Кладбище рассудка

       Тем вечером Паркер не мог успокоиться. Все произошло так быстро, так внезапно. И Старк не шел за ним, лишь Пеппер Поттс, которая была единственной, кто совсем не понимала происходящее. Не она трогала его ногу носком ботинка, не она ощущала этот жест на себе. Ей не понять и навряд ли она поймет. Паркер, признаться, ожидал все: осуждение, неприязнь, понимание. Но никак не это. В голове образовалась каша и множество вопросов, озвучить которые было так стыдно. А если бы Питер остался? Остался хотя бы на ночь? Остался на этом стуле и позволил мистеру Старку касаться себя? Будь он в мультфильме — лицо было бы покрыто красной краской, а градус зашкаливал. Давление явно поднялось, как и что-то в районе штанов. Питера не отпускало до самого дома. Хотелось поскорей покончить с этим, закрыть на всю ту неразбериху глаза и проснуться со свежей головой, ну а пока… А что пока?        Питер открывает двери квартиры собственными ключами. Тетя Мэй давно спит, помещения погасли, не оставив признаки жизни. Мрачная обстановка для парня всегда была чем-то интимным, вызывая лишний адреналин. Он мучает себя своим бездействием. Скидывая с плеч сумку, максимально тихо, так, что-бы тетушка не проснулась, не спешит снимать куртку, в которой было смертельно жарко, скидывая с ног обувь, издав за собой шум, замерев и сосредоточив внимание на шорохе. Тишина. Она не проснулась. Наконец зашагав в сторону комнаты, Паркер запер за собой двери, следом повернув защелку. Так он чувствовал себя безопасно. Задрав шторы, Питер упирается ладонями о подоконник, опуская голову и восстанавливая дыхание. Его глаза, вид, руки, ноги, жест, голос, это тесное пространство между ними, Поттс со своими дотошными расспросами. Пульс участился и Паркер ударяет ладонью по белому покрытию. Он не может оставить это без внимания, взять и забыть. Питер резко шагает к постели, падает на неё и, вцепившись пальцами о бугорок, закрывает глаза. Он любил проявлять в голове гадкие фантазии, любил думать о том, что мог сделать с ним Энтони, что мог шептать ему на ухо и где ласкать, но сейчас это был уловимый момент, словно осознанный сон или взаимодействие с тульпой. Плавными движениями он продолжает трогать себя, кусая нижнюю губу так, что вот-вот и прокусит её до крови. — Мистер Старк… — шепчет Паркер. Ему нравилось звать его Мистером. Так властно, что-то на равне с Господином. Фаланги палец скользят по торсу, проникая вдоль лобковых волос на набухший кровью орган, который сочился выделением, которое зачастую заменяло смазку. Язык облизывает ладонь другой руки, смочив и приникнув в штаны. Пальцы обхватывают член, готовый ко всем извращениям, только бы рядом был Тони. Он втягивает живот, прогнувшись в спине и мягко простонав, понимая, что в голове возникает колкое чувство, что он чрезмерно возбужден, доходя до невозможного. — Зачем же… — убрав одну руку, Питер продолжил массировать твердый агрегат, укусив кончик пальца, ощущая горячее дыхание, — Знали… Знали ведь, что все этим закончится… Питер закидывает ноги вдоль постели, жмурит глаза, стиснув колени, представляя фантомную ступню ног между колен, прокручивая событийный ряд. Маструбация ускоряет ритм. Теперь слышались влажные и скользкие звуки, а Паркер лишь дрожал. — Теперь же знает, — ладонь накрывает рот. Он хочет покончить с этим, но надвигаясь к кульминации, сжимает головку, прогнувшись и надрачивая вновь, — Трогайте меня, Мистер Старк, пожалуйста… Да… — укусив ногти пальцев, Паркер усилил хватку. Резкие толчки, в голове картина маслом, в голове лишь Энтони Старк… И Питер кончает. Сладко застонав в руку, парень закатывает глаза, а густая сперма выстрелом стекает вдоль живота, дав понять, что с этим он покончил. Убрав ладонь со рта, оставив множество слюней, он кладет её на живот, ощущая, как онемело тело.

***

                    Воспоминания о прошедшем были четки и ясны, да только относился к ним Паркер не так специфично, как вчера. Стуча ложкой о тарелку, он смотрел на телефон, дожидаясь чудо. Уведомление заставляет Питера оживиться. Стивен Винсент Стрэндж попросил помочь в мастерской. Паркер вздыхает, прожевывая хлопья, заходит на главный чат между Стивеном, отправляя стандартное «;)», что занимало часть их диалога, кладя телефон экраном вниз. Отношения с Стивеном у Паркера были более, чем дружеские. Он был ему как второй опекун. Именно ему Паркер доверял как настоящему другу, именно с ним он проводил большую часть времени и именно он узнал о чувствах Питера первым, оказав настоящую поддержку. Приятный диалог всегда доходил до самого вечера, временами сталкивая их с настоящим откровением. За это Питер и обожал Стрэнджа. — Доброе утро, милый, — зевнув, тетушка Мэй взяла в руку кружку, поставив на стол пакет, — Как спалось? — Замечательно! — не дав закончить, Паркер поднимается на ноги, приступив к мытью тарелки, — Все замечательно. — Какое у тебя бодрое настроение, — усмехнувшись, Мэй нарезала ломтиками хлеб, положив в тостер, — Ты же ночевал у Старка? — Вернулся. Мне что-то поплохело, не хотел доставлять неудобство, — Питер улыбается, поправляя клетчатую рубашку на теле. — Как же хорошо, — хихикнув, она обернулась к парню, положив ладонь на пакет, — Отнесешь Пеппер пакет? Там ткань для шитья. Я бы и сама сходила, но спина болит, — потянувшись, она вздохнула. — Но меня позвал Стивен, я обещал ему помочь с мастерской, — пытается выкрутиться Паркер, да только поднятые брови тетушки Мэй не разрешают халтурить, дав понять, что на отговорки она не поведется. — Проветришься, Питер, давай, — поцеловав его в макушку, Мэй приступила к завтраку, а Паркер послушно взял пакет в руки, накинув вчерашнюю куртку на плечи.