The treatment

Натали вышла из офиса в несколько шокированных чувствах. То, что происходило между ними с Габриэлем, давно вышло за рамки каких-либо приемлемых рабочих или дружеских отношений, теперь она не могла чётко охарактеризовать то, что было. Хотелось с кем-то поговорить. Она чувствовала себя потерянной и очень усталой. Смертельно усталой и совершенно вымотанной. Джаггет был бы лучшим кандидатом, однако он, наверняка, был занят, и Натали не хотелось его тревожить. Она вдруг вспомнила его жену, с которой обещала поговорить. Натали не привыкла нарушать свои обещания, а потому вызвала такси и поехала к дому Анарки, к той самой яхте, на которой она жила со своими детьми. По пути, сидя на заднем сидении в такси, Натали наблюдала за городом, смотрела на улицы, которые они проезжали, на людей. Когда она только приехала во Францию, всё казалось ей чужим, включая язык. В школе с ней никто не общался, а её базовых навыков владения языком не хватало, чтобы подружиться с местными ребятами. Натали обучалась в специальном классе с другими иностранцами. Она до сих пор помнила это липкое чувство. Одиночество. У матери не было ни времени, ни желания общаться с ней, Лили относилась к Натали настороженно, а сама Натали уделяла всё время изучению школьных предметов и французскому языку. Он отличался от привычного, родного ей английского. Так продолжалось до тех пор, пока она не встретила в школьных корридорах Джаггета Стоуна, который ругался по-английски с какими-то ребятами, потом развернулся и столкнулся с ней. Машинально извинился по-английски, Натали ответила ему, что с ней всё в порядке, тоже по-английски. Так они узнали, что оба воспитывались в англоговорящей среде, для обоих английский был родным. - Французы жуткие снобы, - прокомментировал тогда Джаггет. - Это они только на словах такие приличные, вежливые и воспитанные, на самом же деле это не так. Особенно коренные парижане. - Не замечала, - честно призналась Натали. - Я думала, они так относятся к нам, потому что мы иностранцы. - Иностранцы или нет, скоро ты выучишь их язык, освоишься здесь и будешь тут жить, и, кто знает, может, станешь родной. Я вот не стал. Не получилось, - он криво усмехнулся. - А если я тоже не стану? - обеспокоенно спросила она. Они тогда решили прогулять каждый свой урок и пошли в парк, во внутренний дворик. Коллеж, или, по-другому, средняя школа, в которой тогда училась Натали в шестом классе (ей было 11 лет), была соединена этим самым внутренним двориком с лицеем, по-другому - старшей школой, в которой учился Джаггет (ему на тот момент было 16 лет). - Не знаю, - честно признался Джаггет. - Закончу лицей, подам документы в колледж в Штатах. Может, меня даже в универ какой-нибудь возьмут. Хочу уехать отсюда, заниматься музыкой. - Ты там родился? - уточнила Натали. - В Америке. - Нет. Я родился в Англии. Моя мать переводчица, она работала в Англии и там встретила моего отца, а потом они переехали сюда, когда мне было восемь. Так что я понимаю, каково тебе. Я ещё был нежеланным ребёнком, так что, - он горько усмехнулся, - я понимаю, что значит оказаться в другой стране в одиночестве. Так они узнали, что у них есть кое-что общее - оба были нежеланными и незапланированным детьми своих родителей. - Ты помнишь Лондон? - с интересом спрашивала Натали. - Да. Этот город никогда не сравнится с Лондоном. В Париже всё по-другому. Люди другие, погода другая, архитектура, музыка... я скучаю по Лондону иногда, но тут у меня есть друзья, мы, вроде как, мутим группу, - когда он говорил о музыке, Натали отчётливо видела, как светились его глаза. Джаггет был не прав, когда говорил об одиночестве. У него была любовь к музыке. У Натали не было даже этого. - Здорово, - честно сказала она. - Эй, сегодня репетиция, пошли со мной. Натали ему тогда улыбнулась. Так она впервые встретила Анарку Куффен. Нужно сказать, в молодости эта особа была ещё эксцентричнее, чем во взрослой своей ипостаси. Время её успокоило, сделало ответственней, но, тем не менее, дух непокорности остался. Натали действительно понимала, почему они с Джаггетом сошлись и даже двух детей родили. Они подходили друг другу по темпераменту, по интересам, пока время их не изменило. Натали в коллеже часто общалась с Джаггетом, потому что в лицее у него друзей не было. Так продолжалось, пока он не выпустился и их встречи не стали реже. Тогда Натали поняла, что значит быть в одиночестве. Французский она знала, училась с местными ребятами в одном классе, но они всё равно не хотели с ней общаться. Для них она осталась девочкой из другой страны, из далёкой Канады. Натали в те дни скучала по своей стране, по своему отцу. А карьера Джаггета пошла в гору. - Я съездил в Лондон после окончания лицея, это было здорово! - сказал ей тогда Джаггет, ему было 22 года. Ей было 17 лет. - Если ты так и не смогла найти здесь дом, может, тебе стоит вернуться? Хотя бы на время, эта поездка многое тебе даст. Натали подождала ещё год, в течение которого она работала и копила деньги на билет до Оттавы, и по достижению совершеннолетия действительно поехала. Она не спрашивала разрешения матери, она никому ничего не сказала, просто забрала загранпаспорт, купила билет, и с одним рюкзаком уехала. Только вот отец её не ждал, у него была новая семья, и Натали отчётливо убедилась, что ей там места нет. Её не выгнали за порог, но она ясно почувствовала, что в доме отца ей места нет. - Помочь подобрать тебе университет? - любезно спросила папина новая жена, Дженнифер. Спросила исключительно из вежливости. - Ты можешь сходить на ярмарку профессий, там же тебе помогут найти работу. Стипендия это хорошо, но тебе нужна работа, чтобы оплачивать свои расходы, одежду, проживание и обучение, если ты не поступишь на грант. Мы платить за твоё обучение не будем, у нас есть свои дети, на будущее которых мы откладываем деньги. - Я понимаю, - Натали действительно понимала. Дженнифер не сказала ничего оскорбительного или унизительного, она озвучила правду. Они не ждали Натали, не звали её