Незримая Красота Неблагодарного

      Следующие несколько месяцев Мамбо провел как в тумане, грезя о фиолетовом плаще и белой маске. Когда он спросил о боге Стресс и Искалла, они лишь покачали головами, ответив, что никогда не видели и не слышали о боге, попадающем под это описание.       — Почему не спросишь у одного из первейших? — поинтересовалась однажды Стресс, пока они с Мамбо работали над завершением чертежей новой машины, названной ими «фонограф».       Мамбо почувствовал, как от чужих слов вспотели ладони, и быстро покачал головой.       — Я не хочу их отвлекать.       — Они не будут на тебя злиться или тому подобное, если ты об этом волнуешься, — сказала Стресс, тихонько подталкивая его. — Я даже ни разу не видела, чтобы Икзума и Куб ссорились, а из всех богов, как может показаться, именно у Жизни и Смерти больше всего разногласий.       — Да, но… слушай, это не так уж и важно. На самом деле мне все равно, — солгал Мамбо.       Стресс усмехнулась.       — Ужасный из тебя лжец. Даже если бы твое лицо не краснело каждый раз, когда ты врешь… — Мамбо склонил голову. — …ты расспрашиваешь об этом боге уже почти год. Что он такого сказал, что тебя так зацепило?       — Как бы… ничего такого. Он просто… не был вежливым. Он не заставлял меня чувствовать себя некомфортно, притворившись, что я ему нравлюсь. На самом деле, казалось, будто я ему совсем не нравлюсь!       — И… тебе это понравилось? — спросила Стресс, поморщившись в замешательстве.       — Нет! Нет, я просто… я хочу ему понравиться, — Мамбо стиснул челюсть, прежде чем успел сказать: «мне нравится его улыбка, и я хочу снова ее увидеть».       Он закончил с деталями машины и щелкнул карандашом.       — Я думаю, должно сработать. После пары десятилетий на земле люди могут начать использовать эту звуковую технику и для других целей, и, надеюсь, она свободно будет развиваться сама по себе, без нашего вмешательства.       — Отлично! — воскликнула Стресс, от восторга забыв о боге в маске. — Я могу отправить чертежи вниз, если ты все.       — Как ты собираешься их отправить? — спросил Мамбо.       — Ну… у нас есть несколько способов, — сказала она, постукивая указательным пальцем по подбородку. — Самый легкий — просто отправить чертежи с бессмертным более низкого уровня.       Мамбо покачал головой. Он до сих пор помнил себя в юные годы бессмертия до вознесения. Весьма раздражало, когда боги спихивали на него свою грязную работу.       — Я сам спущу их вниз. Найду кого-нибудь с достаточными навыками редстоуна, чтобы сделать инструмент, и передам информацию.       — Зачем так напрягаться? — спросила Стресс.       — Ты никогда не спускаешься на поверхность? — спросил он, опешив.       — Ну, спускаюсь, каждые пару десятилетий, чтобы удостовериться, что все в порядке, — сказала она, немного приняв в штыки чужие слова. — Но я никогда не спускаю свои новые труды. Представь, как часто мне пришлось бы спускаться, если бы нужно было вручную доставить каждую оперу Моцарта и симфонию Брамса? Боги, это бы очень бесило.       «Уверен, что это точно так же бесит бессмертных, которым приходится все это делать», — подумал Мамбо, но понимающе кивнул.       — И все же, я предпочту все сделать сам.       Стресс пожала плечами.       — Ну, полагаю, это твой выбор.       Раскрыв свои бледно-розовые крылья, она собралась улетать.       — Помни, что крылья пропадут, как только ты коснешься ногами земли, и убедись, что никто не видит, как ты используешь свою силу. Кроме того, позаботься о своем материальном теле, и если ты его повредишь, постарайся как можно скорее вернуться назад. Чем дольше ты остаешься внизу, тем труднее будет убрать все полученные шрамы.       Она осмотрела его с головы до ног.       — Тебе, кстати, нужно одеться в соответствии с временем. Какой там внизу год, примерно 1820? Я думаю, такие костюмы по-прежнему приемлемы для мужчин.       Она взлетела и слегка помахала ему, насвистывая себе под нос веселую мелодию.       Мамбо вздохнул и вернулся в свой дворец, любуясь дверным проемом из белого нефрита, на который он потратил несколько недель. Он не бывал на поверхности с момента вознесения, так как был слишком занят, и ему было любопытно посмотреть, как все изменилось. Уже давно на землю были отправлены его чертежи локомотивов, и, по слухам, люди стали называть их «поездами».       