Брелок

      Чонгук целует мягкие женские плечи, легко отодвигая длинные светлые волосы, слегка выжженные к кончикам краской, чтобы открыть доступ к шее. Проходится губами по шейным позвонкам, пока слушает хихиканье девушки.        — В следующий раз хочу использовать вибратор, — Виён всегда открыто говорит о том, что хочет, она не зажата, проста, в ней нет излишней пошлости и она вовсе не тупая, как говорил Киму Чон. Малость влюблённая, что Чонгуку периодически мешает и доводит до нервного тика.       Тэхён кардинально отличается от неё. Он колючий, его плечи больше острые, нежели плавные, а само тело более крепкое и не такое нежное, как женское, пусть Ким и худоват, имея при этом ухоженную и приятную кожу. У него большие ладони — больше, чем у самого Чона, широкие плечи и узкий таз, как и предстало мужчине, крепкая грудь, но не очень выраженный рельеф — просто подтянутая и красивая фигура.       А ещё его эмоциональная закрытость ощущается слишком явно, пусть тот всегда без стеснения использует свой голос и тело, чтобы показать, как ему хорошо. Если с Виён можно приятно проводить время, иногда о чём-то беседовать и нежиться в постели, что Чонгук, по правде, очень любит, то с Тэхёном — нельзя.       Между ними действительно практически никаких тёплых взаимоотношений нет, хотя Чон всё равно по секрету симпатизирует, как человеку, больше Киму, чем Виён. Причина довольно простая, на самом деле; Тэхён никогда при нём из себя никого не строил, не пытался понравиться и скалил зубы на любую вещь, которая его не устраивала. Он всегда был отзывчивым на любые действия в постели, и это самая замечательная вещь в Киме.       И пусть Чонгук хоть сотый раз повторит в адрес Тэхёна опостылевшее слово «шлюха», которое звучит больше для вида и поддержания их странных взаимоотношений, оно не особо отражает правду о Киме, как о человеке. В процессе их незатейливого, скупого общения и постоянного секса вся неприязнь слегка выцвела на фоне других эмоций, которые они испытывали друг к другу. Агрессия в их коммуникациях всё ещё присутствует и у неё есть причины, но, тем не менее, нельзя сказать, что Чон пользуется ею, лишь бы заставить воздух между ним и Тэхёном искриться. Иногда он прибегает к этому, выбивая из партнёра эмоции, чтобы потом впитать их в себя, словно энергетический вампир. Несмотря на это, сейчас Чонгук не имеет чужое тело так, как ему приспичило, он не пользуется своими полномочиями любовника по полной, пусть постоянно выдвигает свои условия. Он иногда старается прислушиваться к Киму.       Тот его, правда, раздражает своей невыносимой честностью и прямолинейностью. Эти его качества всегда сильно бьют по самолюбию, потому что Чон совсем не такой — открытый и искренний, он скупой на эмоции и зажатый, пусть и приходится делать вид, что ему всё равно на эту разницу между ними. Словно она его никак не торкает и будто не вызывает зависть. А Тэхён ещё и приправляет сверху правдивым «мудак».       И как бы отрицать не получается. Чонгук прекрасно знает, что он эгоистичный, в некоторых моментах жестокий по отношению к другим и всегда пытается искать выгоду во всём исключительно себе. Удовольствие своим партнёрам в постели он дарит не для них, а для себя и того, чтобы получить эмоции, которые хочет.       И Тэхён каждый раз больно тыкает носом в это дерьмо, придерживая за волосы. Отчасти по этой причине Чонгук недолюбливает Кима. Потому тот и «шлюха», и «тварь», и «шалава», в то время как на самом деле эти слова не подходят описанию его натуры, пусть до Чона это дошло и не сразу.       Восстановить чашу справедливости и сказать, что именно Чон имеет много половых партнёров, язык не поворачивается. Хотя, по-честному, Чонгук бы по своим принципам не стал изменять человеку, с которым в отношениях. А Ким делал это на раз-два, предавая людей один за другим.       