Дьявольские псы

Ник думал, что будет просто. Ник думал, что все сложности закончатся на том, чтобы раздобыть денег на транспорт. На череду, мать их, пересадок до точки общего сбора! Из Огайо до Южной Каролины - добирайся, как угодно, а там корпоративный автобус повезет рекрутов со всех штатов на базу. Ничего. Ник занял зеленых у знакомых под клятву отдать с первой получки. Дорога к светлому будущему лежала через лесополосу и глухую ночь. Над ухом звенел Джоуи, делясь с остальными курсантами мудростью предков, и мешал Нику спать. Тогда он еще не ценил его советов. Придорожная табличка «Добро пожаловать в Пэррис-Айленд! Мы создаем морпехов!» пронеслась мимо так быстро, что Ник не успел усмотреть в ней дурной знак. Все здания базы построены из красного кирпича. Вне света фонарей стены кажутся черными. Перед входом в корпус – желтые отпечатки ног, отметины для новоприбывших рекрутов. Над серебряными, вычищенными до зеркального блеска дверями со знакомым Орлом сияет золотом лозунг: «Через эти ворота проходит надежда лучших вооруженных сил США!». Заманчиво. И обманчиво. Только когда Ника едва не снесло с места потоком децибел, он начал что-то подозревать. - С этого дня, с этой минуты вы являетесь рекрутами морской пехоты США! Прежде чем вы переступите порог этого заведения, усвойте основные правила! У встречающего луженая глотка и бездонные легкие. Тогда Ник еще не знал, что тут все такие. В бежевых рубашках, выглаженных до скрипа. В брюках, о стрелки которых можно порезаться. В фетровых фисташковых шляпах и со взглядом, способным испепелить на месте. - Под трибунал вы можете отправиться за! Несогласованное отсутствие в части, раз! Неподчинение и неуважение к старшим чинам, два! Несоблюдение дисциплины, три! Жестокое обращение, четыре, это ко всем чинам относится! Инструктор проходит вдоль колонн новобранцев. Вынюхивает слабость, как овчарка. - Вы будете соблюдать эти простые правила и избежите проблем! Может, даже станете людьми, а кто-то из вас – еще и морпехами! Вы будете делать, что вам, блядь, сказано, когда вам сказано, и без единого вопроса! Понятно? - Да, сэр! Они сдают документы и личные вещи. Их обыскивают на наличие контрабанды, у Ника забирают сигареты. Он еще не верит в то, что видит, пока дело не доходит до звонка домой. Новобранец должен уведомить близких или своего рекрутера об успешном приезде на базу. Телефоны серыми безликими шкафчиками висят на стене. Ник открывает дверцу – и, увидев однозначную инструкцию с репликами, готов рассмеяться в голос над своей тупизной. Нельзя. Инструктор дышит в спину, как голодный вампир. - Алло? – Рейчел мгновенно снимает трубку. Ждала. – Ник, это ты? - Рекрут Кей на линии! Я успешно прибыл на базу Пэррис-Айленд! – читает Ник по инструкции, едва слыша собственный голос в общем хоре. Рядом рекрут нервно набирает номер заново. У них всего три попытки для звонка. – Пожалуйста, не присылайте мне по почте еду или крупногабаритный груз. - Ладно, как скажешь, - напуганно лепечет сестра, - но… - Я свяжусь с вами через 7 или 9 дней по почте, на письме будет мой новый адрес. Спасибо за поддержку и… И пока. Последние слова Ник произносит быстро, с оглядкой на инструктора, и кладет трубку. Тот не замечает. Нику везет, если это слово вообще уместно. Сука, он по своей воле угодил в гребанный изолятор! Даже в родном Цинциннати условия лучше! Там, черт его дери, есть баскетбольный корт, есть телевизоры и даже еда на заказ, а тут… Тут есть телевизор. Один на казарму, и включать его