Кто сказал, что огонь и вода несовместимы?

Чимин стоял в белом балахоне в кругу инквизиторов, его серебристые волосы ниспадали на плечи, а глаза светились мягким зелёным светом. Они находились в светлой мраморной комнате. С прозрачного, хрустального потолка падали первые солнечные лучи. Инквизиция находилась на хрустальной горе Харир. Замок и стены тоже состояли из природного минерала. Зал суда представлял собой пустую круглую комнату, на полу которой светилось солнце. Инквизиторы молились с раннего утра и с первыми лучами солнца. Светлый Бог огласил свой вердикт. Приказ свыше был жёстким и бескомпромиссным: немедленно придать полукровок светлому огню. Ама со слезами на глазах смотрела на свою стаю. Никто из них ни проронил ни слова о покаянии, хотя им предоставили такую возможность, дабы они очистили свою душу. Клан Пересадо окончательно потерял свою власть и должен был быть уничтожен. Им удалось спрятать многих детей, но Ама не знала, как сложится их будущее. Их заставили надеть белые длинные сорочки, и теперь они ждали, когда же огонь Орэлохима испепелит их проклятие души. Вампир все же обманул их: он обещал им помочь уничтожить инквизиторов, а сам сражался с ними бок о бок. Маир явился к Аме той же ночью , когда убили Рамая, и сообщил о деяниях инквизиторов, клятвенно обещая привести их прямо к их порогу. Свое обещание Маир исполнил, но в последнюю минуту предал их клан и собственноручно поставил ее на колени перед главным инквизитором. Безразличие в его глазах испугало ваэвольфу, она хотела накричать на него, но не сделала этого. Маир каким-то образом проник в ее голову и пообещал уберечь их детей взамен на ее молчание, и, раз они все были приговорены к смерти, Ама решила спасти детей. Чимин посмотрел в ее звериные глаза, губы отказывались шевелиться, но омега без каких-либо сомнений начал казнь. В глазах его притаился белый свет, голос прозвучал эхом, и жестокие слова вырвались наружу: – Ханшама лнакот мехатаим вен шалом. Инквизиторы начали повторять за ним, и вскоре зал наполнился голосами. Ама почувствовала, как солнце под ногами начало светиться. Полукровки начали кричать от боли. По босым ногам спиралями начали подниматься солнечные лучи, оставляя после себя горелую плоть. Ама молчала, с ее глаз катились слёзы, но она сжимала зубы, чтобы не дать им насладиться своим страданием. Она видела , как коварный огонь рвёт и окровавливает ее стаю, но ничего не могла сделать. Для кого-то свет был прекрасен, но для детей ночи он был опасен, и ничего восхитительного в нем не наблюдалось никогда. Кто-то валялся уже мёртвый, кто-то стоял на коленях и молил богов о пощаде. Многие пары видели, как сгорают их возлюбленные, а Ама слушала их мысли и хотела умереть побыстрее, чтобы не слышать этих душераздирающих криков вокруг. Луч прошёлся по её шее, добираясь до лица. Глаза обожгло, и она, держась за лицо, упала на пол. Её белые одеяния пропитались кровью, но Ама уже ничего не видела, лежа в луже собственной крови. Она лишь сделала последний вздох, и сердце ее не выдержало боли, остановившись теперь уже навсегда. Сердце Чимина вздрогнуло. Ещё никогда он не мучился, совершая правосудие, но в этот раз было тяжело следовать кодексу инквизиторов. Снимая белый капюшон с головы, он поклонился статуе светлого бога и вышел из зала суда. За ним последовал Норм. – Чимин. – Тихо позвал омегу альфа. Чимин остановился и посмотрел на него. – Теряешь хватку, Пак. – С чего ты взял? – сухо спросил омега. – Я видел жалость в твоих глазах сегодня. Тебе не присущи такие чувства, особенно когда дело касается преступников. Чимин отчасти был согласен, но Норму об этом знать было необязательно. – Мне жаль лишь, что по собственной глупости они потеряли свои жизни. Никто не ценит века, подаренные им, чтобы проживать благочестивую жизнь. Мы, маги, долгожители, но жить вечно не будем. Я повидал немало преступников за свою жизнь и сделал один вердикт: отчаяние толкает на опрометчивые поступки. Ища способ выбраться, многие способны еще больше погрязнуть в болоте, пока их не затянет до самого дна, откуда нет никакого выхода. – Слышу разочарование в твоих словах. – Меня больше поражает жажда власти, которая так велика в сердцах этих существ. Ради этого они готовы умереть, поставить на кон все самое ценное, что у них есть, и самое главное - они отдают за это свою жизнь, самый ценный дар, подаренный Богами. Норм молча задумался над словами омеги. Многие инквизиторы были очарованы Чимином. Он был не только красивым, но и умным и решительным. Однако на работе главный инквизитор оставался холодным и неприступным. Его очень уважали, с его мнением считались. Норм помнил начало службы, когда еще сын Омара служил вместе с ними. Тогда Чимина только перевели в их отдел, многие скептично отнеслись к омеге и здорово за это поплатились. На первой же дуэли он показал свой характер, уложив Сокджина на лопатки. Так они и подружились в последующие годы. – Норм, ты меня слышишь? – позвал Чимин. Альфа вышел из раздумий и посмотрел на омегу. – Следи за тем, чтобы дело архивировали должным образом. Мне нужно отлучиться. Норм кивнул, Чимин попрощался и покинул хрустальную гору через портал. *** *** Намджун сидел в гостиной, рядом сидела Игнея, а перед ними стоял злой Чонгук. – Как ты мог, дядя?! – ярости альфы не было предела. Намджун хищно сузил глаза и посмотрел на племянника. Чонгук не уступал ему, глядя на него так же упрямо. Игнея не сдержалась и рыкнула: – Может хватит, дышать уже трудно в этой комнате. Намджун коротко посмотрел на сестру, а потом на злющего Чонгука. – Я предупреждал тебя не снимать печати. За этот промежуток ты умудрился два раза сорвать их. Второй раз абсолютно все. Я говорил тебе: придёт день, и ты обо всём узнаешь. У меня не было выбора. Чтобы восстановиться, нужен контроль, которым ты, увы, в данный момент не обладаешь. Сокджин будет заниматься с тобой. Вы оба, ты и Хосок, будете учиться обладать своим огнём, а не быть под его влиянием. Если бы не Тэхен, последствия могли быть плачевными. – Если бы вы не скрывали от меня правду, а рассказали вовремя, все могло быть по-другому. Я проклят, демон это всё побери. Вы молчали об этом, давая мне иллюзию нормальности. Я жил чужой жизнью, а не своей! – оканчательно вышел из себя альфа. – Это я виновата, – кротко прошептала Игнея. – Я брала клятву молчания с Намджуна, пообещав ему все тебе рассказать самой. –Игнея, – начал Намджун, но был прерван. – Я не хотела, чтобы ты знал о проклятии. Это произошло на последнем месяце беременности. Я помогала ему с делами. В тот период, он только начинал свои исследования в сфере магии, и они казались мне увлекательными. Однажды он приволок необычную шкатулку в лабораторию и с восторгом принялся разбирать заклинание, которым оно было запечатано. Откуда Дэон украл шкатулку, мы узнали уже после того, как, открывая её, он получил в подарок проклятие, но и об этом мы узнали намного позже. Сначала