Брелок

      Тэхёну приходится столкнуться со своим дерьмом лицом к лицу. Ему приходится реветь во весь голос в кабинете психотерапевта, заливаясь слезами, как маленький мальчик. Ему приходится выдавливать из себя слова, рассказывая все свои потаённые переживания и страхи.       Не то чтобы его принуждали это делать, он сам решил, что времени зря терять не надо, а потому стоит выреветь всё, что накопилось за долгое время.       Вся его речь превращается в смазанный отрывок жизни, наполненный пустыми глаголами. Негативными глаголами, стоит отметить.       Вы знаете, очень странно отводить душу человеку, которого видишь только второй раз в своей жизни. Тэхён уже на втором сеансе, но решил рассказать и поделиться тем, что так долго забивало его голову. После первого посещения его направили к психотерапевту, потому что выявили какую-то суицидальную наклонность, о которой Ким даже не подозревал.       Не сказать, что он в этот бред поверил, потому что никогда не хотел сдохнуть. Ну, может какой-то период своей жизни. Ну, может иногда. Ладно, часто.       Самый первый вопрос при встрече, который ему всё время задают, это: «Как себя чувствуете?»       И от заезженного «хорошо» Тэхён решил отказаться. Он устал.       «Здравствуйте! Подустал».       «Добрый день? Устал».       «Нет сил».       Это куда честнее его вранья о том, что всё прекрасно. Никакого прогресса от его «прекрасно» не будет. Тэхён не избавится от страхов и кошмаров.       Когда вы говорите «хорошо», то не работаете над тем, с чем живёте в душе. Когда вы честно можете всем вокруг сказать о том, что дело полный абзац и где-то горит ваш дом, то это значит, что вы смогли принять то, что происходит.       А принятие и осознание проблемы — первые шаги к её решению.       Так что никаких «хорошо» и «нормально» — это бесполезная трата времени на проговаривание совершенно пиздёжных слов.       «… — Родители? Да не очень отношения. Типа, камон, я гей, живущий в Корее, а это одно из худших зол для гомофобной страны. Не могу говорить о том, что они меня ненавидят, но они меня недолюбливают, — Ким вроде и смеётся, а отчего-то в груди невесело. — Мы редко созваниваемся. Но даже так не думаю, что они будут счастливы узнать о том, с кем я и в каких позах трахался. Кто хочет знать подобное от ребёнка, который не оправдал ожиданий и разочаровал? Я извиняюсь за всякую нецензурщину, но сами понимаете, мои скудные мозги не способны формулировать что-то адекватное. Моя речь — сплошной высер».       «… — Ой блять, какие нахуй друзья, я Вас умоляю. Если собака считается, то только она со мной и дружит, недавно завёл. Я боюсь коммуникаций и не доверяю людям, хотя и подстраиваюсь под них. Чонгук в каком-то роде прав, я шлюха, но только социальная, а не постельная. Недавно только до меня дошло, что я хочу всем нравиться, потому что моя шиза вдруг решила, что так мне будет проще жить. Кихён определённо бы погладил меня по головке… И сверху и снизу за это. И дилдаком бы поиздевался над… В общем, да, и всё это пока от него несёт перегаром. Поверьте, это мудло хуже, чем моё нынешнее мудло, с которым я сплю».       «… — Да нет, как бы Чонгук неплохой, на самом деле. Однажды он мне просто въебал со страшной силой. Я думал, что у меня голова отвалится. Он хороший друг Намджуна, с которым я тогда встречался. Правда, изменял, вот мне и всекли. Чон поэтому и чмо, полез туда, куда не надо. Будто мне чужих побоев, помимо его не хватало. Хотелось его тоже об стенку от обиды тогда приложить».       «… — Да хобби и нет особо. Если секс считается каким-то досугом, то вот — хобби. Блокнот своих мыслей вести люблю. На этом всё. Если к увлечениям относится любовь к сидению дома и ограждению себя от людей, то вот, пожалуйста, ещё».        — Какое-то время у меня была боязнь замкнутых пространств, — Ким стирает рукавом рубашки слёзы, запивая слезливый ком в горле водой, которую ему любезно предложили. Удивительно, но она приятная и прохладная на вкус. На какой только ерунде не сосредотачиваются мысли, когда хотят сбежать от болезненного опыта. — Он запирал меня в квартире, но это нагоняло на меня такую панику, что я стал бояться закрытых дверей, — Тэхён особо не смотрит на женщину, лишь давит из себя все воспоминания, некоторые из которых ему удалось подавить или окончательно победить. — Учился закрывать двери за собой несколько месяцев. «…Он один раз звонил Чонгуку по пьяни и один раз в очень неприятной ситуации, когда нужна была помощь.»       Это было как раз тогда, когда Кима заперли в квартире, отобрав ключи. Именно в тот момент Тэхён пытался позвонить Чонгуку, в панике шептал тому что-то в трубку, боясь, что его парень мог каким-то образом прознать о спрятанной симке и кнопочном телефоне.       Тэхён знал номер телефона Чонгука наизусть, потому что это был единственный более-менее знакомый ему на тот момент человек.       Да и на данный тоже, хотя это вовсе не значит, что Чонгук действительно играет какую-то важную роль в жизни Тэхёна. Вовсе нет.       Ким тогда чуть ли не уронил из-за трясущихся рук телефон в раковину, когда была включена вода.       Паранойя Тэхёна достигла настолько высокого уровня, что даже будучи уверенным в том, что его парень вернётся только часа через три, он боялся быть пойманным и кем-либо замеченным. По этой причине он заныкался в тот момент в ванной, включив воду, чтобы в случае чего не было слышно его шёпота, и журчание перебивало сомнительные звуки.       То время было настоящей пыткой.       Чонгук тогда действительно приехал, еле-еле различив то, что Ким шептал через шум воды. Он тогда и не задумывался о каких-то проблемах, просто решил, что Тэхёну неудобно говорить в данный момент.       Благодаря Чону в тот день Ким взломал дверь и втайне сделал дубликат ключей. Его настолько сильно пугала перспектива быть запертым и никогда не выйти из собственного дома, что он начал бояться замкнутых пространств.        — Я боялся не угодить ему. Тогда я был… Влюблён, и по сей день боюсь этого жуткого состояния. Я предполагаю, что простая симпатия переросла в зависимость, которая усугубилась абьюзом с его стороны, — Тэхён дышит через раз, потому что его сковывает паника, когда он вспоминает всё в таких деталях, в каких своё лицо в зеркале видит каждый день.       Зависимость Тэхёна основывалась на подчинении другому при отсутствии самостоятельности и свободы. То есть, это состояние, при котором он совершал определенные поступки не потому, что он так хотел, а под влиянием парня, который требовал это от него.       Это несвобода, которая приносила переживания и страдания.       «…К примеру, как только улавливаешь изменения в чужих реакциях на твои слова или речь, то и сам… Подстраиваешься под человека, лишь бы пытаться контролировать его реакции».       Тэхён не хотел доводить Кихёна своим поведением, не хотел вступать с ним в драку или конфликт, поэтому прислуживал, как мог, подстраивался, как мог, терпел, как мог. Страдал тоже, как мог.        — Я рад тому, что он сдох, — хоть Тэхён и не выглядит радостным, когда говорит это. Несколько мгновений спустя его накрывает новый приступ истерического плача: он становится неспособным говорить, потому что кашляет от слёз, пусть и пытается успокоиться. Ему предлагают ещё водички, и Ким соглашается, запивая. Наверное, он никогда не пил столько воды за день. Да и слёз своих столько не глотал.        — Я не был на его похоронах и не приходил на опознание. Я счастлив был понять, что он на том свете, и чувствую себя из-за этого мразью, — Тэхён жмурит глаза так сильно, что под веками появляются разноцветные всполохи. — Я же тварь, да?        — Тэхён, в Вашей ситуации совершенно нормально испытывать негативные чувства. Вы не виноваты в его смерти и в эмоциях, которые испытываете по этому поводу, — мягкий женский голос успокаивает нервную систему Тэхёна, приводя его немного в чувства.       «…Ким ненавидит ночь. Всей душой презирает темноту, скрывая свой страх. Один раз Тэхён умудрился после секса поссориться с Чонгуком по этому поводу. Не хотел отпускать того в поздний час».       Они разбились ночью на машине. Тэхён сидел на переднем сидении.       Больше не садится, к слову.       