Сексуальное воспитание детей и откровенные разговоры

***

Мальбонте и Вики

      Когда Вики смотрела на парней, она каждый раз думала, как удивительно, что каждый из них вместе с цветом волос и крыльев впитал и соответствующий набор черт характера.       «Ну, а что я хотела? Я ведь так и попросила — «копия папочки», — усмехалась она про себя в эти моменты. За спиной Вики и Мальбонте с любовью звали ребят не иначе как «черненький» и «беленький». Парни негодовали, когда слышали, но в целом смирились с участью.       «Черненький опять со своей бестией ссорится», — констатировала Вики, чуть прислушавшись к звукам в коридоре.       Маль громко вздохнул и потер глаза руками.       «А беленький пионы в саду рвет. Букет понесет, романтик наш. — продолжила она, глядя в окно. — Думаешь, мы хорошие родители?»       «Не знаю, Вики, надеюсь, что да».       Вики с Мальбонте каждый раз думали о том, что парни получились и выросли именно такими, как они мечтали. По внешности — вылитый папочка, от чего Вики была несказанно счастлива, ведь именно так она и просила. Оба невероятно сильные, папочка уже обрел силу Бога на момент зачатия. Зверски умные, впитывающие все как губка и развивающиеся на глазах. А жизненный подвох случился, когда между близнецами еще внутри Вики делился характер.       Черненькому отошла бо́льшая часть серьезности, некоторой замкнутости (он был как вселенная — сам в себе, и далеко не всегда хотел выползать наружу), напористость, некоторая дерзость, немного конфликтность, перфекционизм, его патологическое стремление стать лучшим во всем (не ради окружающих, для себя). Но при этом он оставался добрым и заботливым парнем, любящим своих близких и готовым для них на все. Так воспитывали в семье Мальбонте.       Беленькому при дележке отошла открытость, забота, нежность и ласка. Вот он с детства был как котенок, рядом с которым от его энергетики все просто растекались, как шоколад на солнце. В его энергии сразу хотелось утонуть и никогда не выныривать. Логично, что бессмертные девушки к нему тянулись как магнитом. Если он видел что-то красивое, то всегда говорил об этом с детской непосредственностью, например: «Софи, у тебя очень красивая грудь в этом платье».       Тай в тот момент поперхнулся, он охреневал от непосредственности брата и не сомневался, что как только тот надумает, искренне глядя в глаза и не колеблясь, сможет произнести: «Софи, ты очень красивая, давай переспим». Тай прям видел эту картину перед глазами. И больше того, он был уверен, что беленький еще и согласие получит. Черненькому же такие проявления давались сложнее в силу большей закрытости. Тай так же говорил приятные комплименты и дарил цветы, но делать это с такой легкой непосредственностью и глубоким подтекстом как брат, не ожидая получить по лицу, он не очень мог.       Черненький все больше с возрастом вбирал черты уже целостного папы, соединившего в себе Маля и Бонта, а Беленький, взрослея, развивал и усиливал черты характера Бонта, сохранив детскую легкость и непосредственность, которая просто на глазах открывала ему двери в любое сердце.       Мальбонте и Вики просто обожали близнецов. Да и разве могло быть иначе в этой семье? Переживали за их неудачи, хоть и показывали это в меру, чтобы не перегнуть с навязчивой поддержкой. Парни всегда справлялись со своими неудачами и проблемами сами, пусть не с первого раза, но со временем, благодаря усилиям и настойчивости. Близнецы всегда знали, что хоть они уже взрослые подростки, но есть дом, где их всегда любят и поддержат. Поэтому, повзрослев, не спешили свалить в закат от родителей, а счастливо довольствовались выделенным крылом особняка.