к себе, она сама приехала, заняла место, обременила их. - Тогда поторопись. У тебя не так много времени на то, чтобы определиться с университетом, тебе нужно сдать экзамены, твоё французское образование здесь ничего не значит, придётся сдать экзамены и заплатить за это. Надеюсь, ты подготовилась к этому и твоих накоплений хватит, если нет, то найди работу и комнату, и сделай это как можно скорее. Подкопи денег, подожди год, и поступай. Но жить здесь ты не сможешь, у нас не так много места, ты заняла комнату моей старшей дочери, она сейчас в летнем лагере с классом. У тебя есть месяц, чтобы найти жильё и работу, Натали. Ты понимаешь? - Конечно. - Хорошо. И не проси деньги у Дилана, он сейчас испытывает некоторые трудности с работой, в прошлом году он пострадал, когда был на раскопках в Китае. Мы потратили много денег на его лечение и восстановление, и мы оба усердно работаем, чтобы у наших детей было будущее. Поэтому, пожалуйста, Натали, не создавай проблем никому из нас, ни себе самой. Это чужая тебе страна, и если ты приехала сюда без денег, лучше подавай документы в какой-нибудь университет или колледж, или что там у вас во Франции, и возвращайся. Я даже оплачу тебе обратный билет. - Да, - кивнула Натали. - Да, конечно. Она так и поступила. Решила упорядочить свою жизнь, а потому стала изучать экономику, менеджмент и языки. Натали Санкёр добилась успеха, работала с Габриэлем Агрестом, познакомилась с его женой, Эмили, с другими чудесными людьми, но своей среди них так и не стала. Возможно, потому что родной ей всегда была работа. Подъезжая к указанном адресу, Натали подумала о том, что говорил ей Джаггет много лет назад. Он тогда не чувствовал себя родным в этой стране, но со временем эти чувства изменились именно благодаря появлению Анарки Куффен в его жизни. Она же так и не почувствовала себя родной в этой стране. Санкёр значит бессердечная. Натали невесело усмехнулась. Забавно. Она расплатилась с таксистом и вышла из машины, остановившись на набережной. Натали вздохнула и огляделась. На улице постепенно сгущались тени, даже вода словно потемнела. Женщина подошла поближе и глянула вниз. Темнеющие воды реки отражали печальное, бледное лицо молодой женщины, отчаянно уставшей от одиночества, жизни и этого города, на фоне которого отражение казалось необычайно чужеродным. Натали покачала головой, оторвавшись от созерцания водной глади, чуть тронутой рябью от внезапного холодного ветерка, и оглянулась на возвышавшиеся за её спиной здания. В этот момент город словно показывал свою истинную суть, надменно взирая на женщину холодными глазницами окон и показывая одним своим видом каменной гордости, что она здесь чужая. Слишком мягкая и тёплая для холодного, беспощадного камня, пусть она всю жизнь пыталась доказать обратное. Совсем как они с Габриэлем, неприятно кольнула мысль в израненном сердце. Натали задумалась. А что её держит? Что мешает ей прямо сейчас купить билет в Канаду? У неё были деньги, в отличие от той восемнадцатилетней Натали Санкёр. У неё были возможности. Габриэль Агрест найдёт себе другую ассистентку, а их непонятные отношения... к чёрту их. Натали понимала его чувства, его одиночество и боль. Он просто хотел заглушить это в ком-то. Она же так удачно была рядом. И её всё ещё не оставляли мысли, что будет, когда он ею воспользуется и снова станет скучать по Эмили, поймёт, что Натали ему жену не заменит и отстранит её от себя? Да, Габриэль больше не будет Бражником, но и с ней он быть не сможет. Просто потому что есть Эмили. Если не под домом в своём хрустальном гробу, то в его сердце точно. Натали не имела никакого права обвинять его, она и не собиралась, она понимала. Натали уже была лишней. Всегда и везде. В жизни своей матери, в жизни отца. Она не хотела быть лишней в жизни Габриэля Агреста. Был ещё Адриан. Он был ей как сын, а она была ему как вторая мать. Но он поймёт. Должен понять. Натали хотелось покоя. А потому она дрожащими пальцами вытащила телефон из кармана и зашла в приложение с авиабилетами. Купить билет до Оттавы в один конец было нетрудно. Осталось только появиться вовремя в аэропорту. Натали убрала телефон и ступила на борт яхты. Анарка удивилась её присутствию. - Натали Санкёр? - вспомнила она её. - Проходи. Чем обязана? - Поговорить хотела. Анарка принесла чай и печенье. - О чём же? - О чём ещё я могу говорить с тобой, если не о твоём бывшем муже. - Тогда тебе нечего здесь делать, - сурово нахмурилась Анарка. - Он уже присылал ко мне юристку свою, теперь тебя прислал? - Я сама пришла. Потому что то, как ты поступаешь, неправильно. Ты не можешь запрещать ему видеть его детей, и любой суд это подтвердит. Только Джаггет не хочет с тобой судиться, потому что это негативно скажется на ваших детях, и потому что то, что было между вами, для него не пустой звук. Он хранит эти воспоминания и они многое для него значат. У вас была любовь, но потом она прошла, это нормально. Каждый пошёл своей дорогой, но дети не должны страдать из-за родителей. Так что, пожалуйста, позволь ему быть отцом своих детей. - Да сейчас! - Анарка недовольно сложила руки под грудью. - Что ты понимаешь, у тебя детей нет, у тебя семьи нет и не было никогда, что ты можешь знать?! - Ты права, - Натали улыбнулась ей. Слова Анарки задели её, но она не сказала ничего, кроме правды. - Но дети не должны страдать из-за этого. - Что он тебе рассказал, что я, такая плохая, не позволяю ему видеть детей, потому что я монстр? - она усмехнулась и встала. Они сидели на кухне. Анарка отвернулась к окну. Натали показалось, что та намеренно не хочет, чтобы она видела её лицо. - Это не так. У нас была любовь к музыке, свободе и непокорности, потом появилась любовь друг к другу, а потом родились дети, а вместе с ними и ответственность. Дети нас изменили, мы были не готовы к ним, но я всё равно их любила, как и он. А потом мы отдалились друг от друга, поняли, что хотим разного от жизни. Я ушла из группы, а он... ему предложили контракт и он уехал. Забыл своих детей. Бросил