Автостопом по Галактике

      От раздумий меня прервали глаза Ксаля — их цвет был еще необычней, чем у меня — темно-красный, как кровь некоторых животных. Этот цвет был крайне редок, практически нигде не встречался, и неизвестно, является ли он признаком патологии. Мне Ксаль всегда казался самым обычным, здоровым парнем. Он радостно улыбался мне, раскидывая руки в стороны для объятий. Скажу честно, как мужчина он мне был неинтересен.       Вырвавшись из кольца его рук, мы вместе впихнули в кабину мою повозку и устремились наверх, на самые дорогие и оживленные этажи.       Нам пришлось пройти не малую, запутанную дорогу, прежде увидеть замечательную, отделанную синим бархатом палатку. К боковым тканям были приклеены нарисованные мной звездочки, с потолка свисали расписанные под планеты стеклянные шары. — Мама бы увидела, убила, — заключила я и гордо вошла в мое любимое место — за прилавок. Я обожала сама раскладывать вещи, в определенном порядке, чтобы все имело смысл. Если на этой полке будут лежать игрушки, то рядом непременно сладости из желтой пряности, которую мы закупили несколько лет назад в огромных количествах. Раньше привозили и фиолетовые, и зеленые, но из-за нашествия гроксов челноки с ближайших планет стали появляться все реже и реже.       Задняя стена непременно должна быть украшена моим любимым, драгоценным полотном, которое никому, кроме меня, не нравится. Черт, а я столько часов и любви убила на эту тряпку! Ксаль возился неподалеку, что-то обсуждая с охранниками и организаторами. Так, практически все готово.       Заключительный штрих — я вытащила со дна последней распакованной коробки платок, мое самое первое творение, и обвязала им свою голову, прикрыв необычные «крылья». К сожалению, система нашего государства — мягкий патриархат, с очень сильным влиянием традиций и религий. Чем ниже женщина по статусу, тем меньше у нее прав и полномочий. Мне, как купеческой дочери, следует вести себя смирно и тихо, заплетать волосы в косички и накрывать их платком. Мне это не казалось трагедией или чем-то, чему хотелось бы воспротивиться — мать приучила меня с раннего детства скрывать свои уши, якобы не стать изгоем общества.       Я подала знак другу и тот с улыбкой кивнул. — Отлично, можно запечатывать, — сказал он и внимательно посмотрел на меня.       Я прикоснулась к значку, крепленному к груди, и всю палатку окружили алые светящиеся линии. Если какой-нибудь мерзавец соизволит что-нибудь украсть, мой значок завибрирует и подаст сигнал в камеру теленаблюдения. И тогда вор будет как на открытой ладони. — Что ж, — Ксаль с наслаждением потянулся, словно это он несколько часов ковырялся в коробках и заполнял прилавок товаром. — Теперь можно как следует отдохнуть. В нашем распоряжении четыре часа. Что соизволите делать, леди?       Я надулась от возмущения, знает же, что я не люблю подобную официальность. Через четыре часа состоится торжественное открытие Ярмарки Намора, прогремит праздничный салют, пара музыкантов пропоет наш гимн, а после славные богачи отправятся искать диковинку среди бесконечных стеллажей. Центральная площадь готовилась к параду, в котором собиралась принимать участие и я, как почетный торговец. Спросите, как я им стала? Знак изначально принадлежал маме, которой дико надоело таскаться в этот засыпанный сахаром город. В один нервный вечер она сунула мне под нос какую-то маленькую коробочку со словами: «скажешь, получила по наследству». Впрочем, эта штуковина особой пользой не отличалась: в толпе народа пройтись, да запечатать палатку, если нужно ее покинуть.       Ксаль долго ныл и в итоге затащил меня в дорогой бар. Заказав по коктейлю, парень долго втирал мне про местную дерзкую власть, иногда вспоминал наших общих друзей, которые, скорее всего, давным-давно покинули эту гиблую планету. Я сама не заметила, как прошло три часа. Опомнившись, Ксаль потащил меня в ближайший магазин одежды, уверяя, что «удивительное платье из темно-синего материала» пойдет мне лучше, чем надетый на мне походный комбинезон. Я ненавидела тратить деньги на эту чушь, на украшения и прочие безделушки, которые носить я могла только дома. Причем я боялась, что мать уличит меня в воровстве, откуда, якобы, у тебя деньги на такие вещи? Потратила часть выручки?! — Нет, нет, Ксаль, ни за что, — я вертелась в разные стороны и упиралась ногами, но друг не слышал и продолжал тянуть меня в шикарный магазин. — Поверь мне, своим видом ты привлечешь к себе внимания покупателей побольше, чем за все прошлые года.       