Незримая Красота Неблагодарного

      — Рад всех поприветствовать! — Икзума прокричал в галдящую толпу, что тотчас прекратила свои разговоры и повернулась к Богу Жизни.       — Счастливого дня вознесения, — продолжил Икзума, его глаза сияли от счастья, пока он по очереди смотрел на каждого бога. — Как большинству из вас известно, каждые 100 лет мы все собираемся в моей скромной обители, чтобы поздравить наших новых братьев и сестер, присоединившихся к нам за последний век.       Мамбо оглянулся на сверкающий мраморный дворец, где его радушно приняли. Фраза «скромная обитель» была преуменьшением.       — Сейчас уже, последние веков пятнадцать, у нас значительно снизилось число вознесений, — продолжил Икзума. — И нынешний век ничем не отличается. Не расстраивайтесь! Отсутствие вознесений означает, что мы справляемся со своей работой, обеспечивая людям безопасность и счастье. Им достаточно того, что мы даем им для процветания.       От гордости он слегка расправил свои белые крылья.       — Однако у нас одно новое вознесение! С развитием технологий, электричества и инженерии 80 лет назад мы поприветствовали Мамбо Джамбо, Бога Редстоуна.       Мамбо почувствовал, как лицо его покраснело от смущения, когда все обратили на него взоры, и небольшая толпа внеземных богов начала ему аплодировать.       — С-спасибо, — выдавил он, склонив голову перед Жизнью, что ослепительно ему улыбнулся.       — Будь добр, ешь, пей и веселись, — сказал Икзума, поднимая кубок. — Не часто мы отвлекаемся от своих обязанностей. Почему людям достается все веселье?       Толпа одобрительно рассмеялась и последовала примеру Жизни, делая глоток своих напитков.       Музыка махнула рукой, и приятная мелодия начала проплывать по залу, подчеркивая радость и наслаждение его обитателей.       Мамбо с нежностью взглянул на черные метки на тыльной стороне ладоней. Тонким пальцем он провел по изогнутым линиям и ответвлениям, которые образовывали принадлежащий только ему символ технологии, и почувствовал, как в удовольствии поднялись уголки губ.       Осмотрев комнату, он был встречен мимолетными улыбками и взмахами множества неизвестных ему богов. Даже после 80 лет пребывания на небесах со многими из них он так и не познакомился.       В этом не было ничего удивительного. У каждого из них была своя работа и обязанности, и, кроме того, небеса были громадными и обширными. Это первый раз с момента вознесения, когда Мамбо побывал в этом краю неземного мира.       Он мысленно застонал при воспоминании о встрече с Жизнью и Смертью. Каким неловким и нервным он тогда был!       «Ага, теперь-то ты совсем не такой», — протянул тихий голос в голове.       — Мамбо!       На горизонте появились Музыка и Смех, ярко ему улыбаясь.       — Привет! — ответил Мамбо, позволяя плечам немного расслабиться.       Музыка и Смех, или как они предпочитали, чтобы их называли избранными именами — Стресс и Искалл — были первыми поприветствовавшими его двумя богами, помимо пяти первейших, когда он приступил к исполнению своих обязанностей, и они стали ему верными друзьями.       Мамбо был слишком застенчив, чтобы признаться, но он весьма благодарен им за то, что они позволили ему присоединиться к их небольшой группе. Насколько он мог судить, Искалл и Стресс были близки уже долгое время, ведь их обязанности по поддержанию музыки и смеха в человеческой расе часто пересекались.       — Счастливого вознесения, — сказала Стресс, чокаясь с ним стаканом и вытаскивая его из своих мыслей.       — Счастливого вознесения, — ответил Мамбо, подражая ее движениям, при этом сумев пролить немного напитка себе на руку.       Искалл от души рассмеялся. Это был тот смех, к которому нельзя было не присоединиться: громкий, шумный, но без издевки.       — Ну, как тебе, весело? — поинтересовался тот у молодого бога.       — Да? — ответил Мамбо. Он смутился, услышав, насколько сомнительным прозвучал собственный ответ.       — Да, — заверил он. — Я просто… не особо люблю большие толпы.       Стресс понимающе кивнула.       — Не хочешь выйти наружу?       — Наверное, это хорошая идея, — вздохнул он.       — Составить тебе компанию? — спросил Искалл, беря под руку Мамбо.       — О, не надо! Не хочу отвлекать вас от празднования, — сказал Мамбо и, пытаясь не споткнуться, вытянул руку.       — Да нам не трудно, — ответила Стресс. — Не нужно так о нас беспокоиться.       — Я… правда, спасибо, но я…       Он пытался придумать хорошее оправдание. Стресс и Искалл, Музыка и Смех, как ему известно, очень любили празднования. Да и к тому же он чувствовал себя неловко и некомфортно в окружении неизвестных ему людей, которые обращались с ним с излишней вежливостью, какую, по его мнению, он не заслуживал.       — Я просто пойду подышу свежим воздухом, — сказал Мамбо, стиснув челюсть от своего неубедительного объяснения. — Позже вернусь, ладно?       Стресс и Искалл переглянулись, а потом слегка пожали плечами.       — Как скажешь, — улыбаясь, сказала Стресс.       — С вершины дворца Икзумы открывается прекрасный вид, — добавил Искалл, прежде чем его унесла толпа. — Можешь сесть на крышу и полюбоваться закатом!       