Obsession / Одержимость

После тренировки по плаванию, Сынмин немедленно удалился и исчез в душевой. После той небольшой ссоры с Минхо, младший был более чем напряжен, и горячий душ был единственным возможным способом успокоиться. Шатен позволял горячей воде стекать вниз по коже, чувствуя, как под струями напряженные мышцы расслаблялись и тело постепенно становилось легким, как перышко. Вздохнув, Сынмин закрыл глаза и запрокинул голову, позволяя воде омыть его лицо. — Сынмин, мы уезжаем. Сколько ты еще собираешься там торчать? Послышался крик Джисона по другую сторону душевой. Он вместе с Феликсом и Чонином стояли у входа, терпеливо ожидая друга, чтобы оправиться домой. — Вы, ребята, можете ехать без меня. Увидимся завтра! — крикнул в ответ Сынмин, снова открыв глаза и навострив уши, чтобы наверняка услышать ответ. — Хорошо! Тогда до завтра, — ответил Джисон. Чонин с Феликсом также попрощались, и шатен понял, что они ушли, когда послышался звук закрывшейся двери. Сынмин убрал мокрые волосы с лица и облегченно выдохнул, почувствовав, как тепло окутывает тело. Пар из-за повышенной температуры воды кружился вокруг, подымаясь вверх и делая стекло кабины полупрозрачным. Темноволосый ощутил спокойствие, на мгновение позабыв о причине его беспокойства и раздражения, и смог спокойно сосредоточиться на чем-то другом. Это состояние покоя было недолгим, так как он услышал, как кто-то вошел в помещение. Выругавшись про себя, Сынмин провел рукой по лицу и выключил воду, чтобы выйти из кабинки. Он обернул полотенце вокруг бедер и повернулся к двери, чтобы открыть ее. Как только он толкнул темно-серую прозрачную дверцу, он заметил, что кто-то стоял прямо рядом с ней. Сначала он увидел только нижнюю часть тела: натренированные икры и края белого полотенца, которое прикрывало все необходимые части тела. Его глаза поднялись выше, проходясь по каждой выпирающей мышце на чужом животе и груди. А затем он увидел лицо этого человека. — Что ты здесь делаешь? Когда Сынмин понял, кто стоял перед ним, он ощутил, как все тело снова напряглось, а голос сочился пренебрежением, и внутреннее «я» кричало о том, чтобы он ударил этого парня. — Принимаю душ? — усмехнулся Минхо, который более чем забавлялся раздраженным лицом Сынмина: его глаза были переполнены ненавистью, которая была направлена только на него. Его мышцы были напряжены, и Минхо не мог не заметить пульсирующую вену на шее младшего, которая с самого начала показалась ему невероятно горячей вещью — но он никогда не скажет этого вслух. Сынмин начал вздыхать и пригладил волосы рукой, не в силах поверить, что Минхо именно в этот день решил действовать по плану младшего. Он мог просто пойти в душ немного позже, всего на несколько минут. — А ты не мог просто подождать? — Сынмин фыркнул, не осознавая, насколько глупо звучал его вопрос. Брови Минхо приподнялись. — Откуда я мог знать, что ты тоже здесь? Просто покричи, если тебе нужно побыть наедине с собой, — знакомая ухмылка вновь появилась на красивых губах черноволосого, и внимание Сынмина тут же было сосредоточено только на них. Безумное желание заполнило тело младшего, и он больше не был в силах оторвать взгляд, полностью игнорируя слова Минхо. Было такое ощущение, будто розовые губы старшего взывали к Сынмину. Обычно, он всегда хотел убрать эту провокационную ухмылку, но на этот раз он хотел чего-то совершенно другого. Заметив, что Сынмин был сосредоточен на чем-то, помимо его попытки взбесить младшего, Минхо приподнял брови и понял, как привлечь его внимание. — Что ж, если ты закончил пялиться, можем приступить к более интересной части. Сначала лицо шатена приобрело вопросительное выражение, но затем он широко раскрыл глаза, когда Минхо потяну его за руку, затаскивая в душевую кабину и ловко поворачивая кран. Теплая вода тут же намочила их тела и мягкую ткань полотенец. — Ты идиот?! — возмутился Сынмин, смахивая капли воды со своего лица и часто моргая в попытках избавить от воды, попавшей в глаза. — Ты когда-нибудь делал это в душе? Минхо дерзко ухмыльнулся и сделал шаг к младшему, прижимая его к стене. — Нет, и определенно не сделаю этого с тобой, — с отвращением прошипел шатен, грубо оттолкнув от себя старшего, выключив воду и шагнув вперед в попытке обойти Минхо. Когда он почти вышел из кабинки, его снова потянули назад. Одна рука черноволосого обхватила его шею, а другая обернулась вокруг талии, прижимая теплое тело к стене позади него. Сынмин ахнул, почувствовав кожей прохладную поверхность, и широко раскрытыми глазами посмотрел на Минхо. Чужие глаза были темнее ночи, и в них искрилось то, что младший не был в силах понять. И это напугало его. Старший сильнее надавил пальцами на шею Сынмина, заметив, как его глаза немного закатились, а дыхание стало тяжелым. Удовлетворенный своей работой, Минхо дерзко улыбнулся, восхищаясь тем беспорядком, что сумел сотворить одной рукой. — Я и не знал, что у тебя есть кинк на удушье, малыш. Услышав прозвище, которым назвал его старший, Сынмин начал хныкать, слишком сбитый с толку и переполненный опьяняющим ощущением, которое старший ему подарил, обхватив рукой его шею. Он чувствовал себя так, будто парил где-то в облаках, и, честно говоря, он не хотел бы резко быть брошенным обратно на землю. То, как пальцы Минхо вцепились в нежную кожу и перекрыли доступ кислороду, отзывалось таким сильным чувством, которое Сынмин когда-либо испытывал. Давление медленно ослабло, но его