можно только по воскресеньям. Какой же Ник идиот. Надежда, сука, вооруженных сил США. Он думает об этом, пока машинка сбривает с головы волосы, оставляя надежду лопоухой и почти лысой. Он думает об этом, получая казенные форму и предметы гигиены. Только когда очередь доходит до сдачи входных нормативов, Ник бросает прикидывать, как долго Майкл будет над ним ржать. Подтягивания, отжимания, качание пресса. Бег на 2,5 км на время – и все это после бессонной ночи и гонки по кабинетам! Наворачивая по полю круги, Ник замечает группы других рекрутов. Едва рассвело, а они уже на улице и обливаются потом. Майкл будет ржать вечность. Солнце, сука, выгорит, Земля остынет, а он все не заткнется - и будет прав. Те, кто нормативы не сдал, отправляются в роту специальной подготовки, до востребования. Ник успел окрестить ее про себя ротой лузеров, но теперь в этом не уверен. Воздух будто стал ядом для легких. Руки трясутся. Язык на плече, а день только начался. Никто и не думает освобождать новичков от занятий, о нет! В колледж уже не хочется. Хочется послать все нахер, но Ник сдерживается. Денег-то не прибавилось, а в долги он уже влез. Нужно продержаться хотя бы месяц. Получить зарплату, а потом он свалит с этой каторги. - Ваш взвод поручен мне! – к ним приставлен отдельный смотритель. - Я сержант-инструктор Мердок, но ко мне вы можете обращаться исключительно «сэр»! Или старший инструктор по тренировкам сержант Мердок, если кто-то захочет мне подлизать! Сэр так сэр. Инструктор другой, нежели встречал их, - крепкий метис, с еще более свирепым взглядом и по-бычьи раздутыми ноздрями. И, конечно, форма идеально выглажена. Они, сука, здесь просто роботы. У них не глотка, а гребанный динамик! - Я назначен руководить этим сборищем, - на половинной громкости продолжает инструктор. - Как я вижу, мне не повезло. В основном, тут юные соплежуи, едва отлученные от материнской груди! Ничего, вы будете у меня дристать кипятком, но повзрослеете! Я сделаю из вас настоящих морпехов, пусть с таким говенным материалом и трудно работать! Это будет тяжелый месяц. - Ты! Имя, звание, откуда прибыл! – не зря морпехов зовут английскими бульдогами и дьявольскими псами, у Мердока нюх на запрещенные мысли. - Я Николас Кей, Цинциннати, штат Огайо! Джоуи, стоящий напротив, жмурится как от зубной боли и опускает голову. - Свое «я» можешь себе в жопу запихать! – гаркает прямо в лицо инспектор. – Нет никакого «я», есть рекрут Кей, задел под человека с мутными перспективами, усвоил?! - Да, сэр, - Ник скрипит зубами. Мердок продолжает движение. Он проходится по каждому из новобранцев, для каждого подбирает отдельное ругательство. Одному и вовсе, кажется, хочет врезать. Сдерживается. Ник не запомнил имени придурка, что набил себе на предплечье эмблему морпехов, едва поступив на курсы, но нарек его Суицидником из Алабамы. Надо же до такого додуматься! Мердок прав: или он любой ценой оправдает свою татуху, или, вылетев, будет отскребать ее с руки щеткой для чистки обуви. Люди кончаются. Ник переводит дыхание, однако веселье в местном понимании еще впереди. Мердок приступает к осмотру личных вещей, и у одного из курсантов находят шоколадку! «Сникерс», блядь! Ник внезапно рад, что у него не хватило мозгов спрятать сигареты понадежнее. Джоуи вместо его моднявых очков выдали другие, ударостойкие, с уродливой квадратной оправой. Из-за нее его глаза кажутся еще больше – и закрывает он их с особым драматизмом. - Кажется, кто-то не умеет читать список запрещенных к