The treatment

Адриан сидел за столом и занимался английским. Габриэль поздоровался с сыном и нерешительно прошёл в его комнату. Чем ближе он приближался к своему ребёнку, тем быстрее его оставляла уверенность в себе. Тени за спиной тоже словно застыли в нерешимости. - Пап, ты что-то хотел? - любезно уточнил Адриан. Габриэль молчал. - В чём дело? - попытался подтолкнуть его Адриан, в зелёных глазах его, которые передались ему от Эмили, встрепенулось беспокойство. - Нам надо серьёзно поговорить, - вздохнул Габриэль. - Отвлекись от своих занятий. - Что случилось? - Адриан поднялся и подошёл к дивану около журнального столика. Габриэль потёр переносицу и присел. - Пап, ты пугаешь меня, это что-то серьёзное? - Да, - хриплым голосом произнёс он. - Да, Адриан, это действительно что-то серьёзное. Что-то очень серьёзное. Я не уверен, как ты отреагируешь... я бы и рад рассказать тебе, когда ты станешь старше, да только вот думаю, ты не простишь меня, если я буду хранить эту тайну ещё дольше. - В чём дело? - с замиранием сердца спросил Адриан. Габриэль избегал его взгляда. Слишком сильно он сейчас был похож на несчастную Эмили. - Я не прошу у тебя прощения, думаю, что такое простить невозможно... - с трудом собрав все силы, нарушил молчание Габриэль, - да и понять тоже... не знаю, на что я вообще надеюсь, но моя психологиня Анна сказала, что я должен доверять близким. Возможно, я... мне действительно не стоит перекладывать на тебя такой груз ответственности за эту тайну, но я не могу больше молчать. И я... я просто надеюсь, ты... ты не отвернёшься от меня после того, как узнаешь. - Пап, да что случилось? Ты пугаешь меня, - выдохнул Адриан. - Ты ведь читаешь Ледиблог, так? - Ну да. Я не понимаю... - Помнишь, там как-то ходили слухи, что Бражник это... я? - уточнил он. Адриан замер. Он весь побледнел. Глаза его остекленели. В комнате похолодало, время словно остановилось, оцепенело вместе с тенями. - Он... он на тебя работает, да? - с надеждой уточнил он. Габриэль покачал головой. - Но... но этого не может... нет, - выдохнул поражённо Адриан. - Нет! - он резко подскочил. - Этого не может быть! Как... как ты... О Господи, пресвятая дева Мария, это ты Бражник! Ты... ты устроил теракт, - у Адриана подкосились ноги и он со стоном отчаяния рухнул на пол. - Как ты мог? - прошептал он, обхватив голову руками и в ужасе уставившись на отца. - Зачем? - Не из прихоти, - отозвался Габриэль. - Просто... власть опьяняет. Когда она была в моих руках, я преследовал только одну цель и мне казалось, что цель всегда оправдывает средства. Но теперь я понимаю, что это не так. Мои чувства тоски и горечи были столь велики, что я... сошёл с ума. Я так желал заполучить камни чудес Ледибаг и Кота Нуара, что... делал ужасные вещи. И я до сих пор не могу спать по ночам, потому что мне снится Нью-Йорк, я никогда не смогу простить себя за это. Анна сказала, что у меня есть целая жизнь, чтобы исправиться, чтобы помогать людям, но я... мне просто страшно взять камень чудес мотылька снова, потому что мне кажется, я сойду с ума. - Ты только после теракта понял, что натворил? - хрипло уточнил Адриан. - Я привык, что магия Ледибаг возвращает всё на свои места, но в этот раз всё вышло из-под контроля... - Возвращает всё на свои места? - горько усмехнулся Адриан. - Здания. Машины. Материальные предметы. Но как быть с людьми? Жизни не вернуть назад! - Я знаю. И мне очень жаль. - О, не