Брелок

      Тэхён выглядит настолько хмурым, что хуже некуда. Даже коллеги на работе шушукаются, решая посплетничать. Вот что за жизнь такая? Не так где-то вздохнёшь, уже обсуждают, как сенсацию, утверждая, что у тебя рак лёгких. Ким сплетни и сплетников откровенно не любит. Более того, нередко происходило так, что какой-нибудь коллега начинал обсуждать человека, обвиняя того во всех страшных грехах. У Тэхёна в этот момент портилось отношение не к тому, которого обсирали, а к тому, кто обсирал.       От чужих сплетен и клеветы к людям портится отношение.       Ким устало промаргивается. Может, реально уволиться? С коллективом он на «вы», даже имён своих коллег не помнит. Не то чтобы люди тут плохие и здесь гадюшник, но какая-то малая доля подобного в этом коллективе присутствует. Начальство вроде адекватное, но больше к своим сотрудникам равнодушное. Надо тщательно продумать, когда увольняться.       У Тэхёна внезапно светлеет лицо от мыслей, что он в силах что-то менять. Пусть не кардинально, но он может. Правда, одно дело работа, другое дело — личная жизнь. Не сказать, что она есть, вообще-то. Смущает слово «личная». Что вообще входит в это понятие?       Если Чонгук каким-то образом относится к этому, то понятие перестаёт существовать в голове Кима. Чон ведёт себя так легко и непринуждённо, влезая в его жизнь. Вон, Тэхён даже не понял, каким образом так просто продал своё время пятницы на дикий секс. Вроде и хотелось… А сегодня уже не очень как-то.       Чонгук уже даже не интересуется и не спрашивает. Он просто ставит перед фактом. «Я приеду», «Открой дверь, я пришёл», «Подготовь себя, хочу встретиться в субботу» и ещё куча подобного. Это, опять же, говорит об отсутствии личных границ. Ким без понятия, как их установить. Он не то чтобы против?.. И что в этом случае делать?       Может, стоит переносить на более удобные для него дни? Иногда отказывать? Говорить и устанавливать время встречи, более подходящее для его расписания? Самому иногда проявлять инициативу, когда хочется близости? Так это делается?       Мир такой сложный. Взаимоотношения с людьми ещё хуже. Тэхёном же откровенно пользуются. Потому что тот выступает с позицией: «Ну я вроде не за и не против… Мне несложно…» и всё в таком духе. Такие люди, как он, часто раздражают. Их могут обсуждать или смеяться над этой услужливостью. Не так много человек могут оценить подобную продажность социуму с положительной точки зрения. Прикол в том, что положительного в этом на математическом — ровно ноль.       Сколько раз себя можно назвать бесхребетным размазнёй?       Ким вздыхает. Так хочется всё на хуй послать. Себя в том числе. В принципе, сегодня он как раз-таки и займётся этим увлекательным делом.

