На смену ночи приходит война

Шум воды не успокаивал. Мелкие брызги разлетались по широкой дуге, на короткую долю секунды повисая в воздухе, мокрые камни поблескивали в неясных лучах света, падающих из провала далеко наверху, едва ощутимый ветерок холодил кожу — и так сильно хотелось поверить, что свобода уже близко. Джейсона бесило абсолютно все: и проклятый живописный водопад глубоко в пещерах, и до странного томительное чувство, что они почти у цели, и даже чертов Салим с его желанием сделать передышку у самого порога. И он злился, вышагивая вдоль зияющего бездонного провала, теребил бесполезную сейчас винтовку — взятые с запасом патроны практически кончились, да и само оружие после этой безумной ночи сражений больше не могло считаться надежной защитой от тварей, — вдыхал наполненный прохладой воздух и, краем глаза оглядываясь на Салима, почему-то жалел о том, что ночь оказалась так коротка. Он не хотел бы повторения эпопеи с пришельцами, космическими кораблями, внезапными открытиями о правде мира и сраными вампирами, что каждую секунду твоего пребывания здесь так и норовят вцепиться тебе в глотку, однако пока в этой истории был Салим… Пока он был рядом, Джейсон мог стерпеть любое дерьмо. Стоило бы признаться (хотя бы себе), что за эти несколько часов всё изменилось, что от его слепых патриотических идеалов осталась огромная зияющая дыра напротив сердца, что его жизнь перевернулась минимум трижды, и каждый раз становилось все хуже, и хуже, и хуже. Однако Джейсон чувствовал тревогу или, может, необъяснимый страх, когда пытался сделать первый шаг к признанию. Казалось бы, чего тут бояться, Джейсон, ты выжил, ты победил, ты практически выбрался — и теперь осталось лишь выбрать. Джейсон смотрел на Салима, что аккуратно смывал с лица грязь и кровь, и понимал, что боится этого выбора.