был бонус в виде усиления магических способностей, что очень обрадовало Дэона, но потом он резко начал меняться. Стал одержим властью, кровавыми экспериментами и ритуальными убийствами. Безумие в нем сначала проявлялось не так явно, но зато потом я ощутила все на себе. Одним чудесным днем на нас ринулись авветары. Какого было мое удивление, когда я, проснувшись, увидела над собой серые светящиеся глаза. Женщин они не трогали, но на Дэона напали. Оказалось, что мой муж украл шкатулку у племени, живущем в проклятом королевстве. Старейшина приказывал вернуть шкатулку, но, узнав о том, что Дэон открыл её, ужаснулся. Они быстро покинули наш дом. Я еле успела за старейшиной. Он сказал, что твоего отца ничем не спасти, и посоветовал избавиться от ребёнка. Когда обо всем узнали твои дедушка с бабушкой, они хотели избавить меня от ребёнка... Но я не могла потерять тебя. Дэон обещал мне, что найдёт выход, но все больше и больше сходил с ума. Ты родился абсолютно здоровым, но отголоски проклятия дали о себе знать совсем скоро. Ты уже малюткой не контролировал свои силы, в тебе было много агрессии. Дэон под видом лечения поил тебя зельями неизвестного содержания. К счастью, кровь шелегов в тебе во многом помогла. После побега мы ко многим обращались за помощью, но никто не смог нам помочь. Тогда Намджун отправился с тобой к друидам, и они подсказали способ справиться с этим. После свержения Дэона мы выдохнули с облегчением, все шло своим чередом. С печатями ты стал практически обычным ребёнком. Чонгук стоял, огорошённый правдой. Он и представить себе не мог, через что его родным пришлось пройти. Уже более спокойно он спросил: – А почему нельзя было мне об этом сказать? Я имел право знать правду. Многое бы изменилось. Я бы не стал рисковать жизнью до такой степени, а был бы осторожен. Вы столько пережили из-за своих же тайн. Вы взяли всю ответственность на себя, забывая, что в первую очередь я должен распоряжаться своей жизнью и проходить все трудности, предначертанные мне. Было бы легче рассказать всю правду сначала. Теперь мне придётся построить всё заново. Таким, как раньше, мне уже не быть. – Мы хотели , чтобы ты был счастлив и жил другой жизнью. Чонгук глубоко вздохнул. Внутри была пустота. Не было ни боли, ни разочарования. Даже злость отступила. Мог он в чем-то обвинить своих родных? Имел ли право, после всего, чем они пожертвовали для него? Ответ был ясен, как день – не имел. Они сделали всё, чтобы отгородить его от опасности. Игнея смотрела на него с болью в глазах. Чонгук раньше не догадывался, что ей пришлось пережить, чтобы сохранить его жизнь. Намджун смотрел понимающе. Он единственный понимал Чонгука без слов. – Я принимаю правду и попробую смириться. – После паузы начал Чонгук. – Но у меня одно единственное условие. Вы больше не будете решать за меня, как мне поступить. Я сам должен идти по своему пути. – Блокировка магии – временная мера. Нужно было остановить бурлящую в тебе силу. Тебе будет полезно заниматься с Сокджином. Он хочет помочь. – Я буду заниматься с учителем, но на этом все. Дальше хочу сам решать, как поступить со своей жизнью. Никто из сидящих не проронил ни слова. Намджун хотел многое сказать, но знал, что еще не время. А Игнея не нашла, что ответить. Чонгук стоял в метре от нее, но казался бесконечно далёким. Не найдя в себе сил говорить дальше, Чонгук поспешил уйти. Сначала нужно было разобраться во всём самому. Повернувшись, он, не сказав больше ничего, вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. – Чонгук ... – встала, чтобы последовать за ним Игнея. – Не сейчас, – устало остановил ее альфа. – Ему нужно время, чтобы принять эту реальность. Игнея поникла, села рядом, и с долей зависти прошептала: – Ты всегда мог его понять. Он всегда тянулся к тебе, но не ко мне. – Чонгук хоть и унаследовал от Дэона некоторые черты, но больше всего он похож на нашего отца. – Вы оба на него похожи, – слегка улыбнулась Игнея. – Чонгук больше. Такой же прямолинейный, упрямый, справедливый, язвительный и острый на язык, как наш старина. – Он бы полюбил Чонгука. Я скучаю по ним, по маме особенно, – загрустила Игнея пуще прежнего. Намджун взял сестру за руку и сжал: – Они с нами, пока мы помним их. Хватит цепляться за прошлое. – А как не вспоминать, если оно стучится в дверь каждый день? – Тайна раскрыта. Чонгук успокоится, и мы со всем разберёмся. Последователи пойманы, дело осталось за малым. Игнея обречённо кивнула, не оставалось другого выхода, кроме как ждать и надеяться. – Вы отправляетесь в Академию? –Да. Иннил ждёт меня. – Тогда не стоит задерживаться. Чимин позже должен присоединиться к вам. – Хорошо. Игнея покинула Намджуна, и тот остался в одиночестве. Удивительно, но на душе было спокойно, словно с него свалился огромный груз с раскрытием правды. Он сестре еще давно говорил рассказать все Чонгуку. Альфа тоже боялся за то, как воспримет правду Чонгук, но тот удивил его своей рассудительностью. Намджуну нужно было принять, что его мальчик вырос и больше не нуждается в нем. Он был горд тем, каким стал его племянник. *** *** Тэхен сидел в позе лотоса. После обеда Сокджин позвал их на задний двор медитировать.Чонгук пропадал все утро, но появился после обеда и присоединился к их занятиям. Альфа был молчаливее обычного, вид у него был спокойный, но нежелание общаться было написано чуть ли на лбу. Никто из сидящих не осмеливался начать с ним разговор. Даже язвительный Юнги помалкивал, не трогая его. Джин стоял перед ними и чутко следил за их медитацией. Итил больше не приходил. Кошмары тоже прекратились, но Тэхен продолжал видеть вокруг себя духов. Они смотрели на него жадно, иногда умоляли помочь им, но омега не решался контактировать с ними. Внутренняя сила текла спокойной волной, нейтрализуя всё пространство вокруг него. За обедом Чонгук лишь мельком взглянул в его сторону и больше не смотрел, что вызывало раздражение. Ему удалось войти в транс только спустя четверть часа, тревожные мысли с трудом покидали голову, но, сосредоточившись на вибрации, проходящей по венам, омеге удалось достигнуть умиротворения. Джин заметил изменения в Хосоке сразу же, как только увидел его за обедом. Во-первых, солнце на лбу сияло ярче, во-вторых, в волосах его появились красные пряди. Чем были вызваны эти изменения, альфа не знал, но собирался выяснить немедленно. С этими всеми проблемами, он практически не контролировал феникса и боялся, что сила Хосока выходит из под контроля. Сам Хосок говорил, что у деда тоже были такие изменения. Сканирование продолжалось недолго. Через час, когда все медленно выходили из транса, Джин нарушил молчание и обратился к Хосоку: – Нужно проверить твой огонь, подойди. Юнги нервно усмехнулся, прекрасно зная, что будет дальше. Нужно было держаться как можно непринуждённее. Хосок поднялся с неохотой. Тэхен, с любопытством оглядывавший феникса, посмотрел на Юнги, глаза которого озорно сияли, смотря на