Пропущенный новый год

— Твои ушки выглядят прелестно, — мурлычет Хосок, перегнувшись через парту, чтобы Юнги хорошо услышал его слова. Мин не отреагировал — сконцентрированно вникал в строки учебника по психологии. Его хвост лишь слегка качнулся в сторону. Он слышал эти комплименты от Чона по десять раз на дню и совершенно не понимал, что конкретно человеку от него нужно. Люди и гибриды не встречались. Если и случалось такое — все смотрели на них косо, потому что это ненормально. И потому что Юнги был парнем — если Хосок и хотел чего-то необычного, почему не увивается за какой-нибудь симпатичной кошечкой? Ну или лисицей на крайний случай. Девчонки его вниманием не обделяли, почему бы ему просто не переключиться на кого-нибудь другого?       Мин Юнги был гибридом лисы, и он ненавидел, когда кто-то говорил ему про уши или хвост. Хосок же делал это каждый день, словно напоминая, что он всё ещё лис. Мин и так прекрасно это знал и терпеть не мог, когда Чон так неожиданно начинал разговаривать с ним ни о чём. Он всеми силами старался его игнорировать, хотя уши сами поворачивались на голос однокурсника, а хвост предательски подрагивал.       Это началось около полугода назад. Ожидая в очереди в столовой универа, Юнги хотел только спать. Он хотел свой шоколадный пудинг в стаканчике и спать, потому что на дворе были душные осенние дни. Период линьки начался пару дней назад, и Юнги был дико раздражительным и уставшим — рыжие волосы начали тускнеть, приобретая тёмно-серый оттенок, и Мин это ненавидел, потому что казалось, что он очень плохо покрасился в салоне. Самое начало сентября, а он ненавидел жару — каждый раз, когда перекидывался в лисье обличье (ему приходилось, чтобы его тело не переносило это болезненно), молился о том, чтобы его шерсть просто-напросто выпала поскорее, только вот природа наоборот наращивала обороты, готовя его к зиме. Спасибо, что после он не оставался лысым, как настоящие лисы.       Вот и в тот день он стоял в очереди, слушая болтовню своего лучшего друга Тэхёна, и думал только о том, как хочет чёртов пудинг и поскорее сбежать домой в холодную ванну. И у самой кассы, уже предвкушая сладкий вкус, что немного успокоит нервы, он уловил взгляд своего однокурсника — Миндже был человеком и презирал его, кажется, больше остальных. Пусть они и не пересекались никогда и никак, кроме общих занятий. Парень усмехнулся и, глядя ему в глаза, забрал последний стаканчик прямо у Мина из-под носа. Юнги знал, что Миндже даже не ест шоколад. Зубы сами собой сжались плотнее, чтобы не позволить Юнги выругаться при всей толпе студентов. — Что, зверушка, тебе не хватило? — спрашивает он с мерзким хихиканьем, но Юнги не отвечает. Отвечать на такие выпады он тоже не любит — люди были куда злее тех же гибридов-хищников. Почему Миндже докапывается конкретно до него, он не понимал. Неужели этот жалкий пудинг имеет хоть какое-то значение? — Откуси ему нос в следующий раз, как обратишься, — советует Тэхён, дёргая полосатым ухом. Он был гибридом тигра, но не перекидывался полностью. Мин завидовал ему с начальной школы по сегодняшний день, потому что Ким никогда не переживал линьку. Тэхён пусть и говорил, что у него куча других проблем, Юнги прекрасно знал, что это не так. Тэхён был тигром даже не на половину, лишь на какую-то жалкую четверть. — Почему он тебя так ненавидит? — Может, у него аллергия на лисью шерсть, — Юнги фыркает, дёргает носом, забирает выбранный сэндвич, чтобы хоть чем-то перекусить, а потом тащит Тэхёна за свободный столик на стороне гибридов. Рядом с ними усаживается Чонгук, притащив Тэхёну апельсиновый сок, Мина, с которой они вместе ходят на английский, и ещё несколько человек с параллели. В основном хищники, не считая Чона.       Только он усаживается на жёсткую скамейку, устало смотря на треугольную коробочку с перекусом, перед носом появляется коробочка с пудингом. Парень удивлённо на неё смотрит, а потом переводит взгляд на пришедшего. Чон Хосок был их новым студентом — перевёлся из другого города в конце первого курса. Они встретились первый раз, когда Юнги со всей дури врезался в него у расписания. Хосок тогда засмотрелся на его хвост, качающийся в недовольстве, чем взбесил Юнги ещё больше. Мин совершенно его не знал и уже готов был ощетиниться на очередные колкости, когда Чон достаточно дружелюбно произнёс: — Не обращай на него внимания, скорее всего, ты ему просто нравишься. Как и мне, — говорит спокойно парень, заставляя всех за столом замереть. Мин сжимает сэндвич в руках чуть плотнее от неожиданности и поджимает губы. Хвост дёргается в настороженности, а уши прижимаются к затылку. Тэхён хочет взять его за руку, чтобы успокоить, но Юнги подаёт голос: — Что за глупая шутка? — шипит лис, поднимаясь из-за стола. Но всё же хватает пудинг и быстро скрывается из столовой, не собираясь дальше выносить эти взгляды на себе. Если это и было шуткой, то очень глупой, потому что ни в какие чувства Юнги не верил и верить не собирался. — Вау, я влюблён, — говорит Хосок ему в спину, вызывая у Тэхёна несколько вопросов о том, понимает ли он вообще, о ком говорит. — Он дёргает хвостом из-за раздражения? — Я думаю… я не знаю, — честно признаётся Тэхён, смотря вслед другу.       