Брелок

      Ким, как знал. Бессонница.       Здравствуй, назойливая подруга.       Чёрт знает, на фоне ли это работы, недосыпа или неприятностей в личной жизни, но на причину как-то всё равно. Ему хочется спать. Настолько сильно, что присутствует желание убиться головой об стену.       Что происходит с человеком во время бессонниц? Какая-то срань, определенно.       Тэхён раздражённо откидывает одеяло, включая в комнате свет. Делать что-либо нет сил, но и спать не получается. Будет пялиться в одну точку, запивая всё своё дерьмо, которое с ним происходит, тёплым молоком.       Люди, которые не шарят за это отвратительное полудохлое состояние, которое «состоянием» даже язык не поворачивается назвать, могут ляпнуть что-то вроде «спи».       Ну да, спи! Легко сказать и невозможно выполнить.       Когда-то ему говорил так Намджун. Пару-тройку раз, когда Тэхён снова возвращался в плохие отношения с Морфеем.       Бессонница не похожа на кровожадного монстра, который пытается высосать из тебя душу: она похожа на неотвязное состояние, которое ты прячешь от самого себя. Тебя триггерят мысли об отсутствии покоя, размышления о насущном и, конечно, о внешних раздражителях в дневное время суток. Словно в жизни ты игнорируешь все эти «спусковые крючки», которые так явно потихоньку убивают твои нервы.       И лишь в руках бессонницы ты замечаешь, сколько съел за жизнь «горьких пилюль», которые и привели к расстройству сна, лишая возможности утонуть в темноте и больше не вспоминать о болезненной реальности.       Киму не даёт расслабиться собственная голова. Она то и дело подкидывает картинки близости с Чонгуком, начинает рассуждать о том, что прошлая ночь понравилась больше, чем предыдущая. Потом приходится думать о том, что всё это одновременно отвратительно и хорошо. Подобное дико мешает, особенно если по ту сторону век сразу появляется он сам в различных позах с членом в заднице.       Разве обычно люди представляют не того, кто над ними во время секса? Разве они должны представлять себя с разных ракурсов, рассуждая об этом? Кто-то так делает, кроме самого Кима?       И вот главное непонятно, что мешает больше: отсутствие сил засыпать просто от мыслей, которые активно бегают в голове или неспособность справиться с навязчивой мыслью о том, что ты не можешь от этих самых мыслей избавиться?       Тэхён много раз в течение этих дней пытался выкинуть весь пессимизм из головы, который в основном был связан с Чонгуком, работой и собственной никчёмностью.       Благо хоть рожа бывшего так навязчиво не крутилась в представлении, и на том спасибо.       Это похоже на издевательство. Каждый раз, закрывая глаза, в голове начинает заводиться целый пчелиный гудящий рой. Словно целый день ты был отключен от жизни, а оставшись наедине с самим собой, все эмоции и всё то, о чём ты должен был думать, прорвалось в сознание, проломив стену отстранённости.       Ким старательно пытается сбежать от проблем. Старательно игнорирует все негативные мысли, откладывая их в долгий ящик, чтобы тот пылился где-то под мысленной тумбочкой.       Но в последние месяцы создаётся ощущение, словно всё идёт только по траектории «пиздец и ещё хуже», даже несмотря на то, что тот самый «ящичек» покрылся уже десятым слоем пыли.       Собственно, именно по этой причине-то всё и идёт не туда, куда следует…       Тэхён не знает, что делать с самим с собой, с Чонгуком и несколько надоедливыми размышлениями, которые так или иначе с ним связаны. Это неимоверно бесит.       Ким пару раз даже думал о том, что влюбился. Проверил. Нет, не влюбился.       Как терпеть Чона не мог, так и продолжает.       Тэхён действительно пытается принять некоторые неутешительные факты о себе самом и о собственной тяге к тому, чтобы его ненавидели в постели. Кинк на ненависть? Следствие какой-то травмы? Как в психологии это работает, и почему так сложно договориться с собственным разумом?       