Рыковы. Новая жизнь.

Анечка ходила в садик уже неделю, Ольга готовилась к выходу на работу. Но её планы рухнули как карточный домик. Эта ночь выдалась одной из самых неспокойных в жизни Ольги и Павла. Анечку мучал жар и боль в горле. Она возилась в кроватке, тяжело дышала, и почти беззвучно плакала, корчась от боли. Ольга пела дочке колыбельную песню: "Гаснут как фонарики огоньки последние. Спят медведи маленькие, спят медведи средние"... Анюта горела, Арефьева измерила температуру - 38,8. Она раскутала дочку, напоила водой, чтобы организм восстановил утерянную жидкость. Паша тоже не спал. -Какая температура, Оль? -38.8. Парацетамол в сиропе не помог, горло красное как зарево. -Литичку? -Ты уверен? -Выхода нет. Арефьева даже представлять не хотела, как их дочка перенесёт литическую смесь, которую нужно вводить под ключицу. Паша уже собирал капельницу, смешивал димедрол, папаверин, анальгин и супрастин. Он действовал резко, нарочито. Миллион раз он проделывал эти манипуляции на вызовах, но никогда собственной дочери. От того был нервным и дёрганным. -Оль, держи дочку, зафиксируй руки и ноги. - темп речи был быстрым, приказным. Осторожно ввёл иглу под ключицу и смотрел, как капает раствор. Анечка рыдала, Ольга не могла переносить страдания ребёнка стойко: она смотрела на мужа, будто спрашивая, когда это закончится? Беда в том, что нельзя было точно указать час, когда дочке станет легче. Хотел бы Павел сам знать ответ на этот вопрос. Они так и провели ночь у кровати дочки, под утро ей стало легче, малышка уснула. Паша поцеловал жену и дочку в макушки и ушёл на подстанцию. У него смена. Ольга не находила себе места: она ходила из угла в угол, не понимая, как ей действовать, но всё же взяла себя в руки, вспомнив, что вообще-то она врач. Анечка проснулась, Арефьева измерила температуру - 37,2. Некритично —  рассудила она. От пищи малышка отказалась, Ольга напоила дочку водой. Анюта повела маму на ковёр. -Мятик. Я катю мятик! Ольга достала красный мяч и кидала его дочке, та пыталась его поймать, а когда ей это удавалось, улыбалась и подпрыгивала. Арефьева облегчённо вздохнула. Криз пройден, но посидеть недельку-полторы всё же придётся. Паша забежал домой в обеденный перерыв, увидев улыбающуюся супругу, он понял — всё в порядке. -Оля, Анюта спит? -Нет ещё. Он подошёл к дочери, дразнил её, та повторяла действия за папой, эта хитрость позволила Рыкову осмотреть горло и оценить масштаб бедствия. Он закутал дочку  в одеяло и начал уаачивать. Оля зашла в спальню. -Ну как? - спросила она шёпотом. -Горло красноватое, я купил мирамистин и антибиотики, но последние пока отложим. -Спасибо! - произнесла Арефьева, обняв мужа за плечи. Когда Анюта проснулась, Ольга Кирилловна открыла книжку про "Ай Болита", рассматривая иллюстрации. -А это слоник, смотри, какой у него длинный носик. Называется хобот. Он набирает в него водичку и поливает себя. У меня тоже есть хобот, хочешь полью тебя? -Дя! Катю! - говорила доска вдохновлённо и рукоплескала. -Покажи мне, как зевают бегемотики? Анечка широко раскрыла рот, Ольга быстро орошила горло раствором мирамистина. -Чудесно, моя ягодка! Какая ты умничка! Паша вернулся домой. -Как прошёл рабочий день? -Ничего такого, о чём хотелось бы рассказать. -Ты голодный? - спросила Ольга. Да, но я сам с этим справлюсь. Дай мне полчаса. Паша приготовил ужин и пригласил своих девочек к столу. Анечка шла на поправку, она наконец-то поела. Оля и Паша взялись за руки, скрепив пальцы в замок. Пара сделала глубокий вдох и медленно вздохнула. Самая страшная ночь осталась позади. Впереди только светлое будущее.