Кладбище рассудка

       — Да, тетушка, я уже вышел, — Питер прислоняет телефон к уху, заворачивая в темный переулок, — Нет, не забыл, все купил. Да, да, конечно. Все, я не могу пока говорить. Скоро буду! Отключившись и положив смартфон в карман куртки, Паркер поежился, ощущая, как усиливается ветер. Неприятный мандраж по коже, парень совсем отвык от такой отвратной погоды. Это лето тянулось так долго, за это лето возникло столько всего в состояние Питера, что поражало даже других. Он ощущал, как взрослел, как менялись его предпочтения и вкусы, как при виде возлюбленного в животе появлялось море бабочек, как ему начал нравится изюм и, кажется, разобрался в своей ориентации. Паркер влюбился. И влюбился не просто в человека, что был значительно страше его, нет, он влюбился в самого Энтони Старка. С этой странностью он смерился уже как три месяца назад, но что делать с чувствами? С этой глупой ревностью к Пеппер Поттс? К такой доброй и чудесной женщине, которую Питер недолюбливал только потому, что она — жена Старка? С этим вечным негодованием от понимания того, что они никогда и не будут то вместе? С вечным желанием маструбировать на грязные фантазии в голове, пока тетя Мэй вне дома? А потом как ни в чем не бывало смотреть в глаза Тони. Одно лишь пугало — внезапное эмоциональное решение подбросить записку Старку в шкаф, когда вчера он относил кое что от лица Мэй. Почему то он был уверен, что мужчина её не найдет, точно стоял на том, что она затеряется. Она была крайне мала, да и почерк было разобрать на ней трудно. Потому он и относился к этому признанию так халатно, уже пустив все на самотек. За последнее время Энтони стал его, как любили говорить поэты, музой, стал тем, кто так долго заседал в голове, не решаясь отпускать, стал желанным и любимым, но одновременно приносящим столько боли, не понимая этого сам. Темные улицы нагнетали. В городе их было полно, поэтому то Питер и не особо любил задерживаться в гостях. До дома еще идти и идти, а музыку и не включишь. Слышится вибрация в куртке, Питер тяжко вздыхает и вынимает телефон. Пеппер Поттс. Он хмурит брови. Неужели она увидела его сообщение, адресованное Тони? Неужели записка не пропала… Мешкаясь и разглядывая по сторонам, парень все так решается ответить, нажимая на заметную зеленую кнопку. — Да? — Питер? Ох, я надеюсь, что не разбудила тебя. — Нет, нет, все хорошо. Я только домой иду. — Домой? Тетя Мэй знает? Питер молчит. Говорить с ней не особо хотелось, но кем будет он, если скинет трубку? — Вы что-то хотели? — Да, извини, Тони хотел пригласить тебя на вечерний ужин. Ты далеко от нас? Мы можем, в случае чего, заехать за тобой. — Я дойду. Хорошо. Паркер сбрасывает трубку. Вечерний ужин? Ранее они никогда не приглашали его, а это значит, что теперь Старк то и все знает. Питеру удивительно спокойно. Нет, конечно глубоко в душе он переживал по этому поводу, но понимание того, что к подобной новости Старк отнесется спокойно — грело душу. Он всегда был здравомыслящим человеком, всегда понимающим, потому то и Питер его и любил. Честно говоря, он никогда особо и не вникал в то, почему же ему так нравился этот человек, да и не хотел, ведь углубившись в это намеренно — поймет, что любить то и не за что. А этого не хотелось.       