Хосока. Феникс подошёл, и Джин, осмотрев потоки силы, выгнул брови и, хмыкнув, отодвинул ворот чёрной блузки. – Вот оно что, – увидел укус омеги альфа. – Что?! – вылупился Тэхен и посмотрел на друга, который, кажется, немного покраснел. Даже безучастный Чонгук посмотрел на них с усмешкой. Ситуация была комичная, одно только лицо Тэхена отображало сотню эмоций. Пока Чонгук смотрел на омегу, в его глазах заиграли смешинки. Только водяной мог вызвать у него сотню эмоций, начиная от восхищения и заканчивая безумной яростью. Хосок к своей чести держался спокойно и уверенно, как обычно, не проявляя излишней эмоциональности. Взор Тэхена на друга был красноречивым. Юнги не нашёл ничего лучше, чем подмигнуть ему. Омега, будто ошпаренный, сделал злобный вдох и отвернулся, чтобы не прибить этого интригана на месте. Такое событие с ним произошло, а он и словом не обмолвился. – Вас можно поздравить, – добро улыбнулся Сокджин и похлопал Хосока по плечу. – Вижу, лишнюю энергию удалось высвободить. Как себя чувствуешь? – Легко. В голове больше нет навязчивых мыслей, и пламя внутри не сжигает. Оно теперь ощущается более мягким и покладистым. – Прекрасно. С обретённой парой тебе будет легче. Кстати ,Юнги, ты тоже подойди сюда, – позвал кицунэ Джин. Омега убрал веер, которым прикрывал покрасневшее лицо, и, поправив полы зелёной хаори с плачущей ивой, подошёл к альфам. Тэхен, внимательно приглядевшись, заметил изменения в ауре друга, и как он этим утром не догадался обо всём. Возможно, голова просто была занята другим. Джин, убедившись, что огонь феникса принял омегу, быстро отпустил его руки. Нельзя было провоцировать Хосока. Юнги признал его, а фениксы, являясь очень ревнивыми собственниками, болезненно реагировали на чужие касания к их паре. Хосок не спускал с них глаз. Джин должен был признать, что выдержка у него хорошая. Феникс держался отлично, что ещё раз доказывало пользу парных уз. – Садитесь, – не стал задерживать их Джин, тоже довольный результатом. Все сложилось лучше, чем могло бы. Тэхен, что греха таить, немного завидовал Юнги. Прослеживая за тем, как Хосок ухаживал за кицунэ, он лишь отвёл взгляд, а потом посмотрел туда опять. Феникс помог омеге сесть на подушку и мимолётно коснулся волос. Юнги улыбнулся ему лучистой улыбкой. От этой умиротворяющей картины сердце предательски защемило. Он был рад за друзей, но у самого очень нехватало этой эмоциональной связи, которая бывают только у людей одной стихии. У Юнги с Хосоком чувства были такие же, как огонь в горящем костре: они находились на виду и грели всех, кто окружал их. А у Тэхена к Чонгуку были более глубокие чувства: как драгоценный жемчуг, спрятанный на дне океана. Возможно, Чонгук тоже хотел таких отношений, поэтому отдалился от него, не получая той взаимности, которое ему хотелось. Чонгук все это время настороженно следил за ним, не предпринимая действий, от чего на душе становилось тоскливее. Тэхен, не привыкший переживать столь противоречивые чувства, несвойственные его холодному разуму, почувствовал, как медленно его накрывает эмоциональный всплеск, идущий из глубины души. Его привёл в чувство магический отклик со стороны Чонгука. Капелька белого огня упала в его воды, но не исчезла, а достигла самого сердца. Одиночество отступило. Обеспокоенность на лице альфы ещё больше подкрепило чувство нужности. Тэхен посмотрел на него и отвернулся. Возможно, он и мог войти в его положение, но он был больше не в силах терпеть. Сначала Чонгук крутился вокруг него, лез, заставляя привыкнуть к своему присутствию, а потом резко ушёл в себя, не позволяя быть рядом. Решив на время закрыться от альфы, омега расслабился и отключился от канала, который связывал их. Чонгук нахмурился и посмотрел на него непонимающе. Тэхену до этого не было никакого дела, он тонул в своих эмоциях, не понимая, как выбраться с этой затягивающей воронки. – Все свободны, кроме Чонгука. Мы с ним позанимаемся ещё немного. – обратился к ним Джин. Тэхен ухватился за эту возможность и поспешно встал, поправляя длинную рубашку лазурного цвета, и, не ожидая никого, ушёл к себе. Говорить не хотелось даже с Юнги, который что-то поспешно прошептал на ухо Хосоку и поспешил за ним. Ему было очень плохо, чем был вызван этот порыв чувств, омега не знал, но ничего поделать с собой не мог. Джин наблюдал за Чонгуком. На лице альфы читалось отрицание, он не хотел заниматься. Все его рецепторы, казалось, настроились на омегу, который убегал все дальше и дальше... Что-то манило и звало его идти за Тэхеном. Уже в комнате, Юнги сел на маленький комнатный диван около окна и воззрился на Тэхена. – Что происходит?... Тэхен открыл рот, чтобы ответить, и остановился. Слова не вырывались с языка, а застряли комом в груди. Внизу живота взорвалось такой болью, что с глаз омеги посыпались искры. – Тэ... – обеспокоено оказался рядом с другом Юнги. Тэхен чувствовал сильное головокружение и отчётливый запах пиона, от которого его затошнило. Инстинктивно пытаясь оттолкнуть раздражитель, омега въехал случайно кицунэ по лицу. – Вот чёрт... – выругался Юнги и, схватив сопротивляющегося Тэхена за руки, чтобы не ударил вновь, коснулся щеки и защипал: – Припалили , черт побери... Омега в его руках начал ослабевать оканчательно, скручиваясь от боли. Комната наполнилась ароматом синевы. Юнги показалось, что он находится в центре шторма посреди океана. – Тэхен, у тебя есть махалиш* ? Омега отрицательно помотал головой, беспомощно посмотрев на друга. – Это моя первая течка. – Еле прохрипел Тэхен, сжимаясь от боли. – Но ты же говорил... – Да, потому что не хотел отличаться от других. – Ладно, поговорим об этом потом, когда придёшь в себя. У меня должно быть это зелье, потерпи, я сбегаю за ним. С этими словами, Юнги помог ему доковылять до постели, уложил, и быстро ринулся в свою комнату. От внутреннего жара волосы липли к коже, тело ломило, как в горячке, картинка перед глазами размазывалась. От малейшего движения ему хотелось стонать одновременно от боли и наслаждения. Внизу было влажно и горячо, живот крутило с такой силой, что с глаз потекли слёзы. Хотелось раздеться и избавиться от мокрых штанов. Хотелось всего и сразу, чтобы обнимали и приласкали, хотелось к единственному альфе, который обжигал одним своим взглядом. Мысли в голове соткали образ альфы, и Тэхен застонал. Чонгук, так и не угомонившись, словно почувствовал его зов, ощущая запах из далека. Обоняние обострилось, запах океана звал его за собой, обещая уют. Джин тоже почувствовал, и, понимая, что происходит, попытался препятствовать альфе, но у него не получилось. Чонгук оказался внутри дома так быстро, что альфа с Хосоком еле за ним подоспели. Он даже успел опрокинуть поднос с рук Лолы, которая неудачно попалась ему на пути. Во втором этаже между альфами случилась перепалка. – Чонгук, я все понимаю, но тебе нельзя туда. – Учитель, не препятствуй мне, я уже теряю самообладание. – Ты опасен, я не могу