***

      За две недели до первого поцелуя Тая и Алисы, Вик и Софи сидели на кухне в особняке Мальбонте. Софи задумчиво перебирала пальцами лепестки огромных Радужных пионов размером с половину головы, переливающихся всеми цветами, которые Вик собрал в саду, чтобы порадовать подругу, загрустившую над очередной только что состоявшейся перепалкой «черненьких», после чего они разбежались по разным комнатам. Тай пошел к себе немного остыть, а Алиса пошла «присесть на уши» Вики, которая как раз заканчивала свою очередную картинку. Вики по совместительству играла роль второй мамы для темноволосой бестии, когда рядом не было Мими, а брюнетке очень нужна была поддержка.       «Почему они просто не могут обняться, поцеловаться и заняться любовью? — грустно вздохнув, спросил Вик, облокотившись спиной, крыльями и затылком о стену и прикрыв глаза. — Очевидно же, что это с большой вероятностью решит весомую часть их разногласий».       «Я тоже так думаю, — слишком печально ответила Софи, — как Тай может не видеть, что Алиса так нуждается в этом именно от него и с ним? Кажется, это очевидно всем вокруг. Может… она ему не нравится, и он ее не хочет?.. Не хочет с ней… сближаться».       «По моим данным, это маловероятно, и кажется, что все же… хочет. Но ситуация осложняется тем, что Тай любит уходить в себя, любит порядок и правильность, не терпит беспорядок и хаос (что в голове, что снаружи). А Алиса — олицетворение хаоса и эмоциональной нестабильности».       «Но если она ему нравится, как ты говоришь, он видит, как она к нему тянется, и не делает шагов навстречу… физическому контакту, то может… у вас это семейное? Не знаю, какой-то ген от папы, например, который вместе с силой передается всем детям или только всем сыновьям… как это действует на дочек пока неизвестно». Она нежно теребила светлые пряди прекрасно уложенных волос, опустив глаза.       Объективно говоря, ситуация с Алисой ее расстраивала еще и потому, что она сама находилась в похожей. Вик ей невероятно нравился, ко всем их Мальбонтовским потрясающим достоинствам в виде божественной красоты, ума, силы и заботы, он был более открытый, чем Тай, более эмоциональный, улыбчивый и жизнерадостный, более тактильный в проявлении своих эмоций. Он так трогательно, нежно и заботливо общался с девчонками, особенно с Софи, но в части перехода от супер-теплых дружеских отношений к более тесным у нее была ровно такая же сложность, как и у сестры. С той разницей, что у беленьких был более мягкий характер, и представить себе ссору между ними было просто невозможно.       В ответ Вик приоткрыл один глаз: «Эм… я…»       Блондин взъерошил рукой волосы и начал складывать в голове паззл. Малышка Софи ему всегда очень нравилась, особенно ее прекрасная, добрая, заботливая, светлая душа и нежный мягкий характер, а еще огромная упругая грудь неизменно с глубоким декольте, которую он чаще всего представлял во время дрочки, попа, как орех, неизменно обтянутая светлой юбкой или платьем, и прекрасные пухлые губки на ангельском лице, которые своим видом так и просили зацеловать их до потери пульса.       Но как-то до сих пор он так и не решился на этот шаг, то ли случая подходящего не было, то ли его останавливало, что, несмотря на божественные метаморфозы с ее телом, она все еще жила в голове «младшенькой» в их четверке.       