Ему, Киму, тогда повезло. Кихён сидел за рулём в тот день нетрезвый и их занесло в кювет. Возможно, иногда жизнь играет с нами злую шутку. Ким в панике метался по дороге, чувствуя, как ночь поглощает его в свои страшные тиски.       Детский страх?       Он совсем не детский. Он был огромным, зубастым и со страшными клешнями.       Тэхён сидел на дороге под фонарным столбом, уткнувшись лицом в колени. Смотрел пустым взглядом на асфальт, что блестел под жёлтым светом, а потом и вовсе словно отключился, наблюдая стеклянными глазами за светлячком, что так не кстати мельтешил противным бельмом перед мертвым взглядом. Ему не хотелось плакать, вовсе нет. Ким пребывал в диком шоке от произошедшего, а когда до него медленно начало доходить, что Кихён не пытается вылезти из машины, он истерично засмеялся.       То ли от счастья, то ли от ужаса.       Ему было совершенно плевать на свои новые штаны, на то, что сидеть на пыльной дороге — грязно, на то, что он здесь совершенно один в этой темноте. В его голове на тот момент была только одна мысль о том, как было бы здорово, если бы Кихён умер.       Если бы перестал топить его в ванной комнате, запирать одного в квартире без средств связи и насиловать в людных местах под шумок.       Может, из-за последнего Ким ненавидит многолюдные места.       Тэхён даже не вернулся проверить, жив ли он всё ещё или действительно жизнь покинула его, оставив лишь бездыханное тело внутри машины.       «… — Если ты сдохнешь по дороге, то я не буду собирать твои кости с асфальта, — сурово произносит Ким, чувствуя, как Чонгук тихо усмехается».       Всё, что он сделал тогда — вызвал скорую, всё ещё сидя под тем самым фонарным столбом, который жёлтым омерзительным светом оглаживал его черты лица.       «…Ким устало переводит взгляд в окно. Темень. Противная, жуткая, липкая с этими невыносимыми и страшными фонарными столбами…».        — На протяжении месяца я не мог самостоятельно переходить через дорогу. Меня окутывал жуткий страх каждый раз, когда я видел вблизи машину, — Тэхён делает ещё один жадный глоток воды, пытаясь запить свои слёзы, застрявшие в горле. — Всё, что мне от него осталось — брелок, который он подарил мне на нашем свидании у моря, — даже не стоит уточнять, кто этот он и почему. Из ранее сказанного и так понятно. Ким прячет лицо в ладонях. — И я ненавижу эту вещь, — шепчет после еле слышно, замирая на долгие минуты без движения.       Многие люди переживают ужасные события в своей жизни.       Тэхён не считает свои проблемы настолько фиговыми, насколько они на самом деле фиговые.       Ким не самый сильный человек. Он поддался зависимости, не смог распознать её и сделать с ней хоть что-нибудь. Он медленно ломал себя до конца, понимая это, но не так, чтобы встать и реально что-то сделать для решения проблемы.       Ему казалось, что всё должно решиться само.       Но само никогда ничего не решается. Правда, в этом случае жизнь решила за них.        — Чонгук драл меня, как последнюю суку на земле. Я просил его, чтобы мне отшибло память. У него неплохо получалось, кстати. Мне было больно и плохо. И это единственное, что помогало мне не думать о том, как в тот день я мог сдохнуть. Люблю жёстко не только по этой причине, на самом деле. Мне так комфортнее, ибо привык, что всегда отвратительно. Со временем и грубый секс перестал помогать, и однажды я почувствовал себя настолько жалким и низким, что расплакался в подушку рано утром, когда Чон уезжал на работу. Не единожды, на самом деле. Я много плачу, правда? — Ким тихо усмехается, трясущимися руками хватаясь за стакан с недопитой водой. Психотерапевт смотрит на время и понимает, что сеанс уже подходит к концу, но просто не смеет прервать чужой рассказ. — Не так давно наши взаимоотношения сдвинулись на один дерьмовый миллиметр в лучшую сторону. Я трахаюсь с ним, чтобы просто получать удовольствие, как и было в начале, когда меня не переклинило на моральном ублюдке. Навязчивые мысли о моих страхах не такие сильные, какими были несколько месяцев назад. И я блять горжусь собой, пусть я и последний… Идиот на земле. И воды… Горло пересохло… — просит Тэхён, хрипя так, словно заболел.

