Глава 6. Подросток-оболтус, слоняющийся без дела
29 июля 2022 г., 13:13
— Ты в порядке?
Искреннее беспокойство в его голосе снова сломило что-то у неё внутри. Она в несколько быстрых шагов преодолела расстояние между ними и буквально упала в его объятия.
— Спасибо, что ты так подумал. Теперь порядок.
Почувствовав себя в безопасности, Юля ощутила, как затряслись её ноги. Отстраниться от Жени, спустя несколько мгновений, её заставил зазвонивший телефон — судя по всему, тётя увидела пропущенный.
— Юля, всё хорошо? — срывающимся голосом спросила женщина.
— Да-да! — поспешила убедить родственницу девушка. Она провела ладонью по лицу, «стирая» остатки страха, и попыталась сглотнуть, ощутив сухость во рту. — Случайно набрала. Хотела позвонить Алёне, — повисла пауза, Юля поспешила добавить. — Прости, я тебя разбудила?
— Я не дома, — выдохнула женщина, нотки беспокойства в голосе разбавились недовольством, — как и ты. Точно всё в порядке? Ты где?
Девушка не удивилась. Она знала, что тёти нет дома, потому что именно по этой причине так просто выбралась «подышать».
— Я… я с Женей. Всё в порядке, вернусь через полчаса.
Врать Юля больше не могла, да и не хотела. Наверное, тётя рассудила, что в такое время с Дятловым действительно безопаснее, поэтому даже не стала спорить.
— Надеюсь на это. Перезвоню через полчаса.
На этом разговор закончился. Юля посмотрела на Женю:
— У меня много вопросов.
— И так мало времени, — Дятлов попытался отшутиться, неловко улыбнулся. Бредихина посерьёзнела вместо того, чтобы оценить шутку.
Парень всё понял и просто придержал подъездную дверь, пропуская Юлю вперёд.
Девушка без обиняков рассказала Жене о беседе с тётей. Женщине это точно не понравилось бы, но Юля сообщила почти всё.
— Я устала, Жень. От недосказанностей, — подводила черту Юля, — сначала тётя со своими семейными тайнами, теперь ты. Мой папа, её брат — Игорь… — девушка спохватилась, осознав, что и сама толком ничего не знает. — Неважно. Мне так не нравится, что я должна выбирать между семьёй и тобой! Мне не нравится, что я выбираю тебя… Ты мне врёшь, но я выбираю тебя! — её руки повисли вдоль туловища, словно чужие.
Юля сделала паузу, всмотревшись в лицо парня. Он был удивлён, смесь удовольствия и печали на его лице немного остудили внезапный порыв девушки, Женя собирался что-то сказать, но был прерван взмахом руки.
— Ответь мне, только честно, — размеренно проговаривая каждое слово, попросила она, — что случилось с Барановским? Что ты с ним сделал?
Женя некоторое время соображал. Последним уточняющим вопросом Бредихина дала понять, что ей известно больше, чем он думает. Он сопоставлял детали рассказа с тем, что известно Хранителям и что они могли сказать Юле. Он пытался понять её чувства, расшифровать интонации.
Когда, наконец, до него дошло, в чём дело, Дятлов тут же протянул руки к остановившейся на полпути к дому девушке:
— Нет, я его не убивал! Честно, Юля, не убивал.
Она не смогла сдержать вздох облегчения, хотя и не поверила сразу. Он так и застыл с протянутыми руками, словно с каким-то выставленным щитом, одновременно и защищающим себя, и удерживающим её. Женя не решался её коснуться, хотя очень хотел, и продолжил:
— Тогда, после клуба, — он поджал губы, чуть помолчал. Дал ей время подумать, Юля кивнула, вспомнив то неудачное свидание, — я сел к ним в машину. За рулём был Барановский. Они, кажется, хотели накачать меня или что-то типа того, не знаю… В итоге, привезли в лес. Тогда мы подрались. Да, я пил их кровь, даже сцедил немного, — нехотя признался Дятлов. Девушка старалась держать себя в руках, но первые импульсы эмоций было контролировать трудно: она сделала шаг назад. Следы страха и омерзения Женя считал быстро, поэтому тоже сделал шаг назад. — Клянусь, они были живы, когда я уходил. Без сознания, но живы, я проверял. Меня учили, что мы не убиваем. Вообще не трогаем людей, Жан Иваныч работает в больнице, мы питаемся донорской. Это моя ошибка, я подумал…
— Что они заслужили это? — удивлённая внезапной догадкой, Бредихина закончила за него мысль.
