Дьявольские псы

Пепелище вместо рынка в Цинциннати полгода как отстроили. В витрины магазинов вставили свежие стекла, с асфальта оттерли копоть и кровь, но для Ника улицы по-прежнему пахнут дымом и жгучим перцем. В шуме рынка по-прежнему мерещатся крики протестующей толпы. В Нью-Йорке сейчас еще хуже, но от этого не легче. Не докурив первую сигарету, Ник тянется за второй, но, поморщившись, прячет полупустую пачку в карман. Денег едва хватило на передачку в изолятор. Нужно экономить. - Даже не думай, Ник. Не слушай Майкла, он опять несет какую-то херню. Они опять тебя затянут в переделку, и вместе будете сидеть. - В нашем изоляторе не так уж и плохо. Как низко пал Цинциннати, если кроме следственного изолятора гордиться и нечем. Сестра сердито хмурит брови. В поджатых губах – страдальческий излом, в схватившей его кисть руке – порывистое отчаяние. - Все образуется, вот увидишь! Ты найдешь другую работу, еще лучше. - С хера ли? – Ник вырывает руку и отворачивается. На окраине платят гроши. В центре вовсе нестабильность – если магазин не разграбили сегодня, завтра жди гостей. С каждым месяцем обстановка все хуже. Если он где-то и задержится, не нахватав за украденную кассу долгов, то это опять будет пахота. Унылая, потная и беспросветная. Для места получше у Ника нет образования и знаний. Колледж… За него нужно платить. Как и за все вокруг. - Если так хочешь, вали! – Рейчел гневно щурится и грызет пальцы с облупившимся красным лаком на ногтях. Ее разочарованию тесно в крохотной кухне, оно вылетает в открытую форточку сигаретным дымом, растворяется в осенней непогоде. – Вступай в банду, торгуй травой! Посмотрим, сколько ты протянешь. - А что, вполне себе работа, – возражает Ник чисто из принципа. - Мы откат за тебя собирать не будем, мы и так по уши в долгах! Хватит! Захлопнутая было дверь со скрипом открывается обратно, повиснув на расшатанных петлях. От хлопка детский визг в соседней комнате замолкает. Минута спокойствия, и бой не на жизнь, а на смерть возобновляется с новой силой. Радио почти не слышно, и Ник касается загрубелыми пальцами исцарапанного регулятора. - …в связи с недавними прискорбными событиями ожидался приток новобранцев, - вещает приглашенный эксперт, - однако статистика, предоставленная Центрами рекрутов Армии США, дает неутешительную картину. - Как считаете, это связано с потерями в Афганистане или с тем, что у молодежи слабо развит патриотизм? – бодро спрашивает ведущая. - Нет, мотивация молодых людей в наше время не вызывает никаких сомнений, но и мы должны идти в ногу со временем. Помимо важности миссии, реализуемой армией США, всем военнослужащим гарантируется медицинская страховка, оплата обучения в платном образовательном учреждении, социальные льготы. Мы стремимся поощрять патриотические порывы, что в свою очередь… Может заменить патриотизм. Ник сжимает в руках папку с документами, чтобы сквозняк не унес ее в окно грузовика. Будет очень обидно три с лишним часа болтаться на продавленном сидении попутки, подскакивая на каждой кочке, чтобы просрать все справки на въезде в Кливленд. По лобовому стеклу молотит гадкая изморось. Водитель, усатый толстый мексиканец, выкидывает сигарету в окно, включает дворники и косится на Ника, прищурив один глаз. - Значит, в морскую пехоту решил записаться? Это суровые войска. Уважаю. Да-да. Только центр морпехов находится в штате Огайо, в городе, до которого Нику удается добраться без билета, чисто по знакомству. До остальных добираться дальше, а значит, дороже. - Не иди в резерв, парень. У меня племянник так попался, едва штаны успел натянуть, как на войну улетел. Рекрутеры за это больше денег получают, вот и впаривают... Ник давит из себя благодарное мычание. На войну ему неохота, как и в Центр, но почему бы и не попробовать? Он нихрена не знает, а вот умеет чуть больше - бить по морде и стрелять. По бутылкам. Для солдата этого должно хватить. Пускай придется немного подучиться, но основы-то он уже знает! Вряд ли морская пехота сильно отличается от геттовской банды. Пока она слабо отличается от любого