Тот, кто сводит с ума

Устав от бесцельных драм, скучая бесцветным днем Я был так наивно прям, надумав сыграть с огнём. Отдав многоцветье тем — осеннему блеску глаз. Я думал о том, зачем. Зачем Бог придумал Вас? Тех, кто сводит с ума без объятий и снов, Кто стоя рядом играючи сносит голову с плеч, Тем, кому ерунда потрясение основ, Кто не ждет и не просит спичек и свеч.

Сэм мечется по постели и дышит — тихо-тихо, дрожа лихорадочно всем телом и кусая влажные от слюны губы, не обращая внимая на чёлку, упавшую на глаза. -Посмотри на себя. -рокочущий голос у самого уха. -Безвольный, такой слабый, отчаянно жаждущий, впервые добравшийся до чего-то сладкого, столь запретного, разъедающего внутри. Пальцы Дина — сильные, мозолистые, оплетают лианами всё его тело, душу, мысли. Кисть скользит по груди, поднимается вверх, на шею, издевательски нежно оглаживая лицо, ямочку на подбородке, тихо, самую малость насмешливо смеясь. -Смотри, Сэмми — я ничего ещё не делаю, а ты уже сходишь с ума. Неужели, я настолько хорош? Сэм молчит. Тянется всем телом за прикосновениями, не слыша, не видя — чувствуя. -Пожалуйста, Дин. -сипло, по-подросткову глупо, и Дин глухо рычит, дёргая за вихрастую прядь. Сэм не противится — вглядывается сумасшедшими зрачками в него, смотрит-смотрит-смотрит, глядит, не может поверить. Брат глухо хмыкает и проводит, слабо царапая ногтями, по его торсу, впитывая в себя, ощущая кожей, наслаждаясь ответной дрожью. -Это твой персональный Ад, не так ли? Чужие губы выжигают клеймо под ключицами, кусают кожу, чередуют с поцелуями, засосами, кидая в сумасшествие одними прикосновениями, Дин усмехается уничтожительно когда до его ушей доносится тихий несмелый стон. -Здесь ты сгоришь дотла. Сэм не знает, что он отвечает — не помнит, не понимает, с лёгким испугом распахивая судорожно глаза в пустом мотельном номере. Дина тут нет — как и никого другого. Он один, он здесь только один, вот его сумка, его пистолет, банка холодной содовой, снотворное и -самое главное- ощущение Дина, будто никуда не исчезнувшего, так, вышедшего прогуляться, как всегда оставив за собой не закрытую полностью дверь. Он в холодной ярости кидает подушку в стену и прячет лицо в ладонях, молча, не двигаясь, не произнося ни слова и глупо пялясь в никуда. Влага на глазах — это холодный пот со сна, так ведь? Это что угодно, игры судьбы, дьяволькие козни, издевательство Фокусника — Сэм Винчестер не плачет, ясно? За окном тарабанит дождь и привычно завывает ветер, оставляя его наедине со своими мыслями. Дина здесь, разумеется, нет — тогда почему он раз за разом приходит к нему во сне?

и все-таки я люблю, по правде сказать, лишь Вас — Тех, кто сводит с ума, не касаясь души, Растворяясь как тень под конец сентября. Кто уходит впотьмах — невидим, неслышим, Оставляя лишь тень в свете злом фонаря.