Льстец! Я со злобой вырвала руку из его цепкой хватки и направилась в сторону лифта, все-таки мне надо было участвовать в этом идиотском параде. Но на полпути меня вновь остановила чья-то рука. Я резко обернулась и попыталась глазами прожечь лицо смеющегося Ксаля. Видимо, отвратно вышло, раз его так сгибает от смеха. — Ради Спория, Мидели, — парень пытался говорить через приступы хохота. — Хоть раз послушай меня. Пусть это будет мой подарок тебе на День Рождения. — С какого перепугу ты стал таким щедрым? — я удивилась не на шутку. Чтобы Ксаль… дарил подарки?! Неужели Гроксы прилетели? — Но ты ведь даже не видела, что я нашел, — он выдохнул и наконец-то успокоился. — Специально для тебя припас. И вообще не пытайся отвертеться, я его уже купил.       Я открыла рот от изумления. Ну, Ксаль, ну подлец, а потом потребует с меня на пару процентов больше, чем раньше. Мне, конечно, было приятно его внимание, этот сюрприз с каким-то платьем… Темно-синяя материя, говоришь? — Ну ладно, пошли мерить, — обреченно вздохнула я и заметила, как в красных глазах Ксаля засверкала радость.       Мы зашли в какой-то шикарно обставленный бутик. Глаза резало от количества платьев всевозможных фасонов и цветов. Мой друг на ресепшене шептался с продавцом и, наговорившись, незаметно сунул ему в руки купюру. Подлец. Я ему припомню.       Ассистент в дорогой белой блузе вынес из служебного помещения прозрачный пакет, в котором лежало то самое платье. Я поняла это по глубокому, насыщенному цвету. Я полезла руками к этому сокровищу, но Ксаль мягко положил ладони мне на талию и не дал к нему прикоснуться. Я даже не отреагировала на это, продолжая, как зачарованная, смотреть на колыхающуюся ткань в руках ассистента, поражаясь, каким оно кажется невесомым и мягким на ощупь. — Дайте потрогать, — я не выдержала и вцепилась в подол платья. Какой невероятный цвет! При свете белых и голубых ламп он даже отливает фиолетовым! Словно космос… — Ксаль, я не знаю даже, как… — Не благодари! — парень театрально остановил мой словесный поток и прикрыл глаза.       Ну вылитый джентльмен. Я скривилась и хлопнула себя по лбу. Отлично, теперь он это запомнит и будет еще пару лет хвалиться и выносить мне мозг.       Я побежала в примерочную и долго искала вырез для головы и рук. Наглый дружок все пытался подсмотреть и получал от меня маленькие пинки ногой. При этом мы оба, как дети, смеялись и дразнили друг друга. Пусть Ксаль и дотошный, но с ним всегда весело.       Отодвинув занавеску и выйдя на свет, я услышала пораженный вздох друга и продавца, который тот попросту не смог сдержать. Я посмотрела на себя со странной примесью удивления и… шока.       Легкая ткань свободно висела на моем теле, при этом хорошо прилегая к некоторым неожиданным местам, типа груди и живота. В остальном платье словно парило и висело в воздухе, я была похожа на странное темное облако. Повернувшись, я увидела глубокий вырез на спине. Какой идеальный контраст с кожей…       Ксаль подкрался со спины и положил руки на мои плечи: — Тебе фантастически идет, — он хитро подмигнул. — Я знал, что тебе понравится.       Мне вдруг стало до того приятно, что злость сама сошла на нет. Он знал о моих увлечениях космосом, знал, что я просто брежу им и никогда не смеялся над этим. Платье, которое он каким-то образом откопал, пришлось бы по вкусу, скорее всего, только мне. Ведь больше никто не станет ходить в этом странном одеяле, которое мне так напоминает глубины вселенной.       Ксаль взглянул на наручные часы и подтолкнул меня к выходу: — Время, дорогая Сунна, времени нет!       Пока мы шли на площадь, народ постоянно бросал на меня удивленные, порой гневные взгляды. Чтобы я не особо смущалась, Ксаль держался рядом. Ему явно было приятно идти в моем сопровождении, все-таки я сегодня действительно привлекаю внимание. Благодаря богатству и хитрости друг поднялся в обществе, заработал авторитет и уважение, а это, в свою очередь, давало ему возможность развлекаться с женщинами и наряжать их. Только потому, что он был рядом, никто не осмелился раскритиковать мой наряд. Проходя мимо стеклянных стен, я вглядывалась в свое отражение: странная незнакомая девушка в платке и шикарном, развевающемся на ходу платье. Мои волосы цвета темного шоколада были заплетены в маленькие косички, как это было положено дочерям рабочих. И мне не нравилось, что я видела.       