От Чонгука сложно отказаться. Кима устраивает абсолютно всё: секс, тело, искра. Это прекрасно. Но отчего-то Тэхён начинает задумываться, почему ему это так нравится? Почему прямо так прёт с того, что каждый раз опускаешься на глубокое дно, чувствуя себя жалким?       С одной стороны Ким прямо со слюнями кинкует на это. С другой — задаётся вопросом о собственной адекватности.       Тэхён опирается лбом о поверхность стола, безысходно простонав. Вот чем плохо лишиться сна посреди ночи — приходится разбираться в голове с насущными трудностями, которые фигурируют в настоящем на постоянной основе. Это всё наслаивается друг на друга, заставляя верить в то, что жизнь действительно дерьмо.       А картинки перед глазами всё бегут и бегут кадрами, пока не начинает кружиться голова. Ким устало переводит взгляд в окно. Темень. Противная, жуткая, липкая, с этими невыносимыми и страшными фонарными столбами…       Те, кто придумал эстетику ночи, — долбанутые. Тэхён отдал бы всё, лишь бы нормально спать, когда темно, а не любоваться тем, как «красиво в одиночестве стоит буквой «зю» скрученная железяка».       Как бы это странно ни было, но засыпать с кем-то в постели значительно снижает уровень нервозности. У Кима так.       Неважно, кто будет рядом с ним. Просто факт присутствия уже не даёт разбушеваться глупой фантазии, проецируя и крутя одни и те же сценарии слишком громко. Возникает некое, совершенно дурацкое, опасение разбудить кого-то своими шестерёнками, а оттого размышления становятся немного легче, постепенно отступая, позволяя наконец уснуть.       Пусть будет даже тот же Чонгук. Он своим «заебал» значительно успокаивает нервную систему Тэхёна, которая вот-вот решает устроить бунт.       Иногда Ким скучает по чувству чужого присутствия. Они с Чонгуком очень долгое время приходятся друг другу любовниками. Иногда проскальзывает вот эта нотка лёгкой грусти, когда другая сторона кровати ощущается слишком лёгкой, не прогибаясь под чужим весом.       Вы не подумайте, что у Тэхёна одного так. Чон пару раз просыпался в своей квартире и не понимал, почему обои в его комнате синего цвета, а не зелёного. В любом случае появляется некая привычка. Она не говорит о «любви». Просто лишь незаметная притирка, которая настигнет каждого, если делать что-то в течение как минимум нескольких месяцев.       Иногда, кстати, отсутствие уже привычных факторов тоже мешает Тэхёну спать. Вот сейчас он в пижаме, хотя последнее время после близости засыпал нагим.       Ещё и под одеялом не так уж жарко. Чонгука-то нет, чтобы греть как следует.       С расстройством сна справиться сложнее, чем кажется. Ты можешь убежать от чего угодно: от проблем, от людей, конфликтов, откладывая до поры до времени (до того момента, пока не сработает тот самый «спусковой крючок»). Но от себя ты не можешь убежать, потому так тяжело побороть этот неприятный недуг. Ким смирился, в принципе. Вечно ночью он один на один с собой, прокручивая в голове всё самое противное, что только имеется в воспоминаниях.       В том самом «ящике», который как по мановению волшебной палочки открывается в ночь, выпуская наружу самое страшное и ядовитое — то, что копится так долго.       Да, допустим, ты затормозишь страшный процесс, который называется «остаться наедине с внутренним я». Но потом он — этот самый процесс, тебя настигнет, отбирая сон. Заставит изводиться, как сломанный механизм, который не в силах вытащить из себя батарейку, продолжая работать. И подкидывать сцены жаркого секса, воспоминания впечатлений и удручающие мысли после всего этого.       Есть ли смысл ненавидеть Чонгука ещё больше? Тэхён подпирает щёку рукой, уставившись в стакан с недопитым молоком.       Ну, брелок хотя бы сплавил. Это заставляет верить в то, что «проклятие» в виде этой бирюльки отстанет.       Ким отстранённо промаргивается, уходя в омут раздумий.       