рука, усыпанная переплетением вен, осталась покоиться на шее парня, пока лицо черноволосого становилось все ближе к лицу младшего. Сынмин мог почувствовать горячее дыхание Минхо на своей коже. Старший медленно убрал руку и внезапно схватил шатена за подбородок, приподняв его голову, чтобы посмотреть точно в глаза, так как Минхо был немного выше. — Думаю, тебе следует пересмотреть свое последнее заявление. Большим пальцем старший провел по нижней губе Сынмина, вызывая у последнего ощущение покалывания в этом месте и учащенное сердцебиение — оно эхом отдавалось в висках. Минхо находился так опасно близко, и младший подумал, что может упасть в любом момент. Его ненависть испарилась, когда чистое желание окутало все его тело. Прежде чем Сынмин смог поддаться этому чувству, черноволосый неожиданно отстранился и начал хихикать. — Увидимся, малыш. С этими словами Минхо оставил потрепанного Сынмина одного, в точности как сегодня утром, пока младший вновь был охвачен хаосом чувств. Его пальцы самопроизвольно потянулись вверх, касаясь до сих пор покалывающей кожи на губах. — Какого черта я хотел, чтобы он поцеловал меня прямо здесь и сейчас… *** После того, как закончилась тренировка, Чонин решил провести остаток дня в библиотеке, чтобы позаниматься. Хотя Джисон с Феликсом предложили вместе сходить в кафе, у младшего не было настроения идти в шумное место, заполненное людьми. С удовлетворенной улыбкой на лице Чонин сел на место в углу библиотеки и был рад тому, что там почти никого не оказалось. Серебряноволосый никогда не любил, когда его окружали люди. Он их недолюбливал. Да, Чонин не любил людей, хотя сам был одним из них. Иронично, не правда ли? Тем не менее, был один конкретный человек, на которого эта ненависть не распространялась. И из всех людей именно он, казалось, не замечал его, но делал все, чтобы сбить младшего с толку, хотя прекрасно знал, что тот к нему чувствовал. Вздохнув, Чонин достал из рюкзака учебники по математике, так как на следующей неделе должен был быть экзамен, который он должен сдать, несмотря ни на что. Как-никак его родители ясно дали понять, что, если Чонин завалит еще хоть один тест, он будет обучаться на дому до конца его школьной жизни. Ну, по крайней мере, математикой. Также, отец грозился ограничить контакты с его друзьями, которые были всем для Чонина, поэтому он собирался приложить все усилия, даже не сообщив друзьям, что поставлено на кон. Как только младший погрузился в мир чисел и расчетов, его быстро выдернул звук отодвигающегося стула. Кто-то сел рядом с ним. Чонин перестал стучать ручкой по щеке и медленно поднял глаза, разглядывая человека напротив. Когда его глаза достигли лица незнакомца, младший сразу понял, что это был далеко не незнакомец. — Чан? Подняв брови и притворившись раздраженным, Чонин посмотрел на старшего, который удобно устроился на стуле и скрестил на груди руки, на которых заиграли напряженные мышцы. Младший всегда питал слабость к этим рукам. — Это ли не мой любимый младшенький… — Чан скрыл улыбку, глядя на светловолосого, который был явно не в восторге, увидев старшего. Но темноволосый прекрасно знал, что это было лишь неудачное представление. — Если ты пришел сюда, только чтобы раздражать меня, прошу на выход. Мне надо заниматься, — безразличным тоном проговорил Чонин, переключая внимание со старшего и сделав однозначный жест рукой, который должен был заставить Чана уйти. Он снова уткнулся в учебник, который был безумно неинтересным. Уголки рта старшего дернулись. Он находил нахальство Чонина более чем забавным, и ему хотелось еще больше подразнить его. — Ты довольно дерзкий, ребеночек. Мне это нравится, — Чан прошептал последнее предложение своим глубоким низким тоном, от которого по спине младшего пробежала холодная дрожь, а щеки приобрели розовый оттенок, который показал темноволосому, что он добился того, чего хотел. — Ч-чего ты хочешь? Хоть Чонин и пытался казаться раздраженным, ему это не удалось, когда он увидел полностью очаровавшие его глаза старшего. — Я просто хотел тебя увидеть, вот и все, — парень пожал плечами, в то время как серьезное выражение его лица сменилось на мягкое, а красивые пухлые губы украсила нежная улыбка. Именно эта улыбка заставляла сердце Чонина пуститься в пляс внутри грудной клетки, а кровь прилить к лицу, окрашивая щеки уже ярким красным, что говорило о том, что младший был чрезвычайно взволнован. Он понимал, что для Чана все это было просто игрой. Не было ничего нового в том, что он появлялся время от времени рядом, лишь дразня младшего, или то и дело бросал на него взгляды в школьных коридорах, которые снова и снова растапливали сердце Чонина, но в то же самое время разбивали его. — Мне нужно заниматься. А тебе нужно уйти, — тон младшего стал серьезным из-за неприятного чувства, внезапно распространившегося по телу. Он осознавал, что был не более чем игрушкой для старшего. И это было больно. Он отвел взгляд от Чана, снова взяв ручку в руки. — Чонин, что… — Я сказал тебе уйти! Глаза младшего вновь устремились на темноволосого. Он плотно сомкнул челюсти, отчего мышцы начали болеть. Несколько застигнутый врасплох, Чан моргнул и посмотрел на явно сердитого парня. Смирившись с проигрышем, старший начал вздыхать, медленно поднялся на ноги и задвинул стул. Он бросил мимолетный взгляд на светловолосого, который снова был сосредоточен на учебе, а затем просто отвернулся и скрылся за дверьми библиотеки.