С тех пор Юнги каждый день слышал это: «Ты очень милый», «У тебя потрясающие ушки!», «Ты мне нравишься, пойдём на свидание?», «Твой хвост такой пушистый!». Со временем он привык, поэтому теперь просто не отвечал вместо того, чтобы сбегать от разговоров. Чон крутился рядом, дарил ему мелкие безделушки и при каждом удобном случае звал на свидание, и Мин уже устал ему отказывать. Только хвост каждый раз предательски мотылялся в волнении при очередном взаимодействии с однокурсником. Хосок каждый раз спрашивал, что это значит, но Мин не отвечал, прижимая хвост к себе и сбегая. Он бы хотел, чтобы это не значило ничего. — Что ты делаешь вечером? Пойдём в кино? — спрашивает Хосок в очередной раз, и Юнги с громким хлопком закрывает книгу. Парень напротив вздрагивает, но всё так же дружелюбно улыбается. Юнги раздражённо ведёт кончиком уха, прислушиваясь к шуму в аудитории. Никто уже почти не обращает внимание на их странное поведение. Если в начале Мин часто слышал от друзей Чона что-то вроде: «Хо, он же гибрид. Зачем тебе это?», «Ты что, с ума сошёл?», «Серьёзно? Он ведь животное наполовину», то сейчас никто и ничего ему не говорил. Потому что Чон всегда защищал Юнги, говоря всем, что его вполне устраивают очаровательные уши и хвост Мина. — Сколько раз тебе повторять, Чон, я никуда не пойду. Если твоё странное помешательство не закончится, просто сходи к врачу, серьёзно, — говорит Юнги, а сам нетерпеливо дёргает хвостом, дожидаясь, пока его либо оставят в покое, либо появится возможность сбежать. Потому что ему трудно дышать в такой ситуации. Он ничего не может с собой поделать, как бы ни пытался. — Ты с каждым разом всё сильнее ранишь моё сердце, — тянет человек, заставляя Юнги вздрогнуть и замереть на несколько секунд, прокручивая это в голове. Хосок касается его тонких пальцев, чтобы убедиться, что всё нормально, и Мина прошибает током. Он резко отдёргивает руку, удивлённо смотря на парня. Раньше он не прикасался, и это как мощный разряд тока. — Скоро ведь новый год, мог бы и подарить мне свидание. — Обойдёшься, — отрезает Юнги, снова открывая учебник. В кабинет заходит профессор, наконец подарив ему повод больше не разговаривать с Хосоком. Ему не было некомфортно, ему было просто… Боязно. Окей, ему было действительно страшно думать о последствиях.

***

— Он ведь тебе нравится, — говорит Тэхён с лукавой усмешкой, расчёсывая пушистый белый хвост друга. Он любил его зимний окрас. Юнги становился беленьким, а когда обращался и вовсе сливался со снегом. Он скрывал тот факт, что ему нравилась его звериная сторона. Мин иногда уходил в лес на пару дней, когда выдавались выходные, но тщательно прятал эту любовь глубоко в сердце, чтобы никто не прознал об этом. Никто не гордился быть гибридом, Юнги не хотел выбиваться. Если бы другие узнали, что ему нравится прыгать по сугробам в зверином обличье, точно бы не перестали называть животным. — Почему ты отказываешься от свиданий? — Он мне не нравится, — Юнги дёрнул хвостом и сам же зашипел, когда расчёска больно дёрнула шерсть. Тэхён фыркнул, закатывая глаза. О, да, Хосок не нравился Юнги. Мин был всего лишь влюблён до самых кончиков его пушистых ушей, и было странно, что Чон всё ещё не замечал этого. Может, он недостаточно хорошо знал Юнги, чтобы понять, почему тот так себя ведёт? Примерно на четвёртом вопросе о том, почему Юнги виляет хвостом на Чона, Тэхён задумался о том, чтобы посоветовать однокурснику почитать книжки о поведении лис. — Конечно, а я травоядный, — ворчит Тэхён. Юнги не отвечает, сжимая пальцами край пледа. Он просто боялся того, что может произойти, если он согласится на свидание. Что если Хосок делает это ради интереса? Или откажется сразу, как узнает, что он не просто милый однокурсник, но и хищник, любящий свою натуру? Многие не любили свою природу, ещё меньшее количество гибридов принимали её и только единицы были довольны. Но Юнги действительно любил свою звериную натуру. Многие хотели быть людьми, не иметь ушей или хвостов, не иметь звериных повадок. Тэхён, например, любил спать и нежиться в тепле как и всё семейство кошачьи. Их друг — первокурсник Чонгук — обожал морковку, хотя и не любил признавать это. Другой друг с четвёртого курса — Намджун — не мог справиться со своей щенячьей любовью к определённым людям. Но Юнги это нравилось. Ему нравилось бегать по лесу время от времени, нравилось охотиться ради забавы. Он любил свою жизнь гибрида. Всё, кроме линьки. Её он ненавидел всей душой. — Что если он не сможет принять меня, как лиса? Что если ему интересен только человек? — тихо спрашивает Юнги, чувствуя, что Тэхён перестал чесать пушистый хвост и замер. Ким молчал около минуты, задумчиво перебирая пальцами белый мех. Мин не прерывал тишину, тоже думая об ответе на свой же вопрос. — Ты не узнаешь, пока не попробуешь, — наконец, так же тихо отвечает Тэхён, хотя в комнате никого кроме них и не было, и снова начинает расчёсывать пушистую шерсть. — Я видел, как он читал книгу про лис на перерыве.       Хосок, наконец-то, читал эту чёртову книгу.