стоит, пожалуйста, - Адриан подскочил на месте. - Тебе жаль? А тебе не было жаль всех тех людей, которыми ты и Маюра управляли, которые потом испытывали чувство вины за то, что сделали?! Маюра... - Адриан замер. - Пожалуйста, не говори мне, что это была... - Натали. Да, ты прав. Она изначально взяла камень чудес павлина, чтобы спасти меня, потом помогала мне, а потом я её просил, и я ненавижу себя за это, потому что камень чудес павлина был сломан и отнимал жизнь у Натали. Из-за этого она не могла ходить. - Ты... она из-за тебя... - Адриан покачал головой. - Чуть не умерла, - прошептал он. - Что ты за чудовище, отец?! Зачем?! - сломленным голосом спросил он. Габриэль молчал, не решаясь продолжать разговор. Чудовище. Это слово ранило его сильнее, чем слово «убийца». - Тебе потребовалось убить стольких людей и угрожать миру войной, чтобы понять, что то, что ты делаешь, это плохо?! Зачем ты это делал? - Твоя мать была Маюрой раньше, - произнёс на выдохе Габриэль. Адриан замер и пошатнулся. - Камень чудес был сломан, но она всё равно его использовала. Она хотела помогать людям, пусть не полиции с преступностью, а самым обычным людям. Ей становилось хуже от силы камня, и я умолял её остановиться, мы ругались из-за этого, но она не желала. Она поняла, что слишком поздно, когда камень отнял слишком много её сил. Вылечить Эмили было невозможно и она впала в бесконечный сон. Я вызвал врачей, они наблюдали её состояние, пытались реанимировать, но кислород не поступал в её мозг слишком долго, она умерла. Я... я поместил её в камеру и подключил к жизнеобеспечивающим аппаратам, не в силах проститься с ней, твоя мать была всем для меня. Я не был согласен с её смертью. Поэтому я решил взять второй камень, камень мотылька, чтобы попытаться её вернуть. Из расшифрованной части книги, которую, как и камни, мы достали в Тибете, когда ездили туда в поисках артефактов, было понятно, что представляет собой сила Бражника, Маюры, а также Ледибаг и Кота Нуара. И я подумал... - Что, заполучив камни чудес, ты вернёшь маму, - жёстко закончил Адриан. - Но ты не мог не знать о законе равноценного обмена. Это базовый принцип чего угодно. Если ты хочешь что-то получить, тебе нужно отдать что-то взамен. Если ты хотел вернуть маму, согласно принципу равноценного обмена, кто-то должен был умереть, и это ещё при условии, что магия камней чудес удачи и неудачи может воскрешать, в чём я сильно сомневаюсь. Скорее всего, она повернёт время вспять и это вызовет катаклизмы по всему миру. Ты был готов к тому, что кто-то умрёт ради мамы? Кто это должен был быть? - жёстким голосом спрашивал Адриан. Габриэль молчал. - О, - Адриан горько усмехнулся. - Натали. - Нет! - оборвал его Габриэль. - Я бы ей не позволил. - Но она помогала тебе, зная настоящую причину, и я уверен, ради тебя, потому что любит тебя. Она была готова отдать жизнь ради тебя и твоих дурацких планов! - настаивал Адриан. - Знаешь, между убийством незнакомых людей и тех, кто тебе дорог, есть разница, я полагаю. Ты не можешь спать из-за того, что случилось в Нью-Йорке, так как бы ты жил, когда Натали умерла бы у тебя на руках?! - воскликнул он. - Я бы не жил, - признал Габриэль. Тени за спиной вздрогнули и отступили на шаг назад, но в комнате теплее не стало. Адриан всё так же с разочарованием и болью смотрел на отца, и в зелёных глазах юноши явно читались несвойственные доселе холод и сталь. Что-то в один миг сломалось в подростке, чтобы