Подарю букет ромашек

      — Что ты имеешь ввиду? — парень застыл около раковины, в руках был стакан с кофе. Тот мягко дымился, аромат пополз по помещению.             — Есть такое, что снятся сны, где вы — это вовсе не вы?      

***

      Захар резко вбежал в комнату Кирилла, громко захлопнув за собой дверь. Дыхание совсем спёрло, где-то под грудью сильно колола печень или поджелудочная. Мысли в голове роились так, словно кони вновь бегали по черепной коробке. Грохот собственного сердца пугал, руки охватил тремор. Тело очень сильно трясло, юноша аккуратно сполз по стене спиной. «Боже, что я сделал не так?!» — думал про себя Золотов, прижав руки к голове. Пальцы коснулись заколки масти пики, гул стал громче. Сойти с ума от того, что чуть не переспал с мужчиной, не имея при этом опыта в таком деле? Легко и просто, особенно для такого парня, как он. Голубые глаза бегали по собственным ногам, изредка останавливаясь на окне и видом за ним. Дождь ещё шёл, только с новой силой, как из ведра лил.             Ему хотелось под землю провалится, не видеть эти янтарные глаза. Не слышать голос, более похожий на раскаты грома. Не чувствовать буйное тепло, которое легко пробирает до самых костей. Зажав рот ладонью, парень истошно крикнул, звук заглушили раскаты грома. Лицо бардовое от смущения и возбуждения, зрачки почти перекрывают голубую радужку. Эти льдинки растаяли от действий Леонского, бирюзоволосый больше не будет смотреть на мужчину с презрением. Наоборот, с неким смущением и страхом. Эти ласки, они снова всплыли в голове, отчего Захар опять застонал. Громко так, аж эхо по комнате прошлось. Благо, ладонь закрывала рот.             — Мгх~… — только и мог выдать юноша, не зная что делать. В конце концов, стоит себе признаться — влюбился без памяти. Закрыв глаза, Захар чуть стукнулся макушкой об стену, слыша как в черепе ударился мозг. Можно ли скрыть то, что скоро всплывёт наружу? И как сделать так, чтобы забыть этого человека, которого полюбил за два дня? Прерывисто дыша, Золотов младший лёг на пол, сворачиваясь калачиком. Уж лучше так, чем сидеть у стены. Руки продолжали зажимать рот, от возбуждения кожа буквально горела. Хотелось сорвать с себя сорочку, выйти на улицу и отдаться холодному дождю. Может быть, он бы помог парню понять свои чувства?             — Захар! — послышался за дверью знакомый голос, Золотов крупно вздрогнул и резко встал с пола. Нельзя, чтобы старший брат увидел его в таком состоянии. Хотя, ему можно доверять, но никак не матушке. Та бы сразу съела сына, даже потрохов не оставила. Спешно уняв дрожь в руках, юноша сел на край кровати, стараясь выровнять дыхание. Вроде бы получилось, но тремор всё же остался. Чуть прикусив нижнюю губу, бирюзоволосый нервно смотрел на дверь. — Ах, вот ты где!             В комнату зашёл Кирилл, мягко улыбаясь младшему. «Пусть не спрашивает, только не это!» — судорожно пронеслась мысль в голове, а голубые глаза незаметно бегали взглядом по полу. Пальцы непроизвольно скомкали одеяло, такой жест нельзя было не заметить. Нахмурившись, мужчина сбросил с себя сюртук, тот с глухим шлепком оказался на стуле. Что-то странное было в поведении брата, несколько волнующее, но в тоже время пугающее. Сев рядом, старший Золотов аккуратно дотронулся до плеча Захара и… Улыбнулся. Голубоглазый заметил это, переведя взгляд на черноволосого. Непонимание застыло в глазах молодого графа, затем, парень уткнулся лбом в плечо мужчины. Как же ему было стыдно, Кирилл наверняка обо всём догадался.             — Зар, ну ты чего? — заботливо спросил Золотов старший, положив руку на спину брата. Тот беззвучно всхлипнул, обвив руки вокруг талии мужчины. Боже, насколько же надо быть таким, чтобы дать волю чувствам? Чуть подняв голову, парень уткнулся мокрым лицом в шею брата, спешно шепча слова извинения. На душе гадко и паршиво, в тоже время, как-то приятно тянуще. Питер — источник таких мыслей, пусть не самых адекватных на данный момент. Хотя, никто не запрещал думать о том, каков бы был в постели Леонский? Мысли Захара ушли не в то русло, он спешно помотал головой, заколка масти пики чуть не слетела с головы.             — Кирилл, у меня к тебе просьба… — дрожащим голосом прошептал юноша, подняв взгляд на старшего. В голубых глазах истерика, смешанная с отчаянным желанием скрыть своё возбуждение. — Не говори матушке, хорошо?             — Конечно не скажу, Зар! — мужчина снова улыбнулся, получая кривую улыбку в ответ. Сердце слегка защемило, но черноволосый проигнорировал этот момент. Младший оторвался от Золотова старшего, спешно вытирая остатки истерики рукавом сорочки. Глубоко вздохнув, бирюзоволосый начал свой рассказ издалека. Как он познакомился с Леонским, как они в саду сидели, как тот букет ромашек подарил, прогулку по саду. И не забыл упомянуть, что нарушил правило — не бегать по газону. Надо сказать, сероглазый просто усмехнулся, попытавшись поправить заколку, но юноша дёрнулся в сторону. Насколько помнил мужчина, его младший братец не любил прикосновения без причины.             Сам же парень не понимал, почему его брат ведёт себя так спокойно? Может, он уже давно об этом знает? Может, ему кто-то сказал? Так много вопросов и мало ответов, но сказ свой всё же продолжил. Когда дело дошло до момента под тополем, мужчина остановил брата, положив тому руку на плечо. Лоб старшего уткнулся в лоб юноши, серые глаза по-доброму смотрели в лицо Захара. Голубоглазый мягко улыбнулся, уже не так истерично, кладя свою ладонь поверх братской. От такого жеста молодой граф совсем расслабился, расплываясь в благодарной улыбке. Стало так спокойно и тепло, что голубоглазый прикрыл глаза, медленно выдыхая.             — Послушай, Захар. — мужчина отстранился, отчего младший вновь поглядел на того непонимающе. Он перестал биться в истерике, просто остался неприятный осадок. Но и он скоро пройдёт, ведь, как говаривал Рома: «Место для любви, только в твоём сердце! Слушай его почаще!». — Мне Питер тоже самое рассказал. Я только от него пришёл.             — Ч-что?! — тело снова пробрала дрожь, стало опять как-то плохо. Но плохо в том плане, что сердце теперь страстно требовало увидеть Питера в срочном порядке. — Д-да такого быть н-не может!      

