Рыковы. Новая жизнь.

Ольга Арефьева не находила себе места. Как ей хотелось сейчас влететь в двери подстанции и разнести всех в пух и перья за него. За любимого Пашу.  Уж в этом она была непреклонна: всех бы вытулила сейчас, будь она заведующей.  История не знает сослагательного наклонения: на ближайший год она — счастливая мама в декрете, которой должно заботиться о дочке. Её пронзила щемящая тоска, сердце норовило выпрыгнуть из груди. Но... дома мирно спящая малышка, их с Пашей счастье. Анна Павловна. Оставить дочку Ольга не могла: не имела морального права, она никого к ней не подпускала, кроме мужа. Вызвать няню? — Арефьева, брось, это невозможно. Но и ждать Пашу в неведении она не желала. Ольга сидела около входной двери на полу, обхватив руками колени. Ей хотелось выть на луну(или куда в таких случаях воют), но звуков её голосовые связки не воспроизводили. Крик был беззвучным. Наконец, Ольга набрала номер телефона свекрови. Никогда прежде она бы не подумала так поступать, но пустота и неведение сжирали Арефьеву, точно тысячи рентгеновских лучей. -Марина Леонидовна, здравствуйте, Бога ради, прошу, узнайте, что с Пашей. На подстанции молчат, его телефон тоже. -Оля, спокойно. Я тебя услышала, сможешь продержаться час? - ровно и холодно сказала Аверина. -Да. - строго ответила Ольга. Кажется, ровный  тон свекрови её усмирил. *** Аверина уверенно и бодро зашла на вверенную ей подстанцию. Подозрений визит дамы со стальной, солдатской выправкой ни у кого не вызвал. Всё-таки, Марина Леонидовна контролировала множество процессов на подстанции. -Елизавета Дмитриевна, добрый день! -Здравствуйте, Марина Леонидовна. -Скажите, Елизавета, как идут дела на подстанции? Большой ли объём работы падает на плечи медицинских работников? - она говорила чётко и размеренно. -Нагрузка, безусловно, возросла. Врачи и фельдшеры нашей подстанции востребованы, в том числе и на сложных вызовах. -Как, например, сегодня? - спросила Аверина безаппеляционным тоном, чем поверила Васильеву в ступор. -... -Что Вы на меня так смотрите, Елизавета? Думаете, я не знаю, что бригада Рыкова сегодня оказалась в эпицентре ужасных событий. -Но... Марина Леонидовна... - Лиза явно была удивлена происходящим, и не нашла слов для объяснения. -Что с Павлом? - холодно произнесла она, не оставляя шансов уйти от ответа. -Поймите, мы не можем разглашать внутренние проблемы подстанции. -Я не слышу ответа, Елизавета Дмитриевна. У Вас пять минут. И будет лучше, если я получу информацию из Ваших уст. -Павла Дмитриевича захватил в заложники сумасшедший парень. - это было последнее, что услышала Марина. Внутри Авериной всё сжалось и застыло, от тишины она словно оглохла, тем не менее,  из кабинета Лизы она вышла молча, но уверенно. Что-что, а держать лицо и удар в спину она умела. Через полчаса Аверина примчалась к Ольге. Ноги Марины Леонидовны были ватными и тяжёлыми, она еле-еле ими передвигала, и не потому, что переживала за сына, а потому что не знала, как сообщить об этом Оле. Раздался звонок,  Арефьева с надеждой распахнула дверь в квартиру. Марина Леонидовна вошла в прихожую, и сказала на одном дыхании: "Паша в заложниках. Это всё, что мне удалось узнать." Ольга пригласила свекровь в гостиную и налила чай. Марина Леонидовна вглядывалась в московский зимний пейзаж за окном, и припорошенные инием ветви. Всё, что осталось делать им с Ольгой — ждать. Ждать Аверина умела, пожалуй, она могла бы давать мастерклассы по стране на эту тему. Сначала она ждала Диму