Подарю букет ромашек

      27 июня 1879 года             «Когда ты понимаешь, что влюблен не безответно — это прекрасно. Отношения хоть и в тайне, но по-своему прекрасны. Мне не хватит всех русских и английских слов, чтобы описать свои трепетные чувства…»             Перо аккуратно шоркало по бумаге, всё тот же аккуратный почерк заполнял пустые страницы дневника. Захар мягко улыбнулся, старательно выводя каждую буковку. Ему было приятно, что о нём есть кому позаботиться. То, с какой нежностью к нему относиться Леонский, надо просто почувствовать и увидеть. Он помнил, как матушка спросила его о причине улыбки. Голубоглазый тогда ответил, что просто рад солнечной погоде, которая бывает редко. И вправду, в тот день было необычайно солнечно и тепло. Тонкая рука с пером заполнила почти всю страницу, парень мог бы не отвлекаться, но этому не бывать. На хрупкое плечо уместился подбородок с фиолетовой бородкой, к щеке прижалась чужая, немного холодная. Закатив глаза к потолку, Золотов младший провёл по щеке мужчины свободной рукой, чуть задевая губы.             — Долго ли ждать, пока ты закончишь? — бархатно спросил янтароглазый, чмокнув юношу в щёку. Фиолетовые волосы защекотали кожу, отчего молодой граф тихо рассмеялся. Подождав, пока чернила высохнут, Захар закрыл дневник и поставил перо в чернильницу. Вот теперь, он мог стряхнуть груз со своего плеча, что и сделал первым делом.             — Какой же ты нетерпеливый! Стоит, хоть немного, научиться ждать! — весело прощебетав, бирюзоволосый потянулся к лицу Питера. Тот чуть наклонился, ибо рост почти два метра был немного неудобен. Взяв в свои ладони лицо старшего, веснушчатый аккуратно провёл большими пальцами по скулам. Улыбка озаряла собственное лицо, голубые глаза излучали любовь и нежность. Мужчина подтянул младшего к себе, руки аккуратно окольцевали тонкую талию. Он смотрел в эти льдинки и утопал, просто потому что очень любит этого графа. За просто так, без причины.             — Знаешь, я так состарюсь, пока ты закончишь! — смеясь, отбился Леонский. Юноша лишь фыркнул, убрав руки от лица мужчины. Сложив их на груди, Золотов наигранно обиженно отвернул голову в сторону. Щеки коснулись шершавые губы, покрывая всю кожу мимолётными поцелуями. Аккуратно, нежно и с любовью, аж сердечко начало биться быстрее. Не выдержав, бирюзоволосый повернул лицо навстречу, поймав один из таких. Чуть покусывая нижнюю губу Питера, Захар посмеивался в поцелуй. Руки легли на мускулистые плечи, самого же парня ловко подхватили под бёдра. Сомкнув ноги замком на спине фиолетоволосого, молодой граф углубил поцелуй.             Одна рука младшего Золотова зарылась в фиолетовые, спутанные волосы, вторая мягко поглаживала выступающие позвонки. Парень слышал со стороны старшего одобрительные полустоны, а шаловливый язык янтароглазого ловко исследовал дёсна и верхний ряд зубов. На мгновение пришлось отстраниться, поскольку воздух не вечен. Голубые глаза смотрели с таинственным огоньком страсти, на приоткрытых губах лукавая улыбка. Тонкая ниточка слюны была слизнута с нижней губы языком Леонского, вызывая волну мурашек по спине.             — Не боишься, что кто нибудь зайдёт? — прерывисто дыша, спросил Золотов младший. Руки так и продолжали поглаживать затылок, изредка застревая в спутанных волосах. Мужчина лишь улыбнулся уголками, быстро чмокнув младшего в веснушчатую переносицу. Боже, как же ему нравились эти крапинки, старший буквально с ума сходил от них. Взгляд скользнул на плечи, любуясь «Млечным путём», отмечая про себя парочку ещё не заживших укусов и засосов. Питер немного прошёл спиной к своей кровати, затем, аккуратно улёгся спиной на матрас и одеяло.             — Нисколько, я сказал прислуге без стука не входить. — Захар довольно улыбнулся, восседая на торсе мужчины. Сказав матери, что на пару недель уедет к Леонскому, он скрыл настоящую причину визита к старшему графу. Он просто хотел быть рядом, ощущать тепло под боком каждую ночь, болтать на глупые темы. Бирюзоволосый уже успел сдружиться с Вильямом, который иногда утаскивал с кухни вкусные шоколадные конфеты. Руки фиолетоволосого легли на острые бёдра, слегка поглаживая вверх и вниз. Румянец вылез на бледных щеках, подчёркивая крапинки веснушки. Наклонившись, юноша коснулся кончиками волос щеки Питера, сами ладони легли на мускулистые плечи, неспешно гладя.             Фыркнув, Леонский аккуратно убрал бирюзовые волосы за уши младшего. Ему было приятно находиться рядом, просто лежать, пока голубоглазый сидел сверху и гладил его плечи. Просто любоваться им, поглаживать бёдра и лукаво так улыбаться. Совсем наклонившись к лицу старшего, парень полностью сел на торс, колени и ляшки упёрлись в бока мужчины. Он был прекрасен как Иисус, белая сорочка не заправлена в брюки, кое как держась на плечах. Бирюзовые волосы растрёпанны, лишь чёлка подхвачена заколкой масти пики. Это украшение уже стало частью его образа, его жизни. Поставив локти по обе стороны от боков, Золотов мягко накрыл шершавые губы, покусывая нижнюю.             — Питер! Тебя отец зовёт! — крикнул голос за дверью, пришлось срочно оторваться от занятия. Захар со скоростью света слез с мужчины, занимая место на кровати. Леонский поправил сорочку младшего, натягивая её на плечи. Надо было спешить, ведь, хоть говори или не говори, а зеленоволосый войдёт без стука. Более менее приведя себя в порядок, оба графа напряжённо смотрели на дверь. Сердца ушли в пятки, когда младший Леонский открыл дверь.             — Ладно, я сейчас приду. Ты не против, если с тобой побудет Вильям? — спокойно спросил фиолетоволосый, скрывая слегка сбитое дыхание и румянец. Да уж, чуть не попались на горячем.             — Нет, что ты. Я даже рад! — отозвался голубоглазый, приятно улыбаясь. В теле стремительно расползлось тепло, старший поспешил оставить брата и возлюбленного. Как только дверь захлопнулась, Вильям достал из-за пазухи бумажный пакетик с шоколадными конфетами.             — Пока он не видит, разделишь со мной добычу? — играя бровями, спросил англичанин. Русский лишь согласно кивнул, а кулёк с конфетами был тут же открыт…      

***

      — Совместные сны? Ну, бывало такое… — задумчиво произнёс Пик, глядя на ошарашенного Зонтика. Того буквально начало трясти, да так, что стакан с кофе чуть не выпал из рук. Благо, Куромаку вовремя подорвался с места, ловя горячую ёмкость.             — Почему, почему ты об этом спросил?! — чуть ли не истеря, прокричал шестой. Дабы как-то как-то успокоить юношу, восьмой прижал того к себе, аккуратно похлопывая по спине.             — Зонтик, успокойся. Мы в этом разберёмся! Правда же, Маку?..