их, - на этих словах Анарка сжала кулаки. - А теперь вспомнил и объявился. Надо же, молодец какой. Только вот мы в нём не нуждаемся. Где он был, когда эти дети плакали по ночам? - она повернулась и сурово посмотрела на Натали. - Где он был, когда у них резались зубы? Где он был, когда они учились ходить, ездить на велосипеде, скейтборде, самокате? Где он был, когда они учились играть на музыкальных инструментах? Его не было. А теперь он объявился, когда самое трудное я сделала без него, и что-то хочет. Хочет купить их внимание и любовь своими деньгами. Да пошёл он к чёрту! - Это твои слова, а не твоих детей, не делай выводы за них. Он писал им письма, он присылал деньги, фотографии, подарки. Почему ты не говорила об этом детям? - спросила Натали. - Потому что отец должен быть со своими детьми в реальной жизни, а не карьеру делать, откупаясь подарками на праздники! - Допустим, но как же письма? - Нечего им знать. Мне интересно, а как бы ты поступила на моём месте? Представь, что у тебя есть дети, а твой бывший муж уехал в другую страну делать карьеру и бросил их с тобой, ты бы показывала им письма? - Да. Потому что дети имеют право знать, кто их отец и почему он их бросил, и пусть уже делают вывод сами, как к нему относиться. Джаггет не бросал тебя в положении, и, Анарка, давай будем честными, это не он был инициатором вашего развода, а ты. Ты отстояла право дать детям свою фамилию, ты даже не сказала детям, кто их отец, они не знали его имени и его личности. Анарка криво усмехнулась. - Давай, давай, вини во всём меня. Если Джаггет жертва, по-твоему, и хороший отец, почему тогда он не явился раньше? Почему не появлялся здесь, не пытался увидеть детей вживую? Он знал мой адрес. Но он палец о палец не ударил, а теперь строит из себя жертву. А тебе не приходило в голову, что ему просто удобно было отписываться от своих детей письмами и подарками с деньгами, пока я их воспитывала? Тебе не приходило в голову, что ему просто удобно включать жертву, когда он сам жил в своё удовольствие, а детям отправлял только письма, чтобы совесть свою успокоить, если она у него, конечно, есть. - Ему было стыдно, - объяснила Натали. - И я не оправдываю его, тут ты права, он должен был прийти и добиваться права видеть детей, но ему было стыдно. Он продолжал слать письма и подарки, деньги, но ты ничего из этого не показывала детям. Он был удивлён, когда Лука обо всём узнал, а потом и Джулека. Анарка, я не говорю, что он святой, но и ты поступила неправильно, когда скрывала от своих детей их отца. - Раз ты такая психологиня, иди и объясни Габриэлю Агресту, чтобы проводил побольше времени с сыном. Адриан скоро забудет, как его отец выглядит! Или ты не можешь, потому что за такие слова твой начальник тебя уволит? А на меня нападать можно, значит. - Ему это объяснила психологиня, которую я для него нашла, и он пытается исправить свои ошибки. - Ну молодец, но чего ты от меня хочешь, позволить Джаггету появляться в жизни моих детей, когда ему заблагорассудится? Родитель это такая постоянная константа, которая должна быть в жизни детей. Отец это не клоун, который появляется в их жизни в выходные, чтобы взять их куда-то заграницу, а тот, кто постоянно активно учавствует в их жизни. Лука и Джулека подростки, и если у них нет постоянного отца, то клоун им не нужен тем более! - Я не говорю про отдых заграницей, я говорю о банальном твоём нежелании, чтобы они общались по телефону и проводили время в выходные, - уточнила Натали. - С его графиком, я знаю, что он наиграется и уедет, бросит детей и травмирует их. Я хочу лучшего своим детям. - Анарка, он так не поступит. - Да неужели? - фыркнула Анарка. - Я с ним жила, и я его хорошо знаю. - Я его тоже знаю, я его подруга детства. Ты хочешь уберечь своих детей от травмы, я понимаю тебя, но, поверь, если ты будешь противиться тому, чтобы Лука и Джулека общались с их отцом, ты их тоже травмируешь и спасибо за это они тебе не скажут. Если же ты права и Джеггет испарится из их жизни в какой-то момент, в чём я сильно сомневаюсь, потому что вижу, как он переживает из-за своих детей, это будет его вина и его ответственность, но ты в этом случае, как мать, всё со своей стороны сделаешь. Уберечь детей от всего в этом мире невозможно, но их родной отец, который всем сердцем хочет участвовать в их жизни, явно не та фигура, от которой нужно их уберегать, - попыталась донести свою мысль Натали. Анарка тяжело вздохнула. - Сначала телефонные разговоры и встречи по выходным, а что потом? Отдых за границей? - А что плохого в том, чтобы твои дети увидели мир? Они же будут с отцом, а ты отдохнёшь, - искренне не понимала Натали. - Джаггет не научит их плохому, он их отец. - Ну конечно, а то я не знаю, в какие истории с алкоголем и наркотиками он влипал. - Про наркотики неправда, - вступилась Натали. - Про алкоголь мне неизвестно. Но, даже если и правда, сейчас он совершенно другой человек, нежели десять лет назад. И потом, ты веришь всему, что читаешь? Про меня тоже? - Скажешь тоже, - фыркнула Анарка, заметно смягчившись. - Можно подумать, Агрест посмотрел бы на тебя, когда рядом с ним была Эмили, - она запнулась. Натали опустила глаза в свой чай. Анарка прикусила нижнюю губу. - Я не это хотела сказать. Я не... ты красивая, Натали, умная, интересная, насколько я могу судить, я не сравнивала вас с Эмили внешне, я имела в виду, что он любил её и видел только её и никого больше. - Я знаю, - поспешно прервала её Натали. - Я знаю, - уже тише добавила она, чувствуя, как внутри вновь разливается неумолимая боль. - Ты так и не смогла найти в этом городе что-то или кого-то? - спросила вдруг Анарка. Они с Натали не очень близко общались в юности, но знали друг друга через Джаггета. Анарке было известно о чувствах Натали, о её одиночестве, немного и о её проблемах с родителями. - Адриан, - Натали грустно улыбнулась. - Я знаю, это неправильно, но я не могу перестать любить этого ребёнка как своего собственного, которого у меня никогда не было и не будет. А ещё Габриэль, - честно