Дятлов кивнул и только теперь опустил руки. Словно защита нужна была только для этой фразы, которую он даже не смог произнести сам. Теперь же, когда Юля всё поняла, ему этот барьер стал не нужен. Он увидел в её глазах то, что так боялся увидеть уже давно: отвращение, осуждение.
Она, наконец, разглядела в нём вампира.
— Как я могу тебе верить? Ты говоришь, они это заслужили! Говоришь, оставил их в бессознательном состоянии. Откуда тебе знать, что они не из-за тебя погибли? Тётя говорит, два тела найдены обескровленными, Барановского ещё не нашли, но, судя по всему, это вопрос времени.
— Да, я пил их кровь, — настойчиво повторил Женя, на этот раз в его словах чувствовалось больше уверенности, — но не столько, чтобы это убило их. Юля, я не убийца, просто хотел их проучить, понимаешь? Наказать, если хочешь! Почувствовал силу, почувствовал возможность сделать это. Подумал, на моём месте мог быть кто угодно, кто-то не такой, как я. Кто не мог бы дать отпор, — он увидел её ещё один порыв праведного гнева и предупредил её обвинения, затараторив. — Да, это не оправдание, и вообще не даёт мне никакого права… — выдохнул и помолчал, не встретив ожидаемого сопротивления. — Да, это было необдуманно и глупо — сейчас я это понимаю.
Девушка смотрела внимательным изучающим взглядом. Причин ему не доверять не было. Кроме, конечно, той, что он просто оправдывается и пытается запудрить ей мозги. Пытался или нет — получилось у него замечательно. Бредихина окончательно запуталась.
Тётя не облегчила задачу, рассказав про Барановского. Юля злилась из-за этого, потому что всё стало хуже. И чего эта женщина добивалась? Направить племянницу в нужную сторону, показать, кто враг, а кто друг, или всего-навсего настроить её против Дятлова?
— Жень, спасибо, — девушка остановилась напротив своего подъезда. — Правда, спасибо, что был сегодня рядом. И спасибо за честность, — парень сконфуженно опустил глаза, не понимая, как он своим враньём заслужил эту благодарность. — Но мне нужно подумать обо всём. Не хочу делать поспешных выводов, ладно?
— Да, — только и смог отреагировать Женя. — Мы успели? — слабо улыбнулся и кивнул на подъезд.
Вместо ответа зазвонил её телефон. Юля взмахнула мобильником:
— Минута в минуту, — уголки её губ дрогнули тоже.
Она сдержала порыв его обнять, кивнула и исчезла за дверью.