***

— Всё ещё пытаешься? — Сокджин протянул Хосоку стаканчик с кофе и сел на скамейку рядом. Вздрогнул от прохладного ветра и укутал нос в шарф, пахнущий чужим одеколоном. Погода в последние дни совсем испортилась, хотя вчера обещали ощутимые благоприятные перемены. Кофе согревал замёрзшие пальцы Кима, пока он недовольно сопел в шарф. Кто знал, что он оставит перчатки дома. — Я терпеливый, — тянет второкурсник и благодарит за кофе, перелистывая страницу книги, где была крупно нарисована лиса с пометками о том, какие чувствительные точки есть у неё на морде. — Ты так уверен, что он обращается полностью? — спросил Сокджин, заглядывая в книгу. Хосок пожал плечами, словно это было и так очевидно. Для Сокджина, разумеется, нет — он ведь был четверокурсником и не общался ни с кем, кроме Хосока. Они с Чоном и познакомились-то случайно. Сокджин помог ему с проектом в конце первого курса, а после общение наладилось на более частое. Они вполне могли зваться друзьями. — Я слышал, как он говорил об этом с Тэхёном. Плюсом, он мелкий. Почти все мелкие хищники обращаются. Лисы, по крайней мере, в девяноста процентах случаев. — Намджун не обращается, — Ким вздыхает. У Намджуна была ещё одна пара, поэтому он решил подождать, не подумав о том, что ему будет холодно и скучно. Ключи от машины остались у Джуна. Благо Хосок вызвался составить компанию, чтобы его хён не оставался один почти полтора часа. — Намджун факультативный хищник, — Хосок прикрывает книгу и оборачивается. — Как вы перешли эту черту? Как дошли до отношений? Я не понимаю, что делаю не так.       Джин задумался. У них с Намджуном всё было просто — они начали встречаться через пару недель после знакомства. Никто, разве что кроме узкого круга лиц, не знал об этом. Об их отношениях в целом. Они и не делали ничего особенного, чтобы сойтись, поэтому он лишь пожал плечами, чтобы не соврать. — Я думаю, тебе стоит поговорить с ним просто… откровенно. Может, он просто боится быть отвергнутым, в конце концов? — неуверенно предположил Сокджин, отпивая свой латте. Хосок чуть опустил плечи, явно расстроено. — Как с ним поговорить, если он всегда отказывает? Да и смысл мне его отвергать, если я так долго за ним бегаю? — Он гибрид, Хосок-а, он просто не привык думать, что может нравиться людям.       Хосок думает об этом все выходные. Книга о лисах закончилась ещё в субботу. Он нашёл несколько любопытных фактов, которые чуть подтолкнули его к откровенному разговору. Оказалось, лисы крутят хвостом при виде потенциального партнёра или сородичей. Родственником Юнги он не был точно, поэтому теперь теплил надежду, что лис просто не мог контролировать свой хвост в полной мере и тот доказывал скрытую симпатию гибрида к нему.       Всё воскресенье он подбирал слова, чтобы начать разговор с Юнги. Серьёзный, без шуток и глупых подкатов, чтобы Юнги наконец понял, что Хосок настроен добиться своего и сводить Мина хотя бы на одно свидание! А лучше на несколько. Желательно, на очень много. В голову ничего дельного не приходит — Чон решает, что разберётся на месте. В понедельник утром он подбирает уже не слова, а одежду, чтобы выглядеть неотразимо в глазах лиса, но потом вспоминает, что Юнги обычно его не разглядывает и эти приготовления более чем напрасны. Всё же натянув более-менее приличные вещи, парень выходит из квартиры с осознанием, что безбожно опаздывает и поговорить с Юнги перед первой парой не получится. Лис — ученик прилежный, а потому на пары никогда не опаздывает.       В аудитории на первой паре почти никого нет — Хосок быстро осматривает аудиторию и, рискнув, усаживается на свободное место рядом с Юнги. Тот на него кидает короткий взгляд, но молчит. Не отодвигается, даже легко кивает головой в качестве приветствия. Хосоку кажется, что свет в аудитории вполне можно погасить — он светится, как само солнце, от этого лёгкого жеста. Взгляд падает на белый пушистый хвост, кончик которого легко подрагивает. Словно лис пытается контролировать его, но получается не до конца. Хосок теперь точно озадачен. Ему не интересно, что профессор говорит им о психологии поведения убийц, ему интересен пушистый кончик хвоста Юнги.       Чон подпирает щёку рукой, не пытаясь скрыть того, что рассматривает Юнги. Тот ничего не говорит, продолжая записывать конспект. Хосок ещё раз вспоминает книгу. Видимо, Юнги действительно не до конца контролирует свои эмоции и чувства. Его уши направлены в сторону лектора, он сосредоточен и ни на что не отвлекается, пока его хвост взволнованно качается у спинки стула. — Мы можем поговорить? — неожиданно спрашивает Юнги, видимо, не выдержав пристального взгляда однокурсника. Чон кивает в замешательстве и уже открывает рот, но Мин его останавливает. — На перерыве. Мне важны эти пары, в отличие от тебя.       