* * * * *

       — Да-а, боже, — Ким закатывает глаза, подставляя свою задницу грубым толчкам. Он пошло высовывает язык, дразня Чонгука тем, как ему под ним хорошо. — Давай ещё-ё… — тянет так сладко, царапая чужую спину ногтями до крови специально. — С-сука…!        — Хорошо тебе? — усмехается Чон, закидывая чужие ноги себе на плечи. Какая же Ким развратная сука. — Согласен с тем, что ты шлюха? — с издёвкой интересуется, толкаясь с каждым разом резче, выбивая из чужого горла хриплые и до ужаса опошлённые стоны.        — Как здорово, когда тебя имеет такой мудак, — хрипло смеётся Тэхён, резко срываясь на высокие ноты отчаяния. Чонгук нежным быть не умеет в постели. Только иногда. Шею Кима накрывает чужая горячая ладонь, начиная медленно душить.        — Я всё ещё мудак? — Чон с неким садистским удовольствием наблюдает за тем, как Ким закатывает глаза, пытаясь дышать. Естественно, Чонгук не перейдёт черту в удушении, но как приятно убивать того, кто раздражает даже в данный момент. Тэхён просто до ужаса бесящая сука.        — Самое большое мудло!.. — хрипит довольно Ким, параллельно с этим задыхаясь и наслаждаясь тем, как грубо его имеют. В каком-то роде это похоже на эйфорию, когда Чонгук заводится от оскорблений. На его лице в этот момент очень сексуально ходят желваки, а брови сдвигаются к переносице. Как приятно знать, что именно ты — причина чужой злости.        — Раком, — в приказной манере озвучивает Чон, отпуская чужую шею. Тэхён на какое-то мгновение закашливается, растирая разнеженную и покрасневшую кожу от удушающей хватки. Скорее всего потом останутся синяки. Приходится на это недовольно вздохнуть.        — Господи, ты реально такое чмо… — тихо бормочет Ким, вставая в коленно-локтевую. Чонгук больно шлёпает по ягодице, оставляя красный отпечаток ладони на коже.        — Скажешь то же самое, когда будешь кончать, — хмыкает Чон, неторопливо входя в растраханную дырку, подливая лубрикант. Какая забота. Взгляд оглаживает изгибы напряжённой спины, что вытянулась струной под его телом. Чонгук, в принципе, любит этот обзор. Он обожает это изящное и красивое тело. Тэхён — человек действительно утончённый и привлекательный, поэтому изучать его тело одно наслаждение. А вот что касается чужой сущности, то она выбешивает просто до невозможности.        — Бо-оже-е… — тянет довольно Ким, растекаясь под чужим телом лужей на постели. — Давай глубже-е… — Чон усмехается, наблюдая за развратным лицом своего любовника. Тэхён, лёжа щекой на простынях, умудряется применять свою излюбленную пошлую манеру высовывать язык и закатывать в удовольствии глаза.       Толчки становятся настолько грубыми и резкими, что Ким едет вперёд щекой по простыням, слюнявя их, врезаясь чуть позже в бортик кровати, больно долбясь об него макушкой. Чонгук же продолжает придавливать тело Тэхёна к постели. Тому даже без удушения становится тяжело дышать.        — Чони-и-а-а… — Ким где-то на грани сознания, обмякает под силой толчков, пока из глаз текут слёзы. Это настолько плохо, что аж хорошо. Пока внутри распирает злость и гнев, он так грязно кайфует с этого. Бьётся в экстазе, наполняя спальню стонами, осознавая то, насколько он жалкий.        — Шлюшка, — на сбитом дыхании хрипит Чонгук, пока по вискам стекает пот. Одновременно с этим больно щиплет спину, потому что Ким очень постарался для того, чтобы разодрать кожу своими короткими ногтями до крови.        — Зато какая, — умудряется вставить Ким со смешком сквозь слёзы боли и удовольствия.