ввозу вещей! – Мердок никогда не устает рявкать. Он рявкает на жену, на детей, на бачок в туалете, когда он, сука, засорился. – Это подрывает дисциплину. У нас тут коллективная ответственность. Всем упор лежа принять! Десять отжиманий! А ты… Ты не стесняйся, ешь прямо сейчас. У Ника горят мышцы и жопа. Эти ощущения будут преследовать его постоянно, каждый день. До конца месяца так далеко. - Эй! – тычок локтем под ребра выходит весьма болезненным, и Ник резко дергает головой. – Не спи, блядь, иначе нас опять на кардио погонят. Он прикусывает губу. Боль прогоняет накатывающую дремоту. Коллективная ответственность тут везде: один заснул на лекции, весь взвод подвергается дополнительной тренировке. - «Нет лучше друга, нет хуже врага» - вот что гласит девиз I-ой дивизии морской пехоты США! – важно восклицает преподаватель. Ник как никогда с ним согласен. Большая часть наказаний сыплется за ошибки товарищей по взводу. Обладай немые проклятья силой, трупы из корпуса выносили бы пачками. Рядом, уткнувшись взглядом в слайды на экране, залипает рекрут Колчек. Наверняка тоже дремлет, только с открытыми глазами. Ник так не умеет. В первый день их обрадовали тем, что сосед по верхней койке – это не просто сосед, а боевой товарищ каждого рекрута. Он будет нести твою винтовку, если ты не сможешь нести ее сам, будет тащить тебя, если ты не сможешь идти. Ему достался в напарники Суицидник из Алабамы. У Джейсона острые скулы и глаза бешеной собаки. Темные и злые. А у Ника серьезные сомнения насчет того, что этот доходяга сможет его поднять, не то что куда-то тащить. Джейсон немногим ниже Ника, но раза в два худее. Он из тех, у кого при поступлении был недобор веса, кто до сих пор сидит на двойном пайке и кого включили в их поток из роты специальной подготовки. То есть даже входные нормативы Джейсон сдал не с первого раза! Но и от него есть польза. Джейсон будит Ника на лекциях и мотивирует трудиться так, чтобы помощь такого горе-спасателя не нужна была вовсе. - Слышь, - Ник пихает локтем Джоуи, сидящего в том же ряду. – Как там гимн начинается? «От дворцов Монтесумы» до чего? - К берегам Триполи́, - терпеливо отвечает тот. – Мы идем воевать за страну по неба просторам, морей и земли. Джоуи знает все наизусть. Знает гимны, песни, легко ориентируется в сленге, на котором тут изъясняются все инструкторы, требуя того же от новобранцев. Кровать – это койка, окно – иллюминатор. И не дай Бог назвать морскую пехоту армией, это почти что оскорбление! За каждую ошибку – плюс отжимания. Или планка, если Мердок не в духе. Ник не устает благодарить Всевышнего за то, что свел его с умным Джоуи. Без его помощи он бы сдох на второй день, а так дожил до середины первой недели. Многое приходится зазубривать. Собирая и разбирая винтовку, Ник повторяет про себя строки гимна морпехов, но не вдумывается в смысл. Слова ложатся на движения, связаны с ними в мозгу. Джоуи называет это мнемоникой. Ник в душе не ебет, что это такое, но верит. Джоуи внезапно многое дается проще. При внешней хлипкости он готов к сдаче нормативов и заранее готовился к ним. На Джоуи не действует даже ор. - Твой папаша также дома разговаривает? – тихо спрашивает Ник, когда подходит их очередь гладить форму. - Не совсем, - Джоуи посмеивается, ловко управляясь с утюгом. – Но похоже. Ты еще не слышал мою мамку. Уважение к нему у Ника растет с каждым днем. Он считал себя невосприимчивым к крику, но орут тут всюду. За любой проступок, всегда. Мердок сопровождает взвод от подъема в