Что ж, Хосок согласен. Ему достаточно пока думать о том, что парень первый заговорил с ним. Кажется, это самый длинный их диалог за последнее время. Хосок разъезжается по парте и позволяет себе представлять Юнги у себя дома — в домашней футболке и с радостно дёргающимся хвостом. Прямо как сейчас, только ещё чуть активнее. Улыбка сама ползёт на лицо. Наверняка его хвост очень мягкий, а ушки чувствительные — он ни разу не прикасался под страхом обидеть парня. Хосок в последний момент тормозит себя на мысли о том, насколько он чувствительный в принципе.       Когда пара заканчивается, Хосок первый подскакивает от нетерпения. Юнги окидывает его взглядом и фыркает, чуть дёрнув носом. Как настоящий лис, думает Чон, умиляясь. Его светлые волосы пушатся, сам он неторопливо складывает вещи в сумку, продолжая водить хвостом по сторонам. Хосок молчит, не решаясь сбивать Юнги с мысли.       Они выходят из университета, направляясь в другой корпус вместе. Под ногами скрипит снег — вчера только выпал и даже не растаял, что удивительно. Мин смотрит себе под ноги, покрасневшими от холода пальцами придерживая сумку на плече, а потом подаёт голос: — Я тебе действительно нравлюсь? — Ты шутишь? — удивляется Чон, но, понимая, что фраза звучит не совсем корректно, добавляет: — Я ведь полгода за тобой бегаю. Всё пытаюсь пригласить на свидание, я… — Ладно, — перебивает его Юнги. Говорит он торопливо, словно боится передумать. Он останавливается и поворачивается к Чону. Хосок шагает чуть ближе. — Я покажу тебе свою жизнь. Если ты сможешь принять мою природу, я схожу с тобой на свидание. — Правда? — от неожиданного радостного восклика Юнги вздрогнул. Он не ожидал такой реакции. Думал, может, Хосок захочет подумать или спросит, о чём он вообще говорит, но такое поведение сбивало его с толку. — Да, пойдём, я собираюсь прогулять вторую пару.       Теперь Хосок удивлён не на шутку.

***

— Когда я в животной форме, мои звериные инстинкты чуть сильнее. Я не теряю способность думать, но, если мне захочется играть, я, скорее всего, буду вести себя как обычный лис. Также я люблю охотиться и иногда убегаю в лес на пару дней. Мне нравится спать, и я буду выражать свои эмоции жестами, потому что я это не всегда контролирую, как ты уже мог заметить… Я вполне могу тебя цапнуть, если буду в звериной форме, а ты будешь меня раздражать, — говорит Юнги осторожно, притягивая к себе чашку с горячим чаем. Оказывается, кофе он совсем не пьёт, и Хосоку это кажется очень милым. Он согласен перейти на чай, если это потребуется. — Да, я понимаю. Не волнуйся так, — Чон улыбается, а Мин вопросительно дёргает бровью, облизываясь. Хосок кивком указывает куда-то чуть выше Юнги. — У тебя уши прижаты. Ты можешь не переживать за то, что я не понимаю, что ты настолько же лис, насколько человек. Я читал книги, чтобы лучше понимать тебя. В частности, твой хвост… — Ты… читал книги? Просто потому что хотел, чтобы я пошёл с тобой на свидание? — тихо переспрашивает Юнги, приподнимая уши. Хосок замечает, как его хвост начинает активнее качаться под столом. Кивает, улыбаясь. У него внутри всё дрожит — на самом деле он в неописуемом восторге от того, что они с Юнги сидят вот так рядом, пьют чай в кафе, разговаривают. Это уже похоже на свидание. — Вообще, я планировал зайти дальше, чем одно свидание, — парень неловко потирает шею, усмехаясь. — Я планировал стать твоим парнем на долгое время. Точно дольше одного свидания.       Юнги удивлённо хлопает глазами. Он впервые на памяти Хосока выглядит так растерянно и беззащитно. Кажется, у него и правда в голове это не укладывается. Только вопросы крутятся, не желая оставить его в покое хотя бы на пару минут. Он не может контролировать свой хвост — от мысли, что Чон, кажется, действительно влюблён, Юнги хочется диким зверьком скакать на месте. Как-то не было осознания этой эйфории раньше, а теперь… Его хвост дёргается всё активнее. — И тебе действительно всё равно, что остальные будут говорить? Это ведь… не совсем нормально. — Какая мне разница, что они там думают про мою жизнь? Меня волнует только то, что думаешь ты по этому поводу. — Я думаю… Что мы можем сходить на свидание.