дать место чему-то новому, и любопытные тени словно подползли ближе с его стороны, пытаясь запечатлеть миг рождения новой личности. - Знаешь, мне не очень верится, что ты бы отдал свою собственную жизнь, если это вообще так работает, - хмыкнул Адриан, сверля ледяным взглядом отца. - Но мне, всё же, интересно, тебя не посетила мысль, что бы обо всём этом подумала мама? Думаешь, она бы одобрила, что ради неё и её выбора ты похоронил столько народу?! - Я... я думал переписать реальность. Всё изменить. Но потом понял, что зашёл слишком далеко, - горько признал Габриэль, продолжая избегать взгляда сына. - Откуда у вас книга и камни чудес? - продолжал спрашивать Адриан холодным тоном голоса. - Из Тибета. - Ну да, ещё скажи в сувенирной лавке купили, - усмехнулся Адриан, безжалостно и беспощадно. - Отвечай. Откуда. - Эмили интересовалась магией с самого детства, в отличие от её сестры. Она, опираясь на легенду о Ледибаг и Коте Нуаре, потащила меня в Тибет. Там, в хранилище развалин, которые когда-то были храмом, мы и нашли камни и книгу. - Что за легенда? - Что в семье Грем де Ванили в шестнадцатом веке был Кот Нуар. Вернее, Леди Нуар. Твоя мать хотела найти доказательства, а нашла... - Камни чудес павлина и мотылька, - кивнул Адриан. - Почему ты не забрал камень у Натали с самого начала, если знал, что от него умирают? Почему продолжал позволять ей? - Я очень сильно хотел вернуть твою маму, Адриан, - Габриэль, наконец, поднял глаза на сына. Его мягкого и доброго сына Адриана, знающего все светские манеры, будто подменили на кого-то уверенного, жёсткого и сильного. И тень, поглотившая комнату и сгустившаяся за спиной Адриана, усиливала это впечатление. - И что изменилось сейчас? - холодно уточнил Адриан. - Ты больше не хочешь её возвращать? - Хочу, но... но не такой ценой. К тому же... Эмили умерла, и Анна сказала, что мне нужно её отпустить, иначе я похороню себя вслед за ней. Я понял, что нужно жить не ради кого-то, а ради себя, что в моей жизни есть... была, была не только Эмили, в моей жизни есть ты, есть Натали, и если я позволю вам быть рядом, это не будет предательством. Я не могу потерять вас. Пока я был Бражником и пытался угнаться за прошлым, я не замечал, как уходит моё настоящие. Как отдаляешься ты, как Натали... умирает. - Верно, - согласился Адриан. - Но неужели ты думаешь, что ты не понесёшь никакого наказания? - Ты хочешь позвонить в полицию? - уточнил Габриэль. - Если я позвоню в полицию, тебя арестуют и посадят в тюрьму, и это в лучшем случае, в худшем отправят на суд в США, а там... - он замялся, - мы оба знаем, что меры наказания в штатах и в нашей стране отличаются. Я не хочу, чтобы ты... не хочу видеть, как тебя у меня отнимут. К тому же, если я позволю этому случится, то останусь сиротой и отправлюсь либо к дедушке, а тот отошлёт меня за границу, либо к тёте Амели, и она тоже меня отошлёт. Я не хочу этого. Возможно, Анна права, и лучшим наказанием для тебя будет позволить тебе помогать людям с помощью силы Бражника, но я не вполне уверен, как это осуществить, люди в Париже, да и не только в Париже, не доверяют Бражнику. Тем не менее, я не могу молчать. - Что это значит? - Я должен поговорить с Ледибаг. - Я не понимаю, - Габриэль замялся. - Ты сказал, ты поместил маму в камеру. Где она? Я хочу её видеть, - прервал его Адриан. - Следуй за мной, - Габриэль поднялся и вышел из комнаты сына, Адриан следовал за ним. Они зашли в