Автостопом по Галактике

      Мои волосы выбились из-под платка и заметались по спине из-за сильных порывов ветра. «Британия» делала посадку прямо на центральную площадь, остальные корабли застыли в полете над городом. Когда двигатели потухли и отключились, переполненная площадь взорвалась от оваций. Я прорывалась сквозь толпу бестолковых детей и богатых мужчин; одна женщина, увидев мои волосы, нахмурилась и сделала мне замечание, но я не слышала — я была полностью поглощена увиденным.       Огромный грузовой отдел корабля раскрыл ворота, выпуская прозрачную, подсвечивающуюся лестница, по которой вперед всех побежали два джанийских мальчика-близнеца. В их разрисованных ручонках было по знамени, и их полотнища полностью отличались от тех, что несли в параде.       Спустившись, ребята синхронно развернулась к «Британии» лицом и согнулись в поклоне. Народ, который был к ним ближе всех, повторил их действия. На лестнице появилось непонятное существо. Непонятное потому, что из-за одежды невозможно было понять, какой оно расы. Судя по восторженному шепоту моих соседей, это был сам Император — Высшее Существо. Чтобы получше разглядеть, я протиснулась к первым рядам и встала практически напротив.       Одет наш Правитель был невообразимо странно. Не то куча платьев, не то куча плащей разных цветов, одетых друг на друга, золотые узоры на широких рукавах и спине, на голове шлем с огромными «крыльями», и крылья эти не были похожи на наши уши. Это были крылья не бабочки… а птицы. Лицо Императора скрывала белая театральная маска. По форме она не напоминала наши лица: маска была уже, и отверстия для глаз были меньше. Ярко выраженный нос и пухлые, резко очерченные губы. В моем мозгу что-то зашевелилось. Первый человек?!..       Я озадаченно всматривалась в лицо ценнейшего гостя, но не могла узнать, какую эмоцию оно сейчас выражает. Движения Повелителя были плавными, медленными, отточенными до совершенства. Худые длинные руки, одетые в черные перчатки, прятались в слоях одежды, но не могли скрыться от чужих глаз.       Император стал спускаться, и тогда все до единого склонились перед ним. Мое тело не хотело подчиняться. Молодой задор взял мои эмоции под контроль. Я сейчас смотрела в глаза тому самому человеку, из-за которого я вынуждена гнить на этой планете, постоянно опасаясь атак гроксов. Наверняка он такой же, как и все здешние, зажравшиеся чиновники: жадный, ненасытный, умеющий только врать да обещать.       Никто не знает, сколько ему лет, никто не видел его настоящую внешность. Практически никто не знает имя своего Повелителя. А точнее, не могут вспомнить. Ибо он правит уже столько времени, что сменилось не одно поколение. Раз он такой долгожитель, то почему не помогал нам, почему не появлялся?       Весь разодетый, как попугай, с интеллигентной походкой…       Чьи-то руки больно вцепились мне в спину, шею и затылок. Торгаши, стоящие по обе стороны, пытались меня прижать к земле, но я оттолкнула их и пошла в Торговый Центр, на свое рабочее место. Главный вход был торжественно открыт и свободен, ибо дорогу специально освободили для неожиданно прибывших гостей, а потому я ускорила шаг.       Мое платье и волосы колыхались от каждого движения, ткань путалась под ногами, челка лезла в глаза, и от всего этого я стала дико психовать. — Пошли к черту! — как истеричка, завопила я на охранников, которые преградили мне путь.       Я ткнула одному из них в лицо свой пропуск в виде значка и вбежала внутрь. В холле было удивительно прохладно и пусто, поэтому теперь я могла спокойно и без препятствий добраться до точки. Но не тут-то было. — Сунна, слава Спорию, я тебя нашел, — Ксаль подцепил меня за углом. — Обстоятельства изменились, ты же видела, что прибыл сам Император!       Я молчала и шла к лифту, стараясь не снижать темп. — Поэтому надо показать себя перед ним во всей красе, — продолжал трепаться Ксаль. Мы зашли в кабину. — Вообще, я должен тебе признаться…       Я равнодушно повернула голову и посмотрела на краснеющего друга. — На самом деле, я взял это платье напрокат. Поэтому завтра ты должна его мне вернуть.       