Стук в двери. Питер мнется на месте, убрав руки в карманы и что-то ковыряя носком ботинка. За дверью слышатся голоса, что-то дергается, стучит, но все-таки открывает двери. Перед ним предстает Пеппер. Чудесная женщина в приятном легком желтом пасте с чудесными рыжими волосами и нежным взглядом. Лучистая улыбка озаряет Питера и тот не может просто не улыбнуться. Паркер понимал, почему Тони с ней. Секусальна, стройна, чудесна… Любил бы её и сам он, если бы Старка не было и рядом. — Питер, проходи! Уже все готово. Тони! — она оборачивается за спину, затем шагает на кухню, — Питер пришел. Двери закроешь, — ласково протягивает Поттс, сворачивая в комнату. Тут парень всегда ощущал уют. Может потому, что по этим помещениям бродил сам Энтони Старк или потому, что все окружало мягкими тонами, даря атмосферу. Стянув обувь и куртку, Питер смотрит в зеркало, замечая перед собой лучистого и вечно, казалось бы, счастливого мальчишку, да только несколько неопрятного. А может он просто накручивал себя перед очередной встречей с Тони. Перед роковой встречей. Пройдя вперед, пальцы касаются дверного косяка, оборачиваясь и проникая в кухню. И вот сидит он. В каком то важном виде, словно сейчас у него свидание с Поттс, с причесанной головой и такими длинными и держащими ручки стула пальцами… Пальцами, на которые у Паркера был своеобразный фетиш, пальцами, которые так развращали его, доводя до возбуждения, стоило только представить, как он обхватывают плечи юноши, сползая до шеи и сжимая её удавом. Питер сглотнул слюну. Он был идеален, во всех критериях, не зависимым и настоящим. Как ранее казалось ему. Пеппер что-то возится на столе, расставляя тарелки, а Тони преподносит пальцы к губам, закидывая ногу на ногу, а после оборачиваясь в сторону вошедшего. Тут у Питера сводит снизу живота, но подтянув его, он держится, производя пару шагов до стола, усаживаясь напротив Энтони. Не такой длинный стол, кажется, что носок ботинка Старка вот-вот и дотронется до парня, он смотрит на него, удерживая зрительный контакт. Возникает невыносимое желание прижаться, но одновременно и сбежать прочь. Что сделано, то сделано, верно? — Питер, — от произношения собственного имени мальчишка поджимает колени, — Со школы? Слышится смешок Поттс, на который оборачивается взволнованный Паркер. — Ну что ты, Тони, какая школа? Времени уже поздно. В гостях был? — улыбнувшись, она направляется к выходу, — Совсем забыла. Я сообщу твоей тетушке, что ты у нас. Поттс скрывает, предательски оставляя Питера наедине с Тони. — У Джейкоба был? Парень опускает взор на трясущиеся коленки, качая головой, произнося краткое «Да». — Выглядишь неладно, Питер, что-то случилось? Знает ведь. Прекрасно знает, что случилось, для этого и позвал… — Нет, мистер Старк, все хорошо. Устал малость, с Недом домашнюю работу делали… В смысле не по дома, а в школе… — Я понял, Питер, — перебивает его Старк, локтями упираясь о стол и складывая соприкасаясь подушечками пальцев с собственной ладонью. в его глазах читался необычный интерес. Такого ранее парень не наблюдал, а наблюдал он за мужчиной часто, — Ты пьешь? — Я? Нет, не пью, совсем не пью. — Да ну как же, Питер. Ты взрослеешь, пробуешь что-то новое, гормоны шалят и все в этом роде. Даже в рот не брал? — Даже в рот не брал. — Исправим. С возрастом, но исправим, — Тони усмехается, вздрагивая мускулами лица, облокотившись спиной о спинку стула. На заднем фоне слышится голос Пеппер, но больше всего Питер слышал стук собственного сердца. Он молчит, а молчание напрягает. Питер мнется на месте, оборачивается по сторонам, шмыгает носом, но все-таки Энтони продолжает. — Ты же знаешь, зачем тут? И тут внутри все проваливается. В голове крутится записка, понимание того, что все катится в пропасть, что все, кажется, потерянно… Теперь он не чувствовал себя так спокойно, теперь он сохранял зрительный контакт с собеседником. — Я… — Ты, Питер, ты, — его пальцы обхватывают бокал с неизвестным для Паркера спиртным, делая глоток. Его кадык вьется вверх-вниз, а у парня выступает пот. Сделав пару глотков, он возвратил полу-пусток бокал на место, — А кем можно быть, чем просто друзьями? Теперь он хотел провалиться под землю скрыться с лица подальше, спрятаться и не возвращаться, накрывшись одеялом от всех в этом павшем перед Богом мире. — Мистер Старк, пожалуйста, — он просит его, но о чем — не знал сам. К глазам подбегает последствие