кабинет Габриэля, подошли к портрету его жены, который он на днях намеревался снять и убрать отсюда, заменив на произведение современной живописи. Он нажал на активные клавиши на картине, и в полу открылся лифт. Адриан настороженно ступил на площадку и они опустились вниз. Тьма приняла их в свои объятия. Видеть, что под домом есть нечто подобное, целый сад с бабочками и хрустальным гробом Эмили в центре этого всего, было странно. Адриан не знал, какими словами он мог бы охарактеризовать свои собственные чувства. Смятение, неверие, ужас, трепет, волнение. С матерью проститься он не успел, а она, оказывается, всё это время была здесь. Её тело, конечно. Адриан нетвёрдой походкой подошёл к гробу и посмотрел на свою мать, она была всё такой же красивой, как и при жизни, только бледной. Спящая красавица, которая уже не очнётся. Она не дышала сама, аппарат жизнеобеспечения качал воздух в её лёгкие и откачивал углекислый газ, но мозг её не работал. Так сказал отец. Адриан почувствовал жалость. Он не знал, по отношению к кому. Себе, отцу, матери, или ситуации в целом. В глазах защипало, в груди сдавило, и юноша неимоверными усилиями заставил себя собраться и не плакать. Не здесь, не сейчас. Мама бы не хотела, чтобы он плакал. И этот подвал больше не должен быть местом скорби и копить в себе боль. - Я не... Не верится, что она здесь, - проглотив предательский ком в горле, вымолвил Адриан. - Мы должны похоронить её. Ты ведь это понимаешь? - Конечно, - глухо отозвался Габриэль. Адриан снова перевёл взгляд на мёртвую мать. - Это ужасно, - покачал он головой. - Ты не позволяешь ей умереть окончательно, но она и не живёт. Она же... овощ. Если мозг мёртв, значит, нет никакой надежды, - с горечью выдохнул Адриан, прикасаясь к стеклу. - Это ужасно, ты не позволял ей упокоиться столько времени. Она должна обрести покой. Она заслуживает этого. - Адриан, не осуждай меня, - произнёс Габриэль, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. - Ну что ты, с этим справляется половина Парижа, не говоря уже о семьях погибших в Нью-Йорке, - едко отозвался Адриан. - А как бы ты поступил на моём месте? - в отчаянии спросил Габриэль. - Если бы твоя любимая женщина и мать твоего ребёнка оказалась бы вот в таком положении. - Я... - Адриан запнулся и подавился собственными словами. - Я не на твоём месте, это во-первых, - сказал он охрипшим тоном, - а во-вторых... - он повернулся, - моя леди никогда бы не одобрила, если бы я ради неё стал вредить людям. А теперь прошу меня простить, мне нужно найти мою леди и поговорить с ней обо всём, - с этими словами Адриан на глазах у шокированного Габриэля трансформировался и стал Котом Нуаром, тем самым героем Парижа, которого Бражник неоднократно пытался победить. Кот Нуар, не глядя на Габриэля, с лёгкостью покинул помещение. - Мой сын... - поражённо выдохнул Габриэль. В голове не укладывалось. Его собственный ребёнок это Кот Нуар. Кот Нуар, который дрался с ним. Всё это время он портил жизнь собственному сыну - самому ценному, что подарила ему Эмили. Настоящее предательство. Габриэль повернулся к Эмили и, обессиленный, упал у её камеры. Тьма всколыхнулась и ринулась к камере, единственному источнику света, окружив его плотным кольцом, но не смея поглотить до конца. - Прости меня, - умолял Габриэль полушёпотом, прислонившись к стеклянной поверхности её камеры, совсем не замечая, как из его глаз нещадным потоком боли хлынули слёзы.

