Брелок

      

Flashback

      — Что, сука? — Чонгук хватает Тэхёна за волосы, другой рукой прижимая того к стене. Острая, ноющаяя боль в затылке доводит до чёрных мушек перед глазами.        — Да что ты, блять, приебался, придурок?! — Ким шипит от боли, пока его вдавливают в стену и пару раз долбят затылком об неё. — Бля-я… — Тэхён чувствует, как взгляд его мутнеет, и хватается за голову, оседая на пол. Резкая отдышка и пляшущие перед глазами звёзды до чёртиков пугают, ибо осознание возможного масштаба проблем из-за травмы головы не на шутку ужасают, заставляя слезливый ком подступить к горлу: этому в том числе поспособствовал и выброс большого количества гормонов. Ким вытирает нос, смаргивая болезненную резь в глазах, оставляя на рукаве белой рубашки кровавое пятно. Давление поднялось, теперь красный водопад из носа полил. Заебись.        — Ну ты и блядь, Тэхён.       А Тэхён встаёт шатко на ноги и смотрит пару секунд в глаза напротив. Пытается сделать вид, что у него не плывёт картинка реальности по волнам — хорошо его приложили. Потом со всей дури бьёт кулаком в чужую челюсть до неприятного хруста собственных пальцев, пока Чонгук не падает с ног, теряя равновесие.        — Я, по-твоему, отпора дать не могу, урод? — Тэхён на вид спокойно вытирает свой окровавленный нос, пока Чон пытается встать на ноги, разминая вместе с тем челюсть. Не сказать, что её получилось вывихнуть, но мало ли? — Что б у тебя лицо посинело, хуйло.        — Я рассказал Намджуну, шваль, — Ким на это никак не реагирует, пожимая плечами. Даже это простое действие отдаёт помутнением в глазах и тупой болью в затылке, а потому с губ срывается недовольное шипение.        — Он мне изменяет с девушкой. А морду бьёшь почему-то только мне.        — Да я бы тоже такому, как ты, изменил. Сдалось такое говно. Как вы вообще сошлись? Он и ты? — в этот момент в Тэхёне что-то ломается. Хотя кто узнает об этом.        — Тебя не должно это ебать. Не учили, что лезть в чужую жизнь — неправильно? — Чонгук выпрямляется в спине, всё ещё пытаясь размять свою краснеющую челюсть рукой: снова сжимает в руке копну чужих волос. Ким стонет от боли, пока его голову удерживают, чуть ли не вырывая на ней волосы.        — Я и не лез, пока не понял, какая ты тварь, — Чон пренебрежительно выпускает Кима из своего захвата, недовольно двигая нижней челюстью: выглядело бы смешно, если бы не так ужасно. Болит же ведь очень.        — А ты давай, сам проверь на деле, какая я тварь? — Тэхён молча стягивает с себя рубашку, шмыгая кровавым носом. — Трахни меня, — Чонгук отвешивает Киму пощёчину, размазывая тем самым кровь по его щеке. Потом с ненавистью сжимает чужую шею, уже не в первый раз вдавливая в стену, оставляя багровеющие следы на коже.        — Ты совсем ебанулся? — Чон видит на чужих губах расцветающую ухмылку, а потому злится ещё больше: желваками от негативных эмоций двигать, правда, не получается — отдает тупой болью.        — Ты горячий, когда злой, — и за эти слова Ким расплачивается поступаемым кислородом в лёгкие, лишаясь его вовсе. Лицо приобретает синеватый оттенок, а из груди вырываются непонятные хрипы. Тэхён бьёт по чужой руке, пытаясь передать, что это перебор. Чонгук отпускает шею, когда Ким скатывается вниз, закашливаясь.        — Господи, какое же ты мудло, — хрипит Тэхён, продолжая сидеть на полу. — Ощущение, будто моя жизнь тебя ебёт больше своей.        — Да сдался ты мне, — хмыкает Чон, засовывая руки в карманы.        — Видимо, сдался, — шепчет Ким, не понимая, какого хера всех интересует его жизнь. Почему его нельзя оставить в покое? Он никому ничего не сделал.        — Что расселся? — грубо спрашивает Чонгук, наблюдая за чужим побитым состоянием. — Ждёшь, пока кто-то отымеет такую куколку?        — О да, я в ожидании, — Тэхён встаёт на ноги, пошатываясь, но, тем не менее, больно хватая Чона за волосы. — Видеть тебя не могу, — шепчет в самые губы, после накрывая их поцелуем. Чтобы Чонгук возненавидел его ещё больше.