* * * * *

      Тэхён просыпается посреди ночи. Он сонно оглядывается, проводя ладонью по лицу. Глаза какое-то время фокусируются, привыкая к темноте.       Рядом спит Чонгук.       И опять на животе. Он всегда так спит, приковывая взгляд к обнажённым лопаткам. Ким подпирает кулаком щёку, бездумно проводя ладонью по чужой спине. Немного гладит, размышляя о том, что тоже хотел бы себе такую же красивую.       Ким довольно щуплой комплекции. Не худой, просто нет выраженных мышц, поэтому его тело кажется мягким и аккуратным, а не рельефным. В горле неприятно першит от жажды, и приходится встать с нагретой постели. Тэхён ерошит собственные волосы на затылке, чувствуя, как болит голова. Как же у него всё ломит и тянет. Особенно поясница. Она не болит, но такое чувство, словно она напряжена и устала.       Горло неприятно стягивает каким-то спазмом.        — Блять, — хрипит в тишине Ким, вяло наливая себе воды в стакан. Чонгук перестарался с удушением. Тэхён растирает кожу на шее, пытаясь избавиться от неприятного чувства в горле. Запивает холодной водой, откидывая голову назад.       Вроде даже лучше.       Нагим разгуливать по дому среди ночи как-то прохладно. Плюсом к этому идёт то, что на кухне он не включал обогрев пола, поэтому ступни слегка морозит, хоть на улице и тепло.       Ким смотрит в окно, отодвигая штору. Ну и зачем его организм решил проснуться ночью, когда на улицах по-прежнему горят эти противные фонари? Это довольно мрачно, особенно в сочетании с привычным чувством безысходности, которое накрыло пару минут назад.       Тэхён семенит обратно в свою комнату, залезая под одеяло. Смотрит пару минут на Чонгука и вздыхает. Потом отворачивается в другую сторону, подкладывая подушку удобнее под щёку. Внутри растёт какое-то невероятно неприятное чувство. Оно напоминает странную пустоту в желудке.       От неё хочется свернуться калачиком. Или поворочаться, потому что это чувство мешает. Такое ощущение, словно внутри какая-то дыра, через которую качают воздух, делая стенкам неприятно щекотно.        — Мерзость… — ворчит Тэхён, зажмуривая глаза. В глотке встаёт тугой ком, мешая глотать. Ким вжимает нос в подушку, вдыхая собственный запах шампуня, чувствуя влагу своей кожей. Его волосы не до конца высохли после душа, вот и подушка впитала капающую воду с вьющихся прядей.       Собственный запах на некоторое время успокаивает. Ким кутается в тёплое одеяло, оставляя снаружи только свою макушку. Обнажённая кожа становится более восприимчивой, обласканная теплом. Тэхён выдыхает, рассуждая о том, как поудобнее устроиться в постели.       Сна ни в одном глазу нет. Хотя, когда он пил воду на кухне, то готов был уснуть хоть там.       Противное издевательство.       Ким надеется на то, что это не бессонница. Та периодически навещает его из-за перегруза на работе или обычного стресса. В этих случаях причины отсутствия сна разные: в одном не можешь улечься из-за мыслей, в другом настолько устал, что не можешь даже спать. Пусть и противоречиво, но по ощущениям работает примерно так.       Тэхён раздражённо усаживается на постели, утыкаясь лицом в свои обнажённые колени.        — Хорош ёрзать, заебал… — бубнит Чон, не отрывая головы от постели и не открывая глаз. Одним словом — не двигаясь. Тэхён аж вздрагивает, потому что не ожидал, что у него получится воскресить Чонгука из сонных.        — Пошёл на хуй, — шипит Ким шёпотом, вставая с постели.        — Сейчас допиздишься… — так же непробиваемо и спокойно. Тэхён тихо психует, закатывая глаза.        — Ты мне не зеркало, чтобы меня пугать, — уже не шёпотом, но вполголоса говорит в ответ Ким. Самостёб у него на высшем уровне, вы не подумайте. Но чувство юмора обычно так себе. Несколько минут ничего не происходит, пока со стороны Чона не слышится тихий смешок.        — Придурок, — беззлобно и с усмешкой бурчит Чонгук, проваливаясь, видимо, обратно в мир сна.       Тэхён снова укладывется в постель, корча своему любовнику страшную рожу, пока тот не видит. Тихо злится на него, фыркая.        — Чмо… — шепчет недовольно себе под нос, сгребая себе одеяло в кучу, чтобы обнять его. По нагому телу скользит некая свежесть, но уже всё равно, потому что наконец-то разумное желание поспать снизошло к Киму свыше. Пусть и болит голова, ноет поясница и пульсируют где-то внутри разнеженные стенки ануса.