***

Ледибаг слушала очень внимательно, не перебивала, а уточняющие вопросы задала в конце. Адриан с нетерпением и волнением ждал её реакции. - Он говорил об этом с тобой? - уточнила она. Адриан кивнул. - Почему именно с тобой? - Его волновал его сын, он сказал, что не может спать с мыслью о том, кем он стал. Сказал, что не хочет ложиться в могилу вслед за своей женой. Не хочет терять Адриана и Натали. - Которая была Маюрой, - резюмировала Ледибаг. Она была напряжена, сосредоточена и задумчива. - Да. Верно. - И он хочет помогать людям? - Он сказал, что его психологиня ему так сказала, но сам он боится. Однако, я считаю, это лучший из возможных вариантов. - Правда? Позволить террористу жить обычной жизнью? - Ледибаг внимательно на него посмотрела. - Его жизнь уже не будет обычной, - пожал плечами Адриан в обличии Кота Нуара. - Ты знаешь это. Он чувствует вину и каждую ночь видит кошмары. Значит, он раскаивается в содеянном. В тюрьме он своих ошибок не исправит, будет только сожалеть, пока с ума не сойдёт окончательно, в то время, пока его сын отправится за границу по наставлению дедушки или тёти. Адриан этого не хочет. - Он знает? - Знает. - Ты хочешь убедить меня позволить террористу, по чьей вине рухнули здания в Нью Йорке и погибли тысячи людей, убийце, по вине которого чуть не началась мировая война, позволить помогать людям, я тебя правильно поняла? - Ледибаг сложила руки под грудью. - А какие могут быть варианты? - хмуро уточнил Кот Нуар. - Ты не хуже меня знаешь, что с ним будет в тюрьме, если его будут судить во Франции. Он просто сойдёт с ума. А если его будут судить в США, его приговорят к смертной казни. Адриан останется сиротой, а Габриэль Агрест своих ошибок так и не исправит. Пусть хоть попробует. Он живёт с грузом на сердце, с ответственностью за смерти людей, я не хочу жить с этой ответственностью за его смерть. Думаю, ты тоже не хочешь. - У меня просто в голове не укладывается, как... - Ледибаг вдохнула и отвернулась. - Он же такой интеллигентный в жизни. Такой... умный. Неужели от горя настолько сходят с ума? - спросила она сама у себя. - Ледибаг, все по-разному справляются с горем, ты не знаешь, через что он прошёл. - Да, не знаю, но вот что интересно, Адриан Агрест тоже прошёл через это, когда исчезла, а, как оказалось, умерла его мать, но он, тем не менее, террористом не стал. - Ледибаг... - Кот Нуар, правильнее было бы сдать его властям, а там уже не нам с тобой решать, что с ним сделают, но что бы не сделали, это было бы справедливо для тех людей, у которых он забрал жизнь, - жёстко отозвалась Ледибаг. - Я не буду препятствовать твоему решению, но ты просишь меня покрывать его, стать частью этого всего. Я в этом не участвую. Малейший проступок Габриэля Агреста, и я заберу у него оба камня чудес, а по достижении Адрианом Агрестом совершеннолетнего возраста, сдам Бражника властям, и ты не встанешь у меня на пути. - Я понял, моя леди. Я прослежу. - Под твою ответственность, Кот Нуар, - согласилась Ледибаг. Они оба замолчали. Ледибаг опустила взгляд на Париж, раскинувшийся у её ног. Вид с башни Монпарнас открывался великолепный. Ей даже не верилось, что теперь их с Котом Нуаром будни будут занимать всё больше обычная жизнь, и всё меньше супергеройские обязанности. - А ты говорил с Натали Санкёр? - спросила вдруг Ледибаг. Адриан покачал головой. - Адриан сказал, что не видел её с самого утра. - И где она? Мне бы хотелось услышать её версию. Она действительно была Маюрой по своей собственной воле? - Ледибаг, ты хочешь сказать, что... Габриэль Агрест её заставлял? - потерянным голосом уточнил Адриан. Ледибаг передёрнула плечами. - Нет, но он мог ей манипулировать. Исходя из твоих слов, почти так оно и было. Она