четыре утра до самого отбоя. Он бдит за соблюдением регламента каждую минуту – Нику порой кажется, что на него наорут даже в душе, что он мылится не по уставу. Складка на заправленной кровати. Подушка стоит криво. Обувь не дочищена, винтовку держишь под неправильным углом – Мердок точно терминатор! Он всегда подтянут, у него все по правилам. Ему не нужны ни линейка, ни транспортир, он видит все недочеты на глазок и орет, орет прямо в лицо, обдавая горячим дыханием с запахом мятной зубной пасты. Ник думал, что будет тяжело, но это просто пиздец. - Ты слишком близко к сердцу все воспринимаешь, - рассуждает Джоуи на завтраке. У них в запасе всего полчаса, но Ник научился всасывать в себя еду и экономить время. – Мы не можем избежать крика. Это невозможно, слишком много мелочей и тонкостей. - То есть ему просто в кайф на нас орать? – Ник косится на Мердока вдалеке и двигается, освобождая Джейсону место. Его поднос внушает ужас своими размерами. - Да бля, нет! Цель не в том, чтобы научить тебя, как взбивать подушку, а в том, чтобы ты привык работать в состоянии стресса. Что думаешь, Джейсон? - Тактика заебись. - Ты реально все это съешь? - Ник с сомнением смотрит на напарника. - Или зря продукты переводишь? У Джейсона бегающий взгляд. Если задать ему неожиданный вопрос, то он избегает смотреть в глаза, будто выкраивая себе дополнительные секунды на поиск ответа. - А тебя ебет? – Джейсон прищуривается, смотрит на Ника как на врага народа. Впрочем, он так смотрит на всех, кто пробует до него докопаться не по делу. - Меня Мердок ебет во все щели, - Ник отступает. - Должен же и я кого-то поиметь. - Тебе девчонок на базе не хватает? Что в Пэррис-Айленд есть хорошего, так это женская рота. На эту базу, в отличие от «голливудской» в Калифорнии, съезжаются женщины-новобранцы со всей страны. Есть симпатичные, есть и стремные. Джоуи вздыхает - ему с новыми очками не светит ни одна. Товарищи шипят, будто змеи. Все затыкаются. Воронка торнадо в рубашке цвета какао проходит мимо, следя за порядком. Себе дороже злить инструктора. Впрочем, тот и сам хорошо справляется. - Руки из задницы растут?! Ты позоришь свою семью, свой штат! – орет на Ника Мердок и показывает, как нужно разбирать винтовку. В его исполнении это больше похоже на фокус. – Здесь тебе не Огайо, здесь руками нужно работать! Идут дни. Крика действительно не избежать, как ни старайся. Ник мирится с мыслью, что так будет всегда, и учится терпеть. - Ниже! Ниже! Представь, что просишь прощения у мамаши за свою ничтожность! – Мердок навис над Джоуи, что не может сдюжить последнее отжимание. Руки у того трясутся, лицо красное. Рядом хрипит Джейсон, ему вообще хреново. У самого Ника вид немногим лучше. Титаническим усилием он выпрямляет руки и, закончив упражнение, падает лицом в влажный песок. Лицо проминает подушку. Звенят колокола. Новый день. Ему хочется спать. Всегда. Не только Нику – кто-то умудряется заснуть во время строевой подготовки, с винтовкой в руках. Мердок сегодня добрый. Наказывает не весь взвод, а только засоню парой лишних кругов на спринте. Ему хочется курить. Иногда. Приступы накатывают внезапно – большую часть времени Ник занят тем, что пытается не сдохнуть, но ночами бывает тяжко. Спать хочется, но не получается. Кружится голова. На губах – эфемерный вкус табачного дыма, и пальцы буквально чешутся от желания достать сигарету. Это кончается быстро, но, мучаясь редкими приступами, Ник чувствует, что Джейсон сверху тоже ворочается и не спит. А должен был