пустить тебя к нему, – жестко процедил Джин. Альфа рыкнул, Хосоку еле удалось удержать Чонгука, чтобы тот не напал на Джина. – Учитель, вы сами знаете, он не навредит ему. Как и знаете, что останавливать его бесполезно... — попытался уговорить Джина Хосок. Чонгук, который чувствовал уже вовсю запах омеги, с каждой секундой становился нетерпеливее. Джин готов был свернуть себе шею, чтобы не видеть очевидное, но против истинности он ничего поделать не мог. Юнги застал их у двери и застыл. Чонгук зло прищурился. Тэхен, лежавший, встрепенулся и был на грани от того, чтобы позвать альфу к себе. Чонгук был ему нужен. Запах дыма просачивался сквозь дверь, оканчательно добивая его. Юнги от жуткого вида Чонгука немного стушевался и не знал уже, стоит заходить к Тэхену или нет. Альфу останавливал лишь Джин, который стеной стоял напротив двери. Чонгук вырывался, давая понять, что зайдёт к Тэхену, чего бы ему это не стоило. – Есть только один выход, – сквозь зубы процедил Чонгук. – Либо захожу по-хорошему, либо я за себя не ручаюсь. Джин чуть ли не хватался за голову, нельзя было его пускать в комнату. Он переживал за безопасность брата. Для него их истинность не стала чем-то новым, он давно догадывался обо всем, но пускать его к Тэхену означало лишь одно – Амариэ точно его убьёт. – Чонгук, пропусти Юнги, пусть он заходит. – попытался внимать к его разуму Джин. – Туда зайду лишь я, – решительно зашипел альфа. Хосок хоть и держал его, но препятствовать не собирался. Кицунэ в свою очередь долго смотрел на него, а потом сказал: – Только одно условие: обязательно потом дашь это зелье, чтобы ему стало полегче. – Хорошо. Омега отдал ему препарат и обратился к Джину: – Учитель... – Только попробуй его обидеть – убью на месте. – Испепеляюще поглядывая на Чонгука, Джин, яростно крутанувшись, ушёл куда глаза глядят. Знал он, что если не впустит Чонгука, Тэхен ему этого не простит. Это была личная жизнь его брата, и он не имел права решать за него, с кем быть в отношениях. Юнги напомнил: – Ты обещал. – Не беспокойся, – ответил альфа и, открывая дверь, просочился внутрь. Billie Eilish – True Blue Омега лежал на кровати и тяжело дышал. Его красота в данный момент была сравнима только с изумрудом в хрустальной долине. Тэхен всегда был разным, и в затишье своем он восхищал альфу, и в шторме своих эмоций не терял своего очарования. Омега, увидев его, воззрился сурово, но и это отозвалось внутри сладкой судорогой. Чонгук не собирался останавливаться, все тело его требовало, тянуло к омеге. Тэхен переливался всеми оттенками синего, глаза сияли ярче звёзд, он притягивал к себе, словно магнит. – Зачем ты пришёл?– с трудом сел омега. Злость на его лице смешалось с обидой. – А ты ждал кого-то другого? – подошёл альфа и с удовольствием впитал в себя свежий запах, который дарил уют, спокойствие и пристанище для уставшей души. – Может и ждал... – прищурился омега. – Не слишком подходящее время, чтобы провоцировать меня. Тэхен с трудом встал и уставился на Чонгука. Близость альфы дурманила разум, но больше сдерживаться он был не намерен. – Это не шутки. Ты же мою помощь постоянно отталкиваешь, так какого черта я должен сидеть и мириться с этим. Сколько мне ждать, пока ты разберёшься со своими мыслями, чтобы наконец понять, что между нами творится? – на последних словах омега попытался оттолкнуть Чонгука от себя, но вместо этого он оказался на шёлковых простынях, придавленный Чонгуком. Стоило альфе прикоснуться,  и тело взорвалось сотнями ощущений. Тэхен застонал,проклиная свое тело, что под руками альфы горело и плавилось. Течка тоже добавляла свою лепту. Тэхену хотелось отнюдь не разговаривать... Чонгук хмыкнул. Мозги его давно грозились превратиться в желе от желания обладать этим строптивым омегой, но он всё-таки сдерживался. Тэхен метался под ним, прижимался, подстраивался под касания. И это создание твердило, что уйдёт и найдёт другого, прежде чем всем телом принадлежал ему... – Ты ошибаешься, если думаешь, что другой получит тебя,– водя носом по тонкой шее, шепнул альфа. – Кто сказал, что я намерен учитывать твои желания? – Втайне наслаждаясь прикосновениями, протянул Тэхен. – А в чем причина твоего нежелания их учитывать? – Причина во мне. Я не хочу идеальных отношений, а хочу, чтобы кто-то сходил с ума только по мне. Хочу знать и чувствовать себя нужным. Хочу, чтобы несмотря на все проблемы, мы были опорой друг для друга. Я выбрал тебя своим якорем, Чонгук, и если мы вместе, то нужно сохранять эти отношения, сделать так, чтобы они расцвели, как дерево арихут ямим* . Я тебе доверил самое ценное, что у меня есть – свою душу. А ты даже свои эмоции отказываешься со мной делить. – Хочешь узнать, что я к тебе чувствую? Хорошо! – ответил альфа и, больше не давая возразить, впился в его губы изнывая от желания. Он целовал его с такой страстью, что если бы не печати, огонь вырвался бы из-под пальцев, гуляя по телу омеги. Тэхен падал и летал вниз, отяжелев от наполняющих его эмоций. Тело Чонгука покрылось оранжевыми нитями, жгучими, опаляющими узорами, разбросанными на теле. – Говори все, что хочешь, можешь не хотеть видеть или слышать, но ты будешь чувствовать меня, мое желание, мой запах, как я ощущаю себя погруженным под толщей воды, утонувшим от поглощающих меня чувств. Чонгук не только говорил, он обрушился сильным ветром, который словно прибой разбивался об ответную ненасытность Тэхена, превращая их в бурю, которую остановить было невозможно. Скрываемый огонь распалял сильнее во сто крат. Тэхен под его руками и губами сходил с ума, умирая от удовольствия. Каждое касание, каждое движение к мокрому от жара телу приносило омеге удовольствие, от которого он кричал во всё горло, забывая обо всём на свете. Страсть обладать омегой была настолько велика, что альфа кусался, отставлял на песочной коже, усыпанной синими узорами, засосы, наслаждаясь его криками. Голос Тэхена ласкал ухо, призывал, просил, умолял, и Чонгук был рад исполнить все его капризы. Чем больше альфа пытался иссушить омегу, тем больше его настигали волны его океана, противостояние между ними было бесконечным. Бушующие, ревущие, сжигающие все на своем пути ощущения были непередаваемыми. Чонгук был беспощадным в проявлении своих чувств, а Тэхен все впитывал их, наслаждаясь долгожданным ответом на свои чувства. Трепет пробегал по венам, когда тела их соприкасались. От поцелуев горели губы, от жёстких толчков болели бёдра, но Тэхен все поддавался назад, чтобы быть еще ближе и чувствовать его еще глубже. Перед глазами вращалась вселенная, весь мир сузился до его касаний и ласок. Дыхание в унисон, чувства наизнанку, оголённые нервы, и тысяча слов произнесённым шёпотом. Чонгук зарылся в его волосы, и Тэхен, не выдержав, рассыпался на мелкие кусочки, утягивая за собой Чонгука... Когда страсть угасла, лежа в объятиях Чонгука, Тэхен медленно приходил в себя. Альфа исполнил данное обещание Юнги и проследил, чтобы Тэхен выпил все до последней капли. Хоть запах и ослабел, Чонгук все равно ощущал свежий аромат, исходящий от омеги. Стало немного неловко, и Чонгук надеялся, что стены в этом доме толстые и их не слишком было слышно. – Я почувствовал твой запах впервые, когда мы столкнулись в коридоре на первом курсе. Стоило повернуться к тебе, и все внутри перевернулось. Ты отреагировал на меня холодно, отстранённо, не обращал внимание, хотя мы часто пересекались. Тогда я не нашёл ничего лучше, чем добиться твоего внимания всякими шалостями. Чем больше шло время, тем больше ты мне нравился. Меня тянуло к тебе очень сильно, иногда сам не мог поверить, что настолько увлёкся кем-то. Окончательной точкой стал наш пернатый друг. Когда вы начали сближаться, то все инстинкты во мне обострились, чувствуя опасность, исходящую от Хосока. Расследование - лишь нить, за которую я ухватился, чтобы быть поближе к тебе. – Какой же ты интриган, все таки...  – хихикнул Тэхен. – Ведь можно было изначально вести себя адекватно, нет же, нужно обязательно показать свою придурковатую сущность. – Отрезать бы тебе язык, – рассмеялся Чонгук, оставляя поцелуй на губах омеги. Тэхен скептично пропустил мимо ушей угрозу и засопел, пытаясь вырваться, но стальные объятия не пускали. Его голова покоилась на груди Чонгука. Запах дыма и костра обволакивали. Предпринимая несколько попыток выбраться, омега устал и сдался. Чонгук терпеливо ждал , пока он устроится, чтобы сказать: – Я был неправ, прости. Тэхену в первую секунду показалось, что он ослышался. – Что? – Признаюсь, был неправ. Я сорвал печати, хотя дядя меня предупреждал. С этими всеми событиями, я чуть не подверг свою жизнь опасности. Ты пытался со мной поговорить, а я тебя не слушал. Сегодня, когда ты закрылся от меня, мне стало очень одиноко... Тэхен, не ожидая, растерялся и не знал, что сказать. Он готовил в голове чёткую последовательность аргументов, которые должен был привести Чонгуку, чтобы доказать свою правоту. Вместе с этим он почувствовал, как к нему возвращаться холодный рассудок. Близость с альфой облегчила боль намного. – Самое главное, что с тобой все в порядке. Мы оба погорячились. Чонгук, играющий его длинными пальцами, поцеловал руку, прижимаясь и закрывая глаза. Этот простой жест тронул сердце омеги. – Стыдно перед Джином,– уткнулся ему в плечо Тэхен, скрывая смущение. – Что естественно, то не безобразно. – Расскажешь это моему папе, когда он заставит тебя на мне жениться после всего, что между нами произошло,– злобно усмехнулся Тэхен. Лицо Чонгука перекосило от предстоящего разговора. Зная Амариэ, он понимал, что его ожидал не только тяжёлый разговор с Джином, но и с этим несносным омегой. Он был готов, но Амариэ, мягко говоря, оставил у него неоднозначное мнение. Тэхен усмехнулся и злорадно прошептал: – Чон Чонгук, один из лучших адептов огненного факультета, испугался разговора с омегой. –  Меня не нужно заставлять на тебе жениться, я сам буду счастлив, если в будущем буду удостоен такой чести. Ты сам знаешь, что твой папа не простой омега, он из меня всю кровь выпьет, пока мы будем разговаривать. –То , что произошло... Ты прекрасно знаешь, что по законам Майим теперь я не завидный жених. Мой любимый родитель будет в своём праве поругать нас, так что нам придётся с ним считаться. К тому же своего согласия тебе я не собирался давать. Ещё не время об этом говорить, кто знает, что с нами будет дальше. Чонгук хищно посмотрел на него и Тэхен вновь оказался под ним. – Даже в мыслях не предполагай, что мы расстанемся. Неважно, сколько трудностей нам предстоит пройти. После дяди ты единственный, кого я подпустил к своему сердцу.  Нас связывает слишком многое. Никто не говорил, что строить отношения – это легко. – Осыпая поцелуями лицо омеги, прошептал альфа. – Нам придётся очень постараться, чтобы все было хорошо, – уже теряя голову, простонал омега. – Я не подведу... Дальше не осталось место словам, были поцелуи, сплетённые тела и всепоглощающая страсть. *** *** Намджун с утра перебирал документы и так увлёкся работой, что его оторвал от дел только злой Джин, ураганом ворвавшийся в его кабинет. – Что произошло? – отложил бумаги альфа, глядя на злого, как все черти бездны, Джина. Вопрос Намджуна оказался спусковым механизмом. Джин вывалил на него всё своё негодование в очень нецензурных эпитетах. Альфа аж закурил, пока слушал, где Джин видел любовь этим молодых и в каких отношениях. – Я твоего племянника убью... – Джин... – Намджун с трудом сдерживал свой смех. – Что! – сел с альфой Джин и отобрал его трубку. – Им по двадцать пять лет... – Знаю, – зло буркнул альфа. – Просто никак не привыкну, что он повзрослел. – Пора уже, в их возрасте уже можно и пару встретить и серьёзные отношения строить. – Обнимая за плечи альфу, успокаивающе прошептал Намджун. – От этого не легче. О Чонгуке много чего в Академии говорили... Если он разобьёт сердце моему брату, ему не жить. – Ким Сокджин, бывший инквизитор, учитель боевых искусств и собиратель слухов в Академии. – Лишним не будет , – вперил на Намджуна острый как клинок взор Джин и попытался отвернуться. Намджун успел перехватить его за подбородок и прошёлся взглядом по пухлым губам, сжимающим кончик трубки. – К этим прекрасным губам не должен касаться этот яд, – отбирая трубку, посмотрел на плещущийся в глазах изумруд Намджун. Сердце Джина пропустил удар. Сколько бы он не привык к тому, что они с Намджуном вместе, каждый раз его приближение сопровождалось морем эмоций, от отрицания, желания и наконец до глубоких чувств, таящихся глубоко в сердце альфы. – Ты хуже змея искусителя, – возмутился Джин. Намджун плотоядно усмехнулся и потянулся за поцелуем. Джин ответил сразу. Каким бы холодным он не казался, рядом с Намджуном его внутренний лёд таял. Альфа ворвался в его жизнь, как пламя, которое тянет свои языки прямо к сердцу... У Джина просто не было и шанса противостоять ему. Трудно было назвать, что именно привлекло его внимание к Намджуну. Возможно то, что он терпел и ждал его столько лет, наблюдая из далека. Джин искал следы чужака, отправляющего ему писма, но так и не удавалось ему не препятствовать. Пламя его надежды горело, не угасая. – На всякий огонь есть свой свет. Ибо свет — истина, а огонь может быть вероломным, – целуя его глаза, прошептал Намджун. Джин почувствовал, как его окутывает спокойствие. – Что ты, что твой племянник свое не упустите, – сдулся Джин, изнеженный альфой. – На то мы и шелеги, – укутал альфу в объятиях Намджун. – Есть вести от тени? – Никаких... – нахмурился Намджун. – Мы с Чимином пытались отследить его ауру, но без видимых результатов. Казнь Пересадо заставила всех на время улечься на дно. В приоритете на данный момент Академия. В честь открытия ректор сообщил, что хочет устроить бал. В ближайшие дни Инквизиция должна подтвердить безопасность и дать разрешение на него. Там уже во всю готовятся в скором времени принимать адептов. Бал