любила его, а он её чувствами пользовался. Я просто... просто хочу с ней поговорить. - Я, к сожалению, не знаю, где она может быть, она не отвечает на звонки. - Вот как, - Ледибаг вздохнула. - Как же можно так сильно любить, чтобы наплевать на свою собственную жизнь, - прошептала она куда-то в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь. Маринетт сама любила. Но жертвовать своей жизнью ради таких вот планов того, к кому она эти чувства испытывала, казалось ей полнейшим абсурдом. Насколько травмированной должна быть Натали Санкёр, чтобы быть готовой отдать жизнь ради Габриэля Агреста? Неужели её в этой жизни никто не любил? Маринетт не хуже Кота Нуара знала, что Маюра (она же Натали Санкёр) была повинна во многом, кроме теракта и угрозы войны в Нью-Йорке, но обвинять её как-то не получалось. Когда Маринетт думала о Маюре, в глубине её души поднималась жалость и сострадание к этой глубоко несчастной женщине. Она, вероятно, просто не знала, что значит любить кого-то, а родители - если они у неё вообще есть - не показали ей этого. На страшные вещи способны люди, которых никогда никто не любил и которые любить не умеют. - Ледибаг, я... - Не сейчас, Кот Нуар, - оборвала она его. - Мне нужно побыть одной и подумать. Ледибаг не попрощалась с ним, она лишь прыгнула с башни Монпарнас и затерялась где-то между домами Парижа. Адриан остался стоять на крыше, думая о том, что его жизнь стала ещё сложней, нежели когда-то была. Прохладный сильный ветер растрепал его волосы, он отвернулся. Пора было возвращаться домой.

***

Габриэль не решился нанимать кого-то для организации похорон, он решил всё сделать сам. Как когда-то организовывал похороны матери. Вечером, когда Адриан вернулся и молча заперся в своей комнате, он пытался дозвониться до Натали, но её телефон по прежнему был недоступен. Когда она не появилась в офисе на следующий день, Габриэль почувствовал беспокойство. Адриан позвонил ему к обеду и сообщил, что не может дозвониться до Натали, на съёмной квартире её нет, дома тоже. - Не знаешь, где она может быть? - спросил Адриан. - Может, с Джаггетом? - предположил Габриэль. - Нужно узнать, куда она вчера поехала после работы. - Нет нужды. Джулека сказала, что Натали вчера о чём-то долго говорила с её матерью, а потом ей позвонили и она уехала. - Кто позвонил? - Я не знаю. Но я достал номер телефона Джаггета Стоуна через его детей. Ещё не звонил. - Пришли мне номер, я сам позвоню. - Хорошо, - согласился Адриан и скинул номер известного рок-музыканта своему отцу. Габриэль быстро набрал номер и нетерпеливо стал дожидаться ответа. Гудки казались ему слишком длинными. Это было похоже на пытку. Наконец, Джаггет Стоун ответил. - Это личный номер, откуда он у вас, кем бы вы ни были? - спросил он вместо приветствия. - Это Габриэль Агрест, номер дал мой сын, а узнал от твоих детей, - сообщил ему Габриэль. - Агрест? Чем обязан? - дружелюбно поинтересовался Джаггет. - Натали пропала, она вчера допоздна говорила с твоей бывшей женой, а потом куда-то уехала. Никто не знает, куда. В офисе она не появлялась, дома и на съёмной квартире тоже. Она не с тобой? - Нат? - Джаггет тут же стал серьёзным. - Нет, её нет рядом со мной, мы вообще вчера не виделись и не говорили. А что случилось, вы поругались? - Нет. С чего ты взял? - С того, что это не в её правилах вот так исчезать, никого не предупредив. Она бы оставила записку, прислала СМС, или позвонила бы, но она бы не стала исчезать просто так безмолвно! - заверил его Джаггет. - Скажи мне адрес её матери, может, она знает, где Натали. - Матери? Насколько вы с ней близки? - удивился Джаггет. - Натали не общается со своей матерью, потому что она верит в слухи, которые крутятся вокруг вас