бы дрыхнуть как убитый. Ник все обещает себе подумать о том, что же Джейсон ему напоминает, но либо думает о сигаретах, либо вырубается. Ноют ноги в армейских берцах. Их носят первую половину дня, на строевой подготовке, но это не спасает от мозолей. Мердок шагает рядом с колонной, выкрикивая строки гимна морской пехоты. Он всегда рядом. Всегда бдит, но сейчас его зычный голос помогает сохранять темп марша. - Пишем письма! По вечерам некогда присесть. Они чистят обувь, стирают и гладят форму на следующий день. Ник и забыл, что обещал Рейчел письмо с обратным адресом. Мердок напоминает об этом в своей любезной манере. Джейсон не пишет. Джоуи задумчиво грызет ручку. С его отцом слова нужно подбирать осторожно. Нику проще. Но не получается, не идет. «Всем привет! Я…» Это «я» застревает, точно кость в горле. Нет никакого «я», это место стирает его, выжигает, оставляя место лишь для рекрута Кея. Он задел под человека с мутными перспективами, слепо подчиняющийся приказам. Ник откладывает написание письма на потом. Продолжается боевая подготовка. Хоть где-то Ник чувствует себя на голову выше остальных. Удар у него поставлен и опыт какой-никакой есть. На этих тренировках он отдыхал, но лафа кончилась. Теперь они не только молотят груши, отрабатывая удар. Теперь их ставят в пары. Ну хоть боксерские перчатки и защитные шлемы выдали. Ник испытывает нечто, отдаленно напоминающее энтузиазм. Что, с кем метелиться? - Ударь его, - велит Мердок. Ник с сомнением смотрит на Джоуи, что стоит напротив. – Рекрут Гомес! Бей по-настоящему, со всей силы. Джоуи в защите и своих дурацких очках выглядит совершенно не внушительно. Ник кивает, мол, не стесняйся. Впервые он дает позволение на то, чтобы быть битым. Это больше похоже на оплеуху, чем на кик справа. - Ты девку по жопе бьешь или противника по лицу?! – вскипает Мердок. Джоуи неуверенно мнется на месте. – Рекрут Кей! Теперь ты. - Сэр, простите, но он, - Ник впервые решается возразить, - не из моей весовой категории, сэр. Да и как-то неправильно это. Близко к пределу повиновения, которое способен выдать рекрут Кей. - Врагу ты тоже так будешь говорить, рекрут?! Бей! Покажи мне боевой оскал! – не добившись своего, Мердок усиливает напор. – Представь, что он полицейский и грохнул твоего товарища! Или ты только бутылками можешь кидаться и грабить магазины?! У Ника пылают не только натруженные мышцы. Наружу рвется рык и ругань, но останавливают две вещи. Трибунала среди них нет. Во-первых, Мердок в той же манере орет на всех, в том числе, на белых. Во-вторых, Мердок сам темнее Ника и прикапываться к нему на почве расизма как-то странно. - В Огайо все такие тормоза?! – Ник рывком возвращается из прострации в реальность, но не успевает принять решение. – Наряд вне очереди! Я не собираюсь тебя ждать. Колчек! Иди сюда. Джейсон хмуро подходит к ним. Молча ждет дальнейших указаний. - Кей, свободен. Колчек, вставай в пару к Гомесу. Ник отходит в сторону, зубами помогая себе снимать перчатки. С Джейсоном у Джоуи побольше шансов не отправиться к медотсек, они хоть одинаковых габаритов. - Представь, что он – гребанный террорист! Удар. У Джоуи разбит нос. До конца дня его освобождают от тренировок, и ватки из ноздрей Джоуи достает только к вечеру. Ник в бешенстве. - Ты совсем ебнулся? – шепчет он, начищая обувь до блеска. Джоуи сидит на кровати напротив и робко просит успокоиться. - Ты мог ему нос сломать! - Я буду его пиздить, пока он не отпиздит меня, - Джейсон чистит свои ботинки с таким