закатят сразу перед началом учёбы. Половина магистров и учителей уже в пути в Индиго. Секретарь Альтера и мне прислал уведомление. Целый день сидел и разбирался с документацией, счёт времени потерял, пока ты ко мне не явился. Ты проверил силу Чонгука? – Да... Половину нужно было высвободить. Именно по этой причине мне не хотелось, чтобы он заходил к Тэхену. – Дракон свою пару не обидит... И как только мы не догадались ещё в день вручения артефактов. – У Богов очень хорошее чувство юмора. – Джин... – Пусть Чонгук даже не надеется... Они сначала закончат свою учёбу, станут квалифицированными мастерами выбранного направления. Потом пусть хоть сто раз женятся. И я намерен с ними поговорить об этом. С обоими. Намджун еле сдерживал на лице серьёзное, учтивое выражение лица. – Хорошо-хорошо, обязательно поговорим, вместе, только успокойся, – погладил спину Джина альфа. Альфа выдохнул, сдался и прижался к Намджуну. Это непередаваемое ощущение, когда есть тот, с кем можно разделить все невзгоды. От Намджуна пахло сандалом. Богатый, чуть сладкий аромат с деликатными молочными частичками дарил уют, к которому было легко привыкнуть. Сам Джин пах грозой, наполняя воздух дождливой свежестью. – Юнги с Хосоком скрепили свои отношения парными узами, у них метки принадлежности. – И когда эти молодые только успевают, – удивился Намджун. – Потому что их сердца еще не очерствели от обмана, предательства, отвергнутых чувств и испытаний судьбы. Любить нужно по молодости, пока сердце открыто миру и готово дарить любовь и принять его. Потом довериться сложнее. – Почему тогда тебе так тяжело отпустить Тэхена? – Я отпущу его только тогда, когда буду уверен, что он не боится своего дара и уверенно идёт по жизни, не боясь за неё. – Мы будем рядом с ними столько, сколько потребуется, но и про себя не забудем. Как только это все закончится, мы обязательно отправимся на заслуженный отдых. – В старости? – Джин, не смеши меня. Сначала раскроем нашего загадочного преступника, а потом подумаем обо всем. – Да, лучше заняться делами. – поднялся Джин. – Пойду хоть с Хосоком позанимаюсь. – Я пойду с тобой, – забрал нужные бумаги со стола Намджун. – Посижу на свежем воздухе. *** *** Чимин стоял на открытом балконе, глядя на лазурное море. Утром они проверили все охранные заклинания, отчистили молитвой скверну и поставили ловушки для нечисти. С исчезновением портала в бездну бороться с нежитью стало легче. Огненный круг утратил свою силу, впитываясь в колонны храма. Игнея с Иннилом поработали на славу, и энергетическое поле внутри наладилось, магия текла рекой, как и было до злосчастного землетрясения. Пересадо постоянно приносили в жертвы адептов, питая круг кровью невинных. Потребовалось немало усилий, чтобы все вернулось в прежнее русло. – И снова вы грустите, Чимин ? – послышался очень знакомый голос сзади. Омега на минуту прикрыл глаза, взял всю свою неприязнь в руки и уже с нейтральным лицом повернулся к вампиру. Тот был не один. Вампир стоящий рядом был знаком Чимину. Хореф, брат Маира и член совета по совместительству внимательно оглядывал его. Неприязнь между советом и инквизицией всегда служила поводом для холодной волны, но от Хорефа шла вполне положительная энергетика, насколько это было возможно, учитывая его происхождение. Если Маир имел более изящные очертания, то его старший брат отличался чуть грубым, но вполне доброжелательным лицом. В руках он держал свиток. – Лорды, – кивнул вампирам Чимин, предпочитая не отвечать на вопрос Маира. Оба кивнули в ответ. – Мой дорогой брат пришёл сегодня, как посланник совета. Ему нужно передать вам кое-что. Хореф вручил Чимину письмо от главного. Омега открыл свиток и пробежался глазами. – Мы уже отправили всех пойманных марионеток в инквизицию, как и обещали Сокджину. – Инквизиция благодарна вам за содействие. – Совет хотел бы быть в курсе расследования, надеюсь, Чимин, вы правильно воспримите нашу заинтересованность. Мы потеряли ценных шалитов и тоже хотим искоренить источник скверны, зная предателя в лицо. Чимин, взвесив все за и против, согласно кивнул. Маир все это время не сводил с него взгляда. Омеге конечно же это не нравилось, но он предпочитал не замечать пристального внимания альфы. Наступившую неловкую паузу спас Альтер, появившись рядом с Маиром. – Лорд Виер, нам нужна ваша помощь, боюсь, без вас нам не справиться. Маир потемнел лицом, но не стал при Чимине и брате возмущаться. Извинившись, он поспешно пошёл вслед за директором, оставляя омегу в компании Хорефа. – Чимин, а вы надолго собираетесь задержаться в Майаме? – нарушил молчание вампир. Омега озадаченно вскинул бровь, не ожидая подобного вопроса, но ответил: – К сожалению, дело до конца еще не доведено. В обратном случае, меня здесь не было бы давно. – Вам не нравится в нашем городе? – Очень нравится, однако меня ждут. – Простите меня за мою дерзость, но должен вас предупредить кое о чём. – И о чём же? – Отношения вампира с инквизитором ни к чему хорошему не приведут. Чимин сначала не понял, на что он намекает, и безразлично кинул: – Я знаю об этом лучше вас. Хореф прищурился, проницательно изучая Чимина: он был безразличен к этой теме. – Странно... – всё-таки протянул вампир. – При всем уважении, Лорд, но я не очень понимаю смысл ваших вопросов. – Думаю, вы не могли не заметить заинтересованность моего брата вашей персоной, но наша семья... Мягко говоря, не одобряет подобные отношения. У Маира есть жених из состоятельной семьи. Чимин глубоко вздохнул и устало выдохнул. Еле сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. – Уже не раз говорил вашему брату, но так и быть, скажу и вам. Мы с лордом Виером состоим в сугубо рабочих отношениях. На безмятежнем лице вампира отобразилось неверие, но Чимину до этого не было никакого дела. Он, увидев коллегу, вежливо поклонился и поспешил уйти, остовляя Хорефа в одиночестве. Маир вернулся, когда Чимина и след простыл. Хореф осматривал Академию, восстановленную после нашествия нечисти. – Ты ещё здесь? – с досадой спросил вампир. – Да, – усмехнулся Хореф. – Мы славно поболтали с инквизитором, необычная омега. Могу понять твою симпатию по отношению к нему. Про красоту уже молчу. Жаль только, он не выразил желания породниться с нами. По твоим словам мы было подумали, что между вами что-то есть, но, оказывается, инквизитор очень умён и рассудителен, в отличие от тебя, брат. Маир вспыхнул, как спичка: – Что ты ему сказал? – угрожающее подошёл к Хорефу вампир. – Ничего особенного, задал пару интересующих вопросов и получил удовлетворяющие ответы. – Кто ты такой, чтобы лезть в мою личную жизнь? – заскрипел зубами Маир. – Бедный Чимин, он даже не предполагает о том, как серьёзно ты настроен по отношению к нему. Ему, можно сказать, безразлична твоя симпатия. Думаю вести, которые мне удалось раздобыть, обрадуют отца. – Как ни в чём не бывало ответил Хореф и, похлопав по плечу злого Маира, попрощался и ушёл поправляя светлую