Я не нашла, что сказать. Да что тут говорить, я же знала, что все так обернется. Ибо натура Ксаля такова. Называет себя другом, а потом предает, как ни в чем не бывало. Я мокрыми глазами уставилась в стеклянную стену лифта, через которую можно было увидеть площадь и расположившуюся на ней «Британию». — Но если ты, конечно, сумеешь заработать побольше, то может быть и наскребешь…        Кабинка остановилась на нужном мне этаже. Я так же безмолвно вышла из нее и пошла по указателям к моему прилавку. С каждым пройденным метром я ощущала, как исчезает под ногами опора. — Нет, правда, может, ты сумеешь договориться с мамашей, и потратишь часть выручки? Ну или в крайнем случае можно найти дополнительную работу. Не хочешь, например, устроиться ко мне уборщицей? Для тебя не будет никаких дурацких традиционных запретов.       Тут я не выдержала и с размаху врезала Ксалю в челюсть. Слезы обиды ручьями потекли по лицу, но меня это не останавливало. Увидят — пусть, я девушка, мне можно. А Ксаль будет навсегда покрыт позором, будучи побитым мной, простой бедной жительницей Борзоя. — Заткни свою пасть, — процедила я, как ненормальная, таращась на «дружка». — Во имя Спория, Сунна, — парень потер ударенное место и медленно встал с пола. Он достал из кармана наушник с микрофоном и стал глазами искать терминал. Я взбесилась еще сильней и схватила его за ворот дорогой рубашки. — Хватит постоянно напоминать, в каком ты живешь шоколаде, а я дерьме! — я орала прямо парню в лицо, выходя за всевозможные рамки приличия. По нашим правилам, женщины, подобные мне, не смеют повышать голос на мужчин, тем более знатных и богатых. — Хватит нас сравнивать! Будешь звонить папочке, влиятельным знакомым? Да ты же сам считаешь меня нищей, грязной шлюхой, так что ты можешь получить от меня?!       Я резко отпустила его и отошла назад. Ксаль ошеломленно смотрел на меня, как и все, кто был в этот момент рядом. Народ, который узнал о прилете Флота, стал толпиться у окон, чтобы поглазеть на Правителя, но вместо него ему пришлось глазеть на нас. Ну и устроила же я представление. — Уходи, — тихо сказала я, медленно разворачиваясь. — Мы больше с тобой не партнеры. Ни копейки не получишь. — Платье верни, Мидели.       От такого поворота событий я даже встала как вкопанная. Обернулась и увидела друга, с непривычным для него выражением лица. Он сверлил меня своими красными глазами, словно врага народа. — Завтра. Ты же заплатил. Зря, что ли?

***

      Следующий час я сидела в темноте своей палатки, в полном одиночестве, морально уничтоженная, униженная, оскорбленная. Ксаль исчез в неизвестном направлении. Ему не будет стыдно, за него можно не переживать.       Крохотный стул, окруженный пустыми коробками, одеяло, пара подушек и термос — все, что мне нужно было для ночевки. Сейчас я расположилась на стульчике, сгорбившись и уткнувшись лицом в ладони. Я ничего не хотела, не хотела кричать на весь зал, призывая покупателей, не хотела считать чужие деньги, не хотела видеть эти надменные, мерзкие лица…       Все мое нутро ныло и желало одного — поскорее смыться из этого места. Но я не могла. Я не имела права все так бросить и подвести маму. Ведь только ради нее я занимаюсь этой чертовщиной, которая мне совершенно не по душе. Ксалю повезло, его родители оказались демократичными и разумными людьми, они хорошо зарабатывали, и отпустить сына в другой город были даже рады. Я не знаю, каким образом Ксаль разбогател, но повторить его достижения мало кому удалось. Он занимался тем, чем хотел и как хотел, и над ним не было никакого присмотра. Отпустила бы меня мама? Ни за что.        Наушники подавали сигнал. Они лежали у меня в сумке и вибрировали. Неохотно потянувшись за аппаратом, я догадалась, кто это звонит. Всунув наушник и настроив микрофон, я приняла передачу. — Сунна, как ты доехала, все хорошо? — Все замечательно, мам, — я пыталась говорить веселым голосом, но не могла. В горле все еще стоял комок, и он напоминал мне о событиях сегодняшнего дня. Мне снова захотелось плакать. Всхлипнув, я ткнулась лицом в колени. — Дочка, что с тобой?        Я была не в состоянии ответить, да и не горела желанием. Мама не могла меня утешить, она этого никогда и не делала. Подражая старейшинам, мать воспитывала меня в строгости, и не позволяла давать слабину. И я слишком устала от этого контроля. — Все хорошо, потом поговорим, — на одном дыхании выпалила я и прервала передачу.       