* * * * *

       — Да ёбаный ты в рот, Виён! — Тэхёна аж выдёргивает из дрёмы, пока Чонгук расхаживает туда-сюда, красуясь злобно двигающимися желваками на лице. Ким приподнимает сонную макушку, щурясь недовольно.        — Какая сука тебя укусила, идиот? — тихо спрашивает Ким, злясь на прерванный сон. Чон зло смотрит исподлобья, прикладывая палец к губам. Тэхён прекрасно знает о том, что та девушка не догадывается о многогранной ориентации Чонгука, полагая, что тот — гетеро.       Насколько Киму известно, Виён является некой лёгкой симпатией, но не объектом влюблённости для Чона. Она периодически заёбывает его по утрам выходного дня, и Тэхён невольно становится слушателем этого дурдома.       Ким на раздражённых радостях пуляет в Чонгука подушкой, валясь обратно на постель, чтобы доспать несколько часов. Чон аж рот от удивления открывает, сбрасывая трубку. Подбирает подушку, закидывая ту на постель.        — Какого хуя ты делаешь? — спокойно интересуется у Тэхёна, делая вид, что не зол.        — Пиздуй отсюда, — приказывает Ким, накрываясь одеялом. Но потом он кое-что вспоминает, с трудом отрывая себя от любимой кроватки. Идёт к тумбочке, роясь там пару минут.       Чонгук наблюдает за этим неуклюжим передвижением, засовывая руки в карманы брюк. Тэхён совсем не стесняется своей наготы, сверкая всем, чем можно.       Потом Ким пуляет в Чона связкой ключей, неудачно попадая тому в лицо.        — Я не понимаю, ты решил сдохнуть или что? — Тэхён только устало соглашается, плетясь к двери.        — Это дубликат ключей от моей квартиры, — устало информирует Чонгука Ким, кивая на связку в чужих руках. Потом пристально смотрит на дебильный брелок, возвращая взгляд к чужим глазам. — Брелок в подарок, — Чон в который раз смотрит на это безвкусное безобразие.        — Откуда у тебя это дерьмо? — спрашивает, показывая на брелочек. Тэхён лишь пожимает плечами, не желая отвечать. На этом «украшении» есть надпись: «My gay, my love» и ниже стоит сердечко и буква «K». Чонгук не первый раз видит в своих руках эту безвкусную хрень, но всё равно приподнимает вопросительно брови.        — Хуй тебя ждёт, так что иди, — торопит Ким, приглаживая растрёпанные от сна волосы. Чон скользит взглядом по чужому телу, подавляя ухмылку. Сколько синячков-то. И ноль сострадания к чужой коже.       Когда Чонгук уходит, Тэхён тяжело вздыхает, прикрывая глаза. Вот и что он сделал?       Личные границы, да, Ким? Поздравь себя, ты проебался.       В принципе, ничего удивительного. Было множество вариантов больше не попадать в те ситуации, где нет возможности открыть дверь в свою квартиру, но Тэхён решил выбрать самый идиотский — предоставить Чонгуку доступ к тому, чтобы появляться на пороге его квартиры в любое время дня и ночи.       Заебись.       Ким плетётся к себе в комнату. Что ему сделать, чтобы не быть таким легкодоступным идиотом? Он и без того чувствует себя отвратительно, потому что в голове, как заевшая пластинка, застряло чужое насмешливое «шлюха».       Когда его трахают, то он грязно кайфует с той ненависти, которая искрами летает между ними, заставляя причинять друг другу боль и говорить оскорбления. Но после приходит какая-то безнадёжность и опустошённость. Словно всё сказанное во время секса — правда.       Головой-то вроде понятно, что они просто хуесосят друг друга из-за взаимной антипатии, но что-то внутри всё равно как-то неприятно на это реагирует.       Тэхён ложится в кровать, чувствуя запах чужого парфюма. Морщит нос. Какой ужас, даже постель пропахла чужим мужиком.       Примерно об этом же думает Чонгук, когда чувствует от своего костюма цветочный флёр, который обычно тянется от Кима.