остервенением, будто они нанесли ему личную обиду. - Вообще-то Джейсон прав. Это делается для того, чтобы мы дегуманизировали противника… - Чего, блядь? - Ну, как это сказать-то проще... Не видели в нем человека. Типа сказали бить – и ты бьешь, не думая. Неважно, кого, раз велели, значит, надо. - Чего тогда ты не бьешь? – спрашивает у него Ник, и Джоуи опускает голову, сминая в пальцах губку с обувным кремом. Ник его понимает. Одно дело – драка, другое – бить человека, который просто стоит напротив и смотрит на тебя. У него самого с этим проблемы. Смутное нежелание заменять в банде брата обретает ясность, обрастает плотью, но сейчас это только мешает. - Ну ты хоть бей не в полную силу, - пытается он вразумить Джейсона. Тот лишь хмыкает. - Хер тебе. Кто будет мяться, как девчонка, первым вылетит отсюда. Может, Ник и не против. Но долги висят, до конца месяца еще далеко. Нужно терпеть. Ник хочет драить туалеты не больше, чем бить. От удара веет чем-то стремным, мерзким, и он не вкладывает в него полную силу. Мердок чувствует это и недоволен. У Джоуи дела еще хуже. Он пытается, но агрессии не достичь тренировками в домашних условиях. Вряд ли отец его пиздил так, чтобы злость сейчас вышла наружу. Он пытается снова и вновь отхватывает от Джейсона. - Нахера ты это сделал? Видно же, что он слабее! – с этим не согласен уже Джоуи, но Нику насрать. Он яростно утюжит воротник камуфляжной куртки. – И он вообще ни при чем, это же Мердок нас накачивает. Джоуи нужно время, чтобы, ну, привыкнуть. - Если у него кишка тонка меня ударить, значит, ему тут не место, - цедит Джейсон. - А тебе место? Ты даже нормативы с первого раза не сдал. Взгляд Джейсона опять начинает метаться. Он цепляется глазами за стиральную машинку, за крутящиеся в ней вещи, за пустую гладильную доску, прежде чем обжечь Ника злостью и вернуться к глажке формы. - Но сдал же. Значит, мы равны. И блюем от нагрузки одинаково, так что можешь подавиться своей охуенностью. - Херня, ты первым выдыхаешься! И вообще, таким, как ты, тут не место. Джоуи чувствует, что пахнет не паленым, а жареным. Вонь такая, что он игнорирует окрик инструктора и остается в бельевой. Джейсон поднимает на Ника глаза. - В смысле, таким, как я? Отбитым. Ник хотел сказать именно это, хотя как раз таким тут и место. Тем, кто способен ударить слабого по приказу сверху, у кого это не вызывает внутреннего сопротивления. Но в голосе Джейсона он слышит настороженность. Он подумал о чем-то другом. И паззл складывается. - Ну? Что ты хотел сказать, зассал, что ли? – Джейсон выходит из-за гладильной доски. Угроза хрипит в горле, заставляя проверить, на подставке ли горячий утюг. Нет. Не может быть, здесь же суровый отбор! Но именно так бегают глаза у тех, кто заходит в подворотню за товаром, кто воровато оглядывается по сторонам и не любит лишних вопросов. Майкл и не задавал их. А Ник стоял позади брата и помалкивал. - Мне обязательно говорить об этом вслух? Тебя и попереть могут, – Ник отодвигает в сторону Джоуи, выходит вперед. Вот уж точно, Суицидник из Алабамы! Нахера, явно имея стаж из веществ, соваться в морскую пехоту? - Давай! Рискни, блядь! – Джейсон, может, и из торчков, но не из пугливых. Он первым толкает Ника в грудь. Драки не получается. Мердок, потеряв терпение и Джоуи, заглядывает на огонек в бельевую и попадает на самое интересное. Его не интересует, кто дернулся первым. Впрочем, эту ясность внести никто и не пытается. Наказание получают оба. Ник бродит по территории с граблями, убирая