Он беззвучно бормотал себе под нос, в последний раз взглянув на чертежи и убедившись, что правильно их запомнил. Расправив алые крылья, он прерывисто вздохнул, прежде чем позволить ногам погрузиться в облака. Он ощутил, как внутри все перевернулось, когда он начал набирать скорость и как сумасшедший хлопать крыльями, пытаясь напрасно не разбиться. Слава богам, пока крылья не пропали, люди не могли его увидеть, потому что он сто процентов выглядел как идиот, размахивая руками.       После очень шаткого приземления за гигантский камень, где он определенно точно не упал, большое спасибо, он ощутил странное давления между лопатками и его крылья втянулись в кожу. Мамбо поежился от этого ощущения.       И тогда у него возникла мысль, что он совершенно не знает, где приземлился. Какая глупость! Он стукнул рукой ко лбу и поморщился. Он совсем забыл, что у материальных тел есть болевые рецепторы.       «Хорошо, ладно. Переведи дух и сделай глубокий вдох».       Вернув самообладание, он выглянул из-за большого валуна. Слева от него было пшеничное поле, через которое проходила дорога. Справа от поля была небольшая хижина.       «Должно быть, это чей-то дом».       Он успокаивал нервы, пока шел к входной двери. К счастью, его метод общения с людьми все еще не выходил за рамки приемлемости.       После нескольких ударов дверь открыла тощая женщина с угрюмым лицом. Она со странным выражением смерила его с головы до ног.       Мамбо поклонился.       — Добрый день, мадам. Могу я поинтересоваться, где находится ближайший город?       — Чево нужно? — рявкнула она. У нее был очень странный голос. Мамбо никогда не слышал ничего подобного.       — Эм, прошу прощения, что без приглашения. Я, видимо, не туда свернул и…       — Да-да, — перебила она, явно желая выгнать его со своей собственности. — Иди по вон той дороге. Она приведет тебя в Хермитвилль.       — О, спасибо, мадам, вы правда очень…       Он был прерван хлопнувшей перед носом дверью.       Что ж. Люди определенно стали грубее.       Он пошел по упомянутой ею дороге и через несколько часов ходьбы увидел вдалеке уютный городок.       «Наконец-то!»       Еще через полчаса он оказался в самой гуще шумной толпы, проталкиваясь через парочек в модных шляпках, гоняющихся друг за другом детей и спешащих на работу мужчин.       Он почувствовал на себе чужие взгляды, некоторые играющие поблизости дети даже таращились на него, перешептываясь друг с другом своими грязными руками.       Что не так? Да, его костюм казался немного устаревшим по сравнению с тем, что носили эти люди, но сколько времени на самом деле прошло? Он смущенно одернул фрак.       И тогда он услышал позади себя крик.       — Эй, мистер!       «Это ведь не ему кричали?»       — Да, вы! В старой одежде!       «Ох. Видимо, все-таки ему».       Мамбо обернулся и увидел одетого в довольно простой костюм догоняющего его мужчину. Костюм сочетался с его каштановым цветом волос и бороды, а вокруг его шеи была обмотана мерная лента.       — Добрый день, — сказал Мамбо, кланяясь.       Мужчина в замешательстве посмотрел на него.       — Зачем вы кланяетесь? Ради бога, я ж не королева.       Ох. Мамбо почувствовал, как покраснело лицо, когда он выпрямился.       — Что это на вас надето? — продолжал мужчина, обходя Мамбо, чтобы со всех сторон рассмотреть его наряд. — На улице больше не 20-е. Я даже не знал, что у кого-то все еще есть бриджи.       Мамбо взглянул на свои ноги. Его брюки были обрезаны чуть ниже колена, а длинные белые чулки продолжались от подола брюк и до самых пят.       — О. Я-я и не представлял, что настолько отстал от времени.       На мгновение мужчина выглядел недоверчивым, прежде чем его лицо озарила решимость.       — Не волнуйтесь! Я лучший портной в городе, и за очень хорошую цену я подберу вам новый комплект одежды. Позволите мне, сэр?       Как он мог отказаться? Он не хотел, чтобы люди продолжали так на него пялиться. От этого становилось довольно некомфортно.       Мамбо кивнул, и мужчина тут же потащил его в магазин с вывеской «Мастерская Костюмов Рена».       Примерно весь следующий час ему оборачивали мерной лентой каждую часть тела, и в конце концов впустили в примерочную, чтобы он примерял костюм за костюмом. После каждого раза его встречали качание головой и твердое «не то». Только после седьмого костюма глаза Рена загорелись, и он поторопил Мамбо скорее встать на небольшой подиум, чтобы булавками поправить необходимый размер.       