Я оставила друга в одиночестве на первом этаже, а сама метнулась в женскую уборную. Раз платье есть, надо что-то сделать и с головой. Мне было любопытно, как воспримут люди мою смелую выходку. Ксаль должен оценить. Платье смазывало представление о моем статусе, а чертовы мелко заплетенные косички кричали, словно горящая надпись на лбу, что я нищая.       Я извлекла из сумки канцелярский нож и отрезала концы своих множественных косичек. Волосы водопадом упали мне на спину, и я ощутила необъяснимую свободу и облегчение. Голая спина теперь хотя бы шевелюрой прикрыта, а то совсем стыдно было. Я гордо выплыла из туалета и подскочила к Ксалю. Увидев меня, он потерял дар речи и схватился за голову. — Я бы не хотел, чтобы кто-то из чиновников или бабок-старейшин тебя увидел, — мрачно произнес он. — У тебя не тот статус, чтобы так просто игнорировать традиции.       Теперь потеряла дар речи я. А платье за неизвестно сколько денег я могу носить, да?!        От такой горькой обиды, словно мне плюнули в лицо, я, игнорируя Ксаля, пошла к выходу. Он действительно меня задел своим замечанием. «Не тот статус»… Сам вылез из той же ямы, в которой по-прежнему живу я с мамой, и что, у него статус какой-то другой? То этот придурок хочет, чтобы я привлекала внимание, то боится, что старейшины меня увидят. Да плевать им на эти традиции, сами же давно не носят эти проклятые косы!       По носу скатилась слеза. Я ненавистно стряхнула ее и протерла глаза. Еще чего, мне предстоят дни тяжелой работы, а я тут ною. Спрятавшись за ближайшим кустом, я завязала волосы пучок и скрыла его под платком. Теперь можно спокойно идти на парад.       Людей собралось много. Единственное, что я могла разглядеть в такой толпе - это знамена, возвышающиеся над нами. Я шла в окружении торговцев разных лет и наружностей, но их объединяло то, что все выросли в одной колонии и похоже одевались. Это были приезжие из Борзоя. В своем синем платье я как-то странно выделялась среди них, но мне было все равно. Мое настроение было уничтожено. Как мертвая, я брела среди орущего народа и напевала себе под нос слова нашего гимна. Почему-то я именно сейчас поняла, в каком нахожусь положении. Безвыходном, унижающем. Я всегда буду пахать, преклоняться перед матерью, мужиками и престарелыми бабками. Отвратительный замкнутый круг. Смогу ли я когда-нибудь из него выбраться?.. — Сунна!..       Когда я, наконец, обрету полноценную свободу, избавлюсь от страхов и начну исполнять свои мечты?.. — Сунна Мидели!       Я очнулась и затуманенными глазами стала искать того, кто кричал мое имя. Меня сносила огромная волна приезжих, и я еле держалась на ногах. — Сунна, дай руку!       Это был Ксаль, с очень обеспокоенным лицом он прорывался через людей и протягивал мне ладонь. Как обезумевшие, торговцы не давали ему подойти ко мне, а меня отталкивали все дальше. Я замерла на месте. — Сунна, не глупи! — в голосе друга прозвучала злость и негодование. Пошел к черту!        Однако он не сдавался. Когда поток людей уменьшился, он проскочил через ряды и все-таки меня настиг. Крепко сжав мою ладонь, парень заглянул в мое ничего не выражающее лицо. — Прости, ради Спория, прости, — бормотал он, тряся мою руку. — Я не хотел тебя обидеть. Но ты должна…       Дальше я не слушала. Я смотрела в чистое небо и видела, как к земле приближаются точки. Точками оказались космические корабли. Это был целый флот! Флот Императора!       Народ изумленно заохал и загудел, я же не могла произнести ни звука. Я больше не чувствовала холодных пальцев Ксаля, и потому спокойно куда-то пошла, не отрываясь от огромного летающего аппарата с эмблемой нашего покровителя. Я мечтала хоть раз на него взглянуть, на этот Корабль, на знаменитую «Британию». О ней писали в книгах, журналах, передавали по телевизору и прочим средствам массовой информации, но чтобы увидеть в живую…