Рыкова, вслушиваясь в шаги на лестничной клетке: по стуку подошвы она пыталась уловить, в каком настроении придёт Рыков-старший домой. Затем она ждала своего Пашку из школы, с дворовых площадок, и,  чёрт его побери, с ночных посиделок с друзьями. Он всегда приходил. Всегда. Сейчас она тоже ждала его, конечно, она понимала, что он придёт не к ней, а к жене(да ещё к какой), но это было вторично. Главное, что он придёт. Арефьева с приходом свекрови собралась, восстала из пепла. Ради них: Паши, Анечки и Марины Леонидовны. Тишина, повисшая в доме, была нарушена Анечкой, она проснулась. Марина подошла к кроватке, протянула руки и взяла малышку, та улыбалась бабушке, что-то лепетала и хлопала огромными глазами. -Как дела у самой красивой девочки на свете? - спросила Аверина. Анюта серьёзно посмотрела на бабушку и заливисто захохотала. -Ну что, хохотушка, пойдём к маме? - сказала Марина и пошла в гостиную, поддерживая внучку за ручки,  шаги маленького человека по большой земле были неуклюжими и неуверенными. -Мама, мы пришли, - сказала Марина Леонидовна несвойственной себе интонацией. Голос её был звонким и высоким. Аверина не могла оторвать глаз от внучки, мгновенно таяла и расплывалась в улыбке. -Оленька, можно я покормлю Анюту? Ольга утвердительно кивнула. Марина Леонидовна разогрела кашу, посадила внучку на стульчик и приступила к кормлению. -Летит-летит самолётик, прямо Анечке в ротик, открывай скорее гараж - она говорила восторженно и эмоционально. Оттого внучка съела целую тарелку каши, а после засмеялась во весь голос. -Оль, она так сильно на Пашку похожа -Особенно, когда улыбается - эту фразу они произнесли в унисон. Аверина щекотала внучку, целовала её маленькие пальчики, делала ей "Сороку" и играла в "Ладушки", так она будто возвращалась туда, где её маленький шустрый Пашка бегает по дому, открывает все шкафы, вытаскивая всё содержимое на пол и рисует на только что наклеянных обоях. Паша... Где он сейчас? Что с ним? - эти вопросы крутились у неё в голове, кишили как змеиный клубок. Чёрт бы побрал эту подстанцию будущего! - подумала она. Внезапно в двери замка повернулся ключ. И Ольга, и Марина Леонидовна замерли в ожидании — у них теплился огонёк надежды. И он не подвёл. В квартиру зашёл Павел. Увидев маму, жену и дочь вместе, он опешил, и не знал, что сказать. -Пашка, как ты сегодня меня напугал - сказала строго Аверина. -Мам, прости, пожалуйста, я больше так не буду - оправдывался он, словно нашкодивший подросток. -Рыков, тебе очень повезло, что я сейчас в декрете, и объяснительную по данному инциденту ты будешь писать не мне. - произнесла Ольга с раздражением. -Я всё напишу, Ольга Кирилловна. Ситуация-то на самом деле пустяковая, больше нагнали. Полиция быстро среагировала, меня почти сразу отпустили, я оказал первую помощь, а дальше - бюрократия, будь она неладна! Пришлось ехать в отделение, и подробно описывать произошедшее. Как отпустили, я сразу домой. -Так, дети мои, давайте пройдём за стол и выпьем чай с круассанами - скомандовала Марина Леонидовна. Они дружной компанией проследовали на кухню, Анну Павловну  отправили играть на ковёр. -Мам, Оль, вы садитесь, я сейчас...- Рыков направился к дочери. Увидев отца, Анечка обрадовалась, начала смеяться и подпрыгивать, сидя на полу. -Папа! - пропищала она тоненьким звонким голосом. -Оля! Какой сегодня день? - спросил Павел. -Вторник. А что такое? - уточнила Ольга. -Неправильно, сегодня день, когда Анна Павловна Рыкова сказала первое слово: ПАПА!