И опять же, его прямолинейность в этом плане просто убивала и выводила из себя. Тот всегда знал и говорил о своих промахах: знал все свои грехи и не боялся их озвучивать. Чонгук же предпочитает о своих молчать и не слышать о них, ведь сам прекрасно их знает. Эта разница между характерами слишком явная, потому это ещё одна причина чувствовать по отношению друг к другу неприязнь.       Вот если брать Виён, то она много любезничает, включает женское кокетство, любит соблазнять и устраивать «сюрпризы». Постельные, естественно. Не сказать, что Чонгуку это не нравится. С Виён просто, легко и здорово, а с Кимом трудно, но горячо. Это совершенно две разные эмоции, которые Чону нравится чувствовать во время секса. Вот многие часто спрашивают, зачем два любовника, мол, это извращение.       В принципе, в этом прелесть пансексуальности. Ты слеп на гендер человека и тебе совершенно всё равно, какого он пола. Хоть ламинатного, вообще плевать.       А Чонгуку просто так комфортнее. Ему нравится проводить время с людьми, если те готовы проводить его с ним. Ну, да, он многое берёт с чужого тела, но за другим Чон и не приходит. Ему нужны эмоции рядом с людьми, иначе обычный секс не имеет совершенно никакого смысла.       Чон ведёт пальцем по линии позвоночника, спускаясь на мягкие ягодицы. Потом кладёт свой подбородок девушке на плечо, смотря через зеркало ей в глаза.       Плавные черты её тела не идут в сравнение с чертами тела Кима. Те, всё-таки, довольно грубые — мужские. У Тэхёна плетение вен по рукам, совсем не мягкие ягодицы и не мясистые бёдра, крепкая шея и грудная клетка.       У Виён же маленькие ладошки и короткие нежные пальцы с длинными ногтями, мягкий худой живот и целлюлит на ягодицах. К слову, приятный. Странно, когда люди стесняются его на своей коже, ведь он естественный.        — Как там твой любовник? — Виён никогда не видела никаких фотографий Кима, хотя вот её фото Тэхён видел и знает, как девушка выглядит.        — Завёл собаку, — устало говорит Чонгук, обнимая девушку со спины. Та на это фыркает, но тянет губы в улыбке. — Мелкий и писклявый комок шерсти.        — Не любишь животных?        — Не переношу этих шавок, которых заводят обычно бабы, чтобы носить в сумочке, — девушка хмурит брови.        — Что за идиотский стереотип, Гук? — Чонгук же пожимает плечами, оставляя влажный след от губ на плечах любовницы. Так и стоят, смотря друг на друга в зеркало. Чуть позже Виён вздыхает, выворачиваясь из чужого кольца рук.        — Так и будешь с нами двумя в постели прыгать? — спрашивает девушка, обиженно смотря на Чона. Вот, опять старая шарманка.        — Если тебе что-то не нравится, то можешь поискать другого партнёра по сексу. Мне не принципиально, — Чонгук чуть ли не прикусывает язык, когда думает о том, что не очень хочет расставаться с людьми, к которым привык.        — Почему у тебя их вообще два? Почему не один?        — Потому что мне нравятся и парни, и девушки, а ограничивать себя одним гендером я не хочу, пока не войду с кем-то в отношения, Виён. Я же не спрашиваю, почему у тебя два партнёра одновременно во время тройничка.        — Ладно, весомо, — лениво отмахивается девушка, заметно сникая. Об этом говорит её кислое лицо. — Я иду завтра на свидание, поэтому на всякий случай предупреждаю о своём отсутствии.        — Да я и не собирался к тебе завтра, — говорит Чонгук, пуская смешок с того, как девушка начинает злиться.        — Ну да, к Киму, — просто констатирует факт, застёгивая бюстгальтер самостоятельно. А обычно просит помочь. Чонгук тихо усмехается, накручивая прядь длинных волос на свой палец.        — Что, кис, злишься?        — Да нет, тебе показалось, — Чонгук добродушно смеётся, пока девушка дует губы.