***

— Кого я вижу, — тянет Тэхён с широкой улыбкой, поднявшись на второй этаж торгового центра. За его спиной тёмной фигурой маячил Чонгук, держащий в руках несколько бумажных пакетов. Юнги напротив него остановился, словно бы его поймали на ограблении, и удивлённо захлопал глазами, смотря на друзей. — Вы, наконец, на свидании? — Да, мы пришли за подарками, — отвечает вместо него Хосок, плотнее сжимая чужую ладошку. Юнги молчит, только чуть помахивает приподнятым хвостом. Они встречаются уже около месяца. Тэхён всё это время был не в курсе, потому что Мин продолжал стесняться показывать свои отношения в университете. А на все вопросы он отвечал расплывчато, чтобы Ким не приставал с расспросами. На самом-то деле он понимал, что друг давно догадался, что всё не так просто, как говорил Мин — в конце концов, лис стал чуть дружелюбнее, его настроение не было таким хмурым, да и сам он гораздо чаще отвечал на предложения прогуляться отрицательно, потому что «занят». Да и у Тэхёна была отличная память, поэтому он с уверенностью мог сказать, что несколько раз Юнги приходил на пары не в своих толстовках. — Мы тоже. Хотели раньше, но он опять тянул до последнего, — Тэхён кивнул головой себе за плечо на Чонгука, который проворчал что-то о ненадобности этих безделушек и снова замолчал. Тэхён тихо захихикал, переводя взгляд на Мина. — И как давно у вас это «наконец-то» свидание? — спрашивает он, глядя на пакеты в их руках. Юнги застенчиво чешет висок, улыбаясь немного неловко. Он и сам не ожидал, что это будет «наконец-то ещё одно» свидание. — Около месяца, я думаю, — тянет он, чуть поведя ушами в сторону. Хосок кивает и поправляет второй рукой его шарф. Тэхён улыбается на его действия и перехватывает Чонгука под руку, чуть отойдя назад. — Ну, мы побежали, а вы наслаждайтесь. И да, я рад, что вы разобрались.       Юнги кивает. Он тоже рад. Если в первые дни он относился с осторожностью почти ко всем действиям Чона, то сейчас не представлял себе свой обычный день без глупых шуточек и лёгких поцелуев. Они часто гуляли в парках, ходили в кино и иногда даже выбирались загород. Не доезжали, правда, до гор, где было полно снега, как Мин любит. Было только одно, чего Мин пока избегал — он отнекивался от любой просьбы обратиться в лиса, потому что ему казалось, что это сразу же оттолкнёт Хосока, что бы тот не говорил. — Ты не хочешь отпраздновать новый год вместе? — спрашивает Чон неожиданно, когда они спускаются на первый этаж. Юнги поджимает губы, не зная, действительно ли он хочет. Обычно в новый год он оставался с Тэхёном и Чонгуком в комнате, они пили шампанское, а потом вроде как ложились спать. Отталкиваясь от этих мыслей, он понял, что хотел бы отпраздновать со своим парнем, только вот… Что если Мин помешает? — А как ты обычно празднуешь? — спросил лис негромко, направляясь рядом с ним к машине. Оказывается, они проторчали в магазине больше четырёх часов, пока искали подарки для всех своих друзей. — Ну, мы с родителями и старшей сестрой обычно готовим традиционные блюда и смотрим шоу по телевизору. Они не придерживаются старых традиций, потому что долгое время жили в Америке, — задумчиво протянул Чон, а Юнги незаметно опустил плечи. Теперь новый год с его парнем точно отменяется — влезать в семейную идиллию не хотелось вовсе. Тем более, вряд ли его родители обрадуются тому, что их сын встречается с парнем, да ещё и с гибридом. — А что? — Нет, ничего. Я просто… Извини, у меня были планы ещё задолго до этого.       Хосок кивнул, не подав виду, что расстроился. Он бы хотел отпраздновать этот день вместе с Юнги, но мешать его планам тоже было нечестно — они начали встречаться не так давно, чтобы Чон мог ставить себя выше, например, его же друзей. Наверняка Юнги не воспринимал его настолько серьёзно, как ему хотелось бы.       Мин первым сел в машину, обнимая хвост ладонями. Стало до невозможности тоскливо. Тишина давила, потому что они оба внезапно наткнулись на тему, которую не стоило заводить. По радио тихо передают, что в новогоднюю ночь планируется метель, и Юнги тоскливо вздыхает — он не любил такую тяжёлую погоду, когда даже перед носом ничего не разглядишь. Он немного повернул голову, чтобы посмотреть на Чона украдкой. Тот был сосредоточен на своих мыслях — губы сжаты в тонкую полоску, и сам парень почти не моргает, всматриваясь в дорогу. Юнги расстроено прижал уши к голове, потому что не хотел, чтобы они друг друга расстраивали. Особенно потому, что Хосок ждал его полгода. — Увидимся на следующих выходных? — спрашивает Хосок, когда они останавливаются у общежития Юнги. Лис кивает, наклоняясь ближе, чтобы коротко его поцеловать в уголок губ. Получается как-то размазано и неловко, но Мин не в силах сейчас даже голову поднять — давящие мысли, как камни, тянут вниз. — Эй, Юнги, всё нормально? — Да, да, разумеется. Я просто немного устал, — лис улыбается натянуто и захлопывает дверцу авто, торопливым шагом направляясь в общежитие. Пропуск снова не срабатывает с первого раза, ему приходится стоять на месте около трёх минут, пока консьержка не открывает ему с громким фырканьем пренебрежения.       Тэхёна в комнате нет, да и Юнги этому не удивляется. Они наверняка с Чонгуком гуляют по ТЦ, не думая о чём-то другом. И именно его друг говорил ему начать встречаться с Чоном и перестать избегать своих чувств, а сам не может признаться, что влюблён.       Юнги падает на кровать, сжимая в руках подушку. Что он собирается делать, если Тэхён и Чонгук будут праздновать вдвоём? Вдруг случится чудо, и они за эти три дня до нового года разберутся со своими отношениями? Мин явно будет третьим лишним в таком случае. Закрыв глаза, Юнги тяжело вздыхает. Ничего, у них с Чоном будут и другие праздники вместе. Он надеется, по крайней мере.

