Ромео и Джульетта по-вампирски

      — Юля, ты меня избегаешь? — Женя опустил свой поднос и, не дождавшись приглашения, сел за стол к Юле и Алёне. С ними здесь же обедал ещё один парень, Дятлов явно растерялся, когда узнал его. — Гера? — это был его одногруппник, Гера Мультановский.       Парни поздоровались, стукнулись кулаками. Разобраться, почему они оба оказались за обедом в компании этих девушек, Женя решил позже. Обязательно.       — Привет, Женёк, у нас лаба сейчас или четвёртой парой? — невозмутимо включился Гера, словно и не слышал вопрос, с которого начал Дятлов.       — Четвёртой физра, — тряхнув головой, ответил Женя.       — А, так три пары? — невинно улыбнувшись, деланно удивлённым, тонким голосом проговорил парень и покосился на девочек. Подмигнув им, он, довольный, потянулся за соком.       Алёна тряхнула копной чёрных волос, закатила глаза, но улыбку, вызванную избитой шуткой, не скрывала. Юля взглянула на Женю:       — Привет, — поздоровалась она, передвинув кусок салата по тарелке.       — Привет, — он смутился от серьёзности её тона.       — Не избегаю, просто… тёть Ира…       — Понял.       Они посмотрели друг другу в глаза. Им казалось, прошло несколько секунд.       — Гера-а, — шёпотом позвала Алёна, — а только я ничего не слышу, или они и правда вслух не говорят?       Мультановский невозмутимо жевал, орудуя вилкой, он ни на секунду не останавливался.       — Не знаю, я слышу, — пожал плечами он. Женя с Юлей заинтересованно повернулись к парню. — Какие-то влюблённые вздохи вместо слов, но слышу.       Дятлов быстро отреагировал, пихнув Геру в плечо, Юля с вызовом положила локти на стол, словно готовясь слушать продолжение.       — А я, как и всегда, слышу какой-то трёп, — с напором проговорил Женя. Мультановскому было почти что плевать, он едва отреагировал, пожав плечами снова. — Не обращай внимания, Гера никогда не думает о том, что он говорит.       — Не совсем так, — включилась Алёна. — Он говорит, что думает, но чувства других его не волнуют, — поправила девушка.       Гера перестал активно работать челюстями и даже положил вилку, звякнув ей по тарелке. Он дожевал и проглотил то, что было во рту, и снова потянулся к соку, но уже без былого энтузиазма. Алёна же откинулась на спинку стула и следила за действиями парня с наслаждением победителя, пока он не отставил стакан в сторону.       — Я не эгоист, — устало, почти что по привычке возразил он, но без претензии на продолжение.       — Конечно, нет, — легко согласилась Яковлева, хотя саркастическая интонация говорила о том, что она так не считала.       Юля и Женя переглянулись с пониманием во взгляде. Они словно оказались внутри ссоры, попав куда-то в середину, если не под конец. Бредихина решила обсудить отношения Алёны и Геры позже. Обязательно.       — Поговорим после учёбы? — предложила Юля Жене, заглянув ему в глаза.       — Поддерживаю! Мы можем… — оживился Гера.       — Они сами разберутся, — перебила Алёна. — А мы что можем?       Неловкое молчание нарушил Женя, согласившись с предложением Юли и пообещав проводить её домой. Поникший Мультановский, который как раз закончил с обедом, быстро поднялся и, смазано попрощавшись, воспользовался возможностью не объясняться и уйти вместе с Женей.       — Всегда он так, — заметно погрустнев, добавила Алёна, смотря, как Гера относил поднос в мойку. — Уходит, когда разговор становится серьёзным. Когда он чувствует, что не может больше шутить, — Яковлева упирается лбом в свой кулак, но быстро собирается с мыслями. — Прости, это я так…       — А ты всё ещё… хочешь поговорить с ним серьёзно? — Юля осторожно выбирала слова. Увидев, как дернулись плечи подруги, её саму словно прошибло током. — А знаешь, не отвечай. Мы с тобой обсудим это. Сегодня вечером?       Алёна благодарно улыбнулась, несколько раз кивнув головой и взяв подругу за руку.