Иногда он даже думал: «Как можно хотеть трахнуть ее, сжимать ее грудь, бедра? Это же та самая маленькая Софи со светлыми глазками на пол-лица в платье-колокольчик. Что станет с нашей четверкой, если мы начнем спать друг с другом? Не испортит ли это дружбу, не получится, что в какой-то паре возникнет несовместимость? Хоть мы и выросли, но как на это отреагируют общие родители? Все придерживаются открытых взглядов на тему секса, но кто знает. А что будет, если НЕ начнем спать? Не может же так продолжаться вечно». Софи для блондина во всей красе олицетворяла фразу «и хочется, и колется».       Вик сполз по стене и сел на пол: «Софи, я услышал тебя. А если бы я сказал, что ты мне очень нравишься, и я очень переживаю, что будет со всеми нами при… таких изменениях?»       «Ммм… я бы сказала, что ты мне тоже очень нравишься, и что нам придется очень много поработать над этим, как и раньше над всем остальным. Думаю, если даже Алиса изо всех сил старается победить свой характер ради нас, наша четверка обречена быть вечно вместе и счастливой. Даже несмотря на временные трудности. И я бы села сейчас рядом с тобой, но это неудобно в узком белом платье…» Она немного грустно, но лучезарно улыбнулась.       Эта чудесная девушка напоминала Вику бабушку — папину маму. Она была такой же мягкой и нежной, но с очень крепким стержнем. Никто лучше Софи не мог успокоить обоих парней с самого детства от любых переживаний и невзгод. И Вик на удивление ловил себя на мысли, что брат — единственный, к кому он не ревнует Софи, даже несмотря на то, что в их четверке активно промышлялись общие тесные обнимашки с дружескими поцелуями.       Блондин поднялся с пола, подошел ближе и встал напротив Софи, сидящей на «барном» стуле за барной стойкой. Блондинка развернулась к нему, и их глаза оказались на одном уровне.       «Может, все же запрем их в комнате на сутки?» — прозвучал тихий хриплый шепот. Глаза Вика (один черный, один голубой) с расширенными зрачками смотрели в серо-голубые глаза Софи с такими же расширенными зрачками на расстоянии десяти сантиметров.       «Давай дадим им еще один шанс, например, пару недель», — прозвучал тихий нежный женский шепот в ответ.       «Давай, но не больше», — шепот стал еще тише.       «Хорошооо. Ты знаешь, что ты так приятно пахнешь хвоей, мятой и ванилью?» — в шепоте Софи прозвучала улыбка.       «Знаааю. А ты — пионами и шоколадкой».       Четыре зрачка полностью поглотили радужки вокруг себя. Горячее напористое дыхание парня обожгло лицо девушки. Через мгновение Вик нежно коснулся тыльной стороной ладони щеки Софи и погладил ее, прошелся рукой по волосам, большим пальцем нежно провел по линии подбородка, чувственно очертил контур чуть приоткрытых манящих губ. Выдохнул свои сомнения и, прикрыв глаза, коснулся их своими губами, нежно обнимая Софи за осиную талию и срывая ее легкий стон.       От нежных поцелуев и покусываний было возбуждающе щекотно и невероятно приятно, казалось, губы горели огнем и требовали продолжения.       «Может и наследственное…» — немного грустно улыбнулся Вик, когда оторвался от губ Софи.       «Даже если наследственное, это не страшно, — улыбнулась блондинка, — ваши родители — такая прекрасная пара, значит и мы все научимся».       Событие было радостным (его можно было бы отмечать, как день рождения или новый год) — Софи и Вик получили доступ к телу друг друга хотя бы в части поцелуев.       Через две недели к этой радости присоединилась и вторая пара. Казалось, «черненькие» немного успокоились и перестали так ссориться.