***
Полезно иметь в семье капитана полиции, особенно, если этого капитана назначили расследовать дело, напрямую касающееся вашего семейства. Так, Аннушка на работе вышла на след Барановского, который, как оказалось, связан с Ольгой, бывшей Жана. Вне стен управления, в своё свободное время, она продолжила расследование уже в личных интересах и собралась навестить графинюшку. Когда об этом узнал дед Слава, конечно, пришлось взять с собой не только главу семейства, но и, по выражению этого главы, «одного подростка-оболтуса, слоняющегося без дела». Аннушкина машина ехала с максимально разрешённой скоростью, не нарушая правила. Дед Слава сидел впереди, Женёк — на центральном сидении сзади. — Нет, ты погляди на него… Ты вообще слушаешь нас, оборванец? — голос Святослава Вернидубовича вывел парня из размышлений. — Для кого Аннушка распинается? Затычек своих не взял вроде… — дед придирчиво осмотрел «внучка». — Да-да, простите, задумался, — Женя тряхнул головой, поймав в зеркало заднего вида пристальный взгляд Ани. Он не сомневался в её дедуктивных способностях и по тому, как она едва заметно прищурилась, понял, что она изучала его. Не желая лишних расспросов, парень натянул улыбку и наклонился вперёд так, что его голова оказалась между плечами впередисидящих. — На-уш-ни-ки, дед Слав, — по слогам произнёс Женёк, повеселев, — не взял. Но всё равно можно ещё разок повторить? После кулачной угрозы вкупе с «поучи-ка меня ещё» дед Слава не без тяжёлого вздоха, красочно выражавшего собой всё стариковское недовольство, вновь пересказал Анины слова: мол, они едут к Ольге, потому что, как оказалось, у неё обнаружилась связь с Барановским. Остроумова уточняла некоторые детали, отчего Женя повертелся, переключая внимание с одного рассказчика на другого. Ещё немного поспрашивал. Когда же салон погрузился на пару минут в тишину, Дятлов откинулся на спинку сидения, немного покашлял, посмотрел в окно. Он поёрзал, вдруг обнаружив, что поза у него не особенно удобная. — Ну? — вопросил дед Слава и посмотрел на Аннушку, которая, кажется, слабо улыбнулась. Женя нахмурился, снова покашлял и собрался открыть рот, как глава семейства своей обыденной немного недовольной интонацией заявил. — Тянешь кота за хвост! Спрашивай, вижу же, неймётся. Парень не стал делать вид, что не понял. — Хотел спросить… — издалека начал он, но когда сообразил, что именно о том, чтобы он спросил уже, наконец, только что ему и сказали, то втянул голову в плечи, подбирая слова. Святослав Вернидубович милостиво промолчал, хотя глаза чуть-чуть, чисто для проформы закатил. — Насчёт Игоря Бредихина. Брата Ирины Витальевны. Жене показалось, он увидел, как плечи деда вздрогнули. Ну, а то, что Святослав Вернидубович вмиг посерьёзнел, ему точно не показалось. — Откуда ты… — начал было старик, но сразу понял, «откуда», и кивнул несколько раз, что-то пробурчав себе под нос. Аннушка заметила, как дед запереживал, нервозность передалась и ей тоже, она сжала руль: — Ты это, знаешь, Женёк, не надо… Но и Остроумова не договорила. Сама она понимала, о чём речь, но едва ли могла сказать что-то вразумительное на этот счёт. Она помнила Игоря Витальевича Бредихина и его мнение касательно вампиров и договора. Она помнила их замечательные отношения со Святославом Вернидубовичем. И тот день, когда Хранитель погиб, она тоже помнила прекрасно. Точнее, полные боли и скорби глаза деда. Хранители тогда почти добились казни, и как ситуация в итоге разрешилась, Остроумова не знала. Знала только, что каждый год, в годовщину смерти Игоря Витальевича, дед Слава с раннего утра навещает могилу покойного. — Наверное, порассказывали тебе чёрти что, — отозвался Святослав Вернидубович неуверенно. Женёк впервые видел деда в таком состоянии, даже Аннушка вся подобралась и прислушалась. — Игорёк Витальевич был мирный мужик. И хотел всем добра и мира. И делал всё, чтобы этого добиться. — Святослав Вернидубович, меня зовут Игорь Витальевич Бредихин, — он, совсем ещё зелёный, старше тебя на пару-тройку лет, Женёк, первый протянул мне руку для приветствия. Встретил лично, на пороге кабинета администрации. Выбрал, наверное, не случайно именно рабочее место, чтобы