мантию. Под руками вампира зазмеилась тень, так и хотелось ударить брата в спину, но он поспешно взял себя в руки, лишь холодно глядя вампиру в след. Что мог ответить его брату Чимин, и так было очевидно. Этот несносный омега продолжал возвращать все, что ему дарил Маир. Пытаясь выяснить о нем хоть что-то, Маир злился все больше и больше, он не находил никаких рычагов давления, чтобы воздействовать на него. Чимин светился серебряным светом, холодным, но таким притягивающим. Спрятавшись и сливаясь с тенью, он перемещался по стенам, потолку, следуя за Чимином по пятам. Вампир делал так множество раз. Инквизитор был чёток, его приказы исполнились немедленно. Он удивительно легко справлялся не только с инквизиторами, а так же руководил отрядом кромешников. Чимин словно бриллиант светился изяществом, его глаза были такими же прозрачно-зелёными , как чистая рудниковая вода. Было сложно дать его красоте определение. Почувствовав что-то за своей спиной, омега посмотрел назад, его глаза сузились. Маир затаился, наслаждаясь надменным прищуром его очей. Чимин чувствовал его слежку, хоть вампир и старался прикрыть магию. Видимо омега чувствовал пристальный взгляд обращённый к нему. Не обнаружив то, что искал, Чимин вернулся к своим обязанностям. Позже уже сидя у себя кабинете, Маир думал о многом. Мысли рождали идеи, они в свою очередь трансфорвались в безумные планы, будоражащие воображение. Рядом лежал дневник Дэона, из которого он умудрился создать целую книгу. Нужно было изучить его. Старые страницы так и манили его. Вампир уже не понимал, как жил без экспериментов, жажда знаний навсегда поселилась в его сердце. – Хочешь ты этого или нет, ты будешь моим, Чимин, – усмехнулся Маир и продолжил свое чтение. *** *** Целых три дня Чонгук с Тэхеном не выходили из комнаты, наслаждаясь друг другом. Кушать им приносили отдельно. Никто их не тревожил. За эти дни Тэхен успел изучить каждую родинку на теле альфы. Когда страсть угасала, они просто лежали в объятиях друг друга и общались. Делились любимыми вещами, совсем обыденными, но это сближало. Эти временные паузы давали время соскучиться, и страсть вспыхивала вновь. С каждым разом Тэхен становился все нежнее, и слова, обращённые к Чонгуку, были сладостными излияниями его глубокой души. Чонгук, открывая эту сторону омеги, был приятно удивлён. Столько страстей скрывалось внутри Тэхена. Чтобы возбудить его, хватало легкого поглаживания подушечками пальцев по пухлым губам, и они сгорали в тягостном порыве растворится в друг друге. Чонгук покинул его утром на четвёртый день. Джин был беспощаден и заявил, что Чонгук и так упустил несколько занятий, также подчеркнув , что их ждёт серьёзный разговор. Тэхен с огромным нежеланием отпустил альфу, но понимал, что они и так провели три прекрасные ночи, а Чонгуку нужно было доказать альфам, что он контролирует свой огонь, чтобы вернуть магию. Поднимаясь, омега почувствовал лёгкое головокружение. В комнате творился полный бардак, в каких только местах они не занимались любовью. Взглянув на себя, Тэхен истерично хихикнул. Его внешний вид оставлял желать лучшего. В первую очередь омега набрал себе ванну, чтобы успокоить ноющее тело. Нужно было попросить Лолу поменять постель, проветрить комнату и убираться. Глядя на свои ключицы, Тэхен застонал. Нужно было надеть что-нибудь закрытое, чтобы скрыть следы их страстных ночей. Были и приятные изменения. Взгляд его стал другим, и чувствовал себя омега по другому, даже цвет глаз стал светлее, делая его взор нежнее. Лёжа в горячей воде, Тэхен с нежностью вспоминал все эти дни, было даже немного жаль, что течка так быстро закончилась. Он не жалел, что углубил свои отношения с Чонгуком, тем более альфа оказался его истинным, чему омега не придал такого значения. То, что он нашёл свою пару, было хорошо, однако он принял альфу еще задолго до этих обстоятельств. Душа парила, было не куда деться от любви, заполняющей грудь и горло, выступающей сквозь кожу, терзающей руки желанием прикасаться к альфе еще раз. Появление Юнги у дверей ванной не удивило его. Тэхен сам позвал омегу к себе. – Выглядишь уставшим, – резюмировал кицунэ, устраиваясь на край ванной. Он выглядел, как и всегда, безупречно. На нем красовался бежевый хаори, расшитый серебром. Чуть отросшие рыжие пряди омега собрал в маленький хвостик сзади. Юнги даже сделал лёгкий макияж: коричневые тени подчёркивали глаза и делали его взгляд еще глубже. – Уставшим, но счастливым, – улыбнулся Тэхен. – Ну наконец-то, – облегчённо выдохнул омега. – Я то думал, вы еще долго будете ходить вокруг да около. – Кто бы говорил... – усмехнулся Тэхен. – Учитель там костерит твоего благоверного от души. Хосок говорил, что не хотел бы оказаться на его месте, – поспешил поменять тему кицунэ. – Это он любя, – ничуть не жалея Чонгука, рассмеялся омега. – Вот и мне кажется, что Чонгуку будет полезно заниматься с учителем. – Всего пару дней, и мы вернёмся на учёбу. Я очень скучаю по занятиям. Юнги с кислым лицом посмотрел на Тэхена, скрывался, но никак не прокомментировал его слова. Вместо этого омега потребовал: – Давай, выходи уже скоро обед. Тэхен посерьёзнел и тихо прошептал: – Мне стыдно показываться перед остальными. – Брось, это естественный процесс. Игнея вообще счастливая ходит все эти дни, радуется за сына. Только учитель очень злился, но декану удалось его успокоить. В тот день Джин ворвался к нему и оттуда очень долгое время доносились его крики. Я уж было подумал, что будет ссора, но к счастью обошлось. Чуть позже они уже вышли из кабинета вдвоём, учитель хоть и хмурился, но был спокоен. Поразительный альфа, декан Ким, гнева учителя все боятся, но только не он, интересно, как у него получается воздействовать на него таким успокаивающим образом. Юнги и дальше что-то говорил, но Тэхен перестал его слушать. Он как-то пропустил момент, когда все вокруг поменялось... На его глазах вода в ванной покрылась льдом, повеяло холодом. Юнги куда-то делся, и он сидел в одиночестве. Омега попытался не поддаваться панике и оценить ситуацию, чтобы понять, где он оказался. Тэхен схватился за медальон, пытаясь призвать Итила, но у него ничего не получилось. Лёд начал распространяться по полу, по стенам, повсюду, белый свет вокруг резал глаза. Тэхен зажмурился, а когда открыл глаза, в воздухе парили снежные духи, наблюдая за ним. – Что вам нужно? – дрожа спросил омега, обнимая голые плечи. Духи молчали, по ощущениям они касались его ауры. Тэхен ещё раз попытался призывать Итила, к счастью второй раз ему удалось. Медальон вспыхнул, и вокруг него появился шарообразный щит синего цвета, защищая от бесплотных призраков. – Итил, что со мной происходит? – зуб на зуб не попадал, омега еле проговорил слова. Голос дракона прозвучал глухо: – Успокойся, они не причинят тебе вреда. – Но что это за существа... – Духи. Они пытаются к тебе достучаться, просят помощи, хотят, чтобы ты подарил им покой. – Я не готов