призналась она. - Только вот, боюсь, он не разделяет моих к нему чувств и никогда не разделит. Я не в праве винить его, но... - Натали дважды хлопнула ресницами, смаргивая слёзы, - это горько, - она подняла взгляд на Анарку. - В коллеже меня дразнили бессердечной Натали из-за фамилии. Пустышкой Натали. Они были правы. Бессердечная пустышка Натали потратила много лет на работу и карьеру в чужой стране и так и осталась никому не нужной. Ни родителям, - она пожала плечами, глядя куда-то сквозь пространство, - никому. Я не жалею себя, просто так бывает. В этом никто не виноват. Просто я такой человек, просто моя жизнь так сложилась. Но как ребёнок, который не был нужен ни матери, ни отцу, я говорю тебе, - она подняла взгляд на Анарку и посмотрела ей прямо в глаза, - что, когда отец хочет видеть своих детей и быть частью из жизни, это замечательно, поэтому, пожалуйста, не препятствуй ему в этом. Анарка растерянно глядела на Натали. - Мне жаль... - Не стоит, - улыбнулась Натали. - Правда, не стоит. - Я подумаю над тем, что ты сказала, - пообещала ей Анарка. - А что до Агреста, ты говорила ему о своих чувствах? - Он и сам всё знает, я полагаю. Не хочу делать ситуацию между нами ещё более сложной, чем она есть сейчас. - А может, вы сами всё усложняете? - Может быть. Разговор между ними зашёл в тупик. Натали украдкой взглянула на время, было уже поздно, ровно десять вечера. В два часа ночи у неё был самолёт. Пора было двигаться в сторону аэропорта. Как удачно, что она не выложила загранпаспорт из сумочки после последней поездки в Китай полгода назад. Удивительно, что не потеряла его. Ей вдруг позвонили. Натали с удивлением обнаружила номер Амели на дисплее своего телефона. Она взяла трубку и поздоровалась. - Привет, - протянул голос Амели. Дружелюбной и абсолютно точно нетрезвой Амели Грем де Ванили. - Приезжай... в этот, как его... аэропорт. Во! Я тут... пью, - она засмеялась. - И, если честно, хочу куда-нибудь на пляж. Приезжай, купим билеты... куда-нибудь и поедем загорать! Я плачу! - она отключилась. Натали вздохнула. - Мне надо ехать, - она поблагодарила Анарку за чай и покинула её яхту. Натали решила, что до аэропорта она быстрее доберется на метро, а потому вызывать такси не стала. Уже в пустом вагоне она набралась смелости и позвонила отцу. Впервые за столько времени. У Оттавы с Парижем шесть часов разницы во времени. Значит, у них где-то начало пятого вечера. Трубку взяли не сразу. - Натали? - удивлённый голос Дилана вызвал трепет в душе Натали. - Не ожидал. Что-то случилось? - Да... то есть нет, - спешно заверила она его. - Я... я в прошлый раз приехала без предупреждения, в этот раз решила предупредить. В этот раз у меня есть деньги, чтобы снять себе жильё и вас не тревожить, к тому же, я отправляю тебе деньги каждый месяц, так что... ты не будешь возражать, если я приеду? - Что? Конечно нет, ты можешь остаться у нас. Дети разъехались, так что это не будет проблемой, ты можешь оставаться, сколько хочешь. Только...что случилось? - Нет, ничего не случилось, просто... как-то захотелось. Сменить обстановку. Я не буду оставаться у вас, сниму номер в гостинице, не волнуйся, я не хочу обременять вас, как в прошлый раз, не хочу смущать своим присутствием, мне просто... просто нужно тебя увидеть. Мы можем встретиться где-нибудь в кафе или парке? - Что ты... да, конечно, мы можем, но... почему ты говоришь так? Обременять, как в прошлый раз, ты о чём? Я думал, ты в прошлый раз уехала, потому что хотела вернуться к Веронике и поступать в универститет в Париже, а не у нас. И что твой дом там. Я был рад, что ты нашла своё место в Париже, а к нам приехала просто навестить, пусть мне немного и грустно было от того, что ты не захотела остаться. - Вот как, - Натали горько усмехнулась. - Тебе это Дженнифер сказала? - Да, а что... подожди, - голос Дилана внезапно стал настороженным и взволнованным, - а что она сказала тебе? - Ну, определённо не то, что тебе. - Она что... она заставила тебя уехать? - О, не перекладывай на неё ответственность, вам было не до меня, и Дженнифер была права, у вас тогда были проблемы с финансами, нужно было думать о детях, а тут я свалилась на голову как снег в апреле со своими идеалистическими мечтами жить с отцом в родной Канаде и поступить там куда-нибудь. Вы бы не могли себе это позволить, да и... это уже неважно. Я купила билет до Оттавы, вылет в два часа ночи по нашему времени. Просто хочу... снова вернуться в страну, где родилась. - Я... хорошо, но, Натали, ты должна рассказать мне, что сказала тебе Дженнифер, она вынудила тебя уехать? Твой голос кажется мне расстроенным, что случилось? Натали почувствовала, как её глаза увлажнились и слёзы предательски потекли по щекам. Слишком много боли навалилось на неё, и темнота вагона усиливала её многократно. - Она правда сказала тебе, что я предпочла жить с матерью, которая меня никогда не любила и не хотела моего появления, чем с отцом, который в детстве качал меня на качелях? - спросила Натали дрожащим голосом. - Натали... - Неважно, правда, неважно. Какая теперь разница, - Натали вытерла слёзы. - Я скоро приеду, - и она бросила трубку. Дженнифер не виновата. Она сказала правду, они бы не потянули Натали. Дженнифер опасалась за свою семью, Натали её понимала и совсем не злилась. В конце концов, её отец тоже не горел желанием поговорить со своей дочерью и всё разузнать, да и он тогда провёл с ними всего неделю в перерывах между раскопками. В ту неделю он показывал ей фотографии артефактов, рассказывал, какая у него интересная работа, какая у него жизнь, спрашивал её, и она отвечала общими фразами. Дженнифер хотела как лучше. Глупо обижаться на неё спустя столько лет. Натали сдержать слёз не могла, хотя очень пыталась. Но вскоре она успокоилась. В аэропорту её и правда ждала нетрезвая Амели Грем де Ванили. Натали столкнулась с ней и та повела её к кассам. - Куда ты хочешь поехать? - любезно спрашивала Амели. - Я слышала, что в это время года хорошо в Тайланде. - У нас не забронирована