обоих. С отчимом она тоже не особо дружит. - Но кто-то же должен знать, где она. - Её сводная сестра Лили может знать. Она держит кофейню. Адрес пришлю смс. Держи меня в курсе. - Хорошо. - И ещё, Габриэль, - задержал его Джаггет. - Да? - Я не знаю, имею ли право посвящать тебя в это, но для Натали единственным родным человеком был её родной отец, он в Канаде сейчас живёт. Ему же на неё... ну, было пофиг точно так же, как тебе какое-то время на Адриана. Когда ей было восемнадцать лет, она так устала от жизни с матерью, которая её откровенно не любила и не хотела, Натали была нежеланным ребёнком; что сбежала. Решила всё бросить и вернуться в Канаду, тогда она тоже не выходила на связь. Только вот отцу она была не нужна, у него была уже другая семья и она снова вернулась сюда. Если она и сбежала, то только в Канаду. - Хорошо, я понял, - произнёс Габриэль. - Спасибо. За информацию. - Позвони мне, когда что-то узнаешь, - Джаггет отключился. Габриэль достаточно быстро получил смс и поехал по указанному адресу. Кофейня оказалась недалеко от центра города, расположена на одной из площадей. Лили, хозяйка кафе, была совсем на Натали не похожа. - Добрый день, месье... - она запнулась, по всей видимости, она его узнала. - Что будете заказывать? - Лили, если это, конечно, была она, решила не подавать виду. - Вы Лили? - уточнил Габриэль. Она кивнула. - Значит, это вы сестра Натали. - Сводная сестра, - поправила она его. - Вернее, это даже не совсем так, я дочь от первого брака её отчима. Мы с ней не кровные сёстры. А в чём дело, что-то случилось? Габриэль подошёл ближе к барной стойке. - Натали пропала, - серьёзно сказал он. Лили удивлённо на него посмотрела. - В каком смысле? - уточнила она. - В прямом, она вчера до позднего вечера разговаривала с матерью одноклассницы моего сына, потом ей позвонили, и она уехала. Никто не знает, кто ей звонил, на телефонные звонки она не отвечает, её телефон выключен, дома её нет, на съёмной квартире тоже и, как сообщила консьержка, она там не объявлялась, в офисе тоже. Она пропала и я понятия не имею, где она. Джаггет Стоун сказал, что вы можете знать. - Я? Почему я? - Вы, вроде как, близки? - Это не так, - опровергла его предположение Лили. - Да, у нас хорошие отношения, дружеские, но она со мной немногим делилась. - Куда она могла исчезнуть? Может, есть кто-то в этом городе, у кого она могла быть? - В этом городе точно нет, - скептически пожала плечами Лили. - Раньше Натали пыталась сбежать к отцу, но не сложилось. Теперь же я понятия не имею, куда она могла поехать или пойти. На неё это не похоже. Она... её не так просто довести, но если уж и довёл кто, она, скорее всего, вернётся в Канаду. - Могу я связаться с её отцом? - У меня нет его номера. - Понятно. Хорошо, я проверю списки всех, кто прошёл регистрацию на рейсы в Монреаль или Оттаву. - В Оттаву. До нашего города там близко. - Хорошо, - кивнул Габриэль. - Спасибо вам, Лили. - О, не за что, - отмахнулась она. - Вот, - она поставила перед ним стаканчик с кофейным напитком. - Мне кажется, вам это сейчас необходимо. Габриэль оставил ей чаевые и вышел. Он сразу же отправил своему второму помощнику задание, чтобы тот узнал, покидала ли Натали страну за последние 12 часов. Через полчаса пришёл ответ. Натали купила билет на рейс Париж - Оттава, но на регистрации так и не появилась. Значит, она не улетела в Канаду. - Где она? - допрашивал Габриэль сотрудников международного аэропорта Шарль-де-Голь. - У вас же везде понатыканы камеры, неужели нельзя посмотреть, куда она подевалась, неужели вы не понимаете, насколько это важно?! Она нездорова, вдруг ей стало где-то плохо! - Месье, сохраняйте спокойствие, я прошу вас, - обратилась к Габриэлю начальница службы