***

      За час до нового года Юнги чувствует себя полностью потерянным. Тэхёна в комнате всё ещё нет, и это обижает — друг даже не предупредил, что не придёт. Мин таскается по комнате в домашних спортивных штанах и футболке Хосока, не зная, чем себя занять. По тв — только глупые шоу, музыку слушать тем более не хочется. Разве что гирлянда позитивно мигает под потолком, напоминая, что всё-таки через час настанет новый год.       Он совершенно точно смиряется со своим одиночеством на эту ночь и даже решает начать пить шампанское заранее, когда дверь с рывка открывается, пугая его до чёртиков, а в комнату вваливаются целующиеся Тэхён и Чонгук. Не так себе Мин представлял этот праздник, совершенно не так. — Юнги? Что ты тут делаешь? — с лёгкой паникой спрашивает Тэхён, повиснув на шее Чонгука. Младший как всегда молчит, только в этот раз стоит не за спиной у Кима, а плотно прижимает его к себе. Мину хочется спросить, не охренели ли они спрашивать его о том, что он делает в своей комнате. — Я думал, ты у Хосока… — Он празднует с родителями, — ворчит Мин, сразу потускнев. Напоминание о парне заставило его вмиг растерять только-только зарождающееся праздничное настроение. — Что? Он разве поехал в Кванджу? Он ведь говорил, что не собирается, — тянет хриплым басом Чонгук, и Юнги вздёргивает уши, натянувшись, как струна. — Он не поехал? — Мин подскакивает с кровати, начиная лихорадочно думать, что ему делать, на что Тэхён расстроено цокает языком. — Никакой транспорт уже не ходит, ты, наверное, не успеешь, — только Тэхён договаривает, как Юнги останавливается, понимая, что у него есть выход. Дверь в ванную с громким хлопком закрывается и чуть приоткрывается обратно. Тэхён видит, как друг сбрасывает футболку и тянется к завязкам на штанах, и резко отворачивает Чонгука к стенке, наблюдая за тем, как из ванной выскакивает Юнги уже в звериной форме. Парень крутится на месте, намекая, чтобы друг открыл ему дверь, и юрко проскакивает в щель, сбегая вниз по ступенькам.       На улице действительно метёт так, что Юнги на секунду теряется в пространстве. Перед ним всё белое, как собственная шубка, но он всё равно не сомневается в том, куда бежит. На улице почти нет людей — все сидят дома в предвкушении праздника. Юнги думает только о том, какой же он идиот, раз не догадался спросить у Чона, собирается ли он ехать в этом году домой. На месте Хосока, он бы себя точно бросил за такую невнимательность.       Его лапы начинают болеть, когда он оказывается в квартале от дома Хосока. Последний рывок даётся тяжело — он видит, как в подъезд заходит женщина с пакетами подарков, и мелькает прямо под её ногами, чуть не сбивая с ног. Взлетает на седьмой этаж, словно убегает от преследователя, а потом понимает, что ему придётся постараться, чтобы достать до дверного звонка. Подняться на задние лапы получается раза с третьего — он кое-как дотягивается до кнопки, устало оседая на холодную плитку. Силы почти покинули его ещё на втором этаже.       Хосок удивляется, когда слышит звонок в дверь. Он уж точно никого не ждал сегодня. Юнги где-то с друзьями, Сокджин с Намджуном, а остальные ему не так близки, чтобы праздновать с ними новый год. Он поправляет съехавшую с плеча майку и идёт к двери, открывая её, даже не посмотрев в глазок. Не успевает он и слова сказать, когда на него резким прыжком приземляется Юнги. Он пушистый и мокрый из-за метели. Чон неловко хватается за ручку двери, чтобы не упасть, и удивлённо смотрит на зверя, что глубоко и часто дышит, тычась сырым носом ему в щёку. — Юнги? А как же твои планы? — спрашивает парень удивлённо, не обращая внимания на то, что так давно хотел увидеть. Мин шустро исчезает в другой комнате и выходит через две минуты, когда Чон запирает дверь и наводит минимальный порядок в прихожей. Он только оборачивается, когда холодные тонкие руки обнимают его за шею. Он машинально обнимает его в ответ, ощущая под пальцами гладкую кожу. — Я думал, ты поедешь к родителям, поэтому наврал про планы, — бормочет Юнги, прижимаясь ближе. Чужое тепло манит и успокаивает. Мин задевает губами кожу на его шее, чувствуя мурашки по позвоночнику. — Я так расстроился, что мне ничего другого не пришло в голову. — Ты же мог просто спросить, — ворчит Чон, чуть отстраняя его от себя, а Юнги неожиданно краснеет и дёргает хвостом, прикрываясь. Он совершенно забыл, что стоит без одежды. — Я принесу тебе… что-нибудь. Замёрзнешь ведь без своей шубки.       