***

      Прошло несколько месяцев, и приближался очередной день рождения Тая и Вика. Парни были серьезными и не любили долгие шумные вечеринки в куче хорошо и мало знакомых бессмертных, не любили напиваться, в отличии от тех же Ареса и Лорен (детей Люцифера и Ости), и на удивление в этих желаниях совпадали с Алисой и Софи.       Поэтому план был прост, как топор: краткосрочная вечеринка с друзьями и около-друзьями когда-нибудь потом в выходные и теплые домашние посиделки на кровати одного из парней с Алисой, Софи и легким глифтом, играя в игру «Правда или действие» на тему отношений и вопросов о сексе, для них пока теоретического. В четверке царило полное доверие, взаимопонимание и свобода на обсуждение всех интересных тем.       За что Мальбонте и Вики особенно любили свой особняк, так это за его размер и грамотную планировку, изначально учитывавшую перспективу наличия ряда взрослых детей (своих и не только). Поэтому когда четверка повзрослела и стала все чаще собираться на «домашние вечеринки», близнецов переселили в соседнее крыло, подальше от родителей, ценящих покой и уединение.       В тот самый день «икс» (День рождения) после праздничного семейного ужина четверки с Мальбонте и Вики, «тиснув» из холодильника несколько бутылок легкого глифта, а из шкафа — четыре коллекционных бокала, и подмигнув родителям, близнецы, забрав девчонок, бодрой походкой направились в собственное крыло особняка на «продолжение», поскольку домой никто из женской половины, естественно, не собирался.       В тот день опорочивать своими посиделками отправились спальню Тая, чего он, между прочим, очень не любил, поскольку потом несколько дней приходилось вытряхивать из кровати крошки и другую дрянь, которую ребята тащили в это СВЯТОЕ место. Брюнет упорно предлагал оккупировать для этих целей одну из гостиных, но все остальные были категорически против, и ему пришлось сдаться.       Разумеется, как и во всех приличных домах, в особняке Мальбонте запрещалось залезать на постель в не предназначенном для этого наряде. Поэтому как сами близнецы, так и их гости (Алиса и Софи) на святое место — кровать могли залезать только в домашней одежде или нижнем белье. Когда девушки сбросили свои шикарные коктейльные платья бордового и мятного цвета за борт (на кресло), от созерцания локального беспорядка у Тая случился легкий сердечный приступ. Но он (сильный духом мужчина) быстро справился с потрясением, повесил платья и смокинги в шкаф, и четверка, наконец, радостно и шумно залезла под одеяло.       Разлив глифт по бокалам и чуть не накапав на одеяло брюнета (который тут же предупредил, что разливший будет это вылизывать), четверка начала играть в игру «Правда или действие».       В процессе «жестокой и коварной» (😊) игры девчонкам пришлось рассказать о любимых способах мастурбации, а близнецам — о своих самых ярких фантазиях во время дрочки, потом близнецам пришлось тоже раздеться до трусов, сняв свои домашние спортивки, демонстрируя прелестные боксеры черного цвета на Тае и белого на Вике, а девчонкам дали задание поцеловать брата своего парня, потом каждому пришлось поделиться впечатлениями о своем первом поцелуе и других «непотребствах», как сказали бы некоторые ханжи.       В общем после этих невероятно насыщенных интеллектуальных занятий уставшая четверка окончательно погрузилась под одеяло для сна. Алиса и Софи оккупировали середину кровати, парни убрали с постели весь банкет и выключили свет, тоже забравшись под одеяло с двух сторон.       Девчонки нежно прижались каждая к своему парню за поцелуями и обнимашками, пока в темноте не раздался голос:       «Алиса, где твои трусы? Я точно помню, что две минуты назад они на тебе были».       Алиса изобразила удивление в голосе: «Наверное потеряла, пока лезла через кровать к подушке».       