Одинокий нарцисс, растущий у воды.

Утро выдалось тяжёлым. Вернувшись с побега, Изуми получила всё, чего заслужила: взрыв ярости от Сой Фон, выговор за нарушение устава и новый приказ — миссию в мире живых. Её тело болело после ночи без сна, но душа болела сильнее. За последующие дни всё повторялось по кругу: новая миссия, отчёт, снова приказ, снова дорога. Капитан Хицугая не появлялся вовсе. Если они и пересекались в коридорах, он отворачивался первым. Ни слова. Ни взгляда. Будто той ночи не существовало. Он не хочет меня видеть… Может, жалеет… А может, просто боится снова? — прокручивалось в её голове снова и снова. Вечером, когда солнце клонилось к закату, Изуми сидела на лавочке старого парка, где чувствовалось присутствие пустого. Она должна была быть настороже, но мысли блуждали где-то далеко — в холодных глазах, в прикосновениях, в том, как всё началось и как глупо всё разрушилось. — Зачем мы только это сделали… — прошептала она, глядя на свои ладони. — Дура… — Эй! Не спи! — раздался голос. Девушка взвизгнула и резко обернулась. Перед ней мелькнула рыжая макушка, за которой следовал чёрный двуручный меч, рассёкший пустого одним точным ударом. Огромная туша рухнула в сторону, а незнакомец небрежно закинул клинок за спину. — Здарова. А ты кто такая? — он стоял к ней в полуобороте и лениво поправлял рукоять занпакто. Широкие плечи, подкачанное тело, уверенный тон. Луна блестела на его рыжих волосах. Когда он обернулся, Изуми встретилась с его карими глазами — спокойными, живыми и чуть насмешливыми. — Я… Изуми Ямамото. Лейтенант десятого отряда… — она запнулась. — Точнее, была им. — Ха, понятно. А куда Мацумото подевалась? — удивился он. — Ты не знаешь? Давно ты, видимо, не появлялся в Сообществе Душ. С какого ты отряда вообще? — Ичиго Куросаки, — просто ответил парень. — Я не из ваших. Временный синигами. Приглядываю за этим городом. Долгая история, поверь. — Никогда не слышала о таких, — усмехнулась Изуми. — Временный синигами, говоришь… — Ага, звучит странно, знаю. — Он пожал плечами. — Зато пустых меньше. Он вдруг нахмурился. — Так ты сказала, Хицугаю ранили? Её глаза дрогнули. — Да… и сильно. Если бы не я, он бы погиб. — Хм. На него это похоже — вечно лезет под удар. — Куросаки ухмыльнулся. — А ты его спасла, выходит? — Да, но с тех пор всё не так. Он… избегает меня. После той ночи он... — она запнулась, щеки вспыхнули румянцем. Рыжеволосый нахмурился, потом кивнул и понизил голос: — Ладно, не буду лезть не в своё дело. Но знаешь, похоже, вы оба не умеете разговаривать. Ты — молчишь, он — бежит. А ведь иногда одно слово может спасти куда больше, чем весь банкай. — Если бы всё было так просто… — тихо сказала Изуми. — Так и бывает просто. Мы, парни, в этом тупые, — усмехнулся Ичиго. — Он не избегает тебя из-за ненависти. Он просто боится. После того, что сделал Ичимару, он боится причинить боль тем, кто рядом. Ты для него слишком близка — вот и держится подальше. Её глаза потускнели. — Но я ведь не враг ему. — Он это знает. Только страх — упрямая штука. Не накручивай себя. Найди момент и поговори. Даже если он оттолкнёт — хотя бы попытайся. — А если снова оттолкнёт? — прошептала она. — Тогда догони, — просто сказал он. — Ты же не из трусливых? Изуми впервые за долгие дни улыбнулась. — Знаешь, ты говоришь так, будто сам через это проходил. — Ещё как, — ответил Куросаки, глядя в сторону. — И не раз. Просто пообещай мне кое-что. — Что угодно. — Присмотри за ним. Не повторяй ошибку Рангику. Он нуждается в ком-то, кто не убежит, когда станет больно. Девушка кивнула. — Обещаю. — Вот и отлично. — Ичиго расправил плечи и закинул меч за спину. — Увидимся, Изуми. И не забывай — даже лёд тает, если к нему дотронуться с теплом. Он исчез в воздухе, оставив после себя лёгкое колебание реяцу и запах дождя. Изуми долго стояла на месте, глядя в небо. Солнце уже садилось, его свет смешивался с холодным сиянием луны. День и ночь, пламя и лёд — две противоположности, что могли встретиться лишь в короткий миг сумерек. — Ну, теперь ты у меня не отвертишься, Тоширо, — тихо сказала она, и ветер унёс её слова куда-то вдаль.