оттенки ланги

Купидон промахнулся уже тыщу раз, Самый главный интриган, Мелкий похотливый гад — Вечно пьян и стреляет, сука, тупо наугад.

Типичное и любимое место для обеда у Рэки и Ланги — крыша. Во-первых, там можно было сидеть прям на полу и смотреть на красивую панораму города, во-вторых, там свежо, а обедать на воздухе намного приятнее, чем в душной столовой, ну и в-третьих, кроме них там больше никто не появлялся (потому что находиться там вообще-то запрещено), и парни могли оставаться там наедине. Последнее скорее больше радовало Лангу, который с момента первого знакомства был тайно влюблён в своего лучшего друга. Рэки не обращал внимания на девочек вокруг, не задумывался над отношениями и был сосредоточен исключительно на скейтбординге. И Хасэгаве это было только на руку, потому что тот не замечал его долгих и томных взглядов, раздевающих его в любом месте и в любое время. Ланга представлял себе, как Кян раздвигает перед ним ноги на своём столе в мастерской; как отдаётся ему где-то в маленьком уголке на гонках S; как, валяясь на траве возле скейт-парка, они дрочат друг другу и страстно целуются. Даже сейчас, наблюдая за тем, как Рэки ест сосиску из своего бенто, на месте сосиски он представляет кое-что другое. Ситуация в метро уже вроде как забылась, Кян дружил с Лангой как ни в чем не бывало, а канадец больше так глупо не попадался, предпочитая всё накопленное возбуждение снимать в душе или по вечерам лёжа в кровати и пересматривая фотки Рэки. Но находиться с ним на крыше, несмотря на свежий воздух, как-то невозможно душно, и эта дурацкая эрекция из-за скачущих подростковых гормонов снова мешает ему нормально обедать своим сэндвичем. «Почему Кян такой сексуальный?» — мысль, которую Хасэгава крутил у себя в голове раз за разом, наблюдая как его друг облизывает свои губы и высмактывает из сосиски сыр, а затем отпивает колу и опять облизывается, закусывая губу по своей глупой, но так возбуждающей Хасэгаву привычке. — Хочешь ещё сосиску? — ехидно вырывается у Ланги прежде, чем он понимает, что сосиски у него больше никакой нет, да и речь вовсе не о ней. — Хочу, конечно. А у тебя разве есть? — восторженно Кян поворачивается на друга, не заметив у того ничего в руках. — Тем более у тебя желудок бездонный, ты и сам все съедаешь. Заболел, что ли? Предложить пососать кое-что другое у Ланги смелости точно не хватит, поэтому, ложась на спину, он прикрывает глаза и тяжело вздыхает, подставляя лицо под тёплые солнечные лучи. Неожиданно Рэки наваливается сверху, расставляя руки по две стороны от головы Ланги и близко наклоняется. Слишком близко. — Эй, ты в порядке? Ты сам не свой сегодня. — Я и есть сам не свой. Хочешь, буду твоим? — спокойно и с улыбкой отвечает Хасэгава. — Ты и так мой. Лучший друг, — прищурившись, но все так же нависая сверху отвечает Рэки. — Я могу быть не только другом. Просто твоим. После секундной паузы Рэки широко улыбается, пытаясь убедить себя в том, что это просто шутка, и садится рядом с другом, успокаивая рвущееся наружу сердце. — Да ладно, я пошутил, — Ланга поворачивается и притягивает Рэки лечь рядом с ним, укладывая его голову себе на плечо. — Давай прогуляем следующий урок? Хочу полежать так. — Не уверен, — Рэки опять закусывает губу и поднимает глаза на Лангу. — Но раз ты хочешь, то я не против. — Ну я же твой, ты и командуй, — встретившись взглядом с любимыми золотистыми глазами отвечает Ланга и сердце снова пропускает удар. — Хорошо, раз ты хочешь так, то буду командовать, — Рэки садится на бёдра Ланги, задевая пах, от чего канадец напряг скулы, сдерживая стон. — Поцелуй меня. — Ты уверен? — сказать, что Ланга охренел от такой просьбы — ничего не сказать. Однако, подростковые гормоны, бьющие и в голову, и в головку, побеждают здравый смысл. — Я тут командую, так что молчи и делай, что я сказал. Не веря своим ушам, Ланга поднимается целует Рэки со всей нежностью, что живет у него в груди на протяжении всего времени их дружбы и которую он так боялся показать. Но Кян приказывает «грубее», и Ланга, подчиняясь, углубляет поцелуй, покусывая его губы до крови, переплетая языки, проводит по нёбу и зубам, давая тихому стону вырваться из груди. Затем, осмелев, переходит на шею, пока Рэки всем телом вжимается в Лангу и каждый раз трется своим пахом о его. В порыве страсти Рэки начинает раздевать Лангу, отрывая несколько