Мин смотрит на то, как напряжённо дёргается его кадык и прикусывает губу. Мех на хвосте приятно щекочет кожу, распаляя воображение. И в момент, когда Хосок проходит мимо него, намереваясь принести ему свою одежду, Юнги перехватывает его за запястье. Чон смотрит с вопросом, на что лис неуверенно поворачивается и подаётся вперёд, прижимаясь к его губам. Осторожно ведёт кончиком языка по верхней и вздыхает, когда Чон перехватывает инициативу, плавным движением обнимая его за пояс. Юнги разворачивается полностью, выгибаясь навстречу, и хватается за его шею, приподнимаясь на носочки. Хвост качается, как у щенка от вострога, Юнги наклоняет голову, чувствуя, как чужой язык проходится по ряду его зубов, обводя острый клык. Мин поддаётся порыву и прикусывает нижнюю губу Хосока, чуть оттягивая. Лис проводит по ней языком, слизывая каплю крови, а потом смотрит на него потемневшим взглядом исподлобья, и Юнги понимает, что у него подкосились колени от восторга.       Одним рывком Чон отрывает его от пола, придерживая за обнажённые ягодицы, на что Юнги лишь довольно облизывается, с нетерпением поглядывая на диван. Хосок упирается коленом в мягкое сиденье, опуская его на подушки, и сам стягивает майку, кидая её на пол рядом. Юнги ладошками обхватывает его шею, притягивая обратно к себе, и сам зализывает ранку на губе.       Чон наклоняет голову, прижимаясь губами к его бледной шее. Даже не пытается оставлять следы, потому что знает, что ему не требуется оставлять какие-либо метки, чтобы доказать, что Мин только с ним. Да и портить его кожу не хочется, он слишком красивый, чтобы оставлять на нём синяки. Правда сам Юнги так не считает, впиваясь острыми зубками ему в плечо, когда Хосок касается его бёдер и переходит пальцами на член. Парень шипит от острой боли, отрывая его от своего плеча, потянув за волосы. Глаза у Юнги чёрные-чёрные, как беззвёздная ночь, взгляд поплывший, расфокусированный, а на губах — чоновская кровь. Он облизывается и совсем тихо стонет, словно жалобно-просяще. — Хосок-а, я хочу ещё, — лихорадочно полушепчет Мин, подаваясь навстречу его пальцам. Чон кивает, коротко целуя его в щёку. Плечо горит, живот тянет чертовски от мысли о том, что распалённый Юнги ждёт его на диване, пока он забирает лубрикант и квадратик с контрацептивом из ванной. Мин тянется к нему руками, когда Хосок возвращается, и сам стаскивает с него домашние шорты, разводя коленки. — Только не кусайся, малыш, — шепчет Чон, оглаживая его бёдра. Юнги нетерпеливо кивает несколько раз и сам забирает у него смазку, открывая с громким щелчком. Тянет руку вниз, переворачивая бутылочку, и недовольно морщится, когда холодный гель попадает на кожу. — Я не святая дева, если что, — хрипит Мин, притягивая его руку ближе к себе. Хотя Мину кажется, что Хосок и так это понял, потому что парень одним уверенным движением проскальзывает пальцами внутрь, заставляя лиса крупно вздрогнуть и на секунду сжаться. Юнги щурит глаза, ёрзая на месте, чтобы проверить ощущения. И подаётся навстречу бёдрами, довольно облизнувшись. Чон наклоняется к нему, утягивая в очередной поцелуй.       Диван узкий и неудобный, но Юнги настолько нравится, что он начинает легко скулить от восторга, пока его растягивают неторопливыми движениями. Хосок никуда не спешит, и Мину это кружит голову, как шампанское на пустой желудок. Ему хочется кусаться, клыки так и чешутся, но он послушно закусывает указательный палец, изломав брови у переносицы. Глаза открыть не получается, у него по телу бегает электричество, пока однокурсник касается его так бережно и аккуратно.       Юнги сам отталкивает его руку от себя, намекая, что готов к большему. Терпеть получалось уже с трудом, и лис нетерпеливо дёргал хвостом, глядя на то, как Чон зубами разрывает упаковку презерватива.       Хосок плотно держит его за пояс, когда входит, и Юнги блаженно закатывает глаза, чуть поморщив нос. Из горла вырвался хриплый стон, и Мин улыбнулся счастливо, хватаясь за его плечи, чтобы забрать ещё один поцелуй. Первые толчки кажутся тягучими, словно Чон пытается его распробовать по маленьким кусочкам, пока Мин изнывает под ним от ожидания. Ему хочется всего и сразу, чтобы до искр перед глазами, как это бывает при ярких оргазмах.       Хосок словно считывает его эмоции взглядом. Подхватив лиса под коленку, он толкается глубже и чуть резче, закрывая тому рот очередным поцелуем. Мин выдыхает и плаксиво всхлипывает от удовольствия, уперевшись пальцами в подушку под головой. Движения получаются резкими и быстрыми, Юнги отрывается от губ Хосока и высовывает язык, поддавшись звериным инстинктам. Его тело горит, его душа рвётся сейчас на части, ощущения такие, словно он никогда ничего подобного даже не представлял. Он ещё раз всхлипывает и кончает себе на живот, продолжая подаваться навстречу быстрым толчкам. В глазах белеет, Юнги закусывает губу и вытягивается до предела, разгоняя удовольствие по телу.       