***

      Юля знала, что на выходе из колледжа её ждёт что-то, что станет очередным испытанием, но она думала, что это будет разговор с Женей о Барановском.       Тётушкин автомобиль, от лобового стекла которого отразился солнечный блик, заставив Юлю поморщиться, и водитель, возивший тётю Иру, сколько Юля себя помнила, бросились в глаза сразу, как только девушка сделала шаг по крыльцу колледжа. Машина стояла на преподавательской парковке, очень близко к выходу — бежать было поздно, её заметили.       — Юля! — голос Ирины Витальевны звучал доброжелательно, но в то же время требовательно и достаточно громко, чтобы привлечь внимание нескольких студентов.       Женщина покинула салон автомобиля, плавно закрыв дверь. Она согнула одну руку, на которой висела сумка, а другой приветственно помахала. Алёны не было рядом: подруга задержалась в гардеробе. Юля сделала несколько неуверенных шагов навстречу тёте, прежде чем услышала, как кто-то сзади позвал её по имени.       Бредихина повернулась. Застеклённый первый этаж у входа позволил увидеть Женю, поэтому она засомневалась, стоит ли делать новый шаг. Женя позвал всего раз, но смотрел почти умоляюще. Наверное, Юля слишком задержалась, слишком смутилась и слишком задумалась. Она так хотела вернуться внутрь, к нему, и потеряться с ним в толпе, как не хотела садиться в нарочито вычищенный, блестящий автомобиль и слушать очередные нотации.       Когда она поняла, что тётя тоже увидела Дятлова — было поздно, Ирина Витальевна уже сделала несколько предупредительных шагов по направлению к племяннице. Женщина снова окликнула Юлю. В голосе стали прорезаться стальные ноты.       Теперь Бредихиной пришлось выбирать. Ещё один маленький, практически ничтожный выбор между семьёй и чувством, но сам факт наличия этого выбора говорил о многом. Сейчас Юля, подгоняемая нарастающим всеобщим вниманием, почти с лёгким сердцем шагнула к машине, потому что знала, что и ей, и Жене от этого будет легче. Но если подобный выбор будет вставать из раза в раз, вряд ли она так же просто примет решение .       Юля натянула широкую улыбку, поблагодарила тётю за беспокойство и села в машину. Водитель попытался открыть Юле дверь, но девушка успела это сделать сама, ещё и хлопнула дверцей, за что тут же извиняющее улыбнулась. Она знала, как тёте это не нравилось, поэтому звук вышел почти случайным, но всё же ощутимо неприятным.       — Спасибо, — повторила Бредихина-младшая, когда Ирина Витальевна села рядом. — Ноги после физры так гудят, не уверена, что дошла бы до дома сама, — Юля пыталась быть искренней, естественной, но мелькнувший Женин силуэт на крыльце колледжа заставил замолчать на несколько секунд.       Ирина Витальевна явно была удивлена поведением племянницы, поскольку готовилась к обратной реакции.       — Долго ждали? — Юля чудом не скосилась, чтобы проследить за реакцией родственницы, и полезла в сумку, делая вид, что что-то там ищет. Как бы между делом девушка поймала взгляд тёти. Выудила мобильник. — Вы бы хоть предупредили, а то мы с Алёной так задержались. Хотели вместе пойти домой. Напишу ей, что ты меня перехватила, — девушка старалась делать всё быстро, не дать Ирине Витальевне время, чтобы сообразить, что происходит. — Вон она, кстати, только выходит, — Юля кивнула на крыльцо, где уже не было Жени, но вряд ли была и Алёна. К тому же они уже отъехали настолько, что различить кого-то было тяжело.       Тётя механически посмотрела туда, куда ей указали.       «Прости, мы обязательно поговорим позже»       Юля отправила Жене СМС и быстро заблокировала телефон, снова кинув его в сумку. Хорошо, решила девушка, если ей так угодно, сыграем по её правилам.       — Как прошёл твой день? — Ирина Витальевна заподозрила что-то неладное, но пока не понимала, что. Она откинулась на спинку сидения и посмотрела в окно.       Юля стала рассказывать, вмешивая подробности с разных учебных дней — то, что приходило в голову, зачастую даже то, что она только видела. Лишь бы не замолчать.       — А у тебя как работа? — подытожила девушка. — Жильцы довольны?       Тётя ответила участливо, но уклончиво. Разговор не могла подхватить ни одна, ни другая.       