опавшие листья с тропинок между корпусами, и думает о том, как этот придурок умудрился пройти все стадии отбора. И главное – нахрена? Толку об этом думать. Джейсон бесит его, и все. Своей безжалостностью, бескомпромиссностью. И в ответ ему не вмазать, за драку могут лишить месячного жалования. - Просто вдарь ему, и Мердок от тебя отстанет, - советует Ник Джоуи на завтраке. Джейсон держится в стороне. Кажется, он и ест, и спит после ночного караула одновременно. – Он отбитый. Тебя не жалел, и ты его не жалей. У Ника нет доказательств, есть только сомнительный опыт и интуиция. Да и подло это – доносить на Джейсона за его прошлое. Он сам отвалится, с местными нагрузками, которые растут и растут. Сейчас его больше волнует Джоуи, которому вновь предстоит непростой выбор: раздать люлей или получить. - И вообще, он сказал, что тебе и без очков ни одна девчонка не даст, - прибегает Ник к последнему аргументу. - Неужели? - Джоуи поправляет очки с снисходительной улыбкой. - Прямо так и сказал? - Ну не то чтобы… - Бля, Ник, ты не умеешь врать. И в мотивацию тоже не умеешь. - Иди ты к Мердоку тогда за поддержкой, - Ник фыркает, представив, как будет рад инструктор такой просьбе. Джоуи весело щурится, пряча за очками беспокойство. - Прям лично попрошу. Спасибо за попытку. Я справлюсь. Нику хочется в это верить. Скрипя перчатками и глядя на партнера по спаррингу, он опять ищет веру, уже в себя. Мотивация от Мердока не требуется. Не нужно представлять расиста-полицейского, не нужно вспоминать погромы. Достаточно вспомнить ухмылку одного борзого наркомана из Алабамы, и кулак сам начинает чесаться. Как там говорили про морпехов? «Нет лучше друга, нет хуже врага»? От Ника наконец отстают. С трудом через это испытание переваливается и Джоуи. Кажется, впервые крики Мердока пробивают его броню, но сейчас это к лучшему. Они двигаются дальше. Первый уик-энд. Ник берется за незаконченное письмо, обходя непривычное «я». «Всем привет! Это Ник, вести с полей. У меня все в порядке. Муштра тут, конечно, пиздец… Жирное зачеркивание. Наверняка и мать будет читать, она не любит, когда Ник слишком много ругается. Побывать бы ей в Пэррис-Айленд… …кошмар, но кормят хорошо. Весело уже сейчас, но главные развлечения, как говорит мой товарищ Джоуи, еще впереди». Ник поднимает глаза. Напротив сидит Джейсон и тоже что-то пишет – быстро, потоком, без раздумий. «Не все люди тут приятные, но большинство вполне ничего. Пока держимся в прежнем составе. Тут запрещено курить. Пока и я держусь, но очень хочется. Как вы? Как мать? Рейчел, следи за мелкими, пусть хорошо учатся…» Иначе попадут или на черные работы, или за решетку, или сюда. Разницы, как выяснил Ник, немного. Его отправляют к почтовому ящику, бросить туда письма. Их целая стопка – от каждого из новобранцев. Шагая по корпусу, Ник просматривает адреса на конвертах. Разные штаты, разные города… Практически нет совпадений. Джоуи выписывал свое письмо раза три. Даже конверты попортил, лишь бы все было идеально. Письмо Джейсона отправляется не в Алабаму, а в соседнюю Джорджию. Причем в Центр рекрутов морской пехоты, на конкретное имя. Ник качает головой и опускает конверты в ящик. Стоило привыкнуть к тяжелому расписанию, как время начинает лететь быстро, точно сорванный ветром желтый дубовый лист. Ник привыкает к постоянной боли в мышцах. От крика в ушах уже не звенит. Он подгоняет, убивая прочие мысли и оставляя в-живых лишь моторику. Винтовка реже выскакивает из непослушных рук. Однажды Нику удается