* * * * *

      Это было незрелостью. Чонгук переосмысливал те события много раз. Чужая жизнь его действительно не касается. Ни то, что Тэхён изменял Намджуну, ни то, что Намджун изменял своему парню с девушкой.       Ещё вопрос, что из этого больнее: когда ты гей, а тебя унижают тем, что уходят к бабе или когда ты парень, от которого уходят к другому, посчитав тебя таким себе вариантом.       Хотя о содеянном Чонгук никогда не жалел и считать Кима шлюхой не перестал. Тот при нём всегда себя так вёл: развязно, раскованно, пошло и независимо. Это давило на нервы, ибо казалось, что он себялюбив и высокомерен. Чего, в принципе, Чонгуку в какой-то степени не хватало. Некая скованность в своих собственных действиях вызывала злобу в чужих свободных действиях. Потому что самому хотелось так же.       И да, Чону как безумно нравилась шлюховатая черта в поведении Кима, так и отталкивала. Это вызывало и до сих пор вызывает большие противоречия.       Хотя из здравомыслия Чонгук всегда отмечал чужую утончённость, которую сильно любил в людях любого пола. Всё-таки, по его стандартам внешности Тэхён попал в десятку с первого раза.       Оттого и трахнуть его хотелось в разы больше во время нового столкновения, которое кипело раствором из кислоты и желчи. Головой Чонгук понимал, что этот человек — не его. Что этот человек изменил своему парню — его другу, но желание подобные факты не отбили. Да и к тому же, очень хотелось отомстить и показать, что иногда провокации заканчиваются на плохой ноте. Хотелось припугнуть. Да, всё ещё тупо, незрело и неразумно.       Чон тогда решил сломать систему и действительно поддаться на чужие уловки, которые были нацелены на то, чтобы выбить из колеи и вызвать омерзение к себе.       Развязное поведение Кима было лишь защитной реакцией.       Тэхён точно никак не ожидал, что Чонгук решит сломать его «коварность», трахнув у себя в доме, взяв сзади. И насилием это не было, Чон не совсем кретин.        — Ты же предлагал тебя трахнуть? Ну так радуйся.        — Целуешься хуёво, а всё кичишься.       Вышло спонтанно и настолько нереалистично, что потом оба обдумывали произошедшее. И, в принципе, поступили так, как и поступают все — стали сексуальными партнёрами. Всем уже стало плевать и на бывших, и на нынешних — просто секс без обязательств.       Иронично то, что у Тэхёна в то время был молодой человек. О нём Ким никогда не распространялся, предпочитая по-тихому изменять. Чонгука, в принципе, слишком сильно это не интересовало. Он уже уяснил для себя, что чужая жизнь — не его жизнь. Потому и волновать не должна.       А постоянный любовник вполне устраивал. Ким, на удивление, оказался довольно ответственным в плане секса: приносил справки о том, что чист. Того же требовал с Чонгука и не пренебрегал средствами контрацепции.       На этом этапе ненависть слегка сменила своё направление. Но они всё ещё терпеть друг друга не могли. При первой встрече Тэхён считал Чонгука «тем самым уродом, который не умеет думать и бьёт всех подряд», а Чонгук Тэхёна считал шлюхой.       Со временем отвращение именно по этим пунктам снизилось, остались лишь общее отталкивающее представление друг о друге и антипатия.       И они не собирались что-то со своим раздражением делать, потому оно стало вызываться другими, но не менее неприятными, причинами.       У Тэхёна «нарушением границ», а у Чонгука в неблагожелательность из-за негативного опыта их общения.