* * * * *

       — Не рожа, а пиздец… — Ким смотрит на себя в зеркало, откидывая мокрые волосы назад. Чонгук закатывает на это глаза, игнорируя тот факт, что Тэхён совершенно беззастенчиво ходит нагим по его квартире.       Пришлось ненадолго сменить обстановку и место действий, пока Ёнтан не подрастёт. Щенок просто… Тоже хочет внимания, поэтому много тявкает и пытается забраться на постель. Тэхёна это раззадорило, а Чонгука немного разозлило. Стоило войти в кураж, как этот комок шерсти всё обломал.       А трахаться под собачий лай Ким, видите ли, не хочет.        — У тебя плохо со зрением, — подаёт голос Чон, лениво листая какие-то видео в телефоне.        — Я всего лишь озвучиваю свои мысли вслух, чтобы понять, какие из них деструктивные, а какие адекватные, — Ким довольно потягивается, зевая. — Как это было хорошо, — щурится от удовольствия и очевидного расслабления. Чонгук на это изречение многозначительно мычит, кивая головой.        — Я так понимаю, сегодня у тебя хорошее настроение? — выгибает бровь в вопросе, пока Тэхён на это пускает тихий смешок, залезая под одеяло.        — Охеренное, — обмякает в постели с улыбкой на губах, довольно ёрзая, чтобы улечься поудобнее. — Сейчас полежу минут десять… И поеду, — Тэхён вздыхает, но не расстраивается. Ему нравится проводить время с Танни. Щенок принёс хоть какой-то смысл в жизнь Кима.        — Бля, Тэхён, в двести тысяч раз удобнее трахаться с твоей этой собакой, чем у меня. Вернее, в её присутствии. Мотаться по сто раз туда и обратно мне лень, а сам ты хер до меня доберёшься, — Ким недовольно шлёпает Чонгука в плечо.        — Выбирай выражения, я очень люблю Ёнтана.        — Он у тебя всего две недели!        — А ты у меня год и что? — резонно. Чон замолкает, сводя брови к переносице. Ни полежать нормально, ни расслабиться. Чонгук, если откровенно, очень недоволен тем, что он в некотором роде зажат во внезапно появившиеся «рамки». Что само по себе уже пипец, какое странное событие.       Былая свобода ограничивается занятостью Кима и его псом. Не то чтобы это заботило, но немного коробит. Это как привыкнуть засыпать в два ночи, а потом заставлять себя ложиться в десять вечера.        — Что там у тебя с твоей недо-девушкой? — без особого интереса задаёт повседневный вопрос Тэхён, натягивая вещи на чистое тело. У Чонгука отвратительные шампуни с традиционными мужскими запахами. Ким любит что-то более нежное или даже женское. И это не потому, что он гей, ему просто не очень нравится этот типичный мужицкий запах гелей для душа. Ну серьёзно, у девушек на этикетках обычно написано что-то вроде «волшебный эффект цветочных масел с ароматом ванили» и у мужчин какая-нибудь «сила богатыря».       К слову, Чон никогда не жаловался на странные шампуни у Тэхёна в ванной, некоторые ему даже нравились. Но вкус на парфюм у Чона всё ещё ужасный, как Киму кажется. Все подушки провоняли им, ибо зараза едкая.        — Недавно устроили тройничок, — пожимает в ответ плечами Чонгук, пока Ким на это понятливо мычит, в мыслях пугаясь этой картины.       Может Тэхён и любит очень секс, но на тройничок никогда бы не решился.        — Кстати, м… Как-то мы обсуждали смену позиций, что скажешь? — ненавязчиво напоминает Тэхён, рассчитывая на скорое выполнение этой задумки. Не ходить же всю жизнь членным девственником.        — По воле случая посмотрим, — легко отвечает Чонгук, не отрывая взгляд от экрана телефона и даже не провожая Кима до двери. Зачем, собственно, когда тот сам в состоянии дойти. А дверь потом закроет.