пуговиц с его рубашки, затем расстёгивает штаны и вместе с бельём кидает их в сторону. — Раздевай меня сам, — командует Кян и задирает руки вверх. Ланга послушно снимает пиджак и толстовку с друга, пока тот смотрит на него, все ещё сидя сверху. Оголив прекрасный и накаченный торс, Хасэгава проходиться языком по каждой мышце, старательно обводя кубики пресса, пальцами пересчитывая рёбра и оставляя на груди несколько ярких засосов, формируя из них сердечко. — А теперь становись на четвереньки. — Ч-что? — перепуганным голосом выдавливает из себя Ланга, на что получает шлепок по бедру. — Не забывай, что ты мой. Ты должен послушно выполнять всё, что я говорю. Пытаясь отпустить страх, Ланга молча выполняет приказ и разводит ноги. Ветер неприятно холодит горячую кожу, а вероятность быть обнаруженными только сильнее запускает адреналин по венам. Ланга чувствует что-то влажное совсем возле своей невинной задницы и прогибается в спине, на что опять получает шлепок и недовольный вздох. Сначала Рэки аккуратно вводит один палец, и это оказывается не так ужасно, как Ланга до этого себе представлял (а он представлял), немного растянув, Кян подключает второй палец и начинает двигать ими внутри, нащупывая простату. Когда он наконец ее находит, Ланга снова прогибается в пояснице и ещё сильнее насаживается на пальцы друга, прося о большем. Его лицо впервые меняет тон с бледного на румяный, волосы липнут ко лбу, а сквозь сжатые зубы доносится тихий скулёж. Рэки, спуская брюки с трусами и предупреждая, что будет больно, быстро размазывает смазку по своему стояку и придвигает головку к сжатому колечку друга. Понемногу входя в Лангу, другой рукой он берет его член и начинает надрачивать, от чего Хасэгава ещё больше стонет и выгибается от нетерпения. Привыкнув, он сам двигает бёдрами, и Рэки входит на всю длину, выбивая воздух из лёгких канадца. Кян не церемонится и грубо вбивается по самые яйца, параллельно водя по стояку друга вверх и вниз, сдавливая головку. А затем резко выходит, от чего Хасэгава недовольно стонет из-за образовавшейся пустоты, и так же резко входит, замедляя темп. Ланга не может терпеть и просит двигаться быстрее, подаваясь бёдрами назад. — Кричи моё имя. Если будешь убедительным, то я буду двигаться быстрее. Срывая связки от желания, Ланга раз за разом повторяет имя друга и, похоже, довольно убедительно. Наращивая бешеный темп, Рэки с громким стоном кончает прямо внутрь, а за ним и Ланга, запачкивая руку Кяна и свой живот спермой. — Слижи. Рэки обходит все ещё стоящего на четвереньках друга и подаёт ему свою ладонь. Ланга, весь красный и потный, послушно облизывает каждый палец, постанывая и смотря прямо в глаза другу — Рэки довольно улыбается. — Отлично. Теперь одевайся. Скоро урок. Ланга встает и, прихрамывая, доходит до своей одежды. Пары пуговиц явно не хватает, но впереди ещё несколько уроков, так что другого выбора у него особо нет. — Спасибо тебе, — говорит Хасэгава, на прощание поцеловав Рэки. — Я этого точно не забуду. — Ты только не обижайся, — на место доминирующего Кяна возвращается привычный и робкий. Засмущавшись, он отводит взгляд в сторону. — Я это всё говорил и делал только потому, что ты этого хотел. Надеюсь, я был не грубым. Ланга улыбается, готовый заверить приятеля, что всё в полном порядке, но получил сильную пощечину. Хасэгава открывает глаза и понимает, что находится у себя в комнате. Над ним тревожно нависает Рэки, который и был причиной этой пощечины. — Хух, наконец-то ты очнулся. — А что случилось? — Ланга оглядывается по сторонам и пытается по крупицам собрать воспоминания. — Мы лежали на крыше, ты закрыл глаза и потерял сознание. Видимо, на солнце перегрелся. — Кян волнуется не на шутку, лежа на плече друга теперь у него в комнате. — Я позвал врача, уже и твоя мама в школу приехала. Мы вместе отвезли тебя домой, а ты никак очнуться не мог, по дороге всё время повторяя мое имя. Мы все волновались за тебя. — Неловко получилось. Прости, что заставил поволноваться. Ты лучший. — Да я-то чего, я же ничего такого не сделал. Давай посмотрим фильм, раз уж нас отпустили с уроков. Рэки встаёт за ноутбуком друга и садится на кровать, по привычке закусывая губу, выбирая фильм, который они будут смотреть. Ланга смотрит в потолок, выбор фильма его совсем не волновал. Но задница болит так, будто всё происходило по-настоящему.