* * * * *

      Чон без проблем открывает ключами дверь в чужую квартиру, скидывая обувь со своих ног. Тэхён же появляется на пороге расслабленный, немного уставший, но спокойный.       Чонгук склоняет голову к плечу, прищуриваясь. Ким с порога целует в щёку, как делает иногда в хорошие дни, и показывает на ошейники в своих руках.        — Привет, — здоровается, пока Чон ответно целует в уголок губ, игнорируя щенка, прицепившегося к ноге. — Как думаешь, какой больше подходит Танни? — Тэхён задумчиво перебирает в руках ошейники, а Чонгук на это устало проводит рукой по лицу, прикрывая глаза.        — Вот этот, — не видя тыкает на чёрный с белым камушком, и Ким одобрительно кивает.        — Мне тоже этот нравится, — Тэхён уходит куда-то в комнату, пока Чонгук опускает вниз свой уставший взгляд. — Кстати, завтра я у Ёсоль, не забудь, пожалуйста, — кричит из другой комнаты, пока Чон тихо угукает на это, шикая на собаку. Ёсоль — как раз психотерапевт Кима и не то чтобы Чонгук это действительно осознавал или воспринимал всерьёз. Ему вообще плевать на то, кто это.        — Блять, отцепись, — устало просит Чон, наблюдая за Ёнтаном, который пытается сгрызть носок на ноге. Щенок действительно, словно плюшевый: он пушистый, чумазенький по окрасу и лохматый, а потому смешной.        — Какого, кстати, хера, ты купил столько продуктов? Я, когда холодильник открыл, чуть челюсть не потерял, — Тэхён засовывает ладони Чонгуку под рубашку, грея свои ледяные пальцы о чужой жёсткий торс, поглаживая периодически кубики. Так и двигаются в сторону спальни.        — Это я офигел от того, что там тараканы повесились, — Чон правда был очень удивлён этому. — Серьёзно, там кроме кетчупа и жареной картошки ничего не было. Это пиздец, Ким, реально, — Тэхён закатывает на это глаза, заваливая Чона на постель, забираясь позже на чужие бёдра.        — Ты жрёшь просто много, — пожимает плечами Ким, неторопливо расстёгивая рубашку Чонгука.        — Когда ты последний раз ел что-то нормальное, помимо макарон, картошки и котлет? — Тэхён на это молчит, хмуря брови. Чон, ожидавший этого, хмыкает.        — Я перекусываю на работе, так что отъебись от моего холодильника, — спокойно выдыхает Ким, наклоняясь к чужому прессу, чтобы поцеловать кубики и лизнуть языком их очертания. Чонгук снимает с Тэхёна домашнюю футболку и приникает поцелуем к груди, проводя носом по соску.       Потом давит немного на его рёбра, вскидывая голову, чтобы посмотреть Киму в глаза.        — Похудел, — утверждает Чонгук, чувствуя, как в его волосы вплетают шаловливые пальцы. — Только не говори, что у тебя дерьмово с самооценкой, ты решил похудеть и стать анорексиком.        — Ты пришёл нотации читать или трахаться? — осаждает Чона, жадно приникая к его губам. Тэхён гладит ладонями грудь напротив, проводя позже пальцами по татуировкам, набитым от плеча. — Стресс, апатия, все дела. Взрослая жизнь, в конце концов, не будь душнилой. — Чонгук цокает, но устраивает свои ладони на ягодицах Кима, раздвигая их в стороны.       Потом тянет его свободные домашние штаны вниз, а Тэхён позже помогает стянуть с себя лишнюю ткань, становясь совершенно нагим. Ким спускается губами по груди Чона, доходя до джинс, упираясь носом в ширинку. Чувствует кожей, как холодит металлическая собачка и улыбается, поддевая её зубами.       Чонгук за волосы тянет голову Тэхёна вверх, заставляя посмотреть на себя.        — В какой позе ты хочешь взять меня? — Ким от этого вопроса замирает на мгновение, перестав обращать внимание на бегающего Ёнтана, который буквально через несколько минут заскучал и прилёг поспать. Повисает тишина, в которой растворяется его растерянность.        — Чонгук, я никогда никому и никуда не пихал член, поэтому если тебе не сложно, то говори, что делать, — Тэхён выглядит серьёзным, когда кидает взгляд из-под завитой чёлки.        — Господи, вставил и трахай, — Чон закатывает глаза, подтягивая Кима ближе к себе за задницу, сталкиваясь нос к носу. Проводит пальцем по ложбинке между ягодиц, поглаживая какое-то время кожу. — Просто вспомни, как ты запихиваешь себе дилдо в задницу.        — Тебя нужно растянуть?        — Нет, я не так давно был принимающим, — Чонгук отчётливо видит в чужих глазах страх сделать что-то не так. — Сначала сними с меня джинсы, — решает напомнить Чон, уже не уверенный в том, что в реальности Тэхёну действительно будет так легко выполнить то, что звучит просто на словах.       Ким стягивает лишнюю одежду, нависая над Чонгуком сверху. Волосы от этого забавно свисают, щекоча лоб, а потому Чон протягивает руку, чтобы их убрать. Тэхён шумно выдыхает, закусывая губу — непривычно.       Чонгук чувствует себя необычно, но от этого не менее возбуждённо. Он притягивает Кима к себе за шею для поцелуя, обхватывая рукой его член. Водит кулаком медленно от основания к головке, играя большим пальцем с уретрой, собирая каплю смазки. У Тэхёна сбивается дыхание, и он забывает шевелить губами навстречу, прикрывая глаза.       Вот она — одна из проблем.       Тэхён привык получать, а не давать. Чонгук дарит малую долю наслаждения, надрачивая, когда в его руках уже теряются, толкаясь в кулак. Он кусает Кима за подбородок, заставляя того раскрыть глаза, уже застланные похотливой поволокой.        — Ты сегодня актив, Тэхён, — Ким игнорирует это, фыркая обиженно. Опускается к лицу напротив секундами позже, чтобы укусить Чона за нижнюю губу. — Смазываешь свой член и вставляешь в меня, давай. Я тебе не пошаговая инструкция, а ты не маленький мальчик.        — Вы блять, странный народ. Вечно хотите что-то куда-то запихнуть.

* * * * *

      Половой акт выходит более ленивым, чем Чонгук предполагал. В него входят настолько медленно, словно засыпают, а это изводит достаточно хорошо, доводя до необратимого возбуждения, которое копится, как снежный ком. Не сказать, что Чону это нравится. Тэхён опирается на локти по обе стороны от головы Чонгука, двигая бёдрами неторопливо, закусывая губу.        — Мхм, — Чон сжимает чужие плечи, оставляя на них синяки. Кожу не царапает, но определённо заставляет зашипеть от боли. Прикрывает глаза, скрещивая свои ноги на пояснице Тэхёна. — Ким, я не могу, давай быстрее.        — Не могу кончить… — признаётся тихо Ким, наклоняясь ближе к уху Чонгука. — Я… Не получаю нужной стимуляции, — Чон слышит тихий шёпот у своего уха, но игнорирует его.        — Ускорься, я больше не могу терпеть это безо… А! — приглушённо вскрикивает от резкого толчка, который хорошо дал по простате. — Мх… — Чонгук очень тихий в постели. Он хрипит, когда хочется скулить и шипит, когда хотелось уйти в высокую тональность по крикам. Тэхён набирает скорость, двигаясь размеренно, заставляя Чона сжиматься от предоргазменных судорог. Ким чувствует, как стенки ануса сжимаются вокруг его члена, и как тело любовника напрягается под ним.       Быть активом — это видеть партнёра раскрытым. Тэхён был удивлён, когда понял, какой уязвимостью обладают люди с нижней позицией в постели. Хотя даже так Ким чувствовал себя пассивом, лёжа на чужой мощной груди.       Чон хватает Тэхёна за волосы, кончая в свой кулак с тихим выдохом на губах. Киму очень понравилось наблюдать за тем, как напрягаются мышцы его тела, безумно понравилась его мимика во время полового акта, понравилось смотреть на заламывающиеся от каждого толчка брови и понравилось чувствовать себя человеком, который держит ситуацию под контролем.       Но этого кажется мало, потому что Тэхёна на протяжении всего этого времени постоянно посещала мысль о члене именно в своей заднице. Ему конкретно тупо не хватало стимуляции. Конечно, всю жизнь испытывать оргазм от стимуляции простаты и тут резко перейти только на внешнее воздействие, без удовольствия, которое внутри.       