* * * * *

       — А, — слышится довольное от Тэхёна, что выгибается навстречу. Кровать привычно поскрипывает от толчков, пока щенок бегает рядом, тявкая на чужие звуки удовольствия. — Вот тут…! Х…        — Приятно? — спрашивает Чонгук, подтягивая Кима к себе ближе и совершенно игнорируя изнывающего от нехватки внимания Ёнтана. Тэхён закидывает свои стройные ноги на плечи своего партнёра, расплываясь в похоти и собственном возбуждении.        — М-м, — согласно мычит, закусывая губу. — Развращаем… А! — Чон довольно улыбается, выбивая воздух резкими толчками из чужой груди. — Детей… Чонгук, блять! — Ким царапает его руки ногтями, впиваясь в них довольно болезненно.       Шпиц скулит, бегая рядышком. Тэхён на это смеётся, одновременно с тем закатывая глаза от глубоких толчков.        — Смотри, тебя пародирует, — намекает на собаку Чонгук, тихо посмеиваясь.        — Да иди ты в жопу, — тоже смеётся через стоны Ким, пряча своё лицо в сгибе локтя.        — Так я уже, — Чон останавливается, наваливаясь на Тэхёна сверху. Потом с оттяжкой целует, понимая, что желание треснуть и сделать больно совершенно не присутствует. Ким действительно практически не язвит в постели, оттого и искры между ними не летают.       Хотя за пределами всё так, как обычно — они друг друга бесят.       Ёнтан цепляется за краешек одеяла, играясь с ним. Всё что-то бегает, фырчит, тяфкает. Одним словом — выводит потихоньку Чонгука из себя. На кой чёрт Тэхёну понадобилась эта пискля — непонятно, но ничего не поделаешь.       Ким вытягивается струной, откидывая голову назад. Напрягается всем телом, замирая в предоргазменных судорогах. Чон размеренно толкается, меняя темп. Тэхён на это словно цепенеет, продолжая подрагивать от возбуждения, которое растягивается в неимоверно долгие секунды в ожидании оргазма.       Чонгук, как специально изводит его, толкаясь всё медленнее и медленнее, продолжая держать Кима в состоянии сильных судорог, дрожи и даже озноба, что прошёлся по позвоночнику колючей возбуждающей поступью.       Зато оргазм от этого накрывает оглушительный. Тэхён в буквальном смысле на пару секунд теряет связь с реальностью, выплёскивая сперму на свой живот. В ушах застрял звон, а в глазах на несколько секунд потемнело.        — Жесть… — проговоривает спустя некоторое время Ким, приходя в себя только тогда, когда Чонгук уже кончает.       И вовсе не всегда нужно вбиваться в тело до потери пульса, чтобы оно утонуло в наслаждении.       Чонгук разнеженно целует в губы, долго не отлипая от рта напротив. Играет с языком Тэхёна, что еле двигается навстречу, а ещё оглаживает ладонями талию, бегая по чувствительной коже пальцами.        — А всё отнекивался при собаке трахаться, — Чон массирует пальцами голову Кима, играясь с прядями. Получил своё и доволен. Чёртов эгоист. Хотя всё же стоит признать, что это было здорово. — Он у тебя певцом растёт, в той же тональности скулил, что и ты.        — Ой, заткнись, прошу тебя, — Ким, кажется, краснеет. Он не так высоко скулит! И вообще не скулит… — Из тебя юморист такой же, как из меня натурал.        — Я прямо обиделся, — делано дуется Чонгук, чтобы потом засмеяться. Видимо, выброс дофамина в кровь раздобрил их по отношению друг к другу, хоть и на нежности после близости они до сих пор не растрачиваются, отворачиваясь в разные стороны друг от друга после душа.       Какие, вашу бабушку, нежности, когда они только что пытались выесть друг другу мозг по поводу химозности мыла в доме Кима и отвратительного парфюма Чонгука.       Тэхён укладывается весь такой довольный набок, затаскивая Ёнтана на постель.       Чонгук хмурится сильнее обычного, поджимая губы.        — Ты эту скотину ещё и в кровать тащишь… — Чон не очень понимает, как можно спать с этими комками шерсти в одной постели.        — Я тебе сейчас дам по губам, Чонгук, — шипит в ответ Тэхён, показывая фак. — Не хочешь спать с нами, то проваливай, — Чону на это крыть нечем, поэтому он послушно укладывается спиной к Киму, недовольно ворча что-то себе под нос.       Ещё и постель с собакой ему делить не хватало.       Танни пристраивается в кольце рук своего хозяина, тычась мокреньким носиком Тэхёну в ладони. Это вызывает улыбку, и Ким действительно чувствует себя в данный момент лучше, несмотря на тот вагон проблем, с которыми ему нужно разбираться поэтапно и медленно.