Водитель остановился на светофоре. Тишину машины разбавляло гудение мотора и монотонный звук включённого поворотника. Юля подумала, сейчас они повернут и если тётя не заговорит, она это сделает сама.       — Мне надо знать что-то ещё о твоей работе? — вопрос остался без ответа. Кажется, женщина не могла подобрать слова. Так на неё не похоже.       Юлю поразило, как тётя ведёт беседу. «Женя — вампир», сказанное вчера на эмоциях, стучало в её голове с того самого момента, как сорвалось с губ, но Ирина Витальевна, кажется, позабыла об этом. О том, как она грозила обещаниями «обязательно вернуться к этой теме».       — Тёть Ир, прости меня за вчерашнее, — Бредихина-младшая быстро повернулась лицом к женщине, внимательно посмотрела на неё. Своей озабоченностью она стёрла последний вопрос из диалога, ответ на него больше не требовался. Юля снова подчинилась порыву. — Всё так навалилось...       Девушка не собиралась извиняться, просить прощения, более того, она всё ещё злилась, но в какой-то момент слова неконтролируемо вырвались из её груди. Она так не любила ни с кем ругаться. Она чувствовала, что тоже виновата. Она любила свою тётю.       А ещё разбираться в новом мире одной было безумно сложно.       — Девочка моя, — женщина растрогалась, искреннее удивление не позволило ей удержать себя в руках. — Я понимаю. Это тяжело понять. Тяжело принять. Но ты должна знать не только о них, — тётушка сделала паузу, и кивнула куда-то в сторону. — Я хочу рассказать тебе и про нас.       — А кто мы?       — Ну, хоть этого он тебе не сказал, — Ирина Витальевна выпрямилась, посмотрела на дорогу через лобовое стекло. Юля почувствовала в её голосе презрение, смешанное с удовлетворением. Она явно хотела задеть Женю, но, кажется, была довольна тем, что этот секрет расскажет племяннице сама.       Бредихина-младшая быстро узнала настроение тёти, поэтому тоже посмотрела на дорогу, чтобы не показать, как её задела эта реакция.       — Мы Хранители, — размеренно, с гордостью проговорила Ирина Витальевна и сделала паузу.       Значение этого, однозначно, уже знакомого слова стиралось, расслаивалось, почти что разваливалось на части. Юля пыталась собрать «новый» смысл, дать «хранителям» новое определение, наложить уже известное ей о мире вампиров. Женщина внимательно следила за лицом племянницы и когда поняла, что её мысли приняли верное направление, продолжила:       — Мы люди, но нашему семейству известно о существовании вампиров. Из поколения в поколение мы передаём эту тайну и все свои знания нашим детям, назначаем наследников. Мы хранители равновесия, подобия мира между людьми и вампирами.       Голова гудела из-за того, что множество вопросов теснилось внутри. Почему мы? Почему «подобие» мира? Но Юля спросила только:       — Почему вы не рассказали мне раньше?       Она сжалась вся, съежилась в кресле, почти что уменьшилась. И не шевелилась. Тайна, что открывалась перед девушкой, снимала все противоречия, что вошли в её жизнь в последнее время. Она объясняла даже те странности, что Юля помнила о детстве: как хлопали двери перед её носом, когда взрослые о чём-то переговаривались, бумаги, что прятали в сейф и строго следили за тем, чтобы дети до них не могли добраться... спор мамы и тёти прямо перед самым отъездом в Москву.       — Твоя мама не хотела втягивать тебя в эту жизнь. Ей казалось, да и до сих пор кажется, что ничем хорошим для тебя это не кончится, — голос тёти стих, она запнулась, но спохватившись, сразу продолжила. — Мы и не собирались тебя посвящать. Хранителями могут становиться не все члены семейства. Наследовать главенство после меня должен был Костик, хотя и он пока ничего не знает. Но раз узнала ты — теперь мы обязаны тебе рассказать.       Юле показалось, что последняя фраза осталась неоконченной. Это «обязаны» подразумевает в себе продолжение — «иначе нам придётся…» Бредихина-младшая осознала слишком быстро, как предложение должно кончиться. Женя рассказал ей, потому что знал, что ей ничего не будет. Правда же? Знал?       — Я знаю, кто такой Женя, но мне не страшно, — Юля говорила так, словно сама удивлялась. Она не понимала, почему в такой совершенно определённой ситуации она не просто не сомневается, а наоборот, вполне уверена в своих чувствах.       — Но почему?       — Потому что я не вижу в нём вампира. То есть, конечно, я видела клыки, — воспоминание о том, как он показал ей их, словно что-то совершенно обыденное, — но в целом, он почти не отличается от любого другого парня, — девушка видела, как слова злили тётю. Женщина словно пыталась удержать что-то в себе — поджимала губы, смотрела прямо, не сводя глаз с одной точки. — Почему ты не можешь это понять?       — Твой папа тебя бы понял! — женщина поняла, что сказала, только тогда, когда слова вырвались. Она не стала их забирать обратно, но явно пожалела, что поддалась эмоциям. — Только за это понимание он заплатил слишком дорого.       Юля пыталась выстраивать взаимосвязи, мысленно разворачивала перед собой семейное древо. Девушка пыталась оттолкнуть назойливое осознание слов тёти, но она, наконец, поймала ту недосказанность, вокруг которой ходила Ирина Витальевна. Тема отца — запретная тема. Каждый раз, когда Юля пыталась поговорить с кем-либо о папе, получала в ответ только: «Он был хорошим человеком».       Тётя почти опустила голову, но замерла. Немного подумала и снова гордо выпрямилась.       — Игорь горел делом Хранителей с детства, — она говорила, блаженно улыбаясь воспоминаниям. — Но родители рассказали нам рано. Слишком рано, когда нам исполнилось всего двенадцать и четырнадцать. Он хотел наследовать дело, хотел контролировать всё лично. Я не была против, хотя и была старше. После вступления в ряды Хранителей, возглавив их, Игорь не возненавидел вампиров, он ими заинтересовался. Как помешанный твердил о равновесии, всё время проводил со Святославом Вернидубовичем       — С дедом Славой? — Юля посмотрела на тётю, та вернула какой-то неоднозначный взгляд и кивнула.       — Он первородный вампир, глава. Самый старый, самый сильный и самый… мудрый. Но то, как он поступил с моим братом… Игорь боготворил Святослава Вернидубовича. Это ему дорого обошлось, — Ирина Витальевна вновь очерствела. Юля хотела спросить так много, но женщина предупредила все вопросы. — Вампирам верить нельзя. Они могут скрываться за лицом доброго человека, но ты должна помнить, кто сидит внутри.       Юля уже сомневалась и всё же предприняла последнюю попытку:       — Но Женя…       — Твой вампирёныш не так давно обратился, а уже убил трёх человек, — сложно было понять, хотела ли Ирина Витальевна, чтобы слова прозвучали так грубо, но она почти что обвиняла племянницу. — Кажется, ты знала Сергея Барановского?

***

      — Эй, девчонка! — мерзко, в спину.       Она всегда этого боялась. Конечно, выйти «проветриться» в первом часу ночи — не самая лучшая идея, и подсознательно Юля была готова к чему-то подобному; но когда наши кошмары воплощаются в реальность, до последнего хочется верить, что мы всё ещё спим.       — Да подожди ты, — снова мерзко. Теперь со смехом.       Перекрёсток она пролетела, даже не посмотрев по сторонам. Юля ускорилась, разблокировала телефон. На экране сразу высветился мессенджер с незакрытой перепиской, где висело от него ещё не прочитанное сообщение, отправленное несколько минут назад. «Сучок хитрозадый» всегда вызывал улыбку, когда девушка открывала с ним чат, но только не теперь. Дрожащими пальцами она вбила:       «Спишь?»       Следом:       «Кажется, меня преследуют»       Юля даже не представляла, почему она вообще спросила, спит ли он. Зачем она подумала о приличиях в такую минуту, но в сети Жени не было, наверное, это был логичный вопрос.       — Красавица, куда ты так спешишь? — вроде бы уже другой голос.       Девушка раскрыла телефонную книгу, нашла номер тёти. Пока что преследователи забавлялись: они шли с такой скоростью, какая позволяла им сокращать расстояние, но в то же время оно всё ещё было ощутимым. Юля нажала на вызов, заблокировала телефон и опустила руку, чтобы не вызывать подозрений.       До её дома оставалось около полукилометра, если всё будет продолжаться в таком темпе, возможно, она успеет забежать в подъезд прежде, чем её догонят.       