гостиница, не сдан ПЦР тест, или что там надо для въезда... - Всё нормально, я привитая, - легко заявила Амели. - И я уже купила билет в Оттаву. - В Канаду? Но там холодно. А знаешь, я передумала, я тут машину же напрокат взяла. Поехали в бар! - Машину? - уточнила Натали, помогая Амели держаться на ногах. - И до какого часа? - До одиннадцати. Натали взглянула на время, было одиннадцать. Амели просрочила возврат машины. - Поехали, сдадим машину, - велела Натали и повела Амели к выходу. В машине обнаружилась недопитая бутылка дорогого виски и Амели предложила Натали сделать глоток. Натали отказалась и повезла машину в пункт аренды. Там Амели заставили заплатить штраф, но в целом машину приняли и даже не стали ругаться по поводу её состояния, ведь водить в нетрезвом виде незаконно. Арендатора интересовали только деньги и тот факт, что машину ему вернули целой и невредимой. Амели заставила Натали вызвать такси и всё же вручила ей бутылку виски. - Пей, - авторитетно заявила Амели, сидя в машине такси. - А нас на вокзал отвезите, пожалуйста. - Вообще-то, у меня скоро самолёт, - начала Натали. - Правда? - с хитрым огоньком в глазах уточнила Амели, - но у тебя нет загранпаспорта. - Вообще-то есть. - Покажи! Натали вздохнула и достала из сумочки загранпаспорт. Амели взяла паспорт и посмотрела на него как на восьмое чудо свеа. - А я свой дома забыла, - вдруг сказала Амели. - В Тайланд нас без паспорта не пустят точно, - констатировала Натали. - Но меня всё ещё могут пустить в Канаду. - Нет, - покачала головой Амели. - Не пустят. - Почему это? Амели пожала плечами и выкинула паспорт в окно автомобиля. - Вот, теперь у тебя нет паспорта! - она засмеялась. - Амели! - возмущённо воскликнула Натали с вытаращенными глазами. - Остановите машину! - Не могу, если я остановлюсь в этом месте, меня оштрафуют, - сказал таксист. - Пей, - велела Амели, - теперь и повод есть. Хотя он у тебя и так был. Натали от отчаяния сделала глоток и закашлялась, пить крепкие напитки она не привыкла. Виски обжог её гортань и ударил по сознанию, Натали за весь день почти ничего не ела. - У тебя тушь размазалась, дождя нет, а глаза у тебя грустные и щеки покраснели. Я выгляжу почти так же плохо, когда плачу. - Нет, - Амели перевела удивлённый взгляд на Натали. - Ты умеешь плакать? Натали прищурилась и отвернулась. - Ладно, не обижайся, - хохотнула Амели. - Извини за то, что я тогда тебе наговорила, - сказала она вдруг. Натали удивлённо моргнула и подавилась виски. - Я на самом деле так не думаю, просто... день был паршивым. Отец, когда узнал, что кольца нашей семьи всё ещё у вас, ну то есть, у Агрестов, взбесился. Я сказала, что вернула кольцо Габриэля, а потом он узнал от Феликса, что кольцо Эмили не пропало вместе с ней, а по-прежнему у Габриэля. Знаешь, отец был против их свадьбы с самого начала, в этом отношении он похож на Константина Агреста. В нашей семье всю жизнь была автократия. Только вот в случае с Эмили она не работала, а в моём... - Амили горько усмехнулась и выпила ещё виски. - Он, в общем, наехал на меня, что я не могу забрать кольцо у Габриэля, что Эмили, наверняка, умерла от своей болезни два года назад, а Габриэль просто не стал никому ничего говорить, ну и в общем... родители собирались подать в суд, я их отговорила. Сказала, что всё улажу, поэтому к вам поехала. На работе ещё проблемы. А тут ты встретила нас, в платье и такая красивая, прям как хозяйка дома, - она грустно улыбнулась, опустив глаза, - Эмили так никогда не встречала меня. Всегда собранная, всегда в движении, то после работы, то в пути на работу, в брючном костюме или джинсах и никогда в платье в более зрелые годы... В общем, извини, что сорвалась на тебе, - охрипшим голосом заявила Амели и отвернулась к окну. Натали обратила внимание, что её пепельные волосы растрепались и теперь не блестели, а напоминали копну соломы. - Красивой? - уточнила Натали. - Кому пришло в голову обозвать излишнюю худобу, недосып и невроз красотой? - Я про платье и причёску, - отмахнулась Амели. - Забыли? - Забыли, - кивнула Натали. Они доехали до железнодорожного вокзала, расплатились с таксистом и купили билеты на поезд. Когда он приехал, они были пьяны. Натали кто-то позвонил, но она не стала отвечать. Амели отобрала у неё телефон и поступила так же, как с паспортом - кинула под поезд. - Придётся купить новый, - с грустью констатировала Натали. - Там же вся моя жизнь. - Ой, восстановишь, - отмахнулась Амели. - Пойдём. Они загрузились в поезд. - Я не вполне уверена, зачем мы едем к тебе домой, - призналась Натали. - Кто тебе сказал, что мы едем ко мне домой? - Амели подняла на неё удивлённый взгляд. - Дома Феликс, мама и... Льюис... да, наверняка он дома сейчас. - Кто такой Льюис? - А, это мой помощник. Он иногда ночует у нас, когда у него нет времени добираться до дома, ну, когда засиживается с документами слишком долго. Вот как сегодня. - И что, лондонская пресса ещё не сочиняет про вас грязные подробности? - Лондонская пресса в этом не так далеко ушла от парижских таблоидов, только вот я не медийная личность, я всего лишь занимаюсь семейным бизнесом, наша крупная сеть отелей по всему миру не так интересна прессе, как Габриэль Агрест и его коллекции. Знаешь, творческие люди всегда были более интересны общественности, нежели обычные смертные. Так что это закономерно. О вас пишут, обо мне нет. - Тебе нравится то, чем ты занимаешься? - серьёзно спросила Натали. Амели покачала головой. - Почему не поменяешь направление? Тебе больше не двадцать лет, ты сама можешь распоряжаться своей жизнью. Выражение лица Амели изменилось. Пьяное веселье и легкомыслие сменились серьёзностью и... болью разбитой мечты. - Натали, засунь эту современную проповедь о равенстве всех во всем мире себе знаешь куда, - протянула Амели, - не всё так просто. Карьерой надо было заниматься раньше, и пресловутое «никогда не поздно поменять профессию» здесь не работает, ты можешь из юриста стать художником в тридцать семь, можешь из экономиста стать учителем, но