переживаний, Питер сжимает края штанин. — Ну-ну, ты чего? — Тони хочет подняться на ноги, но лишь елозит на месте, — В каждом из нас рано или поздно появляются тараканы, с которыми нужно бороться, а не разводить, верно? Я причастен к твоим проблемам и прекрасно понимаю это сам. И, что бы ты знал, Питер, я должен напросто помочь тебе, пускай и не педагогичным образом. Я прочитал твою записку и, думаю, что мы… — он не успевает договорить, как из угла появляется Пеппер, которая была напросто проклята в этот миг. — Я сообщила, Питер. ты можешь вполне остаться на ночь, — поставив на стол миску с блюдом, рыжеволосая женщина уселась рядом с Тони, приступив к трапезе. За ней взялся и Старк, но не Паркер, который всеми силами терпел, что бы не сбежать из-за стола. — Ну как процветает учеба? — звеня вилкой о тарелку, Поттс переключила внимание на напряженного парня. — Ничего нового, все по-строму. Решаем — получаем оценку, — локти Питера облокотилась о стол, а кулаки приподнялись ко рту, грубо выдыхая в них. — Мэй говорила, что у тебя в последнее время все просто замечательно, что даже удивительно для твоего периода. Нашел себе подругу? — хихикнув, женщина поднялась на ноги, — Ладно, извини. Что-то холодно, закрою окно. И только сейчас Паркер понимал, что Старк не сводит с него взгляда. И не полного осуждения, и не полного разочарования и похоти, скорее… Интерес? — Для тебя наверное неожиданно, что мы позвали тебе на вечерний ужин, Питер? Прекрасно тебя понимаю, ведь… Голос Пеппер ушел на второй план. Он совсем не вникал в её глупою болтовню, он бегал взором за спиной Энтони, пытался что-то отыскать, но отрывками глядел на напрягающее внимание возлюбленного собой. По ноге что-то ползет. Что-то гладкое и холодное, поднимаясь выше и выше, буквально доползая до колена. Питер не может шевельнуться и сказать хоть слово, окончательно теряя дар речи, когда замечает, что движения становятся выше, стоило Старку двинуться вперед. Дыхание перехватило, почувствовалось головокружение. Паркер опускает голову, выпучивает глаза, начиная дышать через рот. Поттс усаживается на место, повествуя какую то историю. Зачем, зачем, зачем? Зачем он делает это? Вот так просто, наплевав, что рядом сидит его жена? Тони-мать его-Старк, доходящий кончиком ботинка до колена и спускаясь ниже, повторяя алгоритм движения. Живот мучительно сводит, вдоль спины пробегают мураши. Хочется еще, хочется, что-бы он зашел дальше. Мозг, кажется, отключается. — Мистер Старк… — Паркер переходит на шепотливый стон, протягивая это так влажно, ощущая, как в горле пересохло, — Не надо. На лице Пеппер возникает непонимание, а на лице Тони лишь довольная улыбка. — Ты о чем, Питер? — Я… — он прикрывает рот ладонью, кладя лицо на стол, сжав икры ног так, что теперь носок ботинка Старка сжался меж. — У тебя жар? Послушай, если тебе плохо, ты скажи, — она поднимается на ноги, — Давай я схожу за жаропонижающим? — Я не голоден, — ладонь обхватывают стул, пальцами вцепившись и выпрямив спину, — И домой мне надо, тетушка Мэй ждет. — Мы же сообщили ей, что ты останешься тут, — поднимаясь на ноги, Энтони встал сзади Питера, — Может тебе лучше пойти выспаться? Большая нагрузка за день, не более, — его ладони падают на плечи юноши, пальцами сжимая плечи, добивая Паркера. Нет, кто знает, как это зайдет дальше, он не может оставаться тут так долго. Конечно Питер пытается закрыть глаза на эту неразбериху, на глупую ситуацию, но как закрыть глаза на то, что это сделал сам Энтони? — Я пойду, — отдернув плечами, Паркер вскочил на ноги, скрываясь за поворотом. Он спешит обуться как можно быстрей, скрыться, пока его не догнала Пеппер, шаги который слышались так отчетливо. — Питер? Что происходит? Мне лучше сообщить твоей тете? — Спасибо за вечер, — последний раз он пересекается взглядом с женой Тони, скрываясь за дверью.