оттенки ланги

Я весь мир не принесу к твоему изголовью, Но везде зафоловлю,

ведь я тебя i love you. Только скажи «да», и не пожалеешь, Ведь у меня есть кое-что поважнее:

Проездной и БДСМ, Бизнес-ланч и БДСМ, Микроскоп и БДСМ, Валидол и БДСМ.

Ездить в метро с другом для Ланги стало привычным делом. В кино, в скейт-парк, на прогулки, да и просто куда угодно, лишь бы рядом. Ведь каждый раз Рэки любил засыпать в метро и класть голову Ланге на плечо, от чего у канадца замирало сердце. Рэки и солнце были чем-то неразделимым, и оно всегда идеально очерчивало его красивые пушистые ресницы, которые подрагивали от тряски метро, его блестящие и мягкие волосы, которые пахли колой, как и весь Кян. Потому что именно Ланга, увидев в магазине шампунь с запахом колы, сразу же его купил и подарил другу. Никто не знает о том, как спокойный на вид Ланга за 0,0001 секунду возбуждается, если посмотрит на Рэки чуть дольше, чем следует. Пошлые картинки так и проплывают мимо глаз, предоставляя киноленту из всевозможных поз, в которых Ланга может брать Кяна в любых местах; представляет, как Рэки отсасывает ему и, причмокивая, смотрит прямо в глаза; как он нежно стонет и извивается, расцарапывая спину и оставляя засосы по всему телу Хасэгавы. Чертова эрекция прямо в метро, и Ланга, махнув головой, пытался зацепиться за что-то, чтоб остудить себя. Некрасивая женщина, сидящая в соседнем пролёте, по мнению Ланги отлично подошла бы на роль охладителя, если бы в этот момент сонный Рэки случайно не провёл рукой по члену канадца, который и так еле сдерживал свою уезжающую крышу. Тихо зашипев, Ланга подумал, что ничего страшного, если он продолжит смотреть на Рэки и, запустив руку в карман, начал пытаться хоть как-то подрочить себе. Все равно он в чёрных штанах, так что пятно заметно не будет, а до дома уже недолго осталось — там переоденется. «Надо как-то сделать себе дырку в кармане на такой случай» подумал Хасэгава, кое-как дотрагиваясь через ткань до головки. В метро людей мало, рядом и напротив никто не сидит, так что, если Рэки не проснётся, никто этого позора больше не заметит. Сминая свой член, Хасэгава внимательными глазами смотрел на Рэки, а затем прикрыл веки и опустился глубоко в омут своих фантазий о том, как он поднимает руки Кяна у него над головой и привязывает к поручню в метро. Рэки сладко стонет, когда Ланга задирает его футболку и холодными руками скользит по телу, сжимая рёбра. Играет с его сосками, которые в его фантазии у Рэки были очень чувствительными, и он изгибается, прикладываясь спиной к холодному металлу. Хасэгава целует его страстно и грубо, прикусывая губу до крови и затем слизывает ее, потом перемещается на шею, по пути прикусывая мочку уха, и оставляет след из алых засосов на каждом чертовом сантиметре сладкой кожи Рэки. Аккуратно и невесомо щекочет его, от чего Кян не стесняясь смеётся и стонет одновременно во весь голос. Потом спускается ниже, очерчивая языком тазобедренные косточки, обтянутые нежной загоревшей кожей. Ланга опускается на колени, расстегивает штаны и приспускает яркие желтые боксеры друга, начиная водить рукой по его члену, ускоряя темп, а затем, пуская слюну, лижет головку и понемногу заглатывает глубже и глубже. Рэки стонет и кричит, просит взять ещё глубже. И Ланга берет, расслабляя горло, руками играя с его яичками. Обводит языком каждую венку и скользит по стволу, замедляясь и ускоряясь. В фантазиях член Рэки сладкий как чупа-чупс, как сам Кян, и, параллельно надрачивая себе, он поднимает глаза и сталкивается с жадным взглядом золотистых глаз. Рэки ноет, что скоро кончит, и Ланга, заглатывая член на всю длину, чувствует как сперма разливается по горлу. Он встаёт, и, продолжая ублажать себя, целует Рэки, передавая ему частичку спермы в рот. Кян тяжело дышит и говорит что-то о том, что его руки затекли, а Ланга садится на сидение рядом и продолжает дрочить себе, смотря на румяного Рэки, привязанного к поручню. Закатное солнце всё так же освещает рыжие волосы и лицо с такими родными веснушками. Грудная клетка Кяна тяжело вздымается и сердце вот-вот прорвётся наружу от слишком высокого ритма. Хасэгава стонет и кончает себе в руку, а затем подносит ладонь к губам Кяна, и тот послушно и с причмокиванием слизывает всё до остатка. Ланга развязывает его руки, подхватывая, и, усаживаясь поудобнее, тянет за собой Рэки. Тот садится ему на колени, обвивает ногами и сливается с ним в горячем поцелуе, проводя языком по нёбу, а Ланга блуждает руками по его спине, задирая футболку, и оставляет следы этой поездки в метро. Когда они размыкают поцелуй, полосочка слюны растягивается между их губами. Рэки подбирает ее языком и с новым поцелуем впивается в губы канадца. — Рэки, — срывается с губ Ланги перед тем, как проснуться и обнаружить внимательный взгляд золотистых глаз, сидящего рядом друга. — Я не буду говорить тебе ничего, потому что не могу тебя воспитывать, — заминаясь от неловкости сказал Рэки, — но дрочить в общественных местах — это вроде как нарушение закона. — Ты чего? Я не дрочил, — сказал Ланга и опустил взгляд на свою руку, что все ещё была в кармане. — Ага, как скажешь. Нам скоро выходить. На кого ты хоть «не дрочил»? — На тебя. — Очень смешно, — язвительно ответил Рэки перед тем, как взять свой портфель и подойти к дверям вагона. — Если ещё так будешь «не дрочить» в общественных местах, то хотя бы не рядом со мной, ладно? — А мне не рядом с тобой «не дрочить» и не хочется. — Прекращай, Ланга, сейчас уже правда не смешно. Тяжело вздохнув, парень следом взял свой рюкзак и скейт и вышел из метро. Действительно, чтобы скрыть правду, нужно просто сказать ее в лицо.