***

      Питер сидел на краю кровати, прижимая к голове руки. Он был зол на себя, ну и заставил же понервничать юношу. Стыд сжирал изнутри, как бы крича: «Ты виноват! Виноват!». Леонский помнил, с каким испугом смотрел на него голубоглазый, хоть и был до предела возбуждён. Нет, это даже страхом назвать сложно, — ужас, животный ужас. Откинувшись спиной на кровать, мужчина закрыл лицо руками. Рычание было глухим, но этого достаточно, чтобы по комнате прокатилось слабое эхо. Почему он тогда не подумал о чувствах Захара? Почему поставил на первое место себя, а потом уже юношу? Слишком много вопросов, мало ответов и много времени подумать над тем, как бы исправить ситуацию. Хотя, «ситуация» сам пришёл к нему, садясь рядом.             — Не вини себя. Это я виноват. — как-то непривычно спокойно произнёс голос, фиолетоволосый открыл глаза. Он увидел парня в довольно странном одеянии — сорочка еле держится на плечах, даже в тусклом свете можно рассмотреть веснушки. Брюки по прежнему сидят на талии, сапоги дополняют образ. Волосы хоть и распущены, но чёлка подколота заколкой масти пики. Что-то опять начало клинить в голове старшего, он тут же поспешил отправить неадекватные мысли куда подальше. Золотов младший лёг на живот, локти упёрлись в одеяло. Он смотрел так спокойно, так заботливо, от былой истерики и следа не осталось.             — С чего бы обращение на «ты»? — только и задал вопрос Питер, подложив руки под голову. Бирюзоволосый сдержанно улыбнулся, а ведь не скажешь, что он час назад бился в истерике, чуть ли не подыхая от возбуждения.             — Я всё знаю. Мне Кирилл рассказал. — тихо проговорил Золотов, полностью ложась на кровать. Голова легла на вытянутую руку, голубые льдинки смотрели тепло, по-родному и заботливо. Повернувшись на бок, Леонский аккуратно дотронулся до плеча Захара, медленно проводя узор по веснушкам.             — Так, ты меня простишь? — юноша вовсе не обращал внимание на то, что его плечо греет тёплая рука. Он снова улыбнулся, так страстно…