Хосок горячо дышит ему в шею, и Мин расслабленно водит пальцами по его спине, мурлыкая себе под нос то, как же ему сейчас хорошо. Но как только оргазм отступает, он переводит взгляд ему на плечо и дёргается испуганно, чуть не скинув Хосока на пол. Тот испуганно вцепляется больной рукой в спинку дивана и шипит от неожиданности. — Боже, я же тебя покалечил! — Юнги обхватывает его руку ладошками, а потом поднимается с дивана, таща за собой в ванную. Хосок молчит, влюблённо глядя ему в спину. — Давай сначала в душ, ладно?       Они целуются под струями прохладной воды ещё минут пятнадцать, лёгкими ласками доводя друг друга до второго оргазма. Потом Мин всё же вытаскивает его из душа, накладывая на укус повязку, и оставляет сверху «заживляющий поцелуй», виновато глядя на человека. Вот тебе и животные инстинкты. — Боже, сколько времени? — опомнившись, спрашивает Мин, когда Хосок заворачивает его в своё полотенце и подталкивает к спальне. — Где-то около двух или трёх часов ночи, — отвечает Хосок устало, оставляя его на кровати. Сам вытаскивает чистые штаны для себя и пижаму для Мина. Тот окидывает её взглядом и надевает лишь верх, потому что хвост явно в штаны не влезет. Да и не хотелось ему запаковываться. — Ты понимаешь? Мы же в буквальном смысле проебали новый год, Хосок-а, — тянет Юнги, вызывая у Чона приступ смеха. Посмотрев на него, Мин и сам заражается весельем, тихо хихикая в кулак. Они вместе падают на кровать, обнимаясь. — Ты очень милый, когда становишься лисом, — неожиданно тянет Хосок ему в макушку, обнимая чуть плотнее. Юнги открывает глаза, собираясь ответить, но снова закрывает, молча удобнее устраиваясь в чужих руках. Теперь он был уверен, что Хосоку действительно нравится весь он. Как человеком, так и лисом.

***

      Хосок прислонился бёдрами к капоту машины, всматриваясь в белоснежные сугробы. В горах было гораздо холоднее, чем в городе, но он честно отогревался в машине каждые десять минут, дожидаясь, пока Юнги вернётся. Вот уже вторую зиму в конце февраля они ездили повыше в горы, чтобы перед началом линьки Мин мог порезвиться в снегу. Хосок принял его природу, он любил его, как никого до этого. С прошлого нового года, когда Мин преподнёс ему подарок в виде себя, Чон осознал, что хочет во всём понимать и поддерживать его. Свобода для Юнги была так же важна, как и их отношения, и заключалась она в таких вот поездках, например. Хосок иногда фотографировал лисьи следы у самой кромки замёрзшего озера, играл с ним в снегу и позволял убегать на неопределённое количество времени в лес, зная, что Мин всё равно вернётся.       Невдалеке мелькнул белый хвост, сразу слившись со снегом. Хосок улыбнулся, отталкиваясь от капота и подходя к краю дороги. По грудь в снегу к нему бежал Юнги, довольно перепрыгивая снежные кучи. Разбежавшись, лис оттолкнулся задними лапами от более-менее твёрдой земли и прыгнул Чону на руки, сразу же оставляя мокрый след от языка на его скуле. — Ну что, лисёнок, нагулялся? Можем ехать домой? — спрашивает Хосок, поворачиваясь к машине и открывая дверцу. Юнги залез на переднее сиденье и свернулся клубочком, показывая своё согласие. Хосок с мягкой улыбкой осмотрел его и уселся за руль, собираясь вернуться в город.       В квартире Юнги первым делом идёт в душ, перекидываясь там в человека. Хосок понимал, что это последняя зимняя поездка в этом году, и морально готовился к очередному началу линьки. Он любил его рыжую макушку так же сильно, как и белобрысую, но прошлый переходный период заставил его понервничать. Юнги был раздражительным нытиком первые два дня, потом слишком чувствительным к прикосновениям, а потом просто выжатым и уставшим. Пока волосы (и шерсть тоже) не меняли свой цвет полностью, переставая вытягивать из хозяина моральные силы.       Он складывал вещи, когда вода в душе затихла, и Мин тихими шагами подкрался к нему со спины. Прижавшись всем телом к Чону, лис захихикал. — Чёрт, Юнни, я только переоделся, а ты весь сырой. — Твой лисёнок соскучился и хочет прямо сейчас почувствовать всю твою любовь, Чон, — мурлычет Юнги, проскальзывая под его рукой и оказываясь перед лицом, чтобы пихнуть парня в грудь в сторону ванной. — Так что не ворчи и снимай свою мокрую одежду, она тебе не понадобится ближайшее время.