никого лишнего в тот день не было. Но встретил, конечно, с таким выражением лица… мать честная! в чёрном отутюженном костюме, жилеточка под пиджачком, белая рубашка — да всё говорило о торжественности и серьёзности сего мероприятия. Всё, кроме добрых молодых глаз со смешинкой в уголку: — Я новый глава Хранителей, приятно познакомиться. Надеюсь, наше с вами сотрудничество принесёт пользу людям, — он чуть сощурился, сделал акцент на последнем слове. Я догадался: проверят, но он мне сразу понравился, и спроси, за что именно понравился — не отвечу. — Взаимно, Игорёк… — я запнулся, язык сам повернулся так его обозвать. Ну, он ведь был младше раз эдак в сто, — Витальевич. Поверишь ли, нет, я тоже на это надеюсь. Надеюсь, всем будет хорошо, людям, Хранителям, ну и нам немножко тоже, — добавил, от скромности не страдая, и крепко пожал протянутую руку. — Отчего ж не поверить? — ответ мой ему понравился, он улыбнулся широко-широко, только что не треснул. — Всем… — чуть задумавшись, повторил Игорёк слово, выхваченное из моего ответа, — да, мне нравится. Согласен с вами. — И он правда поверил, — дед Слава крутанул в руках шапку, повернулся к Женьку, посмотрел на него, затем снова перевёл взгляд на дорогу. — Несмотря на то, что он был Хранителем, а я первородным вампиром, и вроде как мы по разные стороны баррикад, но наши стремления удивительно во многом совпадали. — Игорь, это правда? Ириночка Витальевна вихрем ворвалась в кабинет к брату. Я увидел, как кто-то из работников попытался коснуться её. Она только дёрнулась, брезгливо так, с пренебрежением почти что царским. Наградила мальца таким взглядом, что он тут же сделал шаг назад, выпучил глаза на начальника, а когда получил от Витальевича кивок, удалился восвояси. — Ирочка, что случилось? — Игорь ни капли не смутился. Легко поднялся с кресла, шагнул навстречу сестре. «Ирочка» смотрела на меня в упор: гнев, раздражение, удивление сменяли друг друга так быстро, будто спорили друг с дружкой. В итоге её лицо приняло выражение оскорблённого достоинства, походило на то, с каким она посмотрела на охранника. — Правда, значит. Ты дружбу водишь с… со Святославом Вернидубовичем, — вся насупившись, она с упрёком посмотрела на брата. Игорь подошёл к ней вплотную, отвёл в сторонку, скорее, ради приличия, а не для того, чтобы что-то скрыть. — Мы обсуждали правки к договору. К тому же, дед Слава, — заметно было, как плечи её дёрнулись, она метнула на меня злой взгляд, — интересный собеседник, почему мы не можем с ним, как ты выразилась, «дружбу водить»? Кажется, Ирина Витальевна говорила что-то о том, что «до добра его такая дружба не доведёт», да я не вслушивался сильно. Заметил только, как успокаивающий тон Игоря её быстро обезоружил. Он сказал сестре что-то ещё, а когда она ушла, не забыв снова смерить меня взглядом, сел в кресло как ни в чём не бывало. — Надо рассмотреть вынужденное обращение в вампира, например, когда того требует ситуация, — серьёзно заявил он. — Обращение ради спасения жизни или… по просьбе человека. Надо отразить обстоятельства, при которых у вас может просто не быть другого выхода. Он перелистнул страницу договора, а я подумал о том, что Игорёк стал первым Хранителем, которого волновал вопрос послабления наказаний, а не их ужесточения. Аннушка понимающе кивнула, поджав губы, когда дед замолчал. Женёк сидел восхищённый, ни больше ни меньше. — Скоро будем на месте, — вставила Остроумова в тишину. Первородный кивнул. Воспоминания да и расплывшееся в улыбке лицо Жени вызвали тёплые чувства и у деда, однако по мере того, как его взгляд наполнялся осознанием, а память предлагала окунуться в последние часы жизни Игоря Витальевича, уголки губ опустились. Он снова повертел шапку в руках. — В тот день границу Смоленска пересёк один старый и сильный вампир. — Игорь Витальевич, послушай ты меня, — я обошёл стол, что разделял нас с Хранителем. — Клим не станет с тобой разговаривать. — Я просто попробую. Один вампир меня уже выслушал, — снова эта его улыбка. — Этот не будет. Он меня не слушает, — я постучал ладошкой себе по груди. Но Бредихин был упёртый мужик, в глазах его видел — бесполезно спорить. Всё в глазах видел, только