* * * * *

      Местом взаимодействия, как и обычно, становится кровать, в которой Ким с удовольствием вбирает в рот чужой член.       Чон никогда не говорил, что не любит минет. Для него эта ласка недостаточно интересна или интенсивна, поэтому в голове всегда во время минета крутится вопрос о том, когда же уже будет полноценный секс?       Тэхён отстраняется с пошлым причмокиванием, стирая запястьем слюну с подбородка.       — Нужен перерыв от анального, — оповещает Ким, раскатывая на языке солоноватый привкус. — Кажется, в прошлый раз ты немного повредил стенки внутри, — Чонгук приподнимается на локтях, тяжело вздыхая.       — Прости, — естественно, Чон чувствует за это вину. Он ответственен за чужое состояние в постели. Если раньше ему было всё равно из-за слепоты от омерзения не только к характеру Кима, но и к его «порочному, испорченному» телу, то сейчас, извините, в нём есть человеческое понимание.        — Да там не сильно. Буквально дней пять-шесть и нормально будет, — пожимает плечами Тэхён, снова опускаясь ртом на чужой член. — Мвжвш…        — Выпусти его изо рта, если хочешь что-то сказать, — Чонгук шипит, потому что Ким случайно задевает плоть зубами. — Блять, Ким! — Тэхён на это непроизвольно начинает смеяться, пока Чон не вплетает свои пальцы в его волосы, насаживая на член глубже, проникая в самую глотку.       Ким давится, хлопая Чонгука по бедру, но тот только с неким садистским наслаждением давит на затылок своего любовника, не давая выпустить плоть изо рта. Вокруг брызжет слюна, пока Тэхён кашляет, стирая рукой слёзы с набитых щёк. Он мычит, щекоча кожу на чужом животе своей шевелюрой.       Чонгук довольно толкается в глотку Кима, замечая, как он сжимает сквозь ткань домашних шорт свой член. Всегда было ясно, что Тэхён любит то, что жёстче. Мазохист и шлюха в одном флаконе.        — Соси-соси. Меньше вероятности будет умереть от того, что подавился, — Ким на это снова смеётся через слёзы, оценив шутку. Он кашляет, отстраняясь от чужого члена.        — Ты совсем придурок? — Тэхён прикрывает некрасиво опухшее лицо ладонью, отворачиваясь в сторону. Продолжает откашливаться, вытирая одновременно с этим лицо от слюны.       Любовники любовниками, а выглядеть слишком страшно и отталкивающе не хочется после минета.       Чонгук тоже тихо усмехается, не сдерживаясь. У них редко происходят какие-то забавные казусы в постели. Хотя самым смешным, пожалуй, был момент, когда Чон приехал к напившемуся Тэхёну.       Какую чепуху тот тогда только не молол; говорил про замечательные шторы с цветочками, которые увидел в магазине, смеялся над статуэткой кота, что стояла на тумбочке, как украшение, дул губы, пока рассказывал, какой у него есть красивый любовник-тиран Чон, хихикал, вспоминая, как упал в детстве с дерева, и как воровал яблоки в соседнем дворе. На тот момент такое поведение было дико нервирующим. Зато вспоминать забавно. И нет, Чонгук не пользовался чужим нетрезвым состоянием. Ну, если только немного. Что поделать, у него не очень-то и развиты моральные ценности. Он слегка уродом бывает иногда.        — Сука, лучше просто молчи, когда я отсасываю, — Чон тихо усмехается с негодования Кима.       Тэхён с вкусным хлюпаньем снова вбирает в рот, сосредотачиваясь на своём безумно важном деле. Чонгук лениво наблюдает за этим из-под ресниц. Обычно, когда Ким делает минет, то это затягивается, как минимум, на полчаса. Не потому, что тот плохо сосёт: Чон не очень любит эту ласку.        — Хлюп-хлюп, ням-ням, — озвучивает от безделья Чонгук в такт движениям чужой головы. — Головка у Чонгука такая… круглая. А член такой, м-м…! — Тэхён сначала останавливается. Чон чувствует, как сжимается вокруг плоти чужая глотка. А потом Ким не выдерживает и закашливается от смеха с членом во рту, полностью отстраняясь после этого.        — Ты ебанулся? — Ким смеётся хрипло, валясь на постель. — Хлюп-хлюп, блять! Ебанатий! — Чон подхватывает его смех лениво, больше потешаясь над Тэхёном, а не ситуацией. — Я ему сосу, а он… Пиздец, Чон.        — Минет — это скучно.        — Поэтому ты решил, блять, цирк устроить? Сам виноват, нехер таранить своей бирюлькой моё очко, — на этот раз смеётся Чонгук.        — Бирюлькой? — приподнимает вопросительно брови, чувствуя, как постепенно возбуждение спадает. — Она у тебя во рту не помещается, умник.        — Всё размером хвалишься, как обычно, — закатывает глаза Ким, возвращая внимание к чужому паху. — Я уже устал сосать, кончай.        — Ну да, блять, кончай…       Валяющийся на постели телефон Чонгука внезапно загорается, разнося по комнате классический и слишком скучный звонок. Даже Тэхён пооригинальнее — джазовую песню поставил.        — Да? — Чону будто по боку, что сейчас ему делают минет, пока он разговаривает. Киму, в принципе, тоже всё равно на чужой разговор, потому что занемела челюсть и хочется побыстрее закончить, чтобы до оргазма довели его, а не наоборот. — Виён, я тебе говорил уже много раз, в какие дни недели я занят, — Чонгук каждый раз раздражается на эти бессмысленные звонки и тупую девку, которая надоедает ему на постоянной основе.       Виён — ещё одна любовница Чона. До недавнего времени была некой симпатией. Небольшого роста, с длинными волосами и сочными бёдрами. В принципе, Чонгук всегда плевал на пол человека, оценивал лишь по своим внутренним вкусам.        — Ты заебала меня. Да, я трахаюсь с другими людьми, довольна? — Чонгук откидывает телефон, закатывая глаза. — Как же бесит эта идиотка, честное слово, — Тэхён, на самом деле, в чём-то понимает эту девушку.       Ему тоже периодически становится неприятно от того, что он не единственный любовник. И да, это начинает сеять в голове различные мысли по поводу того, что ты не очень хорош. Но вот ещё, будет Тэхён выкобениваться перед каким-то козлом.        — Так зачем ты постоянно принимаешь вызовы от неё? — отстраняется, стирая уже надоевшую мокроту со своего лица.        — Она мне симпатична в некотором роде, хоть и тупая пиздец, — Ким морщится.        — Фу, как грубо.        — Ну извините за то, что с меня требуют верности, об отсутствии которой я предупреждал в самом начале. Мы не муж с женой. Чисто так, по пьяне в баре познакомились, — Тэхён внезапно чувствует отвращение.        — Насколько часто ты всовываешь мне после её вагины? — нет, мысли об этом действительно омерзительные. Даже подташнивать начинает.        — Ты меня за кого принимаешь? — спокойно спрашивает Чонгук, видя, как Тэхён невольно побледнел. — Я не трахаюсь с вами в один день. Да и с тобой я сплю чаще. Ты — любимый любовник, — Ким моргает пару раз недоумённо.        — Нахер ты тогда вообще пытаешься с ней сойтись? Свободные отношения или что? — Чонгук пожимает плечами.        — Типа того.       Тэхён вздыхает. У людей бывают такие разные отношения. У кого-то вон, только секс, кто-то на свободных щах. А кто-то пытается бить или унижать, получая с этого удовольствие. Все немного шизанутые, и почему-то Киму кажется, что с этим надо что-то делать.       Ситуация: сегодня я заебался ему сосать.