Мамбо слегка вздрогнул от того, что Искалл использовал избранное имя Жизни и так обыденно отнесся к его дому, но он не возразил против этой идеи. Побыть наедине с собой было как раз тем, что нужно.       Вырвавшись из толпы и закопошившись к дверям, он расправил свои красные крылья и, споткнувшись, чуть шатко приземлился на крышу.       Мамбо расслабился у одной из мраморных колонн, наблюдая, как солнце садится за большой горный хребет внизу. Действительно стоящее зрелище.       Он тяжело вздохнул. Почему это так сложно нормально разговаривать со своими собратьями-богами? Они смеялись и пили, играли в игры и закидывали друг другу руки на плечи, как если бы они были людьми. Даже пятеро первейших, на которых все равнялись, все также шутили и подыгрывали, совершенно радушно и дружелюбно.       Так почему он чувствовал себя чужаком?       — Потому что ты новенький, — произнес голос с другой стороны колонны.       Мамбо подпрыгнул так высоко, что чуть не упал с крыши. Он попытался встать, бормоча всякую бессмыслицу и пытаясь придумать, что сказать.       — П-прошу прощения. Я не знал, что здесь кто-то есть! Я могу уйти…       — Не бери в голову, — довольно скучающе сказал голос. — Развлекайся. Не буду тебе мешать.       Обдумав все варианты, Мамбо медленно сел обратно.       — Ладно… Эм, еще раз прошу прощения.       — За что ты извиняешься?       — Я… — у него не было ответа на этот вопрос. Покраснев, он попытался направить разговор в другое русло.       — Почему ты не на праздновании?       — Могу задать тебе тот же вопрос.       Так, очевидно, что этот бог, кем бы он ни был, хотел отвечать на вопрос не сильнее, чем Мамбо.       — Остальные привыкнут к тебе примерно через пару сотен лет, — внезапно сказал голос. — Они перестанут вести себя так вежливо и выскажут все то, что на самом деле думают и чувствуют.       — Как ты…       — Ты размышляешь вслух, — перебил его голос.       — Ой, прошу прощения…       Бог усмехнулся, и Мамбо услышал, как тот закопошился.       — Снова извиняешься.       — Я…       — Не надо опять извиняться, — вмешался голос, и Мамбо крепко сомкнул губы в смущении от того, как легко этот бог мог читать его, даже не глядя на его лицо.       — В общем, — продолжил бог, — об остальных пока не беспокойся. Ты же новенький, да? У нас давно не было новых богов, и тебе еще предстоит показать, насколько ты силен. Как только они поймут, что разгадали тебя, то станут относиться к тебе как к другу.       — О, это… спасибо, — сказал Мамбо, удивленный тем, насколько это было успокаивающе.       — Или как к врагу, — закончил бог, заставляя внутренности Мамбо сжаться.       — Как тебя зовут? — спросил он, поднявшись на ноги в надежде увидеть чужое лицо. — Что ты за бог?       Он повернулся, чтобы взглянуть на верх колонны, и вскрикнул, когда встретил уже сидящее на вершине колонны тело. Несмотря на то, что тот сгорбился, чтобы смотреть на Мамбо, и скрестил ноги, можно было легко сказать, что другой бог был намного меньше. Он был одет в черную одежду и темно-фиолетовые плащ и перчатки, которые сочетались с величественными пурпурным крыльям. На голове накинут капюшон, чтобы не было видно волос, и он носил белую маску с красивыми серебряными узорами, закрывающую верхнюю половину лица. Единственным видимым участком кожи, кроме шеи, была ухмылка, застывшая на шикарных красных губах.       — Извини, — сказал бог совсем не извиняющимся тоном. — Я не хотел тебя напугать.       — Все нормально, — сказал Мамбо, положив руку на колотящееся сердце. — Как тебя зовут?       — А тебя? — прозвучал немедленный ответ.       — Мамбо Джамбо.       Красные губы на секунду сжались в ровную линию, прежде чем вернуться к изначальной ухмылке, словно бог пытался подавить смех над избранным именем другого.       — Какой твой божественный титул?       — Редстоун, — ответил Мамбо. Он внимательно следил за устами бога на предмет каких-либо скрытых эмоций.       — Благодарю за любование моими губами, Мамбо Джамбо, но боюсь, тебе придется оторвать свой взгляд. Мне пора.       У Мамбо челюсть отвисла от такого бесстыдного заявления, и он почувствовал, как по лицу расползается жар.       — Я-я не… не нужно никуда уходить!       Он не знал, почему так сильно хотел, чтобы бог остался. Он знал лишь то, что этот человек был самым интересным и привлекательным из всех, кого ему довелось встретить за последние 80 лет, и он не хотел, чтобы их разговор заканчивался.       Бог выдохнул беззвучный смешок.       — Не волнуйся, я ухожу не из-за тебя, Мамбо Джамбо, — сказал он, стоя на колонне, так что Мамбо пришлось еще сильнее задрать голову. — Мне просто нужно разобраться с некоторыми делами.       Он расправил крылья и спрыгнул с крыши.       — Подожди! Ты не ответил на мой вопрос! Что ты за бог? Как тебя зовут? — громче спросил Мамбо.       Взмахнув крыльями, чтобы оставаться в воздухе, бог повернулся и усмехнулся. Не ухмылкой, которую он показывал до этого, а настоящей улыбкой. Он протянул руку в перчатке.       — Меня зовут Гриан.