А ведь надеялся отчаянно забыть о реальности, растворившись в темноте. Но у него отобрали и такую возможность. Ночное бодрствование сказывается на общем состоянии: дурное самочувствие, дрожащие руки, повысившиеся рассеянность и забывчивость, снижение аппетита и далее по очень долгому списку, который кратко можно назвать «общим упадком сил».       Или внутренним выгоранием.       Вся эта симптоматика похожа на некий призыв: «посмотри себе в глаза и признай, что есть проблемы, с которыми ты не справился. Я даю возможность рассмотреть всё это». Очень щедро, однако, со стороны ночной «подружки», которая превращает твои мысли в отраву.       Самое страшное, когда ты перестаёшь понимать себя и то, что тебя окружает. Ты не можешь найти ответы на вопросы. Ты даже банально не можешь поговорить с внутренним «я», ведь оно отвернулось, оставив тебя в одиночестве. Оно слишком устало нести всё на своих плечах, заставляя одуматься, не позволяя уйти в пучину различного дерьма.       Тэхён действительно понимает, что бегает от проблем.       «Я слаб к ним с рождения», — подсказывает вбитая в голову мысль. — «Не научился их решать, тяжело с ними справляюсь и много переживаю», — продолжает мысль шептать, извращая действительность. — «Совру, если скажу, что я не тревожный и не ранимый. Одно знаю точно — изнеженный».       И, на самом деле, ему поёт в уши подобную «прелесть» его искажённое мировосприятие. Тэхён всегда был (и сейчас есть) сильным: справлялся с трудностями и более мелкими заморочками, у него была опора и внутренний стержень. А потом этот стержень сломали: заставили поверить в то, что он не способен ничего сделать в своей жизни самостоятельно, вдолбили, что он слаб. Ему изменили целый образ мыслей и видение себя.       Смогли исказить восприятие своего прошлого: Ким точно знал, что был красивым и интересным, а потом… Чужие ложь и манипуляции с его разумом сотворили нечто удивительное! Он начал сомневаться в том, что являлся таким. И является. Словно тогда — это придуманная им же картинка, ложь — мираж.       Как можно верить в мираж? А что делать, если ты стал считать реальность этим самым миражом? Иными словами, в Тэхёне поселились сомнения. Ему начало казаться, что он лишь пытался быть красивым и интересным, а не был таким на самом деле. Это и называется искажением восприятия.       Ему залезли в голову и скорректировали образ мысли… Целую систему: красивую галактику заставили потухнуть, уверив в том, что она никогда и не была галактикой. Вот, что могут делать люди — ломать других, перекраивая их изнутри. И исправить это, увы, сложнее, чем сотворить.       Человеческий разум — это витиеватые дебри, которые не могут вечно быть в одном положении. Они переплетаются, искажают действительность и закрывают доступ к солнцу. А иногда и расступаются, открывая вид на пустые и чистые поляны.       Потому не всё в мире вечно: ни твои мысли, ни воспоминания, ни принципы, ни даже внутреннее «я». Оно может уйти и оставить за собой шлейф разлада, как и случилось с Кимом.       И в итоге ты один на один без собственного «я», теряешься в понятиях и ощущениях. Путаешься в дебрях оттого, что больше некому дёргать тебя за волосы, тыкая носом в ответ.       Это тупик. Если не уладишь разлад, то больше не почувствуешь спокойного сна.       Ким ненавидит ночь. Всей душой презирает темноту, скрывая свой страх. Один раз Тэхён умудрился после секса поссориться с Чонгуком по этому поводу. Не хотел отпускать того в поздний час. Пусть Чон и вызывает некую неприязнь, это не значит, что нельзя испытывать за него беспокойства или других нормальных для человека чувств.       Это в книгах можно ненавидеть, а потом засосаться, признаваясь в любви. В жизни человек является человеком. Он не способен голо ненавидеть. Помимо этого есть другие эмоции.       Тэхён тогда действительно распереживался за Чонгука. Это всё беременность и гормоны, тут всё очевидно.       Ким тихо смеётся со своих мыслей, обрывая тишину на кухне. В голове столько воспоминаний, а он представляет себя беременным. Ну не дурак ли?

