date rape drugs

Поднявшись по стесанным тысячами ног ступеням бара, Какаши первым делом набрал Ямато. Тот как раз ошивался где-то поблизости, и уже через несколько минут подъехал к указанному месту. Ирука мялся рядом в нетерпении. Какаши открыл пассажирскую дверь тонированной машины и наклонился, заглядывая в салон. Его верный кохай не задавал лишних вопросов. — Йо, будь добр, отвези его по адресу, который я тебе скинул. — Есть, — кивнул Ямато. Ирука, уже забравшийся в машину на заднее сиденье, высунулся вперед, опершись о пассажирское и водительское кресла. Его лицо выражало теперь не только тревогу и растерянность, но и удивление. — Стой, а ты? — Позже поговорим, — Какаши перевел на него взгляд, задержавшись на мгновенье, и затем захлопнул дверцу. После того, как он слегка похлопал по крыше тачки, она тронулась с места. — Эй! — крикнул Ирука и кинулся к ручке двери, но она оказалась закрыта. Машина уезжала все дальше, а парень с темно-каштановыми коротко стриженными волосами и странно большими глазами за рулем был невозмутим. Лишь то, что он был вежлив, немного успокоило Ируку, хотя он попытался возмущаться, но это ничего не дало. Ирука негодовал от того, что Какаши просто отстранил его от дел, словно надоедливого пса, чтобы не путался под ногами, даже не посоветовавшись с ним. Ирука набрал несколько раз номер Какаши, но его звонки остались без ответа. Тогда он написал несколько сообщений, несколько эмоциональных и резких. Когда через пару минут Ируке стало немного стыдно, и он захотел удалить их, то он увидел, что Какаши уже прочитал сообщения. Ирука поспешил выключить телефон и уставиться в окно, тяжело вздохнув. Ему оставалось только ждать. Проводив машину взглядом, Какаши отвернулся. Об Ируке он не беспокоился и был уверен, что Ямато отвезет его домой и проследит, чтобы тот никуда не смел сбегать. Какаши сжал телефон, лежавший в руке, какое-то время его взгляд бездумно блуждал по улице, на которой уже стали зажигаться ночные огни города — лампы за витринами магазинов и забегаловок, уличные фонари. Мимо проходили люди, погруженные в свои бытовые хлопоты, либо же наоборот, беззаботные, предающиеся пустым беседам. Где-то смеялись дети. Какаши всегда чувствовал себя так, словно он должен жить в тени, где-то на грани света и тьмы. Балансировать на лезвии ножа, не зная, что преподнесет ему следующий день. Разброд в душе не приносил покоя и уверенности ни в его жизни, ни в людях, окружавших его. Какаши знал, кем были эти люди, и что он был таким же, как они — презираемый, осуждаемый лицемерным обществом, которое само же их и порождало. Изыскания Какаши привели его к Кабуто Якуши, который непосредственно был замешан в наркотрафик в их городе. Обито был с ним на короткой ноге, сам же Какаши не водил с Кабуто никаких дел. Это была не его специализация, и Какаши не имел привычки брать на себя больше, чем требуется, поэтому когда он запросил у Обито контакты Кабуто, тот закономерно поинтересовался, для чего они ему. — Я думаю, у него есть тот, кто мне нужен, — таков был краткий ответ Какаши. — Узнай, знает ли он кого-то по имени Мизуки. Обито перезвонил ему через какие-то минут десять. — Кабуто очень хочет узнать, почему тебе нужен Мизуки. И так как я заебался быть вашим связным, завтра сам встреться с ним и поговори, — голос Обито явно был недовольным. — Мне нужно, чтобы Мизуки был жив к этому моменту. Не став выслушивать ругань на той стороне провода, Какаши отключился от разговора. Через секунд десять ему пришла смс-ка с координатами и временем встречи. До нее оставалось меньше часа. Телефон пиликнул еще раз, и на экране высветилось: «НЕ ОПАЗДЫВАЙ МУДАК». Место встречи располагалось у самой черты города, где располагались гаражные кооперативы и начиналась лесистая местность. Вызвав такси, Какаши уселся на сиденье и всю дорогу разглядывал смазанные пятна городского пейзажа ночного города. Его мысли текли размеренно, укачивая его на своих волнах, и неизменно возвращались к Ируке. Слишком были заманчивы его обещания сделать, что угодно… То, что Какаши делал сейчас, было ему не свойственно — он редко когда за кого впрягался, и тем более он редко когда у кого-то что-то просил. Он был самодостаточен, и его это полностью устраивало. Но, что ж, если того хочет Ирука — Какаши был готов исполнить его каприз. На самом деле, повезло, что ему подвернулась такая возможность — он поможет Ируке, спася Мизуки от неприятностей, за что Ирука будет ему безмерно благодарен. А уж он обязательно будет благодарен, потому что такие люди, как Ирука, очень чувствительны к любому проявлению, как им кажется, доброты. Когда они проехали ряды гаражей и остановились на обозначенном месте, Какаши вышел из такси. У него не было четкого плана действий, но он всегда готов был действовать по ситуации, как это довольно часто получалось. Какаши стоял у недостроя, перед которым были припаркованы две машины. Он зашел внутрь здания с черными провалами неоформившихся окон, под обувью скрипели бетонная пыль и песок. Было темно и тихо, а затем Какаши различил чьи-то шаги на втором этаже. Он двинулся к лестнице и поднялся по ней наверх. — Ты опоздал, — констатировал Обито. — На пять минут, — сказал Кабуто. — Я думаю, это не смертельно, и мы, конечно же, можем простить Какаши за это. Они сидели за пустым столом посреди просторного необлицованного помещения. — Он даже не сожалеет об этом, — Обито ткнул в него пальцем. — Мое терпение уже давно лопнуло, Какаши! Говори, зачем тебе нужен Мизуки, и какого черта мы собрались здесь. Какаши стало чуть легче, что Обито тоже был здесь — это было ему на руку. Только на чьей он был стороне, это еще вопрос. — Тебя никто и не звал, — сказал Какаши, а затем обратился к Кабуто. — Мизуки у тебя? Кабуто был молодым парнем с ложно интеллигентным видом, который придавали ему очки и внешняя благообразность. Если не знать его, то можно принять за ботаника или офисного клерка. — Если мы говорим об одном и том же человеке, то да. — Как долго он на тебя работал, и почему ты хочешь его убить? Кабуто деланно приподнял бровь. — Я? Убить? — он звонко и неприятно рассмеялся, проигнорирорав первый вопрос. — Это было бы слишком грубо, но, да, конец его уже близок. — Он нужен мне живым, — сказал Какаши. Предубеждая вопрос Кабуто, добавил. — Долг торчит, большой и очень давно. — Таак, — протянул Кабуто. — Но мне он задолжал явно больше, чем тебе. Я и так понес большие убытки, а моральный вред так и вовсе не восполнить. — Сколько он должен? — Дело не в деньгах, — Кабуто усмехнулся. — Дело принципа. Приказ Орочимару. Настала пауза. Обито присвистнул. — Что, он настолько накосячил, что даже Орочимару зуб на него точит? Какаши перебирал в голове варианты. Кабуто действительно не нуждался в деньгах — их у него было столько, что он мог подтираться ими. Но Кабуто блефовал. Вряд ли Орочимару действительно хотел смерти Мизуки — Какаши сомневался, что он вообще знал о нем и делишках Кабуто. Слишком мизерны были пешки в его руках, чтобы Орочимару было до них дело. А значит, это была лишь прихоть Кабуто, и если так, то он вряд ли захочет отдавать свою добычу. Но всегда можно было договориться. — Чего ты хочешь? — Я много чего хочу, — Кабуто улыбнулся, и было в его улыбке что-то хищное, отчего и весь его благообразный вид дал трещину. — Я могу отдать тебе Мизуки, но, знаешь ли, мне не нравится монополия Учих на северный район. Вот если бы нам был открыт туда доступ, поставки было бы намного легче организовать. Понимаешь, о чем я? — Кабуто, — прорычал Обито. — Слишком многого хочешь. — Хорошо, — сказал Какаши. — Вам будет открыт доступ в северный район города. До осени. Обито удивленно уставился на него, но вслух ничего не сказал. — Три месяца? — воскликнул Кабуто так, словно его сейчас глубоко оскорбили. — Это… — Три месяца более, чем достаточно, — отрезал Какаши. — Это лучшее, что я могу предложить тебе. Кабуто поколебался, но затем неохотно согласился на условия. Сделав звонок, он велел привести Мизуки. Через пару секунд вошли двое парней, которые волочили его под руки. Оставили они его на полу, между троицей, а он и не смел подняться на ноги. Мизуки выглядел неважно. Одежда была потрепанной и грязной, а волосы неопрятными, спутанными прядями свисали, закрывая его лицо, где явно багровели подтеки. — Тебе повезло, что у тебя есть такой друг, как Какаши, — сказал Кабуто, улыбнувшись. — Надеюсь, ты хорошо все понял. Да ведь? Мизуки вскинул голову и закивал, заозиравшись по сторонам, и его взгляд остановился на Какаши. Было видно, что его он ожидал увидеть меньше всего. — И не думай, что это наша последняя встреча, — вкрадчивый голос Кабуто заставил Мизуки вновь обратить на себя внимание. — В любом случае, ты отработаешь все, и неважно, сколько времени это займет, и ты должен ли ты для этого сдохнуть или нет. Что ж, Какаши надеялся, что Мизуки останется жив в ближайшее время — это все, что ему было нужно.

