ е… — Да, пожалуй, да. Это действительно хорошая идея, — подумав, кивнула Залго, — главное: и звучит хорошо, и символично. Ты молодец, Эри, отличная идея. Лучась от благодарности и тихой светлой радости, Эрида уткнулась глазами в свою чашку и поспешно припала к ней, почти полностью закрывшись от окружающих. — Око ангела, ха! Звучит как название крутой банды. Или секты. Или банды-секты, — пригладила волосы и запустила руки в карманы своего лётного комбинезона Гира, — ничего против не имею, не имеет значения, под каким именем ты ловишь за хвост Большие Приключения! Я знала парней, у которых на дирижабле значился слоган торговой компании, но часть букв отвалилась. И оставшиеся превратились в надпись, призывающую вступать в половые отношения с бобрами... — Кому что, а Гире — дай только вспомнить какую-нибудь гадость... — Зато честно. — Название действительно о ч е н ь символичное, милая, — заметила негромко Стигма, — вы знали, что в лесу просто тысячи этих фиалок? Я, когда нас везли через лес, сначала едва не ошалела от такого количества этих фиалок. Ну, такое, туман, сумерки, темные стволы деревьев, статуи и эти… фиалки. Мерцают в тумане как двойные цветные искры. Черные кони хрипят синим призрачным пламенем, кони несут кареты, а мимо проносится настоящее туманное марево из мерцающих цветов… — Да, да, было так красиво и неожиданно мирно, — закивала восторженно Эри, — вокруг страшная, гиблая чаша, а цветочки такие нежные, такие хрупкие… — Насчёт остального ничего не знаю, но название нам однозначно подходит, — кашлянула Кали в кулак, поглядывая искоса на остальных, — никогда не думала, что окажусь в, эээ, клубе фей. На Линфее ведьмами… принято пренебрегать. Скажем так, особенности менталитета. — Мы не просто какой-то там клуб фей, милая, мы доблестный отряд лоботрясов и бездельников! Непобедимый альянс фей и ведьм, объединенных хронической тягой сидя спать на занятиях, жрать по ночам и шляться где ни попадая! — многозначительно воздела к потолку указательный палец Стигма, — а это куда круче, милая, чем обычный фейский клуб в сияющих труселях! Кто-то благодарно заржал в голос, зашлась в кашле багровая Кали, а Эрида едва не подавилась чаем. Кто-то захлопал её по спине, под смех и кашель, а снова забравшаяся в тумбочку Варда что-то, судя по звуку, случайно сломала. И комнату накрыло буйство немотивированного веселья. Настолько неистового, что из коридора даже кто-то без стука заглянул, кто-то в лиловых лосинах и с феном в руке. Незнакомая девица почесала измазанную тушью щёку, зевнула и, тряхнув мокрой вишнёвой гривой, тотчас же и свалила. С унылым брюзжанием про «изгоготались, кобылы» и про «проверь, проверь, да пошли они, я им не нанималась». Кали густо покраснела и возмущённо тряхнула кулачком в воздухе: — Опять начинаешь? Я не ем по ночам! Просто мне надо пить то зелье, укрепляющее кости, а оно ужасно горькое. Да и колдомедики всегда, когда выписывают рецепт, говорят, что его надо заедать… — Кого заедать, рецепт? — Нет, Стигма, зелье. Да хватит уже надо мной ржать, рот на бок сползёт… — А я, того, любитель… похрустеть в три часа ночи, — мечтательно призналась Гира, с удобством располагаясь на подоконнике. С ногами, — лучше оно как-то при лунном свете вовнутрь идёт. Охотнее…

***

Пробуждалась Залго как-то рвано и рывками: казалось её сознание методично терзает, выдирая из собственных сновидений, чужой и мертвящий, абсолютно бессознательный ужас. Ведьма нехотя села, обтирая лицо и сонно моргая. Темнота и ровное дыхание спящих, ничего предосудительного. Разве что что-то тускло светилось и пульсировало в ночном полумраке спящей комнаты. Залго непонимающе заозиралась, перевернула одеяло и, сонно, раздражённо моргая, заглянула на соседскую тумбочку. Ничего нигде не мерцало, не светилось и не собиралось светиться. Залго облегчённо вздохнула и снова рухнула в постель, сонно кутаясь в одеяла как в кокон. Но световое явление повторилось. Причем, источник его был расположен явно выше тумбочек. И сопровождался такими спазмами инфернального ужаса, короткими, но изматывающими, что у Залго всерьёз заломило в висках. Ругаясь сквозь зубы, держась за голову и кое-как сползая с кровати, Залго Саарт случайно подняла глаза на потолок: розово-сиреневая фиалка Эриды рвано, беспорядочно пульсировала, хаотично меняя свой цвет на какой-то гнусный изжелта-багровый оттенок, грязный и нездоровый. — Минут пять назад она вообще села. И сидела где-то с минуту, — донёсся откуда-то справа шёпот. Залго обернулась: в углу, между кроватью и стеной, в тени чужого полога, на старом, промасленном гамаке, сложив ногу на ногу и заложив руки за голову, невозмутимо покачивалась Гира. Гира в трусах и линялой майке, — что смотришь? Пей свои таблетки или что ты там ещё пьёшь чтобы нормально спать… и отваливайся. А я ещё за ней понаблюдаю. Где-то у двери, на той стороне комнаты, завздыхала и сонно заворочалась Кали: шумно перебирая паучьими конечностями в ворохе одеял и пытаясь удобнее расположить нижнюю, паучью часть тела, девушка ещё минут десять возилась и ворочались. Пока наконец-то не затихла, дыша ровнее и, кажется, наконец-то засыпая. Залго села, кусая губы и решительно избавляясь от одеяла: — Иди спать. Я сама за ней присмотрю. — А, ну давай. Как скажешь, — легко согласилась Гира, выдрала из-под себя типовое мятое покрывало, накрылась им, повернулась к стене, порезала и затихла. — Ты это что, здесь спать собралась? — Ну а где ещё? — не поворачиваясь, равнодушно отозвалась Гира, накрываясь с головой, — моя комната меня опять выгнала. Ведьмы опять покойных политиков вызывают, а я, видите ли, их всех бешу. Своим акцентом. Я не виновата, что они при жизни ходили завоёвывать мою республику, да все и сгинули. — Если пить захочешь — чайник на окне, чай — в коробке. Как печать-нагреватель запускать знаешь? — Залго подхватила стул вместе с висящим на спинке ворохом тряпья и сонно потащилась к кровати Эриды. Эрида, к слову, металась во сне, а её волшебные кудри то белели, то чернели пятнами. — Спасибо, пить не хочу, спать хочу, — сонно отозвалась Гира и шмыгнула носом, шурша гамаком и тихо вздыхая. Залго кивнула, осторожно опустила на все четыре ножки стул, не глядя рухнула на него. И уныло покосилась на потолок. На потолке, аккурат над головой, дрожала и пульсировала, хаотично меняя цветовую палитру, маленькая светящаяся фиалка.