с ними контактировать! – Тэхен, рано или поздно тебе придётся принять свой дар, ты не можешь от них постоянно убегать. – Если они не уйдут, я применю заклятие испарения. Мигом заставлю их исчезнуть. – Разозлился Тэхен, складывая окоченевшие пальцы в печать. – Подумай хорошенько, принимая, ты окажешь им услугу. Взамен они будут полезны тебе в будущем, уверен, тебе это пригодится. Омега задумался, а ведь и правда, в будущем ему бы пригодилось иметь в арсенале духов, которые подчинялись бы ему. – Но какие гарантии, что они будут меня слушаться? – На них будет твоя печать, они не посмеют. В ответ в воздухе послышался свист. Тэхену показалось , что он услышал их согласие. Ответить им омега не успел, кольцо, связывающее его с Чонгуком, засверкало. Тепло пронеслось по телу, и к Тэхену кто-то прорвался. В следующую секунду он уже проснулся в руках альфы, укутанный в тёплый халат. Чонгук держал его за руку и оглядывал с беспокойством. Рядом с ними сидел Юнги. Обеспокоенный Джин ходил туда-сюда, Хосок пытался высушить мокрые вещи на кицунэ. Служанки тоже суетливо бегали, убираясь в ванной. – Тэхен, слава Богам, ты проснулся, – Юнги дрожал, как осиновый лист, видимо тоже замёрз. Джин остановился и подошёл к ним. – Что произошло? – хрипло спросил Тэхен. – Ты отключился, сидя в ванне, – начал Юнги. – Ты весь побледнел, губы посинели. Ванная и стены покрылись льдом, а ты все никак не просыпался. – Юнги, успокойся, – погладил по плечу омеги Хосок. Джин обратился к брату: – Расскажи, что с тобой произошло. Тэхен, с трудом, но рассказал, что никуда из ванны не делся, а наоборот, исчез Юнги, и его окружили духи. – Сам не понимаю, как так получилось. – Ты попал в Омал*. Какие духи искали встречи с тобой? – Не знаю... Надеюсь найти их в энциклопедии. Как найду, покажу тебе. – Тэхен! – возмутился Юнги. – Ты чуть не умер от охлаждения, о чем ты думаешь? – Зато мы можем быть уверены, что он в порядке, – улыбнулся феникс. – Брат, как думаешь, мне хватит сил ставить печати на духах? Джин внимательно осмотрел его и кивнул. Тэхен победно улыбнулся. Юнги ударил по лицу со словами: – Ты неисправим. Чонгук молчал, он смотрел на Тэхена сосредоточенно, пытаясь выровнять дыхание. Омега был рядом, на его щеках сверкал румянец. Увидев бледного Тэхена в ванной, он чуть не обезумел, еле сдерживаясь, чтобы не поддаваться эмоциям. Благо Джин был рядом и убедил всех, что омега жив. – Юнги, оставайся рядом с Тэхеном. Пусть согреется и спускайтесь. – Обратился к кицунэ Джин. – Тэхен, поговорим о печати в академии. Чонгук, Хосок, мы ещё не закончили, пойдёмте. Чонгук с трудом оторвал от сердца омегу и уложил на кровать. При Джине, он не посмел тронуть его, но взор его поведал Тэхену о многом. Когда за альфами закрылась дверь. Юнги лёг рядом. Его руки были холодными. Тэхен с сожалением посмотрел на него и протянул: – Прости. – Не смей, – обнял его кицунэ и пропустил по телу тепло, согревая. – Я рад, что был рядом. Чонгук сразу примчался, когда почувствовал, что что-то не так, но я успел вытащить тебя из ванной до их прихода. Тэхен, нежась в тепле, рассказал Юнги, все, что случилось, когда он попал в мир духов. – Ты уверен, что хочешь этого? – Как тебе объяснить, – пригладил волосы Тэхен. – Я чувствую, что это правильно. Мне нужно быть сильным, придёт день, и это пригодится. – О чём ты? – Все дело в моих снах... – вспомнил страшные картины омега и тут же выкинул их из головы. – Мне нужно быть сильным. В душе поднялось волнение и страх. – Эй, успокойся, мы вместе, все будет хорошо, – прижал к себе Тэхена, Юнги. Омега кивнул. Дальше они больше не касались острых тем. Кицунэ пытался поднять его настроение, рассказывая забавные случаи из детства. Тэхен на время забылся, окутанный заботой друга. *** *** Обед пролетел незаметно. Тэхену стало легче, и они с Юнги прекрасно пообедали в компании своих альф и Намджуна с Джином. Альфы, к слову, были не в духе, они тихо спорили между собой о каком-то заклинании. – Трансформация у тебя занимает около минуты именно из-за плохой концентрации, нужно отточить этот навык получше, – не унимался Чонгук. – В бою каждая минута на счёту. – Ты ударил по мне огненным потоком во время трансформации, – рыкнул Хосок. – И это ускорило процесс твоего превращения, ты даже успел подставить щит. – Нужно было пустить на тебя огненные стрелы, – недовольно пробурчал феникс. – Ну и пустил бы, моя сила даже в ограниченном количестве способна противостоять атаке, – самодовольно усмехнулся Чонгук. Юнги, глядя на них, склонился к Тэхену и тихо прошептал на ухо: – Петушары. Тэхен еле сдержался, чтобы не скатиться на пол со смеху. Чонгук сразу смекнул, что говорили о них, и уже хотел парировать, но вмещался Джин. – Так, хватит спорить, – отложив вилку и отвлекаясь от вкуснейшей красной рыбы, пожаренной на углях, не выдержал альфа. – Хосок, отчасти он прав, ты расслабился, не помешало бы больше практики с превращением. А ты, Чонгук, готовься, Намджун завтра ослабит блок, и посмотрим на твои результаты. Альфа сжал челюсть, но кивнул. Джин был зол и показывал свой гнев, срываясь на него на тренировках. Он конечно старался не переборщить, но Чонгук часто ходил на грани, чтобы впасть в ярость. К счастью эмоции больше не брали вверх над разумом. Ярость подавить стало легче. Медитации приносили свои плоды, хоть огонь постоянно и кусался, отказываясь с ним сотрудничать. – Марионетки в Инквизиции. Совет доставил их туда, как и было велено, но они хотят быть в курсе расследования. – Не удивительно, – выпил вина Намджун, заканчивая с трапезой.– Чимин нас ждёт, думаю, нужно наведаться к ним, как можно быстрее. – Да, – встал из-за стола Джин. – Чонгук, Тэхен, как вернусь, мы должны поговорить. – Хорошо, – в унисон ответили оба. Когда дверь закрылась за ними, адепты наконец-то расслабились. – У них какие-то мутки с советом, – воровато оглядываясь, начал Тэхен. – Шалит оказался марионеткой, был запрограммирован, чтобы вывести дядю из игры, они пытаются выяснить, кто подстроил это и почему. – Они не зря пытаются упечь нас в академию, чтобы без нас решить эту проблему. – Четвёртый круг рассеялся, – заговорщицки прикрыл лицо веером Юнги. – Я недавно подслушал розговор Чимина с учителем и деканом. – Когда ты только все успеваешь? – удивился Чонгук. – Потому что он хитрый лисёнок, – тепло посмотрел на омегу Хосок. – Хит-рый лис-ё-нок, – повторил за альфой Чонгук слащавым голосом. Юнги мило улыбнулся ему и пнул ногой под столом. Чонгук заскулил от боли, но рассмеялся. – Круг питался кровью жертв, к тому же он высасывал энергию из последователей. К счастью, их поймали, только мне не даёт покоя тень, следующая за нами. Почему-то мне кажется, что, хотим мы этого или нет, так или иначе, мы будем замешаны во все неприятности, которые произойдут в будущем, – отложил вилку Тэхен. – Что ты такое говоришь, Тэхен... – нахмурился кицунэ. – Что-то надвигается... Что-то очень тёмное и разрушительное...