Отбросив наушники в угол, я протерла глаза и вгляделась в коридор. Народу значительно прибавилось, толпа покупателей набросилась на прилавки, так же заглядывая и в мою палатку. Любопытные женщины любили разглядывать мои полотна, дети клянчили сладости, мужчины же всегда проходили мимо. Вдруг, я перестала улавливать смысл происходящего. Для меня этот день потерял все краски. Словно в замедленном движении я отсчитывала деньги, затуманенной головой думала, сколько нужно дать сдачи, и однажды ошиблась, чем вызвала у покупательницы вспышку гнева.        Вялая и медлительная я упаковывала вещи, и сама не замечала, как путала этикетки. Все валилось из рук. И когда терпение закончилось, я выронила из рук расписанный мамой стакан, замерла на месте и мертвым голосом попросила покупателей удалиться. Я даже не стала собирать осколки и запечатывать прилавок. Единственная четкая мысль в голове — покурить, напиться, расслабиться.        Словно из-под земли вырос Ксаль. Мы встали напротив друг друга и долго молчали, понятия не имея, что говорить. Он странно смотрел на меня, то с презрением, то с сочувствием… Мне это надоело. — Дай закурить, я знаю, они у тебя есть. — Не дам, — он ответил так легко, так просто, словно это был не отказ, а что-то другое. Я не стала спорить и клянчить, я направилась в ближайший киоск с табаком, ибо в Наморе можно было раздобыть что угодно. Ксаль пошел за мной, догнал, схватил за плечи и развернул к себе: — И ты собираешься покупать эту дрянь у непонятно кого? Сунна, я сказал, что не дам, потому что это вредно, пусть местные врачи и власти это еще не признали. Я забочусь о твоем здоровье. — Спасибо, на сегодня твоих услуг достаточно, назаботился, — отрезала я и напролом пошла к прилавкам, но друг продолжал меня останавливать. — Ради Спория, они же не продадут тебе, женщинам запрещено курить!        Да, женскому полу было запрещено притрагиваться к сигаретам и некоторому виду алкоголя, во избежание рождения больных детей. Медики заметили, что от спиртных напитков у нас появляется зависимость, которая медленно, постепенно разрушает организм, но власти, которые так любят приложиться к бутылке, уже не готовы от них отказаться. Несмотря на то, что к ядам наш народ имеет иммунитет, пили и курили у нас осторожно.       Слова Ксаля еще сильнее натолкнули меня на покупку вредной заразы. Я нашла какую-то мелкую, вонючую лавку, заваленную сортами различной травы.       За прилавком сидел старый Радж, заросший густой седой растительностью, и державший в зубах странный предмет, из которого шел дым. На сигарету это не было похоже. — Это трубка, — пояснил продавец жутким голосом. Он оглядел меня с ног до головы. — Женщина. — Да, женщина, — кивком я подтвердила его слова. В этот момент подбежал Ксаль, наградил старика восхитительной улыбкой и увел меня в сторону. — Не дам я тебе сделать этого.       Я до сих пор не понимала, что ему нужно от меня, вроде бы я порвала с ним все рабочие связи. Грубо оттолкнув парня, я прокричала: — Да что тебе надо, в конце концов? Ты мне не мамочка! — Зато я твой друг.        И тут я поникла. Да, мы же не только деловые партнеры, мы же все-таки друзья. Ну и пусть, что мы всего видимся раз в год. Да, у него ужасный характер, испорченный деньгами, да, он болтает много лишнего… но сегодня он сказал чересчур много гадостей! Я еще была не готова его простить. Удивительно, что он продолжал беспокоиться обо мне, хотя ранее я ему врезала. Надеюсь, это не напускное беспокойство. — Если ты мой друг, то достань сигарету и дай мне закурить, — я посмотрела на парня заплаканными синими глазами. Спорить уже не было никаких сил.       Ксаль сдался и вздохнул. Мы нашли вместе с ним вход на служебную лестницу, спустились на несколько пролетов и встали напротив круглого окна. Отличный был вид — небо темнело, звезда садилась, в домах зажигался свет.       Мы молча выпускали изо рта серый дым, вглядываясь в красоты Намора. Я старалась отбросить ненужные мысли, чтобы нормально вернуться к работе. Голова немного полегчала, сердце отпустило. Да я бы душу продала за эту сигарету, что помогла мне так расслабиться. Но стоило нам вернуться, как мрачное настроение вернулось вместе с воспоминаниями. Ксаль стоял около меня, благоразумно не решаясь заводить разговор.