***

— Что ты здесь делаешь? — это было первое, что спросил Мизуки, когда они вышли на улицу. Его голос звучал хрипло и не был похож на голос человека, которому только что был дан второй шанс. — Я думал, в таких ситуациях обычно говорят «спасибо», — Какаши достал сигарету, закуривая, пока Обито заводил машину. — Спасибо, — буркнул Мизуки. — Но все же… Почему? — Ирука меня очень попросил, — Какаши выдохнул дым, и едва слышно ухмыльнулся. — Видел бы ты его лицо. И как я мог отказать ему, не тебе ли знать? Мизуки вскинул на него взгляд и вперился им в лицо. — Где он? — У себя, дома, очень переживает и до сих пор названивает, — протянул лениво Какаши. — И не смотри на меня так, словно я его расчленил и закопал. — Слушай, — Мизуки выдохнул, — отвяжись от Ируки. Я ведь больше ничего тебе не должен. Свое ты уже взял, так что просто оставь нас в покое. Какаши выкинул окурок под ноги и наступил на него подошвой. Сплюнул в сторону, прежде чем сделать шагнуть к Мизуки, так, чтобы между ними оставалось расстояние чуть большей вытянутой руки. Какаши смотрел ему в глаза, и тот не смел отвести взгляда. — А вот наши дела с Ирукой тебя не касаются. Постарайся поменьше отравлять ему жизнь, это лучшее, что ты можешь сделать. После Какаши развернулся и направился к машине, где их уже заждался Обито. — Эй, — заорал он из окна, когда развернул машину, уже готовый выехать на дорогу. — Долго тебя еще ждать? Мизуки, который стоял один, отмер и все же торопливо побрел к машине.