Чонгук расслабляется, позволяя толкаться в своё тело дальше. Целует Тэхёна в процессе, поглаживая его по спине, наблюдает за ним снизу, видя, как тому становится сложно двигаться, когда подкатывает оргазм.       Привычки пассива выражаются просто во всём: в этой неспособности довести себя до оргазма самостоятельно, останавливаясь, чувствуя приближение к разрядке, в выражении эмоций голосом и стонами, даже будучи сверху, в проскальзывающем желании подчиниться вновь, отложив ответственность за партнёра.       И это забавляет. Чонгуку нравится смотреть на это, несмотря на то, что с Тэхёном он по-прежнему чувствует себя активом, даже будучи с членом в анусе. Ким загнанно дышит, пытаясь довести себя до оргазма и кончить. Чон принимает выдохи и стоны в свою шею, посасывая мочку чужого уха.        — Сейчас… — Тэхён опирается руками о подушки, и Чонгук видит, как они трясутся от чувствительности и судорог.        — Давай-давай, я всё ещё жду, — подначивает Чон, периодически хмурясь от болезненного ощущения внутри. Всё-таки, он уже не возбуждён и кончил, оттого продолжительные толчки вообще не приносят удовольствия и их приходится терпеть. Ким изливается вяло и медленно, упираясь лбом Чонгуку в плечо. Лежит так пару минут, а потом зарывается носом в его шею, не имея абсолютно никакого желания вставать и открывать глаза.        — Как ты себя чувствуешь? — тихо спрашивает Чон, поглаживая своими горячими ладонями спину своего партнёра.        — Еле кончил, — Чонгук понятливо мычит, чувствуя, как Тэхён сопит в его шею, будто готов пустить слёзы, пусть и не хочет этого показывать.       В этот раз Чон действительно относится с пониманием и отчасти разделяет эти чувства, а потому ничего не говорит, никуда не торопит вставать и не спешит говорить о том, что из Тэхёна актив хреновый.       Причём правда, Чонгуку не особо зашло.        — Ме, — лениво и раздосадованно. — Зато я попробовал, — грустно усмехается Ким, замолкая.        — Ой блять, ну всё, хорош киснуть. Скажи спасибо, что кончил и член от онемения не отвалился, — Чонгук бьёт Тэхёна по ягодице, пытаясь привести в чувства и отвлечь от разочарования.       Ему, знаете, не очень и комфортно ощущать буквально всеми фибрами души чужое вселенское утопание в дерьме.        — Заколебался лежать, пошли в душ, — говорит Ким, преисполняясь энергией. — Хотя бы членную девственность с себя снял, но больше сверху быть не хочу.        — Да брось, ты хорош, — подбадривает Чонгук, игриво кусая плечи, когда они плетутся в душ.       Пусть оба прекрасно понимают, что сказанное Чоном — враньё, это хотя бы отвлекает от того, чтобы Ким разочаровался в своём существовании ещё больше.       Такой себе из него мужик. Можно сказать, вообще не вышел. Баба, только с членом между ног. Хоть отрезай, честное слово.       Ну, это не самое большое зло в этой жизни. Какие-то плюсы в смене позиций были.       Ким хотя бы понял, как его видят, будучи сверху: красным, расхристанным, открытым и уязвимым, с припухлыми от поцелуев губами. Картина, безусловно, возбуждающая.        — Да ёбаный в рот, убери свою псину, она тебе на пол нагадила! — ругается Чонгук, матерясь себе под нос, пока Ёнтан, активный после сна, бегает довольный и не понимает, что происходит и почему на него кричат.        — Закрой свой рот, иначе сам сейчас будешь убирать, — пассивно агрессирует Ким, воспитывая свою собаку.       Чонгук закатывает глаза и идёт в душ. Вот и нахуя эти уебанские породы? Срут, жрут и гадят, а пользы — ноль. Тэхён мягко и ласково общается с питомцем, убирает за ним и тоже идёт в душ, сразу же приободряясь.       Чонгук смотрит на его, пока ещё не угасшее, счастье в глазах и лёгкую улыбку на губах.       Может, и есть какая-то польза от этих собак.