офисного здания, что видел Ник на своем веку. На бежевой рубашке сотрудника, выглаженной до скрипа, - нашивка в виде орла, глобуса и якоря. На двери кабинета висит табличка с фамилией рекрутера, должностью и девизом: «Избранные. Гордые. Морпехи». Звучит также прилизанно-пафосно, как блестит лысина рекрутера. Сидит в бедном кабинете, но все идеально - и выбритый подбородок, и знаки отличия на груди. Какие-то цветные планки, значки… Вообще не понятно, что они значат. Да и не похер ли? Начинается опрос. Образование? Среднее – с уровнем их школ, даже с натяжкой. Проблемы со здоровьем были? Очевидно, нет. Судимости? Тоже нет, но с этим повезло. - Наркотики? – рекрутер бросает на Ника взгляд поверх бумаг. Тот пожимает плечами. Этот вопрос требует разъяснения. – Употреблял? - Нет. У него с этим проблем нет. Разве что у других есть, но это Майкл заправлял, а не Ник. Рекрутера ответы устраивают, и он откладывает анкету в сторону. Рассказывает об эмблеме. Орел, гордость за страну, держит в клюве ленту с девизом: "Semper Fidelis", "всегда верен". Земной шар - служба по всему миру, якорь - морские традиции... Это должно вдохновлять, но Ник скоро лопнет от передоза пафоса. Рекрутер переходит к сути, и Ник будто слушает радио. Ту же самую передачу! Высокая зарплата, льготы, уважение – это все он уже слышал, иначе не отсиживал бы задницу в этой поездке, тратя потенциальный рабочий день на бюрократическое дерьмо. - Что это? – кивает он на бланки. Рекрутер усмехается, демонстрируя ряд ровных белых зубов. - Входной тест на адекватность. Можешь приступать. Армия встречает Ника вопросами по школьной программе. Неожиданно. Тем не менее, немного поднапрячься пришлось – как давно он из-за парты-то вышел? Ник в принципе туда нечасто заходил, все с братом да его друзьями тусил по подворотням... Ник вписывает ответ в последнюю графу. Это не так страшно, как он думал. Штатам настолько не хватает новобранцев, что они принимают всех, кто способен умножать и логически мыслить? Нет, херня какая-то. - Результаты будут через несколько дней. Тебе позвонят, - рекрутер папку с документами не берет. Кажется, Ник его мало интересует и только мешает работать. Время тянется медленнее, чем когда-либо. Тяготят Ника не коробки в руках на очередном складе, который он нанялся разгрузить, а мысли и надежды. Надо бы найти постоянную работу, но он медлит с этим, ожидая известий из Центра будто какой-то школьник. Почему «будто»? Тест-то и был школьный. Звонок не застает его дома. - Ник! Тебе звонили из Кливленда, сказали, ты прошел какой-то отбор. Типа надо приехать, – Рейчел удивленно ходит за ним по пятам. – Что это за Центр? Ник, ты таки связался с теми парнями? Ник, ты куришь? Мать пропадает на очередной смене в магазине, но дочь ее достойно продолжает путь Кеев. Располнеет еще раза в два, накрутит вместо девчачьих кос неряшливый пучок и будет вообще не отличить. - Курю, блядь. В детективы податься не хочешь? – Ник показывает пачку сигарет и кидает ее к другим вещам в рюкзак. Он понятия не имеет, сколько времени потребует эта поездка, но довольство результатом весит мало, а значит много. Влезет. – Это по работе. Я записался в армию. - В армию?.. Может, не надо? Братья с сестрой взвизгивают за стенкой, молотя друг друга подушками. Троица малолетних в тесной комнате – взрывоопасная смесь. Под их вопли, топот и треск потрепанного радио Ник думает пару секунд. - Нет. Надо. Когда Рейчел грустит, ей никак не дать шестнадцать лет. Сейчас же она и обеспокоена, и встревожена, но остается позади. Впереди Ника ждут довольные лица. Шофер, одобрительно покряхтывая, перекатывает в губах мятую сигарету и даже предлагает Нику угоститься в честь первого успеха. Рекрутер – сама любезность. Не то что в предыдущую встречу. - Где Ваши документы? Давайте их сюда, - он бегло проглядывает бумажки, не забывая улыбаться. Кажется, кому-то хорошо приплачивают за рекрутов. - Вам нужно будет проехать на нашу базу морской пехоты. Сдать анализы, пройти медосмотр, профильные тесты, все дела. - Самому добираться? – Ник хмурится. Это намного дальше, не наездишься. - Нет, что Вы. Перед отправкой на базу Вы можете остановиться в отеле. Корпус его оплатит. Звучит заманчиво. Начинается вольготная жизнь на казенных харчах, и впереди маячат неплохие перспективы. Ник возвращается домой с вошедшей в привычку неохотой. Чистые пустые коридоры сменяются узкими и захламленными. Вновь приходится ссутулиться и пригибаться, чтобы не задеть полки. Боевой голос матери и вовсе заставляет втянуть голову в плечи. Хотя с чего это вдруг? Ник уже без пяти минут морпех, этим можно гордиться. - Ты с ума сошел?! Как мы тут без тебя? А о сестре, обо мне ты подумал? Рейчел робко жмется у раковины, доверху набитой грязной посудой. Даже мелкие, и те затихли. Гроза, бушующая на кухне, может перекинуться и на их лохматые бестолковые головы. - Вас не тронут, Майкла все помнят, - Ник закуривает сигарету. – Мы свои. Да и подумай, все к лучшему. В армии хорошо платят, уж точно больше, чем на наших помойках. - Думаешь, дело только в деньгах?! - А в чем еще? – Ник набирается терпения и обозначает каждый отдельный пункт, тыкая сигаретой в пепельницу, сделанную из консервной банки. - Ты не сможешь вечно батрачить на двух сменах. Работы нет, в банду я возвращаться не хочу. На шее и на пособии сидеть – тоже. А так мы сможем переехать, когда я отучусь... - Потерпи немного. Скоро все наладится, - Рейчел робко накручивает кончик косы на палец. - Херня. Полгода прошло, и становится только хуже. Идиоты, они думали, что протесты и погромы все изменят. Изменили. Жизнь гетто в штате Огайо и так была не айс, после протестов преступность набирает обороты с каждым месяцем. И что в ней, что вне ее - все одинаково безнадежно. - А если тебя там убьют, если схватишь пулю в первый же месяц?! Мать швыряет тряпку в раковину. Рейчел сжимается в комок нервов и страха, затравленно мигает оленьими влажными глазами. - Как будто тут шансы ниже! Не другая банда завалит, так полицейские, дела же нынче так решаются! – огрызается Ник, и мать вдруг замолкает. На землистом лице с расплывшимися черными стрелками начинает дрожать подбородок. - Николас, подумай еще раз. Богом тебя прошу. - Главное – не записываться в резерв. Тогда на фронт не отправят, - а если отправят, то не сразу. Ник не говорит этого, спокойно выпуская под потолок кольца сизого дыма. Он почти уверен, что уже принят в корпус. Эта уверенность исходит из него в дороге в Кливленд, на пороге отеля. Дверь поцарапана, рыжеет отвалившимся лаком, но задарма – почему бы и нет? Все равно это лучше, чем дома. Однако проверка еще не окончена, контракт не подписан, и Ник остается настороже. Другой рекрут, поджарый азиат с изъеденным оспинами лицом, слишком настойчиво и любезно предлагает ему скоротать вечер за стойкой гостиничного бара. Ник, не умом, а задницей ощущая подвох, отказывается. - Правильно делаешь, они это нарочно, - шепчет ему незнакомый парнишка, хитро поблескивая стеклами круглых очков. В них он похож не на модного чувака, а скорее на Гарри Поттера с рыночной распродажи. Ник тактично не говорит этого вслух. – Они соперничают за рекрутов, хотят друг другу подгадить. - А ты прям шаришь? – Ник приподнял брови. - А то! – паренек расплывается в дружелюбной улыбке, от которой не остается кислого привкуса фальши, и тянет узкую ладонь. – У меня отец – морпех, я с детства в этом варюсь! Джоуи Гомес. Рад знакомству. - Ник Кей. Взаимно, - Ник не отказывает в рукопожатии. Джоуи не похож на потомственного военного. Таких, как он, такие, как братец Ника, обычно щемят в переулке, выбивая у них нехитрый мобильник, карманные деньги и заодно – ровные белые зубы. Последними Джоуи очень гордится. Во-первых, он наконец снял эти уродские брекеты. Во-вторых, на медосмотре зубам уделяют особое внимание. Ник тушит сигарету в пепельнице. На свои он никогда не жаловался, но глядя на белизну чужой улыбки, что-то засомневался в своей. Придется брать обаянием. Автобус везет их до базы. Нахрена было вообще ехать куда-то? Что то административное здание, что это. Ник не впечатлен видом, но очень впечатлен тщательностью остальных процедур. Первый тест – как первый блин, комом. Большая часть рекрутов отсеивается именно здесь, на ярмарке коней. И им и впрямь заглядывают в рот! Врач морщится от запаха и делает замечание насчет курения. Лучше бросить до начала курсов – и Ник расценивает это как добрый знак. К стоматологу ему точно не надо, и больше ни к чему не прикапываются. По здоровью он явно проходит. Приходит время теста. Блядь, Ник в армию записался или в школу по второму кругу? Когда они уже займутся делом? Судя по серьезным минам сотрудников базы, хоть они и в гражданском, дело уже в процессе. Карандаш скрипит так же выматывающе-заунывно, как и извилины. Заглядывать в первый лист не страшно, однако вопросы неприятно удивляют сложностью. Ник бездарно паникует первые две минуты и решает, что больше времени для паники нет. Где не хватает знаний, там можно подключить смекалку! Не может же он быть настолько плох. Второй лист, третий. После каждого рекрутеры щелкают таймером, засекая время. Начиная с пятого листа, тема заданий заметно сужается. Математика, автомеханика, снабжение. Сука, электроника? Ник скрипит карандашом и зубами. На каждом сложном вопросе утекают ценные минуты и его уверенность. Таймер чирикает, точно птица, и щелчком кнопки клюет Ника прямо в темечко. - Это было легко, - Джоуи потягивается, хрустит затекшей спиной. Ник, черный как грозовая туча, идет следом за ним. – С автомеханикой, правда, намудрили в этом году, но ничего, вроде как решаемо… Ник? Ник, ты чего? - Походу, я обосрался и вылетел, не поступив, - мрачно буркнул тот. - Ты придурок? – Джоуи снисходительно улыбается, и это совершенно ему не идет. – Мы уже прошли, осталось подписать контракт! А эти тесты определяют специализацию, говоря «гражданским» языком. Слишком выпендривается, щенок военный. Сука, действительно щенок! Породистый, наивный. Уверенный, что у каждого пса в этом мире есть миска и ошейник с блестящей подвеской-косточкой. - Если только тесты завалить… Да ну нет, ну бля. Ты не мог завалить все. Ну будешь простым морпехом, тоже неплохо! - Звучит как-то по-снобски. Джоуи смеется и объясняет, что в его семье простая специализация – это и есть дно. Ник соглашается, думая о том, что беспородному жить-то сложнее, но вот удовлетворять запросы к своей персоне несравнимо проще. Не за решеткой, хоть где-то работаешь – уже молодец. Нику еще легче. У него под боком, в изоляторе Цинциннати, сидит живой дурной пример. На фоне Майкла даже придурок будет смотреться выигрышно. Впрочем, они могли поменяться местами. Тогда все решала удача. И осторожность. Долгий и изнурительный день сменяется не менее долгим ожиданием. Наверняка очередной тест, эти гребанные бюрократы это явно любят… Ник измеряет коридор широкими шагами, борясь с чертовским желанием закурить. Нет, так всегда бывает. Он выскочит на пять минут и просрет свой главный шанс в жизни! - Не желаете записаться в резервные войска? – елейным тоном спрашивает канцлер, уже держа пальцы на клавиатуре. Ник усмехается. - Нет, - вспоминает, что он практически элита армии США, и добавляет: - Спасибо. Ник читает контракт и ставит размашистую подпись. Сколько таких бумажек он подписывал на своем веку? Момент не отдает торжественностью, напротив. Он устал, ему жарко и он хочет домой, впервые за долгое время. Канцлер сразу убирает документы в стол и усердно трясет руку Ника, поздравляя со вступлением на курсы подготовки морской пехоты. То же он делает за закрытой дверью и с Джоуи, но кислой мины товарища это не исправляет. Оказывается, тест Джоуи завалил и может претендовать на тот же выбор специализаций, что и Ник. В чем-то Мальчик, который Выжил, налажал? Смешно и немного приятно. Покинув базу, Джоуи комкает в руках листы белой бумаги, что еще пахнут принтерной краской, и смотрит в затоптанный автобусный пол. Кого-то ждет взбучка от строгого папаши. Ник же утверждается в мысли, что выбрал правильный путь. Все будет довольно просто. Азами он уже владеет и скоро будет морским пехотинцем, а это что? Просто работа. А за ней - возможности. Льготы. Новая жизнь.