Соф хихикнула и судорожно начала подталкивать Вика с кровати в сторону выхода: «Слушай, они тут трусы, наверное, будут до утра искать, спать не дадут, пойдем лучше к тебе в комнату». Особо упрашивать Вика не пришлось. Беленькие оперативно накинули на себя вещи и, продолжая хихикать, испарились как по волшебству.       Когда Софи активно выталкивала Вика из комнаты, лицо Тая обрело подозрительное выражение. Поржать над черненькими для беленьких было святым делом. Глифт выветрился, а немного дури осталось.       Софи шла босиком, неся туфли мятного цвета на шпильке и сумочку в одной руке, а второй придерживала в районе грудей платье того же цвета, которое она сейчас надела, но не застегнула, решив не тратить время на неудобную молнию.       «Надеюсь, мы не встретим твоих родителей по дороге в таком виде. И мы с Алисой, вроде как, должны были спать в гостиной, которую нам отвели», — хихикнула блондинка.       Вик проигнорировал вторую часть высказывания, но ответил по первой: «Крайне сомнительно, что родители бродят ночью в потьмах по коридорам соседнего с их комнатой и кухней крыла». «Хотя… — он вскинул брови и загадочно улыбнулся, — вдруг мы о них не все знаем. И идти нам буквально «через дорогу».       Сам он так же шел босиком с домашней обувью в руках, но на нем было преимущество — домашние серые спортивки, хоть и в придачу к голому торсу.       Посмеиваясь, они ввалились в комнату Вика, которая так нравилась Софи. Даже в неясном отблеске серебряного ночного светила было видно, что его комната очень просторна и выполнена в светлых мягких тонах. Казалось, что помещение отражает душу Виктора: светлое, свободное, открытое, милое, нежное, но при этом с сильным стержнем в виде четких линий, симметрии и прямых углов в дизайне.       Блондинка быстро выпрыгнула из своего платья с жестким корсетом и шнуровкой, которое порядком достало ее за вечер. Все это красиво, но хотелось дышать свободно. Покидала все свои вещи на ближайший стул, оставшись в белоснежном кружевном нижнем белье с бантиками: трусиках-веревочках, державшихся на завязках по бокам, и прозрачном лифчике, наглядно демонстрирующем все прелести ее пышной упругой груди. «Цвет непорочности», — задумчиво подумал блондин.       Вик к стихийно возникающему от девчонок беспорядку относился спокойно.       Избавившись от всего ненужного и тягостного, Софи босиком побежала в ванную со словами: «Раз мы все равно поднялись, я в душ перед сном, и я — первая».       «Соф, подожди, возьми полотенце! … Соф… СОФИИИИ».       На окончании этой фразы из ванной уже слышался шум льющейся воды.       «Ццццц, — Вик уронил голову в отчаянном жесте, — вот ведь непослушная».       Залез в шкаф, достал самое мягкое и пушистое белоснежное банное полотенце и, подойдя к чуть приоткрытой двери, громко позвал: «Соф, я полотенце принес, возьми». И еще постучал костяшками пальцев по двери для верности. Ответом ему был лишь шум льющейся воды.       «Да Соф! Бессмертные не глохнут, ты не можешь не слышать». Только шум воды в ответ.       «Соф, я зайду, положу полотенце». Ответа нет.       Вик, откинув голову и закатив глаза, тихонько стукнулся затылком о стену. Затем отлип от нее и со словами: «Соф, я захожу», — открыл дверь и вошел. И сразу оказался в плену плотного пара, Софи любила принимать душ почти из кипятка. Блондин даже приостановился на мгновение, чтобы что-то разглядеть. Он шел к тумбочке рядом с душевой кабиной, чтобы положить полотенчико, которое даже погрел своей силой в руках, зная, что девушка любит все погорячее.       «Соооф, я положу тебе полотенце на тумбочку рядом».       «Что? Я тебя не слышу из-за воды, подойди ближе».       «Да куда ближе-то я и так у кабинки?»       «Что?»       