охраны. - Если бы ей стало плохо в аэропорту, кто-нибудь бы это обязательно заметил и вызвал бы ей скорую помощь. Сейчас посмотрим, куда она пошла, - женщина дала команду своим сотрудникам и те включили записи. Натали купила билет онлайн, даже приехала в аэропорт, но до стойки регистрации так и не дошла. Она столкнулась с какой-то женщиной в коридоре и они вместе вышли. - Приблизьте её крупным планом, - велел Габриэль. Эти светлые волосы, которые торчали из-под берета, казались ему смутно знакомыми. - Амели, - констатировал он. - Вы её знаете? - уточнила начальница охраны, темнокожая женщина в теле. - Она моя родственница. Проверьте, прибывала ли Амели Грем де Ванили из Лондона или откуда-либо ещё в Париж самолётом. - Да, сейчас, - женщина дала команду другой подчинённой и та быстро проверила базу данный. - Таких не значится. Вероятно, она прибыла через сухопутную границу из Лондона через Евротоннель на поезде или машине. А это вам уже не к нам. - Я понял, - Габриэль покинул аэропорт и тут же велел своему помощнику проверить данные с камер видео наблюдения, а также список всех пассажиров и пассажирок, прибывших из Лондона в Париж и из Парижа в Лондон. Амели Грем де Ванили, согласно полученной информации, прибыла в Париж в районе шести вечера, взяла машину напрокат, сдала её уже ночью, в половину двенадцатого. Согласно показаниям менеджера, которому она вернула машину, она была в нетрезвом состоянии. В час ночи Амели вместе с Натали Санкёр сели на поезд до Лондона и покинули Париж. Согласно камерам видеонаблюдения с вокзала, Амели явно была нетрезвой, Натали казалась вполне адекватной. Она потянулась за телефоном, но Амели выхватила у неё мобильный и швырнула его на рельсы, засмеялась и запрыгнула в вагон, потащив за собой Натали. Поезд уехал. - Чёрт, - вздохнул Габриэль. - Как вообще можно было посадить их на поезд?! - возмущался он. - Месье, они взрослые женщины, а ездить на поезде в состоянии алкогольного опьянения не запрещено, - констатировал сотрудник вокзала. Габриэль хотел возразить, но ему позвонили. На удивление, это был Феликс. - Слушаю, - ответил Габриэль. - Я бы в жизни не стал тебе звонить, - послышался надменный голос его племянника, - но дело серьёзное. Вчера моя мама прибыла в Париж и до сих пор не вернулась, уже вечер, а её всё ещё нет дома. Её телефон отключён, я не знаю, кому мне звонить. Если ты не знаешь, что с ней, я буду звонить в полицию. - Не нужно звонить ни в какую полицию и устраивать скандал, Амели вернулась в Лондон сегодня ночью. Скажи, куда она обычно ходит, когда ей весело, ну, или плохо? - Так весело или плохо? - настороженно уточнил Феликс. - Думаю, весело. - В клуб. Сейчас, подожди, её заместитель хочет с тобой поговорить, - Феликс передал трубку другому человеку, Габриэль ждал. Наконец, с ним поздоровался взрослый мужской голос. - Здравствуйте, месье Агрест, меня зовут Льюис, я заместитель мадам Грем де Ванили. В каком состоянии она была вчера? - Я не уверен, но на записях явно пьяной. Сильно пьяной. Она куда-то увезла Натали, поэтому я и звоню. - Мадам не пьёт от веселья, вчера ей, определённо, было невесело. Я думаю, она не в клубе. Когда ей плохо, она, обычно, едет в старый студенческий театр, который закрылся много лет назад. Там никого нет, а у неё есть ключи. Если где и искать, то там. - Я понял, буду через полтора часа, скинь мне адрес. - Я встречу вас у входа, - Льюис повесил трубку. - Натали, зачем ты с ней поехала, - спросил в пустоту Габриэль и убрал телефон в карман. Ответа, разумеется, не последовало. Всё звуки словно поглотили тени в углах. Габриэль взял ближайший билет на поезд и отправился в Лондон. Дело было серьёзным, и медленно поглощавшая землю тьма это подтверждала.