ты не можешь просто так взять и стать актрисой, потому что это не так работает. Можно закончить актёрские курсы и всё такое, но вряд ли я буду кому-то интересна в своём возрасте. - Это что, нытье относительно прожитых лет? - приподняла бровь Натали. - Амели, ты не старая. - Я знаю, просто... не думаю, что стоит всё бросать ради эфемерной и несбыточной мечты. Вдруг у меня не получится и я всё потеряю? - Ты вряд ли что-то потеряешь, ты ведь можешь делегировать свои полномочия подчинённым, - резонно заметила Натали. - Это утопия, - отрицательно покачала головой Амели. - Директор компании не просто прохлаждается на диване, директор тоже работает. Я много работаю, я всё контролирую, и если я не буду этого делать, начнутся проблемы. Знаешь, в нашем мире люди делятся на тех, кому дозволено мечтать и воплощать свои мечты в реальность, потому что им то помогают, то жизнь так складывается, а другим мечтать нельзя, потому что жизнь с самых ранних лет бьёт их лицом об стену суровой реальности и говорит, мечтать не вредно, но, если хочешь хорошо жить, засунь свои мечты себе в одно место и спустись с небес на землю. - Чушь какая-то, - признала Натали. - Может быть, для тебя, но не для меня. А ты-то, можно подумать, с детства мечтала быть помощницей этого алкаша Габриэля? - Он не алкаш, - усмехнулась Натали. - Ну да, он просто увлёкся дегустацией алкоголя в один период своей жизни, - фыркнула Амели. - У него отвратительный характер, после смерти Эмили это усугубилось. Как ты его вообще выносишь? - Я не знаю, - призналась Натали. - Но он может быть другим. Мягким. Вежливым. Умным. Понимающим. Преданным. Он не всегда ведёт себя холодно и отстранённо. - Может быть, - Амели снова приложилась к горлышку литровой бутылки виски. - Кем ты хотела стать в детстве? - Никем, - честно призналась Натали, чем удостоилась искреннего удивления от Амели. - Правда, никем. Я хотела быть любимой дочерью матери и отца, хотела доказать им, что меня есть, за что любить. Потом поняла, что матери на это наплевать, потому что она никогда не будет любить ребёнка, рожать которого она изначально не планировала и не хотела. Потом хотела уехать к отцу и стать любимой дочерью там, но не получилось. Я вернулась и решила подчинить свою жизнь порядку, поэтому стала изучать экономику и менеджмент. К месье Агресту занесло волей случая. Потом втянулась, привыкла, понравилось даже, потом... всё стало сложнее, - Натали не ожидала, что будет рассказывать о своей жизни Амели. По правде говоря, мадам Грем де Ванили была последней в целом мире, с кем Натали могла бы поговорить о своей жизни. Она бы не удивилась, если бы на пьяную голову высказала бы все свои тревоги Лили, та хоть была её сестрой, пусть и неродной. Она была готова откровенно поговорить с Джаггетом, они были друзьями, с Пенни, потому что они были подругами; с Анаркой она, не ожидая этого от себя, озвучила некоторые подробности из своей жизни. Анарка не была медийной личностью, не занималась журналистикой, она была просто обычной женщиной, матерью одноклассницы Адриана, бывшей женой Джаггета. Она бы не стала никому ничего рассказывать про Натали Санкёр и её непростые взаимоотношения с родителями, да и кому это интересно? Амели слушала с интересом, вниманием, не перебивала, и смотрела так понимающе. Натали стало горько. Амели не была нежеланным ребёнком, но это не помешало её родителям испортить ей жизнь. - Почему так получается? - задалась вопросом Натали. - Так мало родителей, которые действительно счастливы друг с другом и любят своих детей. Я знаю только одних таких, это родители Маринетт Дюпен-Чен, одноклассницы Адриана. - Его девушка, да? - уточнила Амели. Натали закатила глаза. - Я так и знала, что он соврал, - Амели вдруг рассмеялась. - Господи, какой же глупый разговор у нас тогда был. - Это точно, - Натали невесело усмехнулась. - Не знаю, - вдруг отозвалась Амели. - Отвечая на твой вопрос, - конкретизировала она, поймав на себе непонимающий взгляд Натали, - я не знаю, почему так мало родителей, которые счастливы друг с другом и любят своих детей искренне. Может, потому что детей далеко не все заводят, когда готовы стать родителями? Причины же разные. Котрацепция подвела или её не было, аборты запрещены или сложно получить эту процедуру, аборты общественно порицаемы, репродуктивное насилие над женщинами, пропаганда, по глупости, из экономических соображений, если государство материально поддерживает. Чаще всего люди не думают о том, что они готовы быть родителями, они рожают детей либо по глупости, либо из-за пропаганды, которая внушает им, что без детей они неполноценные. А дети страдают. Это происходит с Адрианом. Я вижу. Эмили хотела детей, Габриэль не слишком-то был в этом заинтересован, да, он взял ответственность, но он так и не стал настоящим отцом Адриану. А после смерти Эмили всё стало хуже. Он отстранился, думал о себе, не о ребёнке. Бедный Адриан. После смерти моего мужа, я пыталась, как могла, окружить Феликса любовью и заботой, я всё ещё пытаюсь совмещать свою загруженность на работе и своего сына, у меня трудно получается, но получается. А Габриэль... - Амели покачала головой. - Он даже не пытался. - Но теперь пытается, - тихо оповестила её Натали. - Я знаю, что ты заставила его, ты влияешь на него хорошо, ты многое значишь для Адриана, поэтому... просто спасибо тебе. Натали кивнула. - Ты не представляешь, сколько всего ты сделала для их семьи, ты сама стала им семьёй. Натали в душе была не согласна, но прерывать Амели она не стала. - Ты любишь его, ведь так? - Амели не спрашивала, она произнесла эти слова в утвердительной форме. Натали погрустнела и кивнула. - Он тебя тоже. Поверь. Со стороны видно. Только он в этом не разобрался пока. Но ты разобралась, тебе проще. - Я чувствую себя лишней в их жизни, - призналась Натали. - Поэтому хотела улететь в Канаду? - Да. А ты почему уехала? - Что-то накатило, - призналась Амели. - У меня в последнее время острое ощущение, что я занимаюсь чем-то не тем и трачу свою жизнь зря. А