Вику начало казаться, что Софи издевается, он в негодовании подошел к самой двери, открыл рот и набрал в грудь воздуха, чтобы громко произнести слова… которые застряли у него в горле. В его разум ворвался образ, который раньше он видел прикрытым хотя бы этими несчастными веревочками или в своем воображении.       Парень на мгновение оторопел, когда Софи элегантно развернулась от струй воды в его сторону, распахнула створки душевой кабины и, ловко схватившись за пояс спортивок, со смехом втащила Вика внутрь. Сразу же захлопнула створки и притянула блондина за собой под струи воды, крепко прижавшись к нему всем телом.       Чувствовать обнаженным торсом ее обнаженную грудь, а не как раньше через одежду, было незабываемо. Такая нежная кожа, такие нежные, но упругие от возбуждения соски, по которым текли струйки горячей воды. Попа, бедра и все остальное, не прикрытые ни единой ниточкой, были так прекрасны на вид и ощупь. Разумеется, физиология выполнила свою роль, отправив кровь Вика из мозга в область ниже пояса. Сердца обоих отбивали бешеный ритм, готовые выпрыгнуть из груди и побежать по полу.       «Софи, что ты творишь?», — сквозь ржач со сбившимся дыханием Вик осматривал свои насквозь вымокшие брюки на возбужденном теле и стирал воду с лица.       «Ты пойман и обездвижен! Сдавайся! — улыбаясь, заявила девушка. — Раздевайся, твою одежду уже не спасти». Блондинка, как довольная «лунная морская свинка», окинула взглядом возбужденную плоть парня, проступавшую через брюки, обвила его шею руками и потянулась к любимым мужским губам. И Вик с улыбкой коснулся нежным поцелуем ее губ.       Разумеется, высушить одежду силой было элементарно, но парочка решила про это умолчать.       «Что это за продуманный план, коварная?» — со смехом спросил Вик.       «Еще слово в таком духе, я вытолкаю тебя из кабинки и останусь спать здесь».       «Я шучу, не злись», — он еще раз окинул взглядом сначала себя, потом Софи, щекочущее волнение и предвкушение заворочались в области солнечного сплетения. Он видел, что и Софи немного нервничает, переминаясь с ноги на ногу и поправляя мокрые волосы.       «Не тяни, Вик, а то я теряю смелость и начинаю сильнее волноваться».       «Ты уверена… что готова?» — спросил блондин, проникновенно всматриваясь в ее расширившиеся зрачки, ему нужно было четкое согласие девушки.       Софи закатила глаза с улыбкой: «Виктор, я голая! В твоей ванной! Теку! Затащила тебя сюда! Ты возбужден! Я хочу, наконец, не видеть эту гребаную одежду на тебе. Да! Я готова». И хихикнула: «Этого достаточно? Или мне надо какое-нибудь заклинание прочитать? Например, призывающее или еще что?»       «Ццц, дурочка», — Вик, улыбаясь, стянул с себя спортивки вместе с бо́ксерами. Софи, закусив губу, внимательно наблюдала, какой большой размер ей предстоит… принять в себе.       «О, пусть этот первый раз сейчас состоится. Не сомневаюсь, что он будет прекрасен», — пронеслось в голове девушки.       Освободившись от одежды, Вик крепко прижал Софи к стене, распластав ее крылья. Чувственно целуя ее сладкие губы, он нежно гладил одной рукой ее лицо, шею, плечи, грудь, а второй крепко сжимал ее попу. Софи чувствовала своим животом прижимающийся возбужденный член и текла еще сильнее. В какой-то момент она сдавленно пискнула.       «ЧТО??? Я еще ничего не сделал», — дернулся Вик, округлив глаза.       «Ты придавил мне крыло», — пропищала девушка, выдергивая уголок крылышка из-под руки, которой блондин облокотился о стену.       «Ой, прости-прости. Я уже испугался, что не все знаю про физиологию и может тебе больно… заранее».       Софи наигранно насупилась: «Предлагаю домыться и перебираться на более безопасную территорию для первого «контакта».       Просушившись после душа с помощью силы, ребята перебрались на огромную мягкую кровать. Софи залезла с головой под одеяло, потом высунулась со словами: «Я тааак люблю твою кровать, мягкую, удобную и с тобой».       