Чумные заметки

      Когда Игорь просыпается первым, то всегда улыбается, смотря в спокойно хмурое лицо.       Когда Олег расслаблен, его брови все равно сводятся так, чтобы лицо не теряло суровости. Игоря же это умиляло.       Он всегда водит пальцами по шрамам в поисках «того самого».       «Тот самый шрам» никогда не какой-то конкретный, но каждый раз особенный.       Он водит мягко, надавливая шершавыми и грубыми пальцами на смуглую кожу, ровняя торжественную улыбку, когда чужая рука перехватывает запястье и возвращает пальцы Игоря обратно к «тому самому шраму».       Игорь готов и завтраком пожертвовать, наблюдая, как морщины между бровей разглаживаются, а через мгновение другое, на него уже смотрит хитрый-хитрый черный глаз, в котором слишком явно читалась дилемма. Этим утром быть сверху или снизу, или быть может обойтись одним языком.       Когда просыпается первым Олег, то просыпается и вся квартира.       В неё вторгается свежесть из приоткрытого окна. Тихо закипает чайник, кухня наполняется ароматами еды, которые ползут дальше по всей громовской квартире, заставляя Игоря довольно улыбаться. И выжидать, когда Олег подойдёт.       Гром сгребает Олега в объятия сразу, стоит тому коснуться одеяла, съехавшего с чужих плеч. Когда Олег просыпается, дом наполняется уютом и заботой, и Игорь спешит проснуться, чтобы ответить Волкову тем же. Обнимая уютно, улыбаясь чужому ворчанию на двух языках.       Заботливо согревая, успевшее остыть после постели тело. Особенно ступни, напоминая себе обязательно купить Волкову тапочки. Лучше мягкие и смешные. Как раз под его розовый фартук с рюшечками. Олег шепчет, что все остынет и всё равно не будет целовать, когда кое-кто не почистит зубы.       Когда первый просыпается Мухтар, он тяжело смотрит на постель с этими двумя пидорами, удерживая свой поводок в зубах, думает, — Ну да, ну да, пошёл я нахер.