Мамбо позволил себя тыкать и колоть, терпя все только для того, чтобы поговорить с человеком и получить больше знаний о современном мире. Оказалось, что сейчас уже не 1820-е, а 1876 год. Он находился в Хермитвилле, который, по словам Рена, был величайшим местом на земле.       — Как вы могли не знать, где находитесь? — спросил Рен, возившись с рукавами.       — О, а… — Мамбо не придумал отмазку для странных вопросов. — Я… эм… упал недавно и очень сильно ударился головой. Когда я проснулся, то не смог вспомнить, где я.       — Хмм, звучит как-то не…       — Рен! — Колокольчик на двери зазвенел, как только кто-то вошел. — У меня для тебя посылка.       — О, чудесно, — с облегчением вздохнул Рен, проходя за спиной Мамбо, чтобы, вероятно, забрать свою посылку у другого парня.       Мамбо попытался покрутить головой, чтобы посмотреть.       — Эй! Вы! Не дергайтесь! Вы сбросите все булавки! — рявкнул через плечо Рен.       Мамбо закатил глаза, но повернулся обратно к треснувшему зеркалу.       — Это явно крупный заказ, Рен. Что за повод?       — Клиент с юга, — сказал Рен, его голос сочился самодовольством и предвкушением. — Если удастся произвести впечатление, то я стану намного ближе к тому, чтобы перебраться в торговый район на главном острове.       — Оооо. Как пафосно.       Что-то в саркастическом тоне этого голоса было очень знакомым, но Мамбо совсем не мог понять, что именно.       — Смейся-смейся, но я планирую уехать отсюда. Следующий шаг — найти клиента с богатых земель, — раздраженно ответил Рен.       Другой парень усмехнулся.       — Не будь таким неженкой, — сказал он. — Я уверен, что ты туда переедешь. Клара будет вне себя от радости, когда увидит тебя.       — Ах, моя Клара. Каждый день я скучаю по ней.       Мамбо понимал, что разговор начинает затягиваться и слегка кашлянул в кулак, достаточно слышимо, чтобы снова привлечь к себе внимание.       — Ой, извините, мистер Мамбо, — сказал Рен. Он спешно повернулся к двери. — Я заплачу тебе через минуту, мы почти закончили, — тихо пробормотал он, прежде чем вернуться. — Еще одна булавка, и через два часа костюм будет готов.       Мамбо кивнул в знак благодарности.       — Мамбо, хах? — спросил парень у двери. У Мамбо было смутное подозрение, что человек ухмыляется.       — Да, — ответил он твердо. — Что-то не так с моим именем?       — Нет, нет, конечно, нет, — сказал парень. Теперь Мамбо действительно забеспокоился. Где он мог слышать этот голос раньше? — Просто не каждый день услышишь подобное имя. Такое имя, однажды услышав, запомнишь навсегда.       — Да… наверное.       — Вот и все! — сказал Рен, отступая назад и любуясь своей работой. — Давайте, снимайте, и потом я вас посчитаю.       Мамбо как можно осторожнее выбрался из костюма, не желая портить тяжелую работу Рена. Он снова переоделся в свою старую одежду и вышел из примерочной.       Рен отсчитывал бриллианты человеку, который, как предположил Мамбо, был тем, кто принес посылку Рена. Лицо человека не было видно. Он был повернут спиной, и на нем был темно-коричневый плащ с капюшоном.       Он отошел в сторону, чтобы Мамбо мог заплатить, не поворачиваясь к нему лицом.       — 25 бриллиантов для вас, сэр, — сказал Рен с широкой жадной улыбкой.       Мужчина в плаще фыркнул, и Рен прищурился, пока Мамбо рылся в карманах.       — Ах. Кажется, я не взял с собой деньги, — произнес Мамбо, осознание этого заставило его захотеть снова ударить себя по лицу.       — Я все оплачу, — сказал человек в плаще.       — Ох, не стоит… — Мамбо стал оборачиваться, но замер, пораженный, словно мешком с кирпичами, знакомой личностью. Темно-коричневый капюшон плаща был натянут на волосы парня, а очень простая коричневая маска закрывала верхнюю половину его лица, но та самая улыбка… Эту улыбку нельзя было ни с чем спутать.       — Ничего страшного, — сказал бог, отталкивая изумленного Мамбо в сторону, чтобы выложить несколько драгоценных камней. — Но это сплошной грабеж, Рен. Я заплачу 10 максимум.       — 20.       — Ты либо продаешь костюм, на который потратил час, за 10, либо не продаешь его вообще.       В чужом голосе не было места аргументам. Рен заметно стиснул челюсти, прежде чем закатить глаза и протянуть руку.       — Ладно, просто отдай мне уже эти чертовы деньги и вали отсюда.       С ухмылкой на губах бог отдал ему драгоценные камни, прежде чем снова повернуться к Мамбо.       — Позвольте угостить вас чашкой чая, сэр.       Мамбо только безмолвно кивнул. Как это мог быть он?       — Тогда следуйте за мной.