Блондин залез под одеяло следом, притянул к себе Софи, крепко обняв, и продолжил поцелуи, нежные касания и поглаживания, начатые в ванной. О, эта грудь, бедра, попа сейчас без одежды на ощупь казались воплощением его самых ярких, красочных и умопомрачительных фантазий во время дрочки. Дыхание сбивалось, сердце стучало в ушах, кислорода не хватало. Софи зарывалась пальцами в мягкие пепельные волосы, нежно гладила плечи, грудь, руки и пресс Вика. Лежа на боку, они нежно массировали основания крыльев друг другу, гладили друг друга их кончиками, вызывая приятную волну мурашек, разбегающихся по всему телу.       И когда они прикосновениями и поцелуями, кажется, довели друг друга до полного исступления, Вик аккуратно положил Софи на спину, оставшись лежать на боку, и погладил горячей ладонью грудь девушки, аккуратно сжав сосок (от чего она выгнулась и закрыла глаза, чуть простонав), затем погладил живот, отправляя легкие импульсы энергии один за другим, чтобы полностью расслабить ее мышцы внутри и вызвать приятные вибрации для подготовки к следующему шагу.       Софи, закрыв глаза и полностью отдавшись ощущениям, положила руку на возбужденную плоть парня, аккуратно поглаживая ее и уделяя особое внимание влажной чувствительной головке и уздечке. И когда от переизбытка ощущений (которые были совсем не сравнимы с самоудовлетворением) Софи инстинктивно раздвинула пошире ноги, горячие нежные пальцы скользнули по ее влажным складкам, сорвав громкий стон.       Движения пальцев Вика становились все интенсивнее и ритмичнее, то двигаясь по всей влажной поверхности, то концентрируясь на самой чувствительной точке.       «Дать тебе кончить?» — прозвучал хриплый шепот в ухо девушки. И тут же острые зубы нежно прикусили мочку уха, когда ее тело напряженно вытянулось как струна.       «Даааааа!!!» — ответ Софи перелился в то самое желанное окончание, пока она синхронно наращивала свой темп ласк возбужденной мужской плоти такого внушительного размера.       Волны оргазма проходили по телу Софи, когда Вик лег сверху и, аккуратно раздвинув вход в ее лоно, начал нежно и осторожно, но напористо входить в нее, чтобы лишить девственности одним настойчивым толчком и минимизировать неприятные ощущения у девушки. Еще один стон, но с небольшой примесью боли, которая дрожью отдалась и в энергии блондинки. У Вика сжалось где-то в районе солнечного сплетения, неизбежность этого острого момента была его большим переживанием, для него было дикостью делать Софи больно, как морально, так и физически.       Блондин задержал дыхание, девушка от этой боли не отстранилась, а наоборот выгнулась ему навстречу, прикусив губу и сказав: «Так быстрее пройдет».       «Хорошо», — выдохнул ей в губы Вик, продолжая аккуратные нежные движения.       Вес тела любимого мужчины сверху, сводящий с ума запах энергии, его руки с двух сторон от лица Софи, на которые он опирался, нежные губы, скользящие по ее лицу и шее. На полную регенерацию потребовалось около минуты, тело блондинки расслабилось.       «Все хорошо», — сказала она, улыбаясь. Вик улыбнулся в ответ, нежно прикусил ее нижнюю губу и ускорил темп. Хорошо, что близнецов отселили в другое крыло, иначе от стонов этой ночью Мальбонте и Вики точно не удалось бы поспать.       Вскрылся на удивление полезный бонус от Мальбонтовской силы — мужчина, испытывая оргазм, посылает волны энергии телу своей партнерши, вызывая аналогичную реакцию.       Когда вконец вымотанная пара смогла оторваться друг от друга, Вик прижал к себе Софи спиной, крепко обняв и укрыв своим крылом, словно заключив в кокон.       Девушка удовлетворенно проурчала что-то милое «на языке лунных морских свинок» и зарылась в крылья парня еще глубже. А Вик нежно хмыкнул ей в ушко, вызвав волну мурашек.       Когда пара, наконец, уснула, в окно уже вовсю пробивались рассветные лучи, освещавшие первый день нового года жизни близнецов.