к психологу идти страшно, вдруг моя жизнь не изменится и мне станет только хуже, - она покачала головой. - Ещё и отец со своими угрозами. Мы поругались с ним. Я пью с двух часов дня. Он позвонил мне в четыре, опять напомнил про кольцо, которое у Габриэля. Это же кольца нашей семьи, реликвия, которая передается из поколения в поколение в семье. Я спросила, почему он отдал их Эмили, раз это такая реликвия, а не мне. А он сказал, что не собирается обсуждать это со мной, ну и меня накрыло. Я сказала, что он мне жизнь испортил, когда заставил пойти на экономический, а следом на юридический, а он назвал меня избалованной дурой, из которой он человека сделал. Я повесила трубку и поехала в Париж. Не знаю, почему. - Кольцо нужно не тебе, а твоему отцу, вот почему ты отдала его Феликсу так легко, - выдохнула Натали. Амели кивнула. - Не знаю, что в них такого особенного, согласно легенде, это были обручальные кольца Леди Нуар, супергероини Лондона, которая родилась в нашей семье несколько веков назад, с тех пор эти кольца передаются из поколения в покление. Я не вижу в них ничего особенного, кроме их связи с супергероиней прошлого. Ну старые кольца, ну и что, - вздохнула Амели. - Но для Габриэля они много значат. Не думаю, что он в курсе нашей семейной легенды, что они когда-то принадлежали Леди Нуар, просто эти кольца Эмили, они напоминают ему о ней, а он до сих пор не может её отпустить. - Так и есть, - подтвердила её догадки Натали. До Лондона они доехали быстро, всю дорогу рассказывая друг другу о подробностях своих жизней. Так, Амели узнала, что у Натали с Габриэлем действительно ничего не было, вопреки слухам и догадкам многих, потому что Габриэль всё ещё не отпускал память об Эмили. Натали была нежеланным ребёнком, она поняла это ещё в детстве, когда чувствовала себя ненужной матери, в восемнадцать она поняла, что лишняя в новой семье отца. Натали вообще была глубоко несчастной. У Амели хотя бы были какие-то краски в жизни, у неё была любовь, у неё был сын, у Натали вообще ничего, кроме изнурительной работы, нервотрёпки и парочки друзей, которых она видела редко, не было. Зато был Адриан, которого Натали любила как сына, и Габриэль, которого она тоже любила. Правда, свою ненужность Натали чувствовать не переставала. Амели же, в свою очередь, рассказала Натали, что она родилась здоровой, тогда как Эмили родилась с обвитым пуповиной горлом, её еле выходили в больнице. Эмили по этой причине всю жизнь потакали, считая её лучиком солнца в семье Грем де Ванили, в то время как у Амели не было права сказать «нет» родителям даже в вопросе, за кого замуж выйти. Ей повезло, что с мужем они, по итогу, нашли общий язык и них были тёплые отношения, любовь, по мнению Амели. У них был Феликс. А потом её муж умер, и на Амели разом навалилось работа, командировки, воспитание Феликса, организация похорон, колоссальная ответственность за всё. У неё даже не было времени напиться, как у Габриэля, и пожалеть себя. Натали узнала, что Амели хотела быть актрисой, но не сложилось, и теперь она жила с ощущением, что жизнь её покатилась под откос и совершенно не знала, что с этим делать. Они сами не поняли, как очутились в старом заброшенном университетском театре, которые не снесли в дань уважения к прошлому. Лёжа на сцене в платьях из антуража девятнадцатого века времён Чехова, к утру они допили виски и не могли подняться. Так и уснули. Проснулись обе под вечер с ужасной головной болью. - Что это на нас надето? - удивилась Натали, оглядывая платье, которое было на ней надето. - Это из постановки рассказа Чехова. Мы вчера читали что-то по ролям, - вспомнила Амели, поправляя на голове винтажную шляпку. - Точно, припоминаю, - кивнула Натали. - Нужно возвращаться. - Да, - Амели достала свой телефон и с неудовольствием осознала, что тот был выключен и разряжен. - Даже такси не вызвать, а у меня нет наличных денег. Натали сообщила, что у неё есть несколько сотен евро в кошельке. - Тут рядом банк, можно поменять на фунты стерлингов. Только нужно сперва снять это. - А где наша одежда? - Натали заозиралась, но свой привычный брючный костюм не нашла, платье было надето поверх белья. Амели столкнулась с той же проблемой. - Придётся идти так, - усмехнулась она. Банк, который находился через дорогу, на их несчастье, был закрыт, а потому пришлось вернуться обратно в театр. Прохожие удивлённо косились на обеих потрёпанных женщин в платьях из девятнадцатого века российской моды. В театре обнаружился старенький чай в пакетиках и чайник. Воду они купили по банковской карте Амели. - Надо было попросить прохожих вызвать такси, у вас ведь таксисты наверняка принимают карты, - вздохнула Натали. - Я в таком виде домой не поеду, - заупрямилась Амели. Делать было нечего, они стали пить чай. Это помогло им немного прийти в себя. После уже и костюмы нашлись, и расчёска в сумочке Натали, чтобы привести волосы в порядок. - Пиджак помялся и порвался, кошмар, - разочарованно заявила Амели, глядя на свою одежду. Блузка тоже была мятой. Только брюки были в более-менее приличном виде. Натали обнаружила, что её водолазка вообще выглядит как половая тряпка, кажется, они ей вчера вытирали разлитый по сцене алкоголь. - Придётся, всё же, ехать в платьях, - констатировала Натали. Амели кивнула. - У тебя есть зарядка для телефона или пауэр банк? Натали покачала головой. Зарядку она забыла на работе вчера, а пауэр банк остался в доме Габриэля. Они уже собирались выйти на улицу и попросить прохожих вызвать такси, как в театр зашли месье Агрест собственной персоной и Льюис. - Вот чёрт, - с неудовольствием констатировала Амели. Льюис устало вздохнул. - Мадам, за вас все волнуются, я отвезу вас домой. - Амели, ты решила сменить стиль? Это платье вышло из моды в позапрошлом веке, - ехидно констатировал Габриэль. Натали его проигнорировала. - Очень смешно, - фыркнула Амели. - Натали, куда ты пропала, почему ты уехала с ней? Я волновался, Адриан волновался, - сказал он. - И почему ты вообще собиралась улететь в Канаду? - Вы