Механический голос оповестил, что «вызываемый абонент не отвечает или временно недоступен». Рисковать и набирать другой номер девушка боялась — она не хотела привлекать к себе внимание лишними движениями.       В спину врезалась ещё порция мерзкого, почти кожей ощутимого отвратного хохота. Страх облепил её всю. Бредихина пыталась заставить себя подумать, что ещё она может сделать, рассчитать, сколько осталось до дома (может, если она побежит прямо сейчас…), но сил хватало только на то, чтобы не сбиться с темпа.       Через два дома Юля окажется возле собственного подъезда, она уже видела знакомое с детства крыльцо.       — Ну, знаешь, это ведь некрасиво, в конце концов!       Шаги, пусть и несколько путанные, но всё же шаги сменились лихорадочным топотом — и Юля метнулась к ближайшему подъезду. До своего дома она не дошла всего пару десятков метров.       Как назло, она выбрала неудачный вход и потеряла своё преимущество в расстоянии: огромная дверь заела, дёргать пришлось несколько раз, прежде чем Юля попала внутрь. После полуосвещённой улицы мрак подъезда сбил с толку — Бредихина сразу развела руки в стороны, касаясь стен, чтобы иметь ориентир, и шагнула вперёд. Только она открыла рот, чтобы крикнуть, как чья-то ладонь зажала ей его, чужая рука легла на горло и потянула на себя.       Однако ладонь с лица исчезла почти что сразу же. Юля не поняла, как так произошло, но в итоге она оказалась в объятиях. Девушка стала брыкаться, махать руками, надеясь попасть куда-то хотя бы случайно.       — Это я! Это я — Женя! Это я, я… — успокаивающий голос не сразу пробился сквозь стук сердца где-то в горле. Юля вцепилась в его куртку. — Я никуда не уйду, только поговорю с ними, — девушка отрицательно затрясла головой, когда поняла, что придётся выпустить его. — Я не уйду, — настойчиво повторил парень.       Он обхватил её ладонь, хотел аккуратно снять руку, но не стал этого делать. Вместо этого он выразительно посмотрел на девушку, затем на её руку, сжимающую его куртку, и снова вернул взгляд. Дал ей время. Юля сама разжала пальцы.       Глаза привыкали к темноте, Бредихина стала различать коридор, ведущий, с одной стороны, к квартирам, с другой — к выходу. Она находилась почти посередине, сидела, прижимаясь спиной к стене, в то время как Женя медленно теснил двух парней к улице. Он что-то им внушал, Юля не слышала, что именно, при желании она могла бы напрячь слух и разобрать слова, но… желания не было.       Единственное, что она разобрала, — его голос тихий, угрожающий, это был почти что рык. Сначала двое — как теперь разглядела девушка совершенно отчётливо — преследователей продолжали забавляться, ответив что-то снисходительно-умильным тоном, но стоило Дятлову толкнуть первого преследователя с такой силой, что тот глухо кашлянул, ударившись о дверь, как улыбки будто сдуло с их лиц. Юля встала на ноги.       — Спокойно, парень, — сказал второй. Подняв руки, он капитулировал.       — Вон отсюда! — приказ словно отразился от стен. Сложно было не подчиниться, даже Юля почувствовала, как её внутренности сжались от страха.       Второй попятился к выходу, не сводя с Дятлова испуганного взгляда. Юля была уверена, лицо Жени сейчас лишь отдалённо напоминало человеческое. Первый дождался, пока его друг приблизится, и оба они развернулись и исчезли снаружи.       Дятлов замер, не стал сразу поворачиваться к девушке лицом. Он слышал, как тяжело она дышала, поэтому показывать клыки не стал.       — Но как? — её голос даже не дрогнул, хотя всё тело била дрожь. — Как ты узнал, где я? Ты следил? — она не обвиняла, нет. Даже если и следил, это было неважно, он только что, возможно, спас ей жизнь.       Парень взмахнул мобильником.       — Ты написала, что «дом тебя душит», — явно процитировал он. — Я подумал, захочешь подышать, — девушка поджала губы, нервно вздохнула. — Ты в порядке?       Искреннее беспокойство в его голосе снова сломило что-то у неё внутри. Она в несколько быстрых шагов преодолела расстояние между ними и буквально упала в его объятия.       — Спасибо, что ты так подумал. Теперь порядок.