вот решил удачу испытать, авось получится переубедить. — Клим хочет мести да крови. Прошу тебя, Игорёк, защити своих родных, своих людей. Дай я разберусь. Игорь долго смотрел мне в глаза, а потом отвернулся к окну. — Хорошо, Вернидубыч, твоя взяла, — по голосу мне показалось, что он повеселел, но я видел его отражение через стекло, лицо окаменело ну один в один как в нашу первую встречу торжественную. — Эту просьбу выполню, — но согласился он легко, поэтому я и поверил. Нутром чуял, не всё так просто, но мне так хотелось ему верить. И не соврал ведь Игорёк. Своих родных и людей он действительно защитил. Только вот некому было защитить его. Машина остановилась, приехали. Однако вылезать из салона никто не торопился. Аннушка сидела с опущенной головой, многое из этой истории она слышала впервые, но вся боль и печаль деда Славы будто передавалась по воздуху, заражала. Женёк почти пожалел, что спросил, но откровенность Святослава Вернидубовича его приятно удивила. Сейчас, как никогда раньше, он почувствовал себя частью семейства, почувствовал, что ему доверяют и что его ценят. Однако отца Юли, брата Ирины Витальевны, он представил себе хорошо, отчего и на Дятлова услышанное оказало гнетущее впечатление. Было ясно, что история не закончена, но торопить деда никто не решался, а сказать было нечего, поэтому напряжённое молчание так и зудело, тянулось, пока сам Святослав Вернидубович не продолжил: — То есть, защитить-то было кому. Но этот кто-то не справился. Не уберёг я Игоря. Я связался с Климом, назначил встречу. Никому ничего не рассказал, хотел сам разобраться. Жанчик с Аннушкой уж ругались опосля, так что ж толку, сделанного не воротишь. Лучше бы сказал им, сейчас это понимаю, может оно как и по-другому повернулось бы. Пришёл Клим не один, а с Игорьком. Как друзья пришли, беседу вели, чуть не смеялись. — Игорь Витальевич, а что это вы здесь делаете? — насторожился я, старался непринуждённым быть. Шапку только сжал в руках, и выдал себя сразу. — На переговоры пришёл, Святослав Вернидубович, — весело ответил он, повернулся к Климу. — Я с товарищем поделился нашими правками к договору, его это весьма заинтересовало. — Конечно, заинтересовало, — подтвердил Клим и дружески хлопнул Хранителя по плечу. Стоял близёхонько так, руку не убирал, меня аж скрутило от этого. Видно было, что-то недоброе творится, а что… понять не могу. — Когда ж это они, — брезгливо махнул головою куда-то назад, — думали про нас? Да и думали не как убить, а как смягчить нам условия, ха? Я стал потихоньку понимать, что к чему. Клима никогда не устраивал договор. Не то чтобы какие-то конкретные пункты. Нет, вообще договор, само его существование, сама необходимость подчиняться. — Верно, — голос мой дрогнул, сам не знаю, почему. Наверное, уже догадывался, чувствовал, чем всё кончится. Робко шагнул навстречу, протянул шапку. — Верно толкуешь, Клим. Игорё- Игорь Витальевич он молодец. Он хочет мира. Старается на благо всех. Бредихин посмотрел на меня своими добрыми глазами, полными признательности, гордости что ли. Навсегда запомнил его взгляд, потому что так и застыло в них это выражение признательности. Клим что-то сказал, в чём-то меня обвинил, я сказал что-то в ответ, а потом… Потом Игорь с открытой раной на голове в моих руках. Просит позаботиться об Ирочке, о жене и… недавно родившейся дочке. Которую они назвали Юлей. Когда дед закончил, Аннушка дёрнула ручник и заглушила автомобиль, что стало не только сигналом для выхода из салона, но и небольшой передышкой, чтобы собрать мысли в кучу. — Мне очень жаль, — Аннушка заглянула в глаза деду Славе, поджав губы. Он улыбнулся, кивнул. — Дед Слав, прости, что я полез, — Женёк переступил с ноги на ногу, не решаясь поднять взгляд. Святослав Вернидубович потянулся к Дятлову, Женя зажмурился и чуть осел, ожидая получить подзатыльник, но дед только потрепал парня по голове. — Тебе, шалопаю, такое надо знать. Ясно, почему Ирина Витальевна так не любит вампиров, почему так яростно соблюдает кодекс. Ему действительно нужно было это узнать, чтобы увериться: без доказательств, что он не причастен к убийствам в Вешках, для Жени уже всё решено. Он будет казнён.