за мной следили? - уточнила Натали. - Я беспокоился, я тебя искал, - пожал плечами Габриэль. - А твой отец мне уже позвонил, он тоже беспокоился о тебе. Идём, вернёмся домой. - Я и хотела, месье Агрест, вернуться туда, где родилась. В Канаду. - Ты хотела бросить нас с Адрианом, не попрощавшись? - А ты чего от неё ожидал, что она и дальше будет терпеть твой скверный характер и твою мрачную физиономию, на которой написана скорбь по моей сестре? - уточнила вдруг Амели. - На двух стульях одновременно усидеть невозможно, Габриэль, не слышал такое выражение? Ты уж определись, кто тебе нужен. - Я не с тобой говорю, Амели, - хмуро осадил её Габриэль. - Сказал бы лучше спасибо, что я выкинула её загранпаспорт вчера, - парировала Амели. - А ты всё хамишь. - Натали, пожалуйста, давай вернёмся домой и поговорим там, - терпеливо попросил её Габриэль. Натали кивнула. - И ещё, Амели, раз уж я здесь, вот, возвращаю, - он легко снял кольцо Эмили со своего пальца и вернул его удивлённой подобным жестом Амели. - Теперь ты, надеюсь, довольна? - холодно уточнил он. - Ой, иди к чёрту, - фыркнула Амели и пошла в сторону выхода. Спускаясь по лестнице, она запнулась о юбку платья и чуть не рухнула на асфальт, Льюис подхватил её. - Осторожнее, - сказал он. Амели кивнула. - Мадам Грем де Ванили, я записал вас на курсы актёрского мастерства для взрослых по вечерам, уроки будут проходить каждые вторник и пятницу, в эти дни вы меньше всего загружены. Я также позаботился о том, чтобы освободить ваше расписание на семь вечера. - Ты совсем из ума выжил? А меня спросить почему не удосужился? - Амели возмущалась, скорее, для проформы. Натали улыбнулась, наблюдая за этой сценой. Ей спускаться с лестницы на улице помогал Габриэль. Её платье было ещё более неудобным и тесным, чем платье Амели. - Вы бы не разрешили и продолжали бы чувствовать себя несчатливо, - оповестил он её. - А так я прям буду счастлива, у меня и так времени ни на что не хватает. - Я позабочусь об этом, к тому же, я уже нанял вам второго помощника, это давно нужно было сделать, - сообщил он ей. - Опять меня не спросил, ты всегда так делаешь. Кто тут начальница, я или ты? - Амели села в машину своего помощника, подобрав юбку платья. - Вы, мадам, просто я, как ваш помощник, обязан делать вашу жизнь проще. Я и делаю. Вы ведь сами этого давно хотели. Так что не нужно так возмущаться, - примирительно сообщил ей Льюис. - Поговори мне тут. Делают что хотят, поувольняю всех, будете знать. - Вы на следующий же день возьмёте всех обратно, - спокойно сказал Льюис. Натали и Габриэль сели на задние сидения. Льюис довёз их до вокзала и передал одежду в пакете для мадемуазель Санкёр, чтобы ей не ехать в платье. Амели простилась с ними на вокзале и пообещала приехать в Рождество. Габриэль не обрадовался новости, но ничего не сказал. Он также удивился, когда Амели неожиданно для всех обняла Натали на прощание и пожелала ей удачи. Натали обняла её в ответ и пожелала всего хорошего в новых начинаниях на поприще актёрского мастерства. - Что это было? - спросил Габриэль, когда Льюис и Амели уехали. Натали пожала плечами. - Я проявила вежливость. - Это я понял, почему ты так поступила? Почему она была к тебе так благосклонна? - Потому что мы с ней всё выяснили, - Натали развернулась и пошла в женский туалет, переодеться. Один из костюмов Амели был ей немного велик. Габриэль это сразу заметил. - Тебе нужно следить за своим питанием, ты почти ничего не ешь, - констатировал он. - Я попрошу нашего повара проконтролировать этот момент. А также найму тебе помощника или помощницу, чтобы не засиживалась на работе так долго и приходила домой вовремя. - Месье Агрест, я не понимаю... - Я решил похоронить Эмили, - вдруг сказал он ей. Натали наконец взглянула на него, до этого она избегала смотреть ему в глаза. Ей не верилось, что всё, наконец, кончено. Больше не будет Бражника и Маюры. По крайней мере, Маюра и Бражник больше не будут вредить людям. - А также жить дальше. Со своей семьёй. Я надеюсь, мне не нужно говорить, что ты тоже часть нашей с Адрианом семьи. - Вы считаете, всё так просто? - устало спросила Натали. - Если ты этого не хочешь, я не держу тебя, - вдруг сказал он. - Но мне действительно будет тебя не хватать, если ты уедешь. Мой мир... станет неполноценным и блёклым. - А то он таковым не был со мной, - Натали отвернулась. Проводница предложила ей кофе, но Натали отказалась. - Он не был пустым, он был сломанным, потому что я не позволял себе смотреть в настоящее и будущее, а жил прошлым. Теперь я хочу жить иначе. С тобой, если ты позволишь. - Габриэль, послушай, я не хочу, чтобы ты передумал через пару месяцев, - вздохнула Натали. - Для меня это не будет просто. Я не смогу вот так взять и уехать, как собиралась вчера, я не хочу, чтобы ты меня использовал. - Я бы никогда этого не сделал, - заверил он её. - Откуда ты можешь это знать? Ты до этого, как одержимый, пытался вернуть Эмили, - прошептала Натали, чтобы их не слышали другие люди в бизнес-классе. - Так с чего ты взял, что, похоронив её, ты не затоскуешь по ней через какое-то время? - Потому что у меня есть ты, Натали, - серьёзно ответил Габриэль, глядя ей в глаза. - Потому что ты не просто друг или помощница, ты перестала быть ею уже давно. - И кто же я? - Я понял, что ты часть моей жизни, и я не могу тебя отпустить. Потому что ты мне дорога. Ты дорога Адриану. В конце концов, я понял, что мои чувства к тебе - это... - Не надо, - вздохнула Натали. - Давай не будем говорить об этом сейчас. - Но нам придётся поговорить, - сообщил ей Габриэль. - Ты это знаешь. Нам придётся всё выяснить. Натали отстранённо кивнула. Тяжёлые мысли не покидали её голову. Поезд мчался вперёд, и через некоторое время они должны были прибыть в Париж. Натали совсем не хотелось думать о тех тяжёлых разговорах, которые предстоят по прибытии домой. Домой, она усмехнулась этой мысли. Она только что подумала о доме Габриэля Агреста как о своём собственном. Натали закрыла глаза. Почему жизнь не может быть проще?