* * * * *

      Сегодня можно лениво. Тэхён неторопливо двигается на чужом члене, останавливаясь на пару мгновений. Чонгук откинулся на подушки, сложив руки за головой. Наблюдает за изящным изгибом позвоночника, облизывая в бездумном жесте губы. Так и обзор хороший, и отдохнуть можно. Приятно.       Ким скучающе опирается локтём на колено Чонгука, подпирая щёку. Таким образом в позе наездника не очень удобно, да и лица партнёра не видно, но зато можно всё контролировать. Он не двигается, остановившись совсем. Выдохся скакать, потому что Чон сегодня во всех проявлениях пассивный.       С ними такое нечасто, но они взрослые люди и имеют свойство уставать на работе, всё ещё желая секса. Постоянный партнёр тем и хорош, что не надо искать какого-то подхода, периодически позволяя быть себе несколько грубым.       В их случае преобладает именно грубость, но об этом как-нибудь потом, потому что сегодня они оба уставшие.       Кима измотала работа и бессонница, Чон просто устал.       Тэхён ёрзает на члене, устраиваясь поудобнее. Решает выпрямить спину, чтобы показать себя во всей красе и немного подразнить, лаская свои соски руками. Когда какие-то действия вне зоны видимости, то они неплохо будоражат воображение. Чонгук хмыкает, по-деловому оглаживая чужие ягодицы, и проходится пальцами по ямочкам на пояснице, слегка щекоча кожу.        — Устал? — интересуется он, получая разомлевший кивок от Кима в ответ. Тэхён довольствуется наполненностью внутри, откидывая голову назад. Даже чувствует, как пульсирует чужой член от его узости.        — Позволишь перекур? — на максимальном пофигизме интересуется, наблюдая за Чонгуком сверху, обернувшись к нему лицом через плечо. За это и получает болезненный шлепок по своей заднице, глухо простонав от боли. — Мудло, — зло шипит Ким, хмурясь. Чон подаёт пачку сигарет, снова валясь в бездействии на подушки.       Тэхён насмешливо хмыкает, когда слезает с чужого члена, меняя позу, чтобы прикурить и специально подействовать Чонгуку на нервы — чтобы тот видел, как Ким фыркает, пока обхватывает губами фильтр. Запах яблочной химической добавки разносится по спальне. Вообще, Ким терпеть не может курить в своём доме, потому что потом надо проветривать. Но сегодня он сам себе разрешает.       Сидит так важно, выпуская дым изо рта. Чонгук наслаждается красивой картинкой, но в остальном сейчас он видит в этой ситуации больше минусов. Он-то не курящий.       Тэхён зажимает тлеющую сигарету меж губ, снова направляя розовую головку Чонового члена в себя. Спокойно садится до конца, принимая всю длину; слегка морщится, но не жалуется. Ким докуривает, выдыхая последнюю порцию дыма специально Чонгуку в лицо. Назло. Не может не побесить лишний раз.        — Какая ж ты сука, — спокойно и размеренно говорит Чон, игнорируя чужие попытки вывести его из себя. Ким на это тихо смеётся, потушив окурок в пепельнице на прикроватной тумбе, и возобновляет фрикции.       Вот теперь замечательно. Чонгук прикрывает глаза, довольно что-то промычав. Тэхён выбирает нужный угол, самостоятельно себя насаживая так, что от стимуляции простаты по ту сторону век появляются разноцветные круги.       Процесс затягивается, отчего Чон начинает раздражаться. Потом и вовсе натягивает Кима до упора, недовольно на того шипя.        — Заебал, — бросает нервно Чонгук, начиная самостоятельно вбиваться в Тэхёна, желая подвести себя к оргазму. Ким довольно стонет, закатывая глаза. Гораздо лучше, когда Чон сильно долбит по простате, заставляя звёзды сыпаться из глаз.        — Да-а-а, наконец-то! — довольно всхлипывает Тэхён, чувствуя, как разъезжаются в разные стороны его дрожащие ноги. В теле рябью бежит судорога от подкатывающего оргазма, накрывая внутренности приятной негой. Чонгуку приходится слегка Кима поддерживать, так как тот совсем размазался от приятных ощущений, переставая контролировать своё тело. — Чони-и… — какой довольный, вы гляньте.       Чонгук ненавидит чужое «Чони». Прямо терпеть не может. Пусть Ким и позволяет звать его так на пике оргазма, большое спасибо, что он не обращается к нему так в обычное время. Иначе появился бы весомый повод кое-кому проехаться по физиономии. Желание врезать этой суке и так часто проскальзывает в голове, так что не стоит.       Чон бы не ударил. Сколько бы ни страшил, он не позволит себе подобного. Раздражение и ненависть не повод действительно руки распускать. А Чонгук адекватный, на минуточку. Тэхён, правда, считает, что тот вполне себе в состоянии его стукнуть, будучи не в настроении.       Они мало друг друга знают и строят друг о друге совершенно неверные выводы. И редко, когда общаются за пределами кровати. Может быть по этой причине они терпеть друг друга не могут.       Хотя в повседневной жизни их бесит друг в друге даже манера говорить.       Ким кончает, закатывая от удовольствия глаза. Наконец-то он расслабился нормально. А то мысли и переживания и так отобрали возможность поспать.