поставить рекорд по ее сборке, но лишь благодаря воплям Мердока. Благодаря? Что за херня? Первую неделю инструктор к ним приглядывался, теперь раздает обязанности. Ника назначают лидером взвода – не за заслуги. Он банально выше всех, потому будет носить их флаг на общих построениях. Джоуи поручают вести административную работу взвода. Он будет следить за расписанием дежурств и прочей ерундой. Вроде Джоуи и рад, а вроде и мнется, отхватив от Мердока за отсутствие благодарности. Лучше бы его назначили в командиры отделений, а не Джейсона! Отец Джоуи гордился бы им куда больше, а так Джоуи даже не уверен, стоит ли упоминать это в следующем письме. Нахера вообще командиром назначили Джейсона? Результаты у него не ахти, хотя рвение и жестокость… Да, все логично. Дерьмо тянется к дерьму. Также есть должность уборщика кабинета Мердока и его негласного приближенного. «Домовой мышью» по своей воле никто становиться не захотел. Ника вдруг осеняет. Им все талдычат про братство морской пехоты. Пока парней разных штатов и возрастов объединяет лишь одно – ненависть и страх перед инструктором. Ник судит по себе, но наверняка каждый чувствует то же самое. В концу следующей недели приходят ответные письма. В казарме непривычно шумно. Трещат конверты, шуршит бумага. Джоуи боязливо заглядывает в свое, и с каждой строкой его лицо разглаживается. Папаша явно был в хорошем настроении, когда писал ответ. Джейсон уходит в места общего пользования. Ответного письма ему не приходит. Нику насрать, он жадно читает свое. Глотает строчку за строчкой, вытягивая из крупного почерка все тепло и поддержку. «…рады получить твое письмо. Ты меня немного напугал, когда звонил, но хорошо, что у тебя все в порядке. Томми и Лютер вне себя от восторга! Поспорили вчера, как правильно отдавать честь, и снова подрались. У матери проблемы на работе. В ее смену разграбили магазин, и кассу повесили на нее, но не переживай. Все хорошо, главное, что она не пострадала. Ты просил не присылать тебе еды, но Лили так настаивала. Надеюсь, мы тебя не слишком подставляем…» Из конверта на казенную простыню выпало раскрошившееся печенье. Ник съел его быстрей, чем армейский завтрак, но привкус ванили остался на языке надолго. «Пиши почаще. Очень за тебя волнуемся. С любовью, все и Рейчел». Еще неделя позади. Прежняя дистанция дается проще. Если бы к ней не добавлялась еще пара кругов! Ник научился дремать, не отключая на лекции мозг. В голове остается хоть что-то. Джейсон его не будит. Они в принципе не разговаривают друг с другом. Давления меньше не становится, но Ник начинает замечать перемены. На строевой подготовке происходит меньше огрехов. Заумная техника Джоуи работает! С чем не может справиться мозг, то запоминают мышцы. Они меньше выбиваются из ритма, шагают дружней. Со стоп стесалось лишнее мясо, и форменные берцы четко выбивают ритм по плацу. Ник на автомате поворачивает куда нужно, в панике не путает «право» и «лево». У него появляется время – на секунду, на чуть-чуть! – вслушаться в слова, что вылетают из его горла и горла его товарищей в унисон с пением Мердока: «От дворцов Монтесумы К берегам Триполи Мы идем воевать за страну по неба просторам, морей и земли. За права и свободу – в первых рядах! И честь наша будет чиста! С гордостью носим мы звание пехоты морской США!» К главному зданию из красного кирпича подъезжает очередной автобус с новобранцами. Им только предстоит вступить в первую фазу подготовки. Минуло три недели. Взвод Ника готов ко второй фазе.