Одинокий нарцисс, растущий у воды.

Утро в крепости выдалось тихим и белым. Снег лёг ровным, безупречным ковром, будто сама ночь решила прикрыть следы вчерашнего веселья. Лишь редкие следы на дворе напоминали, что здесь недавно смеялись, пели и пили горячее саке. Изуми проснулась от мягкого света, пробивавшегося сквозь бумажные перегородки. Голова ныла, губы пересохли, а на плечах чувствовался чужой плащ. Она приподнялась, моргнула и нахмурилась: запах — холодный, чистый, и в то же время... знакомый. В комнате было тихо. На спинке стула аккуратно лежало хаори Хицугаи, рядом — сложенный пояс и кружка с остывшим чаем. Изуми прикоснулась к своей шее. Кожа чуть покалывала, будто от холода, но в этом ощущении было что-то ещё. Воспоминание. Её щёки вспыхнули. — Нет, нет, — пробормотала она, — просто сон. Саке и усталость. За дверью кто-то кашлянул. — Проснулась? — голос Акино звучал бодро и чуть насмешливо. — Да, кажется, — отозвалась Изуми, поправляя одежду. — Отлично! Тогда у меня для тебя два совета: вода в бочке ледяная, а не пить её всё равно нельзя. Акино ввалилась в комнату без предупреждения — как всегда, с широкой ухмылкой и кружкой горячего отвара. — Доброе утро. Выглядишь... ну, как человек, переживший северное застолье. — Не напоминай, — устало вздохнула Изуми, принимая кружку. — Всё ещё кажется, что пол шатается. — Ага, — кивнула Акино. — А по лицу вижу — шатался не только пол. — Что? — Изуми резко подняла взгляд. — Да ничего, ничего, — невинно махнула рукой лейтенант. — Просто любопытно, почему ты проснулась не в своей комнате, а в его. Изуми чуть не подавилась глотком. — Кстати ... ты откуда знаешь, что я здесь?! — Ха! Я знаю всё, что происходит в этих стенах. Особенно когда какой-то беловолосый тип ночью выходит на улицу с видом человека, которому срочно нужна метель в лицо, — ухмыльнулась Акино. — Но не переживай, я никому. — И не смей, — пробурчала Изуми, пряча взгляд в кружке. — Ладно, ладно, — примирительно подняла руки Акино. — Я вообще по делу пришла, а не дразниться. Её улыбка сменилась серьёзностью. — Капитан Исиро прислал доклад с дозорной линии. В одном из северных укреплений зафиксировано нестабильное духовное давление. Люди жалуются на сбои в рэйрёку и исчезновение патруля. Изуми сразу отставила кружку. — Исчезновение? Когда? — Ночью. Сначала подумали, что метель, но потом нашли только пустые оболочки душ. Похожие случаи уже были лет пять назад, помнишь? — Да, — тихо сказала Изуми. — Тогда север гудел от нестабильных потоков. Мы едва справились. — Вот и я думаю. Я собираюсь провести проверку. Но ты готовься. Похоже, что именно тебе и Хицугае придётся идти туда. Изуми кивнула. — Если север снова пробуждает своих демонов, я хочу быть там. Некоторое время они молчали. Ветер за окном завывал глухо, будто где-то далеко кто-то стонал. Акино опёрлась на подоконник. — Странно, да? Сколько лет прошло, а всё будто по кругу. Снег, тревога, холод... и снова ты здесь. — Север не забывает тех, кто ему служил, — ответила Изуми. — А иногда и не отпускает. — Ты говоришь, как он — ледышка твой, — фыркнула Акино. — Тоже философией заразилась. — Он просто умеет молчать так, будто за каждым словом буря, — усмехнулась Изуми. — А ты, похоже, начинаешь понимать этот язык, — заметила лейтенант. Изуми не ответила. Только посмотрела в окно, где снежинки, крутясь, садились на стекло. — Может быть. Но пока у нас работа. — Ладно, капитан, — вздохнула Акино. — Отдыхай, пока можешь. Если этот доклад подтвердится — скоро тебе будет не до сна. Дверь закрылась, оставив Изуми в тишине. Она постояла немного, глядя в снег. Её мысли путались — вспоминались слова, взгляды, прикосновения. Но прежде чем она успела разобраться, дверь снова тихо приоткрылась. — Проснулась, — произнёс знакомый голос. Она вздрогнула. Хицугая стоял на пороге — в форме, с собранным видом, но глаза... в них мелькнуло что-то неуловимое, почти человеческое. — Да, — ответила она, стараясь звучать спокойно. — А ты рано. — Привычка, — коротко сказал он. — Здесь трудно спать долго. Некоторое время они молчали, лишь холодный воздух просачивался сквозь щель в двери. — Спасибо, — тихо произнесла Изуми, нарушая тишину. Он приподнял бровь. — За что? — За то, что... — она замялась. — Вчера ты помог. — Просто выполнял обязанности, — ответил он ровно, но взгляд стал чуть мягче. Она кивнула, но взгляд непроизвольно скользнул к его шее — туда, где когда-то ночью коснулись её губы. Тело будто вспомнило тепло. Она тут же отвела глаза. — Ты выглядишь уставшей, — сказал он после короткой паузы. — Спасибо. Какой тонкий комплимент, — буркнула она, но уголок губ дрогнул. — Просто констатирую факт. — Ты всегда констатируешь факты, — тихо сказала она. — Даже когда лучше бы промолчал. Он прищурился, но не ответил. Между ними повисло неловкое, густое молчание. Хицугая шагнул ближе. От него веяло холодом — тем самым, что не обжигает, а будто проясняет мысли. — Я слышал от Акино про доклад, — сказал он наконец. — Исчезнувший патруль, нестабильное рэйрёку. — Да. Придётся выдвигаться, если подтвердится. — Значит, снова работа, — тихо произнёс он. Она посмотрела прямо в его глаза — холодные, но живые, с той тихой глубиной, которую он всегда прятал. На мгновение их взгляды сцепились, и оба не смогли отвести глаз. — Я проверю готовность дозоров, — сказал он чуть тише. — Постарайся сегодня отдохнуть. — Постараюсь, — кивнула она. Он уже повернулся к двери, когда она вдруг произнесла: — Тоширо... Он остановился, не оборачиваясь. — Да? — Ничего, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Просто будь осторожен. Он кивнул и вышел. Когда дверь за ним закрылась, Изуми опустилась на стул и провела ладонью по лицу. Сердце всё ещё